Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: проникновенные монологи о разном (список заголовков)
19:43 

Как извести мешок шпината, прежде чем он начнёт портиться?

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
15.01.07 Рецепт из книжки: зелёный рис (Riso verde)



Шпинат промыть, отварить не добавляя воды, отжать, порезать и положить на дно огнеупорного блюда, приправив мускатным орехом, солью и перцем. Рис «басмати» отварить, добавить немного сливочного масла, посолить, поперчить и положить поверх шпината. Мороженый зелёный горошек бросить в кипяток на минуту, слить воду, пропустить через блендер с несколькими ложками нежирных сливок, добавить нарезанную свежую мяту. Положить поверх риса и посыпать нарезанными фисташками. Всё поставить в духовку на 20 минут.



Ну какой же у меня ещё может быть рис, если не зелёный?! В прошлом году на собственный день рождения я даже приготовила абсолютно зелёное меню – суп из кресс-салата, ризотто со спаржей и фисташками и открытый торт с манго и киви. Что-то сдвинулось в моей голове после того, как я прочитала «Унесённые ветром», и бархатные зелёные занавески Скарлетт О’Хара навсегда проникли в моё подсознание, в конечном итоге бросив свой коварный отблеск даже на моё свадебное платье.

Сейчас зелёный цвет очень in, так что мне стоит чудовищных усилий не бросаться в любом магазине сразу в «зелёный угол» и убедить себя, что мне не нужна ещё одна зелёная юбка или водолазка. Из последних приобретений я особенно рада зелёным замшевым перчаткам на шёлковой подкладке и с какой-то немного растительной вышивкой – ну просто перчатки королевы фей, когда она подхватывает в седло Томаса-Рифмача. К перчаткам чудесно подошёл шарфик, связанный мамой за каникулы по моей настоятельной просьбе, из пушистой тёмно-зелёной шерсти. Шарфик – это из той же оперы, что и курица с вишней. Та же магия трансформации и передачи тепла. Даже если бы он ни к чему не подошёл, я бы стала его носить, но он идеально вписался в мой гардероб.

К вопросу о тепле – примулы продолжают цвести, а перед входной дверью пробились новые ростки мяты. Это, конечно, очень удачно для моего зелёного риса, но всё же немного пугает. Вот попробуй встать в угол и не думать о белых медведях. Мы когда-то придумывали истории про бесконечную зиму, насланную чьими-то чарами, а тут всё наоборот – зима обиделась и ушла, и разбирайтесь, как хотите. Вместо снега – вишнёвый цвет, и что делать ежам – совершенно непонятно.

А вот мышам – очень даже понятно: как дело к ночи, крутиться, как ошалелым, в колесе. Они очень смешно реагируют на мою кулинарную деятельность – встают на задние лапки и отчаянно дёргают розовыми носами. Но самую бурную реакцию у них вызывает утреннее приготовление кофе – просыпаются моментально!

За окном кричит сова – всё никак не могу привыкнуть, что это в порядке вещей, как и тявканье лис, и пенье малиновки по утрам, и олени, жующие анютины глазки (это, правда, не у нас, а у моей свекрови в Саррее – она очень возмущалась, а я с восторгом представляла себе картину – почти диснеевского олешка с цветком в зубах). Вот вам и смычка города и деревни (стычка? спайка? случка? Все слова кажутся одинаково нелепыми).

Дальше в комментариях - мои записи начиная с конца ноября, когда мне впервые пришла в голову гениальная мысль щёлкать по вечерам клавишами ноутбука в качестве законного предлога не мыть посуду (в нашей семье творчество - это святое!).

@темы: книги, островной быт, проникновенные монологи о разном, путешествия, рецепты

19:27 

Отчёт за выходные

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
20.01.07 Мидии с фенхелем и миндальный тортик



Мидии с фенхелем – те же самые, что я готовила на Новый год, только на этот раз с гарниром – варёная картошка и молодой шпинат в качестве салата.

