Записи с темой: лондон (список заголовков)
04:07 

Хайку, Лондон, весеннее настроение

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Полная луна в ветках цветущего дерева. Сладкий запах, песня дрозда. Это я цитирую не японскую поэзию, а вид из своего окна (и двери кухни). От такого сочетания очень просто впасть в нирвану и забыть про пирог в духовке.
Вообще-то, здесь должен быть Уэльс. Но вместо этого - пока Лондон, куда я очень удачно съездила во вторник. Предлогом для поездки послужило дело из разряда самых приятных - которое не то чтобы на самом деле дело, но вполне может быть объявлено таковым, если очень хочется, и при этом, будучи альтруистическим, несёт в себе потенциальные удовольствия в процессе выполнения. Это я так хитро описываю очень простую вещь (конечно, именно этого вам без меня не хватало больше всего): подружка попросила привезти ей серьги одной необыкновенной лондонской фирмы, с заказом по интернету я опоздала, поскольку ленива, поэтому решила поехать в Лондон, на Кэмденский рынок, где у них магазинчик, а заодно сделать, наконец, то, что давно собиралась - свернуть с проторённых путей и пооткрывать для себя новые углы и закоулки этого города-ларца с двойным, тройным, четверным и и так далее дном. (А ещё, продолжая антикварную ассоциацию, с богато инкрустированной крышкой, хитрым замком, узорным ключом, музыкальным механизмом, ложными ящичками, секретными ящичками, которые никто не открывает годами, потому что не подозревает об их существовании, и миллионом отделений для полезных предметов, сто лет как вышедших из употребления.) И поскольку накануне я с немалыми акробатическими усилиями вымыла все окна в гостиной, на кухне и в пристройке, состоящей из одного сплошного окна, а также сварила обед на два дня и испекла кекс с мускатным орехом и сушёным инжиром, то ощущала себя в полном праве покинуть на день мужа, ненавидящего мой любимый город, и воспользоваться специальным предложением автобусной компании - что мне в общей сложности шесть часов в дороге, если за билет от Кембриджа до Лондона и обратно я заплатила всего 2 фунта?
В Лондоне я первым делом пошла в музей. Ага, я знаю, это печальный факт, который многое обо мне говорит. Но музей не из стандартного набора. Sir John Soane's House - это действительно дом сэра Джона Соуна, архитектора, работавшего в конце 18 - начале 19 века и немало построившего в Лондоне, в том числе, здание Английского банка. Дом, сохранённый во всех мелочах и подробностях, включая коллекцию произведений искусства и мебель. Небольшой, восхитительный, полный неожиданных фокусов и причуд (владелец сам же его и спроектировал): распахивающиеся стены-створки в комнате для картин (помещается в несколько раз больше - произведения висят на внутренней и на внешней стороне створок и на стене внутри), ниша-"святилище" в честь Шекспира, вид с баллюстрады в центре дома - вверх - стеклянный купол, вниз - египетский саркофаг. Крутая винтовая лестница, книжные шкафы повсюду, коллекция античной скульптуры, работы Хогарта и Тернера, уютные сиденья в эркере. Очень рекомендую всем, кто окажется в Лондоне на подольше. Музей бесплатный, иногда нужно подождать у входа - помещение маленькое, и пускают по нескольку человек. И расположен чудесно - Lincoln's Inn's Fields, на самом деле почти поле, а вернее, очень большой сквер с цветущими вишнями посередине и благороднымии старинными особнякамии вокруг.

дом сэра Джона

В Лондоне было солнце, я решила не связываться с общественным транспортом и пошла дальше пешком - от Холборна в Кэмден. Одна из самых занятных сторон Лондона (помимо того, что его очень легко обойти пешком) - это его "лоскутность", которая никак не желает сливаться в однотонное целое. Множество деревушек, слобод, городков и городишек, якобы проглоченные гигантом, на самом деле живы-здоровы и сохранили свои цвета и своё настроение. Проходишь полосу железнодорожных мостов, кварталов муниципального жилья и чудовищных архитектурных ошибок 70-х годов - и вдруг оказываешься на классической High Street (Главной улице), с индийскими ресторанчиками, благотворительными магазинами и центрами альтернативной медицины. Добро пожаловать в Кэмден. Здесь много людей в сари, много тайской кухни и салонов татуировки, и вообще отчётливая аура многонациональности и альтернативных культур. И нигде это не очевидно больше, чем на рынке у Кемденского шлюза. Шлюз - это действительно шлюз на канале, через который, при большом скоплении зевак, до сих пор пропускают длинные разноцветные лодки (о том, как работают шлюзы - см. у Джерома К. Джерома, ничего не изменилось). А рынок - это старинное здание рынка со стеклянным потолком на кружевных подпорках, плюс бывшие портовые склады Кемденского дока, которые почистили и отдали на откуп продавцам готических плащей, психоделических футболок, аргентинских пончо, украшений из серебряных вилок, винтажной одежды, африканских браслетов, пластмассовых феечек и чёрт ещё знает чего в том же духе. Всё этническое, субкультурное, авторское, андеграундное, что только можно надеть или каким-нибудь образом пристроить в интерьер - всё здесь. Поэтому неудивительно, что именно сюда я пришла за серьгами из розового дерева, которые выглядят, как сплошной вычурный крючок, протыкающий мочку уха, но на самом деле разнимаются и имеют вполне цивилизованную застёжку. Ну и, само собой, обретя искомое, я не могла не побродить среди всего этого изобилия бредовых бесполезных предметов, борясь с желанием купить то ажурный зелёный шарфик, то платье с кисками, то китайскую рубашку.
Устояв перед всеми соблазнами, я решила, что мне пора двигаться обратно на юг, в примерном направлении автовокзала Виктория. И оказалось, что это можно проделать самым восхитительным образом: вдоль канала, как и положено, идёт специальная дорожка, по которой некогда можно было тянуть лодку на верёвке - опять же, см. у Джерома (называется tow path). Никто по ней давно ничего не тянет, все лодки на моторном ходу, а по дорожке бегают маньяки фитнеса, ездят велосипедисты и прогуливаются старушки. Дорожка сначала проползла под несколькими страшноватыми мостами в постапоклиптическом индустриальном антураже, а потом вдруг вынырнула в совершенный рай, который трудно было бы опознать как мегаполис и столицу Великобритании: дома с садиками, спускающимися к воде, все разновидности лодок вдоль берегов, цветы на склонах, шпиль церквушки за поворотом... А через некоторое время и того лучше - канал втёк на территорию Риджентс-парка, где находится Лондонский зоопарк, и по обеим сторонам то стрекотали тропические птицы за проволочной сеткой, то просто кипела весенняя зелень. А после парка особняки, похожие на кремовые пирожные, надменно меряют друг друга взглядами через полосу воды, откружённые садами, куда посторонним вход запрещён, а ты идёшь и смотришь на них изнутри. И никакого города - только мосты, пересекающие эту идиллию, взрываются над головой шумом автомобилей. Я бы так шла и шла вдоль этого канала и разглядывала Лондон с этой неожиданной изнанки, тем более, что указатели обещали мне в конце пути место под названием "Маленькая Венеция", но на Викторию так было ну никак не попасть, поэтому я неохотно вылезла наверх по одной из лестниц у моста и двинулась через Риджентс-парк в другой перспективе.
Риджентс-парк, как и большинство лондонских парков, на две трети состоит из травы и воды. (Собственно, для английского парка деревья вообще не являются необходимым ингредиентом.) По воде плавают чудесные разноцветные утки, а по траве бегают столь же разноцветные, ошалевшие от весны и тепла дети. А ещё там обнаружился выводок юных цапель, неуклюже торчащих из огромных гнёзд на порядочной высоте. (Про то, что они юные, вот-вот, но не вполне ещё готовые покинуть гнездо, рассказывал дяденька из какой-то птицелюбивой организации, расположившей свой стенд неподалёку как раз для просвещения публики.) Из Риджентс-парка я навылет прошла Мэрилебон, где High Street пахнет туалетной водой и французскими плюшками, а отнюдь не самодельными ароматизированным свечами и индийским карри, как в Кэмдене, и где каждый уважающий себя угловой псевдоготический дом украшен псевдоготической башенкой с цветнымии стёклами в окнах, потом уже более абстрактно-лондонский Вестминстер, где меня умилил плакат с предложением полезной услуги - пошлите смс-ку по указанному номеру, и вам пришлют в ответ местонахождение ближайшего общественного туалета, потом через кошмар арки Веллингтона, мимо забора с колючей проволокой вокруг антифасада Букингемского дворца, мимо целых улиц из рядов белоснежных домов непомерной цены и неземной гармонии... и к автовокзалу за пять минут до отправления автобуса. Уф. Увезла с собой ещё один день в Лондоне, как россыпь сокровищ, вывалившихся из потайного ящичка.

Кэмден

канал

живность в Риджентс-парке

@темы: Лондон, островной быт, путешествия, фото

01:13 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
В лондонском метро главное - помнить, что его план не имеет никакого соотношения с географической реальностью на поверхности. Конечно, может быть, станция Embankment доставит меня ближе всего к цели, но если до неё нужно ехать ещё одну остановку (в сторону), а потом пересаживаться и ехать немного дальше искомой точки, чтобы потом пешком идти в обратном направлении, то куда проще на полпути выйти наружу. К счастью, я теперь знаю центральный Лондон достаточно хорошо, чтобы во мне иногда срабатывали такие маленькие защитные механизмы. Только вот лифт на станции Covent Garden я не люблю. Это единственный, кроме крутой пожарной лестницы, способ выбраться наверх, он огромный, железный, и в него всегда набивается слишком много народу. Хотя в каком-нибудь тексте а-ля Нил Гейман он послужил бы прекрасным переходом между мирами. Выходишь из нормального поезда, садишься в лифт, а наверху, когда раздвигаются двери, оказываешься... кто знает, где. Или наоборот - из сегодняшнего Лондона - вниз в какой-нибудь постапокалиптический или просто параллельный.
Отчасти сегодня произошло нечто похожее - я попала в совершенно рождественский Ковент-Гардент, увешанный лампочками и огромными снежинками. И на обратном пути мной овладело просто катастрофическое желание начать Christmas shopping прямо сейчас. Если учесть, что подарками в Питер я рисковать не хочу и повезу их сама в феврале, подарок свекрови я купила в Гранаде и вообще я никого особенно в праздники не увижу, потому что мы всё время будем в Турции, то желание на поверку оказалось на редкость бессмысленным, но от этого не менее сильным. В итоге я утешилась тем, что купила мужу джемпер, который, конечно, не дожил до Рождества, а был вручён сегодня же вечером, потому что в представлении Джона подобные предметы не классифицируются как правильные подарки.
Попыталась, продолжая зимнюю тему, найти себе новые шерстяные перчатки (вчера выбросила аж две пары, ставшие практически митенками), но безуспешно. Не смейтесь, Перчатки Мечты могут быть так же важны, как Туфли или Платье.
А в Кембридже, в Маркс энд Спенсер на вокзале, можно было бы подумать, что я еду на вечеринку или романтическое свидание, потому что я купила бутылку вина и два букета хризантем, белых, как первый снег, которого у нас не бывает, и лимонно-жёлтых, как осенний свет (девушки в Британии эмансипированные и вполне способны прийти на свидание с вином и цветами). Ан нет, и цветы, и вино я купила себе, но при этом совсем не отношусь к категории Бриджет Джонс. Вот такая я загадочная.
А хризантемы стоит покупать за один только запах, который рождается, когда обрезаешь им стебли и обрываешь лишние листья. Так недолго и уничтожить весь букет ради самого эфемерного наслаждения - ароматом.

@темы: путешествия, Лондон

01:20 

Quintessential London

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Лестница на станции Ковент-Гарден. 193 ступеньки, винтом уходящие в никуда (или прямиком neverwhere), закручивающаяся вместе с ними стена ар-декошного кафеля, ожидание конца (лестницы или реальности) за каждым поворотом. (Это я поддалась приступу клаустрофобии и не пошла толкаться в страшный железный лифт.)
Осенние платаны. Совсем для меня не родное дерево, но очень мне приглянувшееся. Камуфляжные стволы, колючие шарики-плоды, как ёлочные украшения из коллекции графа Дракулы, причудливые ветви, узорные листья, похожие на кленовые, но очень прочные - кленовый осенний шёлк быстро рвётся и пачкается под ногами, а платановые звёзды лежат подолгу, как вырезанные из жести. И так чётко, не теряя своего жёсткого контура, вырисовываются в воде.
Embankment Gardens, сквозь которые огромные статуи с огромных зданий в стиле ар-деко пытаются разглядеть Темзу. Там далёкое небо еле просвечивает сквозь платаны, и плотность населения памятников почти равна числу обычных, не каменных лондонцев на квадратный метр. И Роберт Бёрнс немного похож на Пушкина, тоже с пером и взглядом ввысь, но на развесистом бронзовом пне.
Паб на углу Стрэнда, старинный, с непременной незапомнившейся исторической или литературной ассоциацией (кто-то тут выпивал с друзьями или кого-то неподалёку убили - два наиболее распространённых в Лондоне варианта), изнутри сплошь обшитый деревянными панелями, с уютными деревянными же нишами, похожими... а впрочем, не похожими ни на что, с зелёными кожаными диванами и поцарапанными столами. Уютными - пока бар не заполняется толпой мужиков в приличных костюмах, но с бритыми головами и феноменальным лондонским акцентом, которые начинают радостно орать друг на друга на кокни, стоя практически плечом к плечу.
Притворяющееся уличным кафе под стеклянной крышей Ковент-Гардена, с которой свисают огромные блестящие снежинки и звёзды, толпа народа, уже начавшего рождественский шоппинг, далёкий голос волынки для туристов, горячий шоколад и ёлка в голубоватых огоньках в перспективе.
Город-решето, полный дыр в неизвестность.

@темы: путешествия, островной быт, Лондон

02:16 

Ужас какое всякое разное

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я надеваю своё чёрное, до пят, питерское пальто, когда мне хочется как можно надёжнее оградить усталую тушку от назойливого мира, который то и дело норовит ткнуть меня холодным мокрым пальцем. В нём (пальто, а не мире, увы) уютно и тепло, и это немного компенсирует дырку, обнаруженную на любимом замшевом сапоге. Дырка обидная, но совсем неудивительно, что за пять лет прихотливых английских и питерских зим верх начал отходить от подошвы и сносились даже отдающие сказочными "железными башмаками" металлические набойки, поставленные моим придворным армянским сапожником в Мошковом переулке.
А достижения мои, между тем, зашкаливают за все мыслимые отметки. За выходные я подсадила Мику на горячий сидр с пряностями (дольки яблока, дольки апельсина, звёздочки аниса, корица, гвоздика, чили, самый тёмный сахар), а Джон - на музыку Шнитке. Вазу мы поставили на камин, изгнав оттуда всякие лишние фарфоровые предметы. Открыли для себя чудесный город Стамфорд, всего в получасе езды от нас на поезде и практически целиком состоящий из каменных домов 17-18 века, в котором из-за этой его редкой сохранности всё время что-то снимают - например, "Гордость и предубеждение" (городок Меритон, куда сёстры Беннет ходят за лентами). Этот факт я узнала из Википедии и, попав в Стамфорд, уже не смогла отвязаться от ассоциации - так и смотрела на город, как на картинку из Джейн Остен. В Стамфорде мы пили пиво в старинном пабе, при свечах и камине, пили чай с булочками (непереводимое сочетание - cream tea) в старинном доме, превращённом в кафе, у окна над маленькой площадью с рождественскими лампочками, и купили много-много рождественских открыток (надеюсь, они поперёк горла встанут российской почте, и она выплюнет их по назначению!) на благотворительном базаре в средневековой церкви, где под потолком парят деревянные ангелы, а поближе к земле всё увешано мишурой и продают открытки в помощь всем, кому и чему только возможно - животным, детям, диабетикам, больным церебральным параличом, памятникам архитектуры и медицинским исследованиям в области рака. А сегодня я купила просто невероятное количество марок и завтра, пожалуй, начну процесс. В выходные же я приготовила, наконец, "ореховый хлеб", о котором напишу отдельно, и не слишком удачный чизкейк, осмотрела Тауэр под проливным дождём (надо сказать, всё равно предпочитаю его даже таким, чем летом в толпе туристов), восхитилась там призрачными стражниками из перекрученных полосок металла, которых наставили по стенам, чтобы туристам было с чем фотографироваться (как будто мало им йоменов и воронов), и рогатым и очкастым шлемом Генриха VIII, в редкий прорыв в тучах пробежала с Микой вдоль Темзы от Тауэра до Вестминстера моей любимой тропой под всеми мостами, обнаружила пару новых картин в Национальной галерее - "Гладиолусы" Ренуара и "Офелию" Редона - и узнала массу нового о своей японской подруге - что она любит картины Вермеера и "Записки у изголовья" Сэй-Сёнагон, сочиняет хайку, когда мама заставляет (во время разных сезонных увеселений на природе), рисует тушью и изучает ритуалы чайной церемонии. А сегодня я - не поверите - посмотрела "Сумерки", которые Джули взяла у кого-то специально для меня. И мне - не поверите - почти понравилось, хотя всё голубовато-зелёное и спецэффекты какие-то малобюджетные, но зато девушка совершенно с картин Уотерхауса и очень похожа на героиню в книжке. (Иногда мне нравится жуткая фигня, но не бойтесь, я всегда отдаю себе отчёт об её истинных качествах.)
Зато моё рождественское настроение, спровоцированное похолоданием, лампочками и покупкой открыток, сильно пострадало сегодня от свекрови. Она решила, что нам не стоит приезжать к ней в гости перед Рождеством, потому что у неё и так набралось приятных мероприятий - какой-то праздничный обед у неё в деревне, а потом поездка с дочерью к сыну - брату Джона, который живёт в Девоне. Поэтому в декабре ей и без нас будет негрустно, а вот хорошо бы мы приехали в феврале, на годовщину смерти папы Джона, когда, ясное дело, никого, кроме нас, калачом не заманишь составить ей компанию. Если учесть, что в прошлом году я провела с ней неделю - все свои февральские каникулы - до похорон её мужа, это становится совсем трогательно. Я, что самое смешное, искренне хотела съездить к ней перед Рождеством, напечь своих фирменных пирожков, подарить шарфик, специально купленный в Гранаде. Но нет, меня зовут не на праздник, а на траур, на праздник и так найдутся желающие. Я стерва?

@темы: Лондон, путешествия, рецепты

18:59 

Мокрый Лондон

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
16:27 

Длинно о Лондоне

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Если кого-нибудь интересует, откуда у меня тяга к безумным путешествиям, хоть на автобусе на другой конец Турции, хоть на трамвае на другой конец города, то на это я могу ответить точно: от дяди. Наши с ним прогулки по Питеру включали в себя стандартные маршруты и любимые места, но чаще всего к ним прилагалось что-то новое - даже если это был просто незнакомый двор на соседней улице. Поездки на автобусах до кольца, стремление сунуть нос в каждую арку и дверь, путешествия наугад к одному только заманчивому названию, неистребимое желание узнать, что следующим поворотом - всё это оттуда, из далёкого детства от 5 до 10. А потом в школе мне нашёлся - и до сих пор не потерялся - товарищ по несчастью, готовый в подробностях исследовать окружающий мир, как далёкий, так и самый близкий, и отказываться от этой привычки, ставшей свойством натуры, стало совсем ни к чему. Да и муж вполне естественным образом подобрался со склонностью к мелким и крупным авантюрам.
Так вот, о Лондоне. Сначала я ехала в поезде и пыталась решить, какой из трёх возможных проектов осуществить. От этого занятия меня отвлекали БГ (знаете, как сюрно слушать "Дай мне напиться железнодорожной воды", когда за окном поезда пролетает весенняя нарциссовая Англия?) и кролики по обочинам, причём один был совершенно рыжий, как кот. Поскольку погода не сильно радовала (+7 и припадочные мелкие дожди), я в конце концов проложила себе маршрут по музеям, с минимумом прогулок, но, конечно же, не удержалась - ну не могу я сесть на автобус, чтобы доехать от станции метро Голдерс-Грин до Кенвуд-хауса, когда вокруг совершенно новый для меня Хэмпстед. И неважно, что я узнала дорогу к музею только общественным транспортом, и что либо продавец из газетного киоска плохо знал свой район, либо я как-то криво интерпретировала его инструкции, потому что в итоге получилась длинноватая, немного мокрая, но восхитительная прогулка, захватившая Хэмпстедские парки, далёкие голубые виды центрального Лондона с холма, красивые огромные, некогда загородные дома, специально построенные с балконами над этими самыми видами (на одном из них табличка - здесь жила Анна Павлова); чудесный заброшенный георгианский особняк на самой вершине, который - вот удача! - как раз на продажу, наверняка, по очень сходной цене; старинный паб почему-то с двумя недовольными сфинксами на крыше; конных полицейских - на машине не проедешь по району, который почти весь представляет собой парк с узкими тропинками; соек и сорок, улетающих прямо из объектива, и много-много бесконечной английской весенней нежности.

картинки

К Кенвуд-хаусу я пришла влажная (неудобно фотографировать с зонтиком, поэтому зачем его вообще раскрывать?), но уже довольная. Впрочем, пункт моего назначения тоже не разочаровал - по аллее мокрых азалий, акварельно стекающих на гравий, я вышла к дому из английского романа. Он, кстати, многим должен быть знаком: в фильме "Ноттинг-Хилл" Джулия Робертс в голубом платье снимается в чём-то по Генри Джеймсу как раз на его фоне - такой длинный белый дом на зелёном холме, сияющий на солнце. Мне он совсем не сиял, и за красивым видом снизу даже я решила под дождём не бежать, но, как это часто бывает, от странных переливов влажного, тусклого света, от безлюдности (кроме меня, энтузиастов в будний дождливый день нашлось немного), от капель на объективе (сквозь который я смотрю на новые вещи едва ли не больше, чем просто глазами) впечатление получилось только насыщеннее и атмосфернее.

картинки

Загородная усадьба Кенвуд была построена в 17-м веке, но в середине 18-го её перестроил и расширил знаменитый английский архитектор Роберт Адам. К началу 20-го аристократические владельцы дома обеднели и продали его лорду Айви, из семейства магнатов Гиннесс, уже без обстановки, а он, в свою очередь, разместил в нём свою значительную коллекцию изобразительного искусства и завещал её народу вместе с домом и парком вокруг. От 18-го века здесь сохранилось только само здание и некоторые элементы внутреннего декора, но сейчас музей оформлен как жилой дом, только картины размещены удобно и хорошо подсвечены. И в полдень в среду он был почти весь мой, с зеркалами, лестницами, шторами с вышитыми бабочками, дождём, застилающим вид на парк, коллекцией башмачных пряжек и портретных миниатюр (включая отдельное изображение женского глаза - была, оказывается, такая мода на "портреты" глаз любимых женщин, в самом начале 19-го века), раскрашенными лепными потолками и - не на последнем месте - несколькими шедеврами западноевропейской живописи. В частности, в Кенвуд-хаусе находится знаменитый автопортрет Рембрандта в пожилом возрасте и с тряпочкой на голове (ну, вы поняли, что я имею в виду) и "Гитаристка" Вермеера, но мне больше приглянулись другие вещи. Некрасивая, но очень пронзительная голландка в чёрном и белом, с портрета Фердинанда Бола (ученика Рембрандта), кружева Франса Хальса, пастельная нежность юных английских аристократок Ромни и Рейнолдса, гордо стоящие во весь рост елизаветинские вельможи с объёмными, живыми лицами и пышными плоскими одеяниями, умилительная леди Гамильтон, неубедительно притворяющаяся пастушкой за прялкой (тоже Рейнолдс). И ослепительная, в вихре импрессионистического шёлка, Маргерит Хайд кисти Сарджента, американская наследница, вышедшая замуж за последнего графа Саффолкского и в итоге завещавшая нации его коллекцию семейных портретов, в том числе, лихого Джерома Боуза в высокой шляпе, посла Елизаветы Первой при дворе Ивана Грозного, впавшего в немилость и еле унесшего ноги из Москвы - и теперь они, вельможа из 16-го века и девушка с бала из 20-го, смотрят друг на друга с противоположных стен музейного зала. А я сижу на диванчике посередине и смотрю то на одного, то на другую.

Франс Хальс, "Питер ван ден Бреке" - купец Ост-Индской компании и, возможно, первый европеец, попробовавший кофе!

Джон Сарджент, "Маргерит Хайд"

Неизв. художник, возможно, Уильям Ларкин, "Джером Боуз"

Джордж Ромни, "Миссис Мастерс" - прославленная красавица своего времени, неудачный брак и множество романов

Джордж Ромни, "Леди Гамильтон за прялкой"

Джошуа Рейнолдс, "Китти Фишер в образе Клеопатры" - не спрашивайте, почему

Джошуа Рейнолдс, "Леди Мэри Лесли" - кошмарные ягнята, но девочка хороша

Джошуа Рейнолдс, "Миссис Кокс со своей племянницей"

Насладившись искусством, я подкрепила свои силы чашкой чая и ореховой тарталеткой в огромной усадебной кухне, с камином, медными чайниками и тарелками по стенам, где одновременно со мной ещё двое туристов пили чай и какие-то странные люди брали интервью у дамы-музыкантши 70-х годов, то и дело упоминая студию Эбби-роуд, и отправилась на очередную кривую прогулку, потому что решила поискать более логичный путь к станции Голдерс-Грин. Вышла в итоге в какой-то ещё совсем незнакомый район, на три остановки дальше, но какая мне разница? Я шла и наслаждалась холодной весной, которая в Англии совсем непохожа на холодную весну в России, потому что в неё примешаны вишнёвый цвет, рододендроны, первая зелень, да и холод как будто только притворяется. А потом я ехала в музей Виктории и Альберта и думала, что если однажды случится ядерный апокалипсис и выживут только те, кто в тот момент был в лондонском метро, это будет не так уж страшно, потому что почти всё разнообразие населения земного шара будет довольно легко восстановить, наподобие Ноева ковчега. А потом я посмотрела крохотную выставку викторианских сказочных иллюстраций, обнаружила фантастическую новую галерею ювелирных изделий, в очередной раз убедилась, что самые прекрасные вещи - это Средние века, модерн и этника, зачем-то купила себе нитяные чёрные перчатки (в магазине музея Виктории и Альберта невозможно не купить что-нибудь бесполезное), поехала домой и оставила в поезде телефон.

тут можно посмотреть ювелирные чудеса в стиле модерн из музея Виктории и Альберта

@темы: фото, путешествия, красивые картинки, Лондон

23:37 

Элтам: обещанное продолжение

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я имею свойство строить сложносочинённые и амбициозные планы. Это с одной стороны хорошо, потому что в спланированных мною поездках, хоть на выходные, хоть в отпуск, никогда не бывает скучно и практически никогда не заканчивается список возможных дел, проектов и мест для посещения. С другой стороны, я очень плохо переношу облом планов, который при такой амбициозности неизбежен, но уже потихоньку учусь не страдать. Вот кто бы мог подумать, что в полдень посреди рабочей недели в Лондоне наберётся народу на километровую извилистую очередь на выстаку Ван Гога? Это ведь даже не Британский музей, куда туристы стремятся и просто так, а Академия художеств, где только выставки. Правда, Ван Гог закрывается вот буквально в эти выходные, поэтому, наверное, нужно было думать головой. Зато у нас оказалось намного больше времени, чтобы осмотреть второй пункт программы и, если честно, скорее всего, получить от него намного больше удовольствия, чем если бы мы бежали бегом. Погода совершенно не шептала никаких нежностей, дул холодный ветер, и пикник в парке не совсем удался, зато около четырёх часов вдруг, точно по прогнозу, выползло солнце, и я смогла сфотографировать всё по второму кругу при другом освещении.
Из Лондона очень хорошо выезжать на поезде из самого центра, например, с вокзала Черинг-Кросс: рельсы тут проложены по верхам, над изнанкой улиц, складов, дворов и чужих садов. Можно разглядывать, у кого какое бельё сушится на верёвке, гадать, уютно ли жить в эркере, выходящем практически на железную дорогу, выяснять, куда отправляются спать автобусы или почтовые фургоны. Всего минут двадцать таких развлечений - и мы в Элтаме, симпатичном пригороде на холмах, бывших некогда королевскими охотничьими угодьями. Сначала, как водится, пошли совершенно в другую сторону, потому что искали оптику, где Джону бы вставили в очки выпадающую линзу, и удачно набрели на хорошо восстановленный дом зажиточной семьи Тюдоровских времён. Оптику потом тоже нашли, но уже в другом месте, и по пути туда тоже поплутали - впрочем, когда плутаешь, иногда видишь намного больше.

Тюдоровский дом

Ну а потом мы всё-таки дошли до основной цели поездки - Элтамского дворца. Дворец, как водится, на холме с видом на далёкий Лондон, с мостом через ров, с садами вокруг и богатейшей историей. Основали его ещё в 13 веке как одну из загородных (читай, охотничьих) королевских резиденций, и вплоть до 17 века он пользовался переменным успехом среди различных монархов. Генрих VIII, к примеру, провёл тут значительную часть своего детства. Во время Парламентских войн дворец немного пострадал, после Реставрации вернулся во владение короны, но жить там почему-то больше никто не захотел - здание и земли отдавали в аренду кому ни попадя, до такой степени, что к 19 веку прекрасные сады превратились в фермерские угодья, а бОльшая часть средневековых зданий - в романтические руины. Остался стоять - и то с дырами в крыше - только пиршественный зал 15 века, с постепенно разваливающимся резным дубовым потолком. Но именно романтический интерес к руинам спас то, что ещё можно было спасти: живописные гравюры и акварели, в том числе, Тернера, привлекли внимание различных исторических обществ, и здание кое-как подлатали, а потом, в конце 19 века, при ещё более сильной моде на историзм, провели почти реставрацию.
Однако настоящая новая жизнь Элтама началась только в 1930-е годы, когда богатая пара, Стивен и Вирджиния Курто, решили переехать из центра Лондона на природу. Им охотно сдали в аренду королевские земли, но куда менее охотно разрешили сделать там то, что они хотели: пристроить к средневековому зданию особняк в супер-современном стиле ар-деко. Реакция в некоторых архитектурных журналах была отчасти сродни возмущению парижан Эйфелевой башней или питерцев - проектом Башни Газпрома. Многие были уверены, что этот прекрасный и романтичный уголок лондонских пригородов будет непоправимо испорчен. Впрочем, у семейства Курто было достаточно и влияния, и денег (заработанных отцом Стивена на производстве искусственного шёлка и теперь пускавшихся на развлечения, коллекционирование предметов искусства и всевозможные филантропические проекты), и ума, чтобы добиться своего. Конечно, они обязались сохранить и отреставрировать памятник Средневековья - что и было сделано со всем тщанием, хоть и с некоторыми минимальными вольностями (в зале построили "галерею для музыкантов", явно заимствованную из кино, добавили электрические светильники - эффектную импровизацию на тему факелов на стенах в стиле ар-деко и проложили трубы под полом, чтобы обогревать холодные плиты), и внешний аспект нового здания был максимально подогнан под оригинал. Зато уж внутри развернулись вовсю: тут и круглый холл с куполом, и блестящие потолки, и ванные из оникса и золота, и модная встроенная мебель, и комнатка для домашего любимца - кошачьего лемура по кличке Ма-Джонг. Вокруг дворца раскопали остатки исторических сооружений, ров частично заполнили водой и разбили новые сады поверх средневековых фундаментов.
Получилось нечто восхитительно эклектичное. Внутри совершенно захватывает дух от перехода из строго функционального кабинета 1930-х, где легко вообразить Дживса и Вустера, в зал 1490-х, где резные балки парят в небе и остро не хватает Лоренса Оливье в историческом костюме, и очень интересно разглядывать достижения техники - телефоны в специальных кабинках, газовые камины, встроенные шкафы - и старинные произведения искусства, многие из которых специально подбирались под интерьеры. Снаружи на фасадах можно найти характерные ар-декошные рельефы, а сад похож на ленту Мёбиуса, потому что всё время то взбирается на остатки старых стен, то располагается прямо во рву, то ненадолго превращается в классическую английскую гравюру. (Кстати, всё это великолепие можно арендовать на свадьбу или другое празднество - я бы, наверное, не смогла выбрать между средневековым залом и круглым ар-декошным фойе.) В саду мы даже попытались устроить пикник, но быстро замёрзли; обошли его один раз, вернулись внутрь погреться чаем в кафе, потом обошли снова уже на солнце. Я была в совершенном щенячьем восторге и очень хочу съездить туда ещё раз, в более тёплую погоду, тем более, в мае там будет ярмарка ар-деко, а в самом Элтаме на пути к станции был обнаружен магазин викканцев, с ведьмами в витрине, надписью на двери "Здесь живут фейри" и деликатным объявлением-напоминанием, что дискриминировать против языческих верований в современной Британии незаконно, а вот колдовство, совсем наоборот, никто не запрещает, потому что последний закон против него был отменён в 1951 году. Вечером магазин был уже закрыт, но зато мне есть к чему стремиться. Вот такая вышла очередная прогулка романтика, вернее, двоих.

особняк

интерьеры: фото не мои, потому что не разрешают снимать внутри

Продолжение фото следует ))

@темы: фото, путешествия, островной быт, красивые картинки, Лондон

00:55 

Элтам: окончание

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
01:48 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Ездили с мамой в Лондон, были в Коллекции Уоллеса, в Британском музее и в Кенсингтонском саду. В Коллекции Уоллеса хорошо рассматривать маленькие картины, потому что само здание камерное и располагающее к неспешному изучению деталей. Там прелестные малые голландцы, "Качели" Фрагонара, которые я единственные люблю во всём французском 18-ом веке, неземной "Титус" Рембрандта и три портрета одной и той же пудрено-кружевной, тонкой, отстранённой красавицы, писательницы, актрисы и любовницы Георга IV. А Кенсингтонскому саду необыкновенно идёт приглушённый свет. Я там, наверное, ни разу и ни была на ярком солнце, и не надо, потому что феи могут испугаться и спрятаться в высокой траве. Трава, цапли, лебеди, каштаны в три обхвата, какие-то выглядящие очень случайными парковые украшения и павильончики, непричёсанность и такая же лёгкая отстранённость, как на портретах Мэри Робинсон.

"Портрет Титуса"

"Миссис Робинсон": Гейнсборо, Ренолдс, Ромни

Сирена несёт душу умершего. Ликия, 5 в. до. н.э. Британский музей.

обитатели Кенсингтонского сада

@темы: путешествия, островной быт, красивые картинки, Лондон, фото

22:00 

Хэмптон-корт

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Как бы ещё я посмотрела наиболее очевидные достопримечательности Лондона, если бы ко мне не приезжали гости? В Хэмптон-корт мы с Джоном собирались давно, но мотивация была слаба, потому что казалось, что в подходящее время года там будут толпы народа. Но в будний день в начале туристического сезона, даже в школьные каникулы, вышло совсем не страшно, а дети, которых родители решили повезти туда погулять, вели себя просто идеально (думаю, это связано с типом родителей, склонных выбирать такие места для прогулок).
Первые постройки в Хэмптон-корте относятся к 14 веку, когда эти земли принадлежали одному из рыцарских орденов; в начале 16 века новый владелец, кардинал Вулси, начал масштабное строительство загородного дворца, чтобы развлекать в нём своего короля - Генриха Восьмого, который его же оттуда и выселил, когда кардинал впал в немилость. Анне Болейн не довелось вселиться в апартаменты, которые оформляли специально для неё, потому что муж расправился с ней раньше, чем закончилось строительство; Джейн Сеймур родила здесь Генриху наследника - Эдварда Шестого (того, который "Принц и нищий"), но умерла вскоре после родов и не увидела пышных празднеств в честь крещения сына; Кэтрин Хауэрд с криком бежала к часовне, чтобы умолять мужа не верить слухам о её неверности, но её арестовали и уволокли прочь, и, говорят, её призрак до сих пор бродит по той галерее; Кэтрин Парр стала шестой женой короля в одной из укромных комнат при часовне, и по случаю этой свадьбы в главном зале был роскошный пир. После Генриха наиболее активными хозяевами дворца была супружеская пара - Мария Вторая и Вильгельм Третий (Оранский), для которых разбили регулярные сады и Кристофер Рен пристроил к старому новое здание в новом стиле. С конца 18 века короли перестали жить во дворце, а со времён Виктории в сады и парадные залы стали за деньги пускать публику, а прочие помещения жаловать для проживания вышедшим на пенсию придворным.
Ну а в литературе самое запоминающееся описание Хэмптон-корта - конечно, у бессмертного Джерома, и вы не представляете, как я радуюсь каждый раз, когда оказываюсь в цитате из родных с детства "Троих в лодке".
Знаменитый лабиринт совсем небольшой, и чувствуешь себя довольно глупо, бродя кругами по узким тропинкам между стриженами кустами тиса и не видя решительно ничего, кроме этих кустов и голубого неба. К центру мы пришли, но как-то случайно - я шла совершенно наугад, ну а выход удачно расположен рядом с центром. Зато кроме лабиринта здесь есть одуряюще пахнущий шиповником Розовый сад (да, огороженное пространство, засаженное одними розами), фонтан, в котором старательно строит гнездо пара лысух, зелёная галерея, где даже в солнечный день живут сумерки, самая старая и самая большая в мире виноградная лоза (посажена в 1768 году) и чудесные регулярные партеры, которые я почему-то люблю такой же странной любовью, как пудреных красавиц Гейнсборо - вопреки общей нелюбви к 18 веку. А внутри дворца - довольно любопытная коллекция живописи и очень сдержанные интерьеры сплошь в деревянным панелях и гобеленах, совершенно без золота.
И наконец-то было кому сфотографироватьь меня с мужем!
много-много

@темы: Лондон, островной быт, путешествия, фото

01:52 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Нет, не дождаться мне от себя осмысленного текста про солнечный осенний Лондон, где странно уместно стоять перед станцией Earls Court и слушать про "красно-жёлтые дни" в наушниках, про путешествие на поезде в Гринвич, через Зазеркалье бывших доков, превращённых в роскошные жилые и офисные кварталы, где что ни станция - какая-нибудь несуществующая "верфь", "причал" или "гавань", про изысканный, похожий на старинную табакерку, музей вееров в Гринвиче, где решительно всё - и клумба перед, и садик позади, и стекло в двери, и зеркало в туалете - сделано в форме веера, а туалет поражает воображение не меньше выставочных залов, про Королевскую обсерваторию на холме, с толпой туристов верхом на нулевом меридиане, камерой обскура, показывающей далёкую улицу внизу, и восьмиугольной комнатой с огромными окнами в башне, про вид с холма на город и розовые облака, про архитектуру Кристофера Рена, чья холодящая душу симметрия почему-то мне вдруг пришлась по душе в Гринвичском Военно-морском колледже, но не в соборе Святого Павла, про Расписной зал от пола до потолка в палитре охристо-шоколадной осени, про печальные остатки сгоревшей "Катти Сарк" за забором и метрами полиэтилена, про рыжих, как нарисованный фломастером закат, цыганистых румынок с безумными причёсками, едущих с какой-то парикмахерской выставки, про то, как я всё это люблю и могу наблюдать бесконечно, и мне почти всё равно, что мне показывают, потому что у этого режиссёра лучший в мире вкус... Поэтому картинки:

читать дальше

@темы: фото, островной быт, Лондон

23:52 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Когда я в следующий раз начну что-то ныть про свою жизнь (которую в большинстве случаев сама же просто не тружусь разумно организовать), пните меня кто-нибудь и напомните, что эта самая жизнь периодически даёт мне возможность, скажем, сидеть в осенних сумерках в сквере на Линкольн-филдс, смотреть, как падают листья с платанов, мелкие лохматые терьеры кидаются за белками и мимо проходят диккенсовские клерки (не совсем, но могли бы - это как раз район судов и адвокатских контор, описанный, например, в "Холодном доме"), слушать в плеере "Океан Эльзы" и писать сказку про Львов, положив тетрадку на колено поверх веера из кожистых платановых листьев. Они (листья) такие большие, что падают медленно, как подбитые планеры, покрывают газон толстым ковром и от ветра бегут рыжими волнами. Лондон вообще по колено в этих листьях, видимо, их посбивал вчерашний ночной ветер и дворники ещё не успели сориентироваться, а может быть, дворники бастуют за компанию с работниками метрополитена. Ну да, как русский семинар - так бастует лондонское метро, но, к счастью, оно мне сегодня было не особенно нужно, потому что я с удовольствием прошла сначала через медицинско-госпитальный, а потом через судебно-юридический кварталы и повспоминала Диккенса и Дж. Роулинг. Какой-то сегодня был очень гаррипоттеровский Лондон, в котором каждый паб на углу мог бы оказаться "Текучим котлом", правда, может быть, просто потому, что я взялась вдруг перечитывать первую книжку. А ещё, оказывается, госпиталь Святого Мунго реально существует, правда, на табличке не было ничего прописано про магические заболевания, разве что невидимыми магическими буквами. А шуршать листьями люблю не я одна - сегодня наблюдала стольких людей, свернувших с прямого пути. А там, где новый шершавый асфальт, шины чёрных такси впечатывают листья прямо в дорогу, и получается чёрное в бронзовых узорах. А на Грейз-Инн-сквер в четыре часа уже закрыли большие узорчатые ворота в сад, и аллея между оранжево-алых вязов и вишен уходила в сумрак совершенно пустая, и казалось, что на пустых скамейках сидят тени, и с привратного столба на меня свысока смотрели грифоны с гербовыми щитами. Я вам говорила, что люблю Лондон?

@темы: островной быт, Лондон

02:04 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Королевская почта, вышедшая из комы, продолжает плеваться открытками из разных стран и краёв - в один день получить корреспонденцию из Японии, Чикаго, Стамбула и графства Кент, скажу я вам, очень сюрно и приятно. На работе тоже сюрно, но менее приятно, потому что никак не примирить в себе противоположные ощущения: "каникул никогда не было, и вообще что это такое и с чем его едят?" и "я разучилась работать, работа - зло, убейте меня, кто-нибудь, веником, чтобы не мучалась". Впрочем, приятно, что дети довольны поездкой несмотря на то, что ещё не все получили обратно свои чемоданы, приятно было получить запоздавшие открытки, которые уже не застали меня в конце прошлого триместра, и даже пару подарочков от коллег. А приятнее всего найти открыточку от самой мышастой девочки из 8-го класса, которую я всё мучительно пытаюсь заставить говорить так, чтобы хоть кто-то слышал: "С Рождеством и большое спасибо за первый триместр замечательных уроков русского!" Это почти примиряет с действительностью во всех её проявлениях. Ещё с действительностью примиряет шифоновая Львовская улица, обмотанная вокруг шеи, спрятанное от мужа бархатное вышитое пальто, для которого ещё не сезон, предстоящие поездки в Киев и в Италию и кошка, которая теперь каждый вечер долго топчется по нам перед сном, умащиваясь то на животе у Джона, то на боку у меня, мурча, возясь и всячески мешая нам спать. Нет, безбожно вру: с действительностью меня всегда примиряет в первую очередь сама действительность.
А во вторник я чудесно погуляла в Лондоне, хотя, наверное, по описанию будет не очень похоже. Сначала я потерялась в Брикстоне, который, стоит свернуть с приличной главной улицы, весь расписан граффити снизу доверху. Вернее, не потерялась, а вышла из метро и поняла, что совершенно не знаю, куда идти: с навигацией у меня всё в порядке, но чтобы найти дорогу, я должна хотя бы примерно представлять, где находится место, куда я хочу попасть. Ориентируясь по информации на автобусных остановках, я приблизительно вычислила, в каком направлении находится Dulwich, где я планировала посетить картинную галерею, и пошла наобум. Заблудилась, повернула не туда, оказалась в районе Herne Hill, действительно, на холме, с которого сбегают абсолютно пустые и тихие улицы восхитительной пригородной архитектуры, состоящие из идентичных домов, но каждая - в своём стиле. Было упрямое настроение, и не хотелось ни у кого спрашивать, поэтому я выбралась на верный путь своими силами и даже не очень пожалела о потраченном времени - мне редко случается совершенно одной, совершенно свободной шагать почти в никуда по огромному городу.
И всё же я нашла Dulwich Picture Gallery, подкрепила силы супом и тортиком в кафе и пошла приобщаться к прекрасному, которое оказалось ну просто очень, очень прекрасным. Это - первая публичная картинная галерея в Великобритании, открытая в 1811 году, как водится, на деньги аристократа-филантропа и возникшая из его коллекции. Она расположена в прелестном старинном здании со стекляннымии потолками, как в Эрмитаже, только масштабом поменьше. И там хранятся волшебные вещи, с которыми я раньше не была знакома даже по репродукциям. Например, там живёт "Девочка у окна" Рембрандта, настолько живая и пронзительная, что слёзы наворачиваются, и его же "Портрет молодого человека", скорее всего, всё того же Титуса вскоре после его свадьбы и незадолго до смерти. Там живут женщины Гейнсборо, о чьей поздней манере автор аннотаций в галерее пишет немного ехидно, но правдиво: glamorous women walking through sketchy landscapes in superb costumes ("шикарные дамы идут сквозь еле намеченные пейзажи в потрясающих платьях"). Я бы ещё добавила, что в этой его поздней манере все женщины похожи на королеву фей, и я просто глаз не могла оторвать от Элизабет и Мэри Линли, двух талантливых сестричек, одна из которых позже сбежала с Ричардом Шериданом и вышла за него замуж вопреки воле родителей. Наверное, если бы портрет был поменьше размером, смотрители галереи могли бы заподозрить меня в нехороших намерениях, потому что я возвращалась к нему раз десять. Ещё мне понравился анонимный "Портрет Нейтана Филда" 17 века - отчасти, наверное, тем, что я разглядела на его рубашке ту разновидность вышивки, которую мне в прошлом году в рамочке прислала Некошка. И я с удовольствием посмотрела выставку американца Нормана Рокуэлла (1894-1978), который работал на рекламу и обложки журналов, но каждый раз сначала делал изображение маслом и ничуть не менее профессионально, чем "серьёзные" художники. К примеру, картина "Вечеринка после вечеринки", где девушка в платье ар-деко рассказывает о событиях прошедшего вечера пожилой женщине, была создана, чтобы стать рекламным плакатом для производителя электрических лампочек, но это нисколько не умаляет её достоинств.
А потом я купила много всякой симпатичной фигни в магазине галереи, села на автобус и поехала через весь город на Оксфорд-стрит, разглядывая окна вторых этажей с удобного наблюдательного пункта на верхней "палубе" даблдекера, побегала по универмагам, оценила праздничную иллюминацию - зонтики из лампочек, конечно, куда уместнее, чем снежинки и снеговики, и вернулась домой полная до краёв, как будто в меня вылили бутылку чего-то разноцветного и шипучего. Видимо, Лондона.

смотреть картинки

@темы: путешествия, красивые картинки, Лондон

01:59 

Стучаться в двери травы

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я давно заметила, что у БГ можно найти цитаты на все случаи жизни, в том числе (чаще всего), на те, которые к его текстам не имеют никакого решительно отношения. Сегодня я не совсем стучалась - скорее, вламывалась, как отряд вооружённой полиции в логово банды. Нормальный этап в моём календаре дикого садовода: умиление перед зелёненьким, которое растёт после зимы, сменяется ужасом, потому что становится ясно, что это опять одуванчики. Проходит зимняя амнезия, и пробиваются робкие, как ростки, воспоминания: в этом углу я, кажется, сажала что-то такое красивенькое... а сейчас лезет какая-то хрень... аааа! где моё красивенькое?! Хрень к этому моменту успевает опериться и даже иногда зацвести какими-нибудь трогательными синенькими цветочками, растительным эквивалентом умильной морды кота из Шрека - ну ведь я же цвету, ты же меня не посмеешь выдрать, правда? Но я смею. Потому что почему-то не хочу, чтобы весь мой сад зарос барвинками, как это ни романтично звучит. И почему-то важнее всего кажется, чтобы хорошо росли и цвели ирисы.
Стучаться было бы лучше вчера, когда весь день светило солнце и бельё высыхало просто на глазах. Но вместо этого я посидела в саду с книжкой, жмурясь, как кошка, на стуле, вытащенном из гостиной, потому что садовые складные оказались погребены в сарае под несколькими культурными слоями. На солнце улетучились остатки простуды, хотя я практически уверена, что вылечила меня Сара Аддисон Аллен своим романом "The Girls Who Chased the Moon" (что-то вроде "Бегущая за луной" - мужа чуть не стошнило от одного названия). Теория моя такова: при чтении романа мозг получал идеальную возможность полностью отключаться от активного участия в моей жизни и концентрировать все усилия на борьбе с вирусом. Вот удивительное дело - обычно я не притрагиваюсь к "дамским романам", ну разве что "Бриджет Джонс" в моём сердце навсегда, но стоит присыпать всё сахарной пудрой магического реализма, пусть даже самого посредственного и предсказуемого, и мне уже вполне возможно скормить подобный продукт. Книжку рекомендую только тем, кому очень-очень надо отрубить умственную деятельность, как мне в четверг на работе с простудой.
В пятницу три с половиной часа моей жизни ушли на то, чтобы подать документы на итальянскую визу (дубль два), на сей раз успешно. Я вышла из визового центра уже под вечер, злая до невозможности, и меня тут же нежно обнял Лондон, как будто ждал на пороге. Устроил прохладный весенний вечер с розовыми тающими облаками, расслабленную суету Сохо (и такая бывает), непонятный перламутровый свет, никогда не попадавшуюся мне раньше Золотую площадь (Golden Square), действительно немного позолоченную сумерками, и даже прохожих, спросивших, не знаю ли я тут поблизости мексиканского ресторана. Я не знала точно, но знала улицу, на которой каких только нет ресторанов, и от такой фамильярности с городом мне стало тепло на душе. Уже в который раз я с ног до головы проникаюсь ощущением, что Лондон - мой.
Мой путь сквозь весенние сумерки лежал, как водится, в Национальную галерею, на выставку Яна Госсарта. Северный Ренессанс - моя большая любовь, тихая и глубокая, как любовь к северным пейзажам, холодному песку, соснам и живым камням. У Госсарта необыкновенно скульптурные лица и чёткие, чистые линии, и весь он прозрачный, как ледяная вода, и у всех женщин трогательные губы и пушистые буйные локоны. Меня пленила Магдалина с глазами немного набекрень и светловолосый мужчина с пронзительным взглядом. И ещё - атмосфера в галерее, которая работает до 9 вечера по пятницам и в это неурочное время наполняется сплошными приятностями - мини-концертами камерной музыки, группами рисующих студентов, тихим, сосредоточенным народом, записывающим названия картин.
Я вышла на Трафальгарскую площадь уже в темноте и поняла, что никогда не знала, что фонтаны на ней подсвечивают. Зато давно знала, что полная луна и циферблат Биг-Бена - близнецы-братья в конце Уайтхолла. Наверное, странно, что меня умиротворяет такой огромный город, но это именно так. И в поезде было прекрасно читать очередную книжку из моей личной коллекции историй про "оборотный Лондон". Их уже немало - там и Роулинг, и Гейман, и вот теперь Чайна Мьевилль и его "Un Lun Dun" (в русском переводе "Нон Лон Дон"). На почве книжек и собственных ощущений я потихоньку выстраиваю теорию о городах. Есть многослойные города, есть города с двойным, тройным и так далее дном, где столько же, если не больше, интересного можно найти на оборотной стороне, как и на поверхности. Я выросла в таком городе-шкатулке, городе-перчатке, который можно вывернуть наизнанку, и теперь мне всегда будут близки его родичи. У Москвы изнанки мне не обнаружить не удалось; Нью-Йорк показался сплошной изнанкой; в Париже я была настолько очарована фасадом, что провела всё время разглядывая завитки и не удосужилась сунуть нос ни в одну подворотню (да и подворотен не помню вообще); в Киеве всё не слоями, а вперемешку; Стамбул... это вообще какая-то отдельная категория, я его до сих пор не классифицировала, это не город, а машина времени. А Лондон именно многослойный, иногда строго и ровно, как трайфл, иногда вперемешку, как будто кто-то подцепил ложкой. И не сочинять про него фантастические истории просто невозможно - лично меня удерживает только то, что уже так много сочинили без меня, и круче Геймана всё равно никому не удастся. "Нон Лон Дон" - откровенно детская книжка, где Мьевилль старается обуздать свой заковыристый, метафоричный язык и делает его нарочно понятным, и совершенно напрасно. Свои фантазии, впрочем, он обуздать не пытается, и они именно что бегают повсюду на тоненьких ногах. Гейману и Кэрроллу автор лично выносит благодарность, и это очень понятно - модель "кроличьей норы", игры с языком (не представляю, как это всё умудрились перевести!), странные существа и битвы - всё на месте. А я бы лично вынесла благодарность автору, который способен заставить читателя проникнуться нежность к пакету из-под молока и сломанному зонтику.
Ну и ещё, между делом, меня занимает вопрос - сколько раз я смогу смотреть "Казино "Рояль"? В кино, кажется, ходила два раза, с тех пор смотрела на диске пару раз и по ТВ столько, сколько показывают. Каждый раз думаю, что вот посмотрю свои любимые сцены и переключу, и никогда не выходит. Кто бы мне сказал, что я так съеду крышей на Джеймсе Бонде! По последним фильмам с Броснаном не догадаться было ни за что в жизни.
Луна совершенно невероятная, как прожектор в небе, режет ночь на части. Новости очень хороши как уроки географии, но, может быть, есть какой-то другой способ?

Ян Госсарт, "Мужской портрет"

Ян Госсарт, "Магдалина"

Ян Госсарт, "Портрет Генриха Нассау-Бреда"

Ян Госсарт, "Святой Лука, рисующий Мадонну"

Круг Госсарта, "Мария Магдалина"

@темы: Лондон, книги, островной быт, фильмы

23:41 

Что это было

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
И что это было? Кажется, я сию секунду, ну ладно, три секунды назад стояла в синем сарафане на рынке у Кэмденского шлюза, жмурилась на солнце, смотрела на зелёную мутную воду канала, поедая лепёшку с фалафелем, салатом и соусом чили, медитировала на буйный кулинарный интернационал вокруг (лотки с польской, перуанской, пакистанской, африканской, китайской едой) и невероятно плотную и пёструю, но при этом какую-то ненавязчивую толпу покупателей и продавцов всевозможной этники, винтажа, хэндмейда и рок-н-ролльного антуража... И вот уже практически конец следующей недели, на мне кардиган и джинсовая куртка, в рюкзаке шарф, зонтик и школьный айпад, под ногами жёлтые липовые листья, перед глазами обычные картины осеннего Кембриджа - присыпанное листопадом стадо велосипедов у вокзала, школьные формы, лужи с птицами-облаками, а в голове - минимум представления, как произошёл переход от одного к другому и в какие тартарары времени и памяти провалились первые четыре рабочих дня. И ещё твёрдая уверенность, что на моей полке с обувью пошуровали гоблины и оставили мне каких-то страшных подменышей вместо туфелек из мягчайшей замши, которые я безболезненно неделю назад меряла на босые, усталые, слегка потёртые, хорошо разогретые на жаре ноги и которые сегодня убили мне эти же самые ноги за полчаса утренней прогулки к одной и от другой станции - куда там Русалочке. (По счастью, у меня на работе давно предусмотрительно живут гольфы и запасная пара туфель - шлёпанцы с загнутыми носами, а-ля 1001 ночь, купленные на арабском рынке Алькасерия в Гранаде, в которых я могу, хоть недалеко и небыстро, но относительно комфортно передвигаться.)
На рынок в Кэмдене в прошлую субботу я поехала, плюнув на собственные интеллектуальные претензии, вместо выставки Тулуз-Лотрека в галерее Курто. Уж очень мне захотелось обзавестись этническими крючками в уши, которые на самом деле разнимаются, как обычные серьги, а при носке выглядят так, словно ты проткнула мочку цельным острым куском дерева, рога или металла. И наверное, дружелюбной разноцветной толпы захотелось тоже, потому что если много лет проводить полжизни в большом своенравном городе и маленькую летнюю жизнь на природе, то вот такой гибрид и получится, с вечными порывами то в одну, то в другую сторону и, видимо, примерно равной потребностью в обоих видах среды. По не вполне объяснимой причине, правда, купила не крючки, а серебряные розы, на вес, как в Стамбуле, у молодого человека, ужасно похожего на Антонио Бандераса, с таким же узлом волос на затылке, как у El Mariachi. Молодой человек понравился ещё и тем, что спокойно и молча продолжал нанизывать какие-то подвески на проволоку, пока я разглядывала его лоток серебряных штучек, и помимо небольшой улыбки не сделал никакой попытки отрекламировать свой товар. А за другим прилавком немолодая положительная американская ведьма из какого-нибудь фильма по Элис Хоффман продавала среди прочих своих работ подвеску моей мечты - женскую головку в стиле модерн, в сложном головном уборе с опалами. Но оправдать полторы сотни фунтов сама для себя я никак не смогла.
Вообще лондонские рынки обязательны к посещению для всех, кто хочет как следует распробовать этот город на вкус. И нисколько не удивительно, что Нилу Гейману здесь привиделся его Плавучий рынок. По дороге на встречу с Викки у Тейт Модерн я прошла ещё один - Borough Market (Borough - просто название района), занимающий арки под несколькими викторианскими железнодорожными мостами и пару прилегающих улиц, на одну из которых - ночную и пустую - Гарри Поттера привёз The Knight Bus в "Узнике Азкабана". На этом рынке под грохот поездов над головой продают еду со всех концов света, вернее, все мыслимые, немыслимые и, возможно, даже вымышленные ингредиенты для любой кухни любого мира. А работает он три дня в неделю, и всё остальное время в этом промежуточном, маргинальном уголке, каких много в этом городе, заброшенность и тишина, если не считать поездов, а их очень легко не считать, потому что они потихоньку выстукивают сердечный ритм очень многих кварталов Лондона.
Выставка Хуана Миро удивила меня, особенно ранние, почти-но-не-совсем реалистические пейзажи, в которых, впрочем, легко уловить элементы будущего характерного стиля - крючочки-закорючки, мелкие странные формы. А в ранних сюрреалистических работах живут гениальные звери, например, "заяц", похожий на радужную улитку с неодинаковыми рогами. И как-то вполне уместно после Миро показалось пойти в безумное кафе-мороженое в Ковент-Гардене в готичном чёрном интерьере, где персонал одет в некую кабарешную вариацию на тему военной формы и где подают чёрные вафельные рожки и мороженое с чили, имбирём и лимонным сорго (в просторечии именуемым "лемонграсс").
А на обратном пути мой поезд застрял в полях на полтора часа, и я прочитала целую книжку - "Письмовник" Михаила Шишкина (с моим запойным подходом к чтению, болезни, задержки рейсов, очереди у врачей и другие подобные досадные обстоятельства бывают очень полезны), но про книжку как-нибудь в другой раз. И муж пришёл встречать меня на станцию, и мы ужинали на ходу по дороге домой, картофелем-фри в бумажных кульках из удачно расположенной забегаловки, и это было так же прекрасно, как заяц Миро.
Прошлое воскресенье я ещё тоже помню прилично: у меня состоялось официальное открытие осени, то бишь, Праздник первого яблочного пирога. Пошёл дождь, и я решила испечь tarte Tatin, потому что от соседей всё время перепадает яблок, потому что надоело переставлять с места на место старую сковородку с отломанной ручкой, сберегаемую как раз для такого блюда, которое с плиты ставится в духовку, и потому что ужасно вкусный был пирог в пятницу в кафе в Бери-Сент-Эдмондс, где (в городе, а не в кафе) мы проводили рекогносцировку на предмет возможного переезда. Оказалось, я так давно не пекла, что на весах, которыми я отмеряю муку и сахар, завелась паутина. Но первый блин, то есть, пирог Татен, вышел бы даже не комом, несмотря на неправильный сахар и неопределённого возраста маргарин вместо масла, если бы не Доктор Кто. Я засмотрелась, оставила сковороду с готовым пирогом слишком надолго, карамель успела застыть, и на тарелку его пришлось не опрокидывать, а отковыривать. Результат оказался на вид больше похож на аварию на дороге, чем на картинку в книжке Рейчел Аллен, но на вкус нас вполне устроил и скрасил пару последующих завывающе-ветреных осенних вечеров.
А после пирога начинаются уже провалы, кардиганы, вообще приличная одежда, слишком много печенья, новые коллеги, носки, разноцветные ручки и дети по имени Дарси и Китти, Шаника и Таниша, Персия и Тамара. Работа, одним словом, из которой я непременно вынырну в реальность, когда войду в привычный ритм и снова обрету блаженную способность от него регулярно отвлекаться. А в декрет я ухожу в Хэллоуин. Вот так-то.

@темы: путешествия, праздники, островной быт, книги, Лондон

21:36 

Культурные неожиданности

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
В пятницу я решительно наступила на горло гнездовому инстинкту и отправилась в Лондон, с твёрдым намерением посмотреть выставку Леонардо да Винчи в Национальной галерее и не заходить ни в один магазин, где продаются какие бы то ни было детские товары. Впрочем, планы мышей и людей, как известно, штука хрупкая, поэтому неудивительно, что удалось осуществить только второе. Очередь на выставку (9 из 15 существующих картин, включая одну недавно открытую) выползала на Трафальгарскую площадь и загибалась какими-то драконьми кольцами, а я даже не столько не хотела утомлять свою округлую тушку, сколько не люблю, когда искусство становится разрекламированным товаром, за которым в ажиотаже бросается толпа. Стоять в очереди за да Винчи, как за какой-нибудь советской колбасой... тем более, некоторые из выставленных картин я и так уже видела на их обычных местах в разных музеях мира. В общем, я сказала "фи" и завернула за угол, где моё внимание привлекла афиша другой выставки, о которой я ничего не слышала: "Первые актрисы - От Нелл Гвин до Сары Сиддонс" в Национальной портретной галерее. На актрис, помимо меня, пожелали смотреть ещё примерно три с половиной тихих пенсионера, и я смогла разглядеть всё спокойно и подробно: сонную нахальную улыбку Нелл Гвин, уличной торговки, ставшей актрисой и любовницей Карла II; нежные глаза кудри Дороти Джордан в классических ролях девочек, переодетых мальчиками; светских дам, кокетливо играющих в очень театральных ведьмочек; вьющиеся на ветру и сливающиеся с осенними листьями волосы госпожи Шеридан, пленившей меня ещё весной в галерее в Далидже на парном портрете с сестрой; сверкающие глаза Мэри Робинсон. Были и смешные вещи: знаменитый Дэвид Гаррик в комической роли, переодетый в женское платье - вылитый Терри Джонс из компании Монти Пайтон, или Гамлет и Гертруда в костюмах 18 века - оба в париках, он в камзоле со шпагой, она в кринолине (а вы думали, что наряжать персонажей Шекспира в современную одежду - это крутой постмодернизм?). Госпожу Шеридан я бы охотно взяла с собой - ну что мне делать с моей любовью к Гейнсборо? А пара имён художников оказалась мне незнакома (Уильям Бичи, Джон Хоппнер), но, судя по всему, из той же обоймы английских портретистов, достигших непревзойдённого мастерства по части дымчатости взглядов, шелков и далей.
А потом, с трудов оторвав себя от Гейнсборо, я поехала в Кенсингтон, потому что по дороге в поезде успела прочитать в путеводителе по "необычному Лондону", что где-то там прячется очень красивый дом Фредерика, лорда Лейтона - изысканного викторианца, председателя Академии художеств и друга многих прерафаэлитов. С Лондоном, как и с "высоким искусством", я перешла на ту ступень близких отношений, когда мне хочется открывать что-то своё, малоизвестное, отдельное, от которого меня не будет оттеснять и отгораживать толпа. И дом Лейтона, на тихой улочке возле Холланд-парка, засыпанной рыжими платановыми листьями, этому желанию тоже вполне ответил. Его главная краса и гордость - Арабский зал, спроектированный специально под волшебную коллекцию сирийских изразцов всех оттенков и переплетений бирюзы и синевы и египетских деревянных решёток и ставен. И несколько прелестных женских портретов, эффектно развешанных по зелёному шёлку гостиной, тоже мне приглянулись, особенно мечтательная Дездемона.
В общем, получился день эстетических сюрпризов, которыми я осталась чрезвычайно довольна и которые с удовольствием перебирала в голове, пока ехала на втором этаже даблдекера через весь солнечный, платаново-рыжий город обратно на Кингз-Кросс.

Дороти Джордан в роли Розалинды, Уильям Бичи (репродукция нашлась только на обложке книжки!)

Дороти Джордан в роли Ипполиты, Джон Хоппнер

Элизабет Линли Шеридан, Томас Гейнсборо

Мэри Робинсон - Утрата, Джон Хоппнер

Нелл Гвин, Симон Верелст

Три ведьмы из "Макбета", Дэниел Гарднер (в центре - Джорджиана, герцогиня Девонширская

Дом Лейтона: вид снаружи и Арабский зал (фото не мои)

Бианка, Фредерик, лорд Лейтон

Дездемона, лорд Лейтон (эскиз)

@темы: Лондон, островной быт

02:25 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я еду в Лондон, поезд мчит меня через осенние холмы, несомненно населённые радостной нечистью Артура Рэкхема; в наушниках у меня поёт Вакарчук (таинственным образом прокравшийся в один из моих школьных учебников в качесте иллюстрации к диалогу: Кто он? - Он музыкант); я еду смотреть выставку Прерафаэлитов, которых впервые узнала как следует после покупки бешено дорогого альбома на французском, в Доме книги, когда-то в безденежные 90-е; я еду встречаться с Некошкой на станции метро Пимлико... О чём эта история? Чёрт знает, но мне она нравится.
В вестибюле Пимлико дует специальный подземный ветер, большей частью ледяной, но иногда переходящий в режим горячего фена. На Бессборо-гарденз огромные платановые листья неряшливо кружатся в обнимку с брошенной газетой. На выставке практически всё знакомое, но не всё виденное вживую. И внезапно открытие:"Леди Шалотт" Холмана Ханта прекрасна! Она никогда не нравилась мне в репродукциях, а тут оказалось, что у неё осепительное вишнёво-розовое платье, волосы, переливающиеся всеми оттенками красного дерева, сосредоточенно замершее лицо, трогательные босые ноги с длинными пальцами, и такие домашние разноцветные клубки вокруг. И она огромного размера, и затягивает в свой горестный мир, заплетает нитками и волосами. А на картине Милле "Мариана", которую мой муж называет "Девушка с больной спиной", есть мышь! Мариана, там мышь! А к "Свету мира" Холмана Ханта отлично подойдёт надпись Happy Halloween: ночь, странный свет, вырезанный фонарь, яблоки на земле, чудесно прорисованные сухие травы. В выставочном магазине продают рождественские украшения - эстетские, нарочито облезлые зелёные жёлуди и шарики. Но это сработает только если увешать ими всю ёлку, и то на всякий случай ещё всем объяснять, что это концептуально, а не просто игрушки пообтёрлись.
В пабе "Белый лебедь", с видом всё на те же платановые листья, вьющиеся по перекрёстку, я пытаюсь объяснить Некошке, за что люблю Лондон. Вот, к примеру, свой ланч мы ждали минут 45, а потом ещё и мой заказ перепутали, но зато извиняться пришла крохотная полупрозрачная девушка с глазами в глубоких тенях, явно умеющая открывать несуществующие двери в глухих стенах. Лондон - единственный город, где я способна сочинить историю про любой предмет, человека или здание. Даже мой родной Питер, как хороший наркотик, стимулирующий не вполне здоровую фантазию, всё же накладывает какие-то ограничения и задаёт контекст. Лондон - нет. Здесь может быть всё, что угодно, потому что здесь уже есть всё, что угодно, и никакое дополнение не покажется неуместным. А ещё Лондону бы очень пошло быть городом вечного Хэллоуина, в духе Бертоновского "Кошмара перед Рождеством". В последний уикенд перед этим прекрасным праздником (самое время для вечеринок) тут и там попадаются люди в странных одеяниях, с буйно накрашенными глазами - но, зная Лондон, невольно подозреваешь, что это не всегда краска и маскарад.
В дом-музей сэра Джона Соуна я готова ходить сколько угодно и водить всех гостей и друзей. Туда запускают по одному-два человека, поскольку помещения крохотные; вдоль ограды выстраивается очередь, с неба начинает падать мокрая гадость; служители раздают желающим специальные музейные зонты. Внутри это драгоценная шкатулка с миллионом зеркал и миллионом секретов. Работы Хогарта хранятся за ложной стеной с другими картинами, во внутреннем дворике роскошное надгробие собачки по имени Фанни, и ни один потолок не обходится без купола или окна в небо.
Мой любимый путеводитель по лондонским секретам задаёт нам дальнейшее направление: St Dunstan-in-the-East, средневековая церковь, горевшая в Великий пожар, реконструированная Реном и снова разрушенная авианалётом во Вторую мировую. В сохранности осталась колокольня, и устояли стены, в пустой скорлупе которых в 60-е годы... разбили сад. По дороге в район Eastcheap (да, где-то здесь дебоширил с Фальстафом принц Хэл) я знакомлю Некошку с кошкой, вернее, котом доктора Джонсона, и мы неоднократно останавливаемся, чтобы поймать вид на новый небоскрёб the Shard - Осколок - в конце узкого переулка или отражение неба, друг друга, светофоров, шпилей и куполов Св. Павла в одном из многочисленных стёкол. Лондон - город отражений, начинённый ими так же щедро, как музей Джона Соуна.
Церковь-сад производит впечатление даже по лондонским безумным меркам. Она стоит в лабиринте узких переулочков, в квартале, обтекаемом с двух сторон крупными магистралями, и шум движения окружает, но не касается её. Её готические окна, заросшие виноградом, слепы и прозрачны; её стрельчатые дверные проёмы ведут из зелени в зелень. Маленький фонтан, скамейки; жёлтые листья инжира, как аппликации на плитах под ногами.
После Св Дунстана на Лондон начинают падать сумерки и холодная морось, и мы спасаемся в первом подвернувшемся кафе (Лондон не даст пропасть усталым путникам), где можно сидеть на высоких табуретках глядя на улицу и фотографировать свою чашку кофе, одновременно стоящую перед тобой на столике внутри и на мокром асфальте снаружи.
А потом я пробираюсь обратно на Кингз-Кросс, успеваю порадоваться, как его реконструировали до приятной неузнаваемости, мельком отмечаю объявление, что в какой-то уикенд ко входу в метро можно принести пальто, чтобы отдать нуждающимся, и снова сажусь на поезд. Мне кажется, мы с Лондоном любим друг друга, примерно как мы с мужем, без фейерверков, но верно и насквозь. И кстати, с мужем я сегодня знакома 13 лет. С Лондоном - чуть меньше.

en.wikipedia.org/wiki/File:Holman-Hunt,_William...
en.wikipedia.org/wiki/File:Hunt_Light_of_the_Wo...
en.wikipedia.org/wiki/File:Mariana_John_Everett...

@темы: Лондон, красивые картинки, островной быт, проникновенные монологи о разном, путешествия

03:14 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Живущим в городах и толкающимся в общественном транспорте два раза в день в час пик иногда совершенно необходимо оказаться в тишине и одиночестве и вдохнуть полной грудью посреди какого-нибудь поля, чтобы как следует, целиком почувствовать себя. Я знаю, в таком положении я тоже была, но теперь мне из полей иногда совершенно необходимо ненадолго вырваться в Лондон, в одиночество другого рода. Я ощущаю себя реальнее, увидев своё дробящееся отражение во множестве стёкол, и мне нужно совсем немного времени, чтобы восстановить дипломатические отношения с собой и осознать то, что я перестала замечать. Вчера, например - что я хочу домой, к детёнышу, читать ему свежекупленные на Пикадилли книжки, да так, что я сбежала из Лондона даже не выпив кофе.
В Лондоне дробится не только моё отражение - внимание тоже рассеивается, ловит мелочи, ухватывает за хвост новости, проплывающие мимо на афише или даже в чужом разговоре, подмечает странности и с огромным удовольствием даже не пытается собрать всё это воедино.
На Кингз-Кроссе открылся магазин Гарри Поттера, рядом с многострадальной тележкой, утопленной в стену на радость туристам - она кочевала по всевозможным углам на протяжении длительной реконстрекции вокзала и, кажется, теперь нашла, наконец, окончательный приют в новом зале. В магазине продают гриффиндорскую форму и волшебные палочки.
Из "Телохранителя" сделали мюзикл - логично, идут по всем культовым фильмам. Следующей, наверное, будет "Красотка".
В витринах гастронома "Фортнум энд Мейсон" - головы как будто вельмож 18 века, но с причёсками из овощей, фруктов и столовых приборов. Как всегда, любые застекольные эксперименты с человеческой формой выглядят немного зловеще.
На стене здания Королевской академии художеств, рядом со входом - мемориальная доска в память 2003 художников, погибших в Первой мировой. Их подразделение называлось Artists' Rifles, и доска превозносит их жертву "королю и стране" и сулит "славную память" и "вечную жизнь их именам". Я стояла в очереди, поэтому изучила надпись в подробностях, и мне всё это показалось совершенно чудовищно - и ружья вместо кистей, и то, что памяти-то от них и не осталось, потому что им не дали сделать себе имя, которое могло бы остаться навечно, а на мемориале они даже не перечислены - просто цифра.
На той же Пикадилли (мой маршрут был нехарактерно прямолинеен - Кингз-Кросс-Пикадилли-Кингз-Кросс) в ограде церкви расположился рыночек: лоток матрёшек и фуражек, лоток турецких плошек, венецианское стекло, шляпки с перьями и подозрительно блестящие разносортные предметы якобы антиквариата. За рыночком вход в церковь можно запросто перепутать с входом в "Кафе Неро", расположившееся в пристройке; статуя Марии заботливо наклоняется к зонтику над уличными столиками, как будто поправляет. И тут же рядом - фонтан с амурами и дельфинами в память какого-то виконта, и тихий-тихий сквер в рамке многослойной архитектуры.
Лондону вообще идёт холодная прозрачная весеннесть, а от её сочетания с этим районом меня вдруг снова накрывает "Концом главы", наверное, потому что где-то за Академией - улица, на которой Голсуорси поселил Уилфрида Дезерта и где я однажды чуть не в слезах гуляла по следам любимой книги. Сняли бы, что ли, по нему сериал: девушек на роль Динни легко найти в любой экранизации Агаты Кристи, а Дезерта можно брать невзирая на описание в тексте, хоть Камбербетча, хоть Хиддлстона - они сыграют.
А на самом деле я ездила на две выставке в Академии художеств - Мане и английского пейзажа, но не сильно впечатлилась ни тем, ни другим. Только разве что лично познакомилась с двумя художниками: Берта Моризо кисти Мане - прекрасная, некрасивая (как выясняется, не очень похожая на себя - почему он сделал её такой?) и живая, из нескольких мазков чёрного шёлка, и Гейнсборо - надменно-ироничный на автопортрете.

смотреть дальше

@темы: Лондон, красивые картинки, островной быт, путешествия

01:26 

Но это не станет помехой...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Каждую весну в один выходной или каникулярный день я одеваюсь как-нибудь несообразно (вернее, сообразно календарю, но не погоде) и отправляюсь в Лондон - мёрзнуть, теряться в очередном незнакомом районе, плыть на поездах поверх пригородных крыш, совершать очередные открытия, лишний раз подтверждающие, что в этом городе есть всё, что мне нужно. Мёрзнуть - это, кажется, обязательно; весенний холод не пробирается глубже кожи, даже если по ощущениям вот-вот пойдёт снег (вчера, правда, так и не пошёл, пошёл сегодня), а только остро напоминает о материальности мира вообще и тела в частности.
В этот раз я поехала в Лондон погулять на кладбище. Но счастье настигло меня ещё раньше - когда я стояла на платформе станции Фаррингдон, одной из тех лондонских станций, которые состоят из множества слоёв путей и переходов, железной дороги и метро, висят никогде, где-то в воздухе в неопределяемом районе, и совершенно явно служат перекрёстком не только различных веток общественного транспорта, но и целых измерений. Я стояла, а поезда проходили то мимо меня, то над моей головой, уходя из тьмы туннеля в пасмурный свет города или наоборот. Я стояла, и в плеере у меня играл саундтрек из "Шерлока", это идеальная, рваная и пронзительная лондонская музыка, и на неё идеально ложились объявления станций следования электричек и призывы "Mind the gap!", и места, куда мне предлагали уехать, звучали даже не музыкой, а романом: Чёрные братья, Слон и замок, Датский холм, Голова монахини, Короткие земли, Кошачий брод, Святая Мария Серая, Воронов ручей, Лебединая поляна, Бита и мяч, Семь дубов... (Blackfriars, Elephant and Castle, Denmark Hill, Nunhead, Shortlands, Catford, St Mary Grey,Ravensbourne, Swanley, Bat and Ball, Sevenoaks) Поезд, на который я села, шёл в Семидубье, но я ехала только до Головы монахини - станции Nunhead. По дороге успела вдруг осознать, что станция Blackfriars мало того, что висит в воздухе - она висит над рекой, потому что располагается на мосту над Темзой, как-то раньше просто не замечала, ну а наша новая "башня Ортханка", небоскрёб Шард-Осколок, никогда не будет прежним после последней серии "Доктора Кто".
Городская легенда гласит, что Нанхед - это не искажённое что-нибудь совсем другое, а "то, что написано на этикетке": якобы, настоятельница монастыря в этом районе очень активно сопротивлялась религиозным реформам Генриха Восьмого и за это была казнена, а её голову на пике выставили на всеобщее обозрение на лужайке примерно там, где теперь располагается игровое поле престижной частной школы для девочек. Впрочем, городским легендам стоит верить с осторожностью.
Ну а история Нанхедского кладбища нелегендарна и неромантична - никаких тебе призраков, потревоженных древних курганов или даже могил с громкими именами. К 1830-40-м годам Лондон так разросся, что продолжать хоронить огромное количество людей как раньше, в крохотных оградах городских церквей, стало всё более сложно и всё более антисанитарно, и тогда было выдано разрешение на открытие семи "коммерческих" кладбищ в районах, которые в то время были за чертой города. Хайгейт - самое известное из этих семи, не в последнюю очередь благодаря расположению в престижном пригороде и могиле Карла Маркса, обеспечившей проложение туда народно-туристической тропы. Кладбище Нанхед же ничем не отличилось, проработало до 1970-х годов, потом переполнилось, было закрыто и пришло в восхитительный упадок, прежде чем обрести новую жизнь уже в 21 веке за счёт Фонда национальной лотереи - некоторые памятники были подреставрированы, некоторые дорожки расчищены, и кладбище снова открылось для публики, но уже в качестве природного заповедника. Вход туда бесплатный, захоронения, кажется, производят только если уже есть семейные могилы, в выходные волонтёры проводят организованные экскурсии, а натуралисты фиксируют количество видов бабочек и птиц (много!), радостно расплодившихся в этом уголке практически дикой природы.
Я люблю кладбища. С детства, как ни странно: со сказки Андерсена, в которой соловей так проникновенно пел о кладбище, что Смерть отступилась от китайского императора и поспешила домой; с деревенского кладбища над озером в Новгородской области, где похоронены мои прадед и прабабка и спокойнее и прекраснее которого просто нет места на земле; с памятников разным известным людям на Серафимовском в Питере, которые я почему-то всегда любила разглядывать, когда мы ездили навещать могилу дяди. Ну вот такая у меня фишка - они меня не пугают, мысли о смерти если и навевают, то самые умиротворяющие, а эстетически всегда кажутся ужасно интересными, будь то московские кладбища-культурные энциклопедии, турецкие кладбища сплошь в тюрбанах и фесках, Лычаковское кладбище, перенаселённое ангелами, или английские кладбища с их однотипной, но эффектной романтикой.
Ну так вот, после этого вы вряд ли удивитесь, если я скажу, что в Нанхеде я бы с радостью осталась жить. Потому что если вы представите себе всё самое романтичное, викторианское, готичное и вампирское, что только может оказаться на кладбище, там всё это есть. Часовня, разрушенная пожаром и восстановленная лишь частично - роскошное неоготическое крыльцо, а за ним голые стены без крыши и узорные окна в небо. Буйство плюща, скрывшего большинство могил совершенно, так что они похожи на зелёные холмики. Надгробные памятники всех классических образцов во всех мыслимых стадиях упадка: плиты, склепы, мавзолеи, стелы, урны и, конечно, ангелы; покосившиеся под невероятными углами, оплетённые плющом, розами и ежевикой, разбитые, разломанные на куски, с отбитыми частями, с полустёртыми надписями. Все оттенки зелени мха и лишайников. Чёрные вороны на дорожках. Тишина, в которой зловеще поскрипывают деревья и что-то невидимое шуршит и перебирает мелкими лапками в кустах и в зарослях плюща. Одним словом, чистое счастье. И к этому счастью так шёл пасмурный, но не мрачный день, прозрачность деревьев, сквозь которые были хорошо видны памятники, вид с холма на далёкий голубой центр, Шард, Глаз Лондона, собор святого Павла и Сити, и мои крепкие ботинки, в которых было нетрудно пробираться по еле-еле протоптанным глинистым тропинкам в буйных зарослях, поверх разбитых плит и бордюров, и даже поверженных ангелов.
А если добавить, что в придачу к этому я обрела полпинты "Гиннесса" в пабе наискосок от кладбища, с пылающим камином и старомодной деревянной стойкой "островом" в центре, а ещё потом виды на Лондон поверх моря сланцевых крыш с открытой всем ветрам, висящей над Нанхедом жедезнодорожной платформы... короче, день удался.

blink

memory

more angels

всё подряд - надоело классифицировать!

прекрасное далёко

@темы: фото, путешествия, открытия, информация к размышлению, Лондон

22:34 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
У нашей с Джули субботней поездки в Лондон цель была якобы рабочая: сходить на ежегодную языковую ярмарку и натаскать каталогов и бесплатных материалов для всего нашего департамента. И мы её выполнили, не сомневайтесь - правда, примерно за полчаса, в итоге проведя больше времени за распутыванием ребуса под названием "Кольцевая линия Лондонского метрополитена", которая имеет очень мало отношения к своему названию и представляет собой если и кольцо, то ломаное, какое-то рогатое, с торчащими в разные стороны острыми концами (если вам когда-нибудь покажется, что куда-то доехать быстрее всего по Кольцевой - не верьте!).
Но ради ярмарки мы, конечно, не стали бы так надрываться в выходной день - у нас был Тайный План, состоявший в том, что мы уже заранее записались на экскурсию по дому Эмери Уокера.
Не нужно вздрагивать и лезть в Гугл - я тоже никогда не слышала этого имени до того, как стала читать буклет, предлагающий пассажирам железных дорог скидочные билеты на разные лондонские достопримечательности. Буклет уверял, что это единственный дом на нашем острове, где практически в неприкосновенности сохранились интерьеры в стиле "Arts and Crafts" (то есть, Уильям Моррис и компания), и это стоило проверить, даже если реклама преувеличивала. Единственный или не единственный - сказать не могу, но дом нанёс моей эстетской душе тяжёлую травму: остаток своей жизни я буду вынуждена провести с сознанием, что живу не в нём.
Но прежде, чем случилась эта судьбоносная встреча, день чуть было не пошёл наперекосяк: мы плоховато подготовились и отправились с ярмарки в Олимпии на Хаммерсмит-террас, вооружённые лишь весьма схематичной распечаткой с карт Гугла; оставили себе на эту прогулку слишком мало времени; решили, что заблудились; не смогли поймать ни одного из миллиона чёртовых лондонских такси и горестно пошли пить чай напротив станции Хаммерсмит. Я была вполне готова признать поражение и пойти смотреть венские портреты в Национальную галерею - огромный плюс Лондона в том, что место плана, с грохотом провалившегося в тартарары, тут же занимает как минимум пара-тройка других, не менее привлекательных (или это он так добр ко мне, что всегда находит, чем утешить?). Но Джули - настоящая британка и упирается до конца, поэтому мы сели на метро и поехали искать несчастный дом на всякий случай - вдруг нас пустят на следующую экскурсию? (Дом маленький, открыт редко, и пускают туда группами по 8 человек, по записи, в строго определённые часы.)
Под дождём нам открылся район Хаммерсмит во всей своей красе: полузаброшенная улица былой роскоши вокруг метро; роскошь вполне актуальная - особняки с орлами на St Peter's Square; кошмарное грохочущее непереходимое шоссе, разрезающее квартал пополам - чтобы перебраться на другую сторону, нужно долго искать подземный переход, а за шоссе - вдруг тихие улочки с садами, постепенно скатывающиеся к Темзе. Улочки были хороши и сами по себе, но вдобавок дверь в доме Эмери Уокера нам открыла кудрявая пожилая леди с огнём энтузиазма в глазах - на таких на нашем острове держится не одна организация. Конечно же, она сказала, что пустит нас на следующую экскурсию, раз уж мы притащились в такую даль под дождём, и мы в ожидании пошли гулять к Темзе, и дождь как раз кончился. На набережной я наконец рассталась с бесплатной ламинированной картой Евросоюза, которая оказалась окончательно несовместима с мокрым зонтиком, бутербродом, сумкой, рюкзаком каталогов и буклетов и фотоаппаратом. Карта отправилась в урну, а я в восторге стала снимать белые и голубые паруса, так как по берегам там сплошные лодочные клубы. И пабы, и спуски к воде, и дом самого Уильяма Морриса, в котором сейчас живёт обычная семья и только в подвале ютится выставочный центр и несколько оригинальных стульев. А на самой реке - в одну сторону заболоченный островок, к которому в отлив можно пройти пешком (если верить Википедии), в другую - рогатая зелёная громада Хаммерсмитского моста, шлюз, жилые баржи и много-много чаек.
Ну и теперь, пожалуй, о самом доме Уокера. Георгианский таунхаус, стремящийся вверх и вниз - четыре этажа плюс подвал, где когда-то располагалась кухня. Столовая на первом этаже, гостиная на втором, спальни на третьем и четвёртом, с видами на Темзу; маленький "тайный сад", ведущий прямо к воде, с мокрыми мощёными дорожками и цветами на каждом сантиметре. И да, интерьеры начала 20 века, почти не тронутые временем: оригинальные обои "Моррис и Ко", вышивки Мей Моррис (дочери Уильяма, которая чуть было не вышла замуж за Бернарда Шоу, а потом поселилась с мужем-художником в соседнем доме с Уокерами, а Шоу тоже въехал к ним, когда в его доме начался ремонт, потому что терпеть не мог запах краски... богема, одним словом!), ткани с птицами и цветами, восточные ковры, штучки, собранные в путешествиях, оранжерея с виноградной лозой, изразцы в каминах, бесконечные рамочки с фото и рисунками...
Эмери Уокер был издателем и близким другом Морриса; вместе они занимались проектами вроде издания Чосера в средневековом стиле или Хаммерсмитского отделения Социалистической лиги (очень смешная членская карточка - рисунок Уолтера Крейна, подписи Морриса - казначея и Уокера - секретаря). После его смерти дом достался его дочери, которая так и не вышла замуж и в завещании оставила своё имущество почти случайному человеку - своей голландской компаньонке. Компаньонка, впрочем, прониклась значимостью дома и его прошлых обитателей для британской культуры, ничего не изменила в интерьерах и в свою очередь создала попечительский фонд, который теперь и управляет маленьким музеем. Типичная история о том, как в Британии сохраняют культурное наследие - сплошной энтузиазм кудрявых пожилых леди (впрочем, мужчины тоже участвуют, потому что главный критерий - это не пол, возраст или тип волос, а энтузиазм).
Ну и вот, теперь я живу и знаю, что есть этот дом, и он не мой. Это же ужасно, правда?
Нет, не очень ужасно, наверное; вот Ковент-Гарден в субботу вечером - это действительно ужасно, не ходите туда, там не протолкнуться. А вообще Лондону мне каждый раз хочется сказать, улетая в сумерки с вокзала Кингз-Кросс: "Спасибо, мой хороший!"

В музее снимать не разрешают, так что вот фото с их сайта, а мои мокрые картинки Хаммерсмита будут следующим постом:
смотреть дальше

@темы: Лондон, информация к размышлению, красивые картинки, островной быт, путешествия

The Accidental Cookbook

главная