А для тортика – взбить сахар с яйцами, добавить апельсиновую цедру, сливки и растопленное масло, смешать с блинной мукой, вылить в форму и поставить в духовку на 40 минут. За это время резаный миндаль смешать со сливками, маслом, сахаром, мёдом и пряностями, нагреть до кипения, потом вылить поверх торта и печь ещё 10 минут. Получается sticky almond cake, что по-русски совершенно не звучит («липкий миндальный торт»?), зато полностью соответствует действительности, потому что отлепить его от формы, а потом кусочки от пергамента и крошки от зубов практически невозможно, но вкусно.



Съездили за продуктами в супермаркет. Это, надо сказать, для меня ничуть не утомительное мероприятие. В овощном отделе я вообще могу провести пару часов. Джон издевается над тем, как я разглядываю каждую морковку, но на самом деле это просто из чисто эстетических соображений – мне нравится рассматривать фрукты и овощи, даже если я не собираюсь их покупать. Почти как одежду. Конечно, лучше всего таким образом эстетствовать на рынке, но там обязательно кто-нибудь на тебя начнёт бросаться с предложением срочно купить кабачок или ананас, а это очень действует на нервы, особенно если ни кабачок, ни ананас тебе не нужны. )

Ах, какой рынок мы видели летом в Турции, в Изнике. Ну, во-первых, в «базарный день» практически все улицы в центре превратились в торговые ряды, завешанные цветным платками и махровыми полотенцами, заставленные ботинками и кастрюлями, заваленные рулонами ковров. А в самом центре этой промтоварной вакханалии расположился продуктовый рынок, который можно было учуять и услышать, наверное, из Стамбула. К счастью, выглядели мы достаточно нелепо, так что особенно на нас никто не кидался, и мы могли спокойно наматывать круги по рядам перцев, дынь, зелени и орехов. Все продукты были навалены на прилавках горами, выше головы, и не ровными, кирпичик к кирпичику, пирамидами, как на Сенном рынке, а именно щедрыми, как на картинах Снайдерса, душистыми горами. И каждый ряд определялся издалека, прежде чем можно было что-нибудь разглядеть, потому что на тебя волнами, одна за другой, накатывались ароматы: помидоры, специи, зелёный перец, персики... И всё это было неправильной формы, с пятнышками и вмятинами, абсолютно свежее и только-только собранное в окрестностях Изника. 1001 ночь, да и только.

Конечно, в супермаркетах города Кембриджа испытать такое близкое к нирване состояние невозможно, но набрать ингредиентов для ароматного домашнего колдовства – вполне. Вот фенхель, например, - непременно должны быть магические свойства у овоща, который пахнет, как пряность. Так оно и есть (это я залезла в любимую книжку о травах и специях): греки и римляне считали, что его стебли и семена помогают от глазных болезней и змеиных укусов, а в Средние века траву фенхеля набивали в замочные скважины в качестве защиты от ведьм. И название очень симпатичное – тоже подходит для моего кулинарного романа: чем не имя для героини?

В Хорватии, на острове Паг, где делают соль, кружева и сыр, дикий фенхель рос среди белых камней вместе с другими душистыми травами, и вечерний воздух можно было разливать в банки как маринад – так солнце за день пропитывало его кулинарными ароматами.

А красный лук, который я тоже купила сегодня, теперь приобрёл для меня стойкую художественную ассоциацию: на выставке Веласкеса в Национальной галерее, в углу ранней картины под названием «Старая женщина, жарящая яйца» лежала, блестя бордовой шкуркой, совершенно живая, идеальная луковица, от которой невозможно было оторвать глаз.



Мама хотела идти дальше, смотреть на инфант и королей, а я любовалась совершенной луковицей, не менее прекрасной, чем синее платье бедной белокурой инфанты Маргариты, которую выдали замуж за родного дядю.

Мыши шебуршатся в домике, заново обустраивая своё гнездо. Я поменяла им подстилку и вымыла клетку, правда, при этом чуть не потеряла одну мышь – в процессе временного переселения в маленькую коробку она решила рвануть на свободу вверх по рукаву моего свитера. Пришлось ловить за хвост.



21.01.2007 Бигос с вариациями



Сушёные грибы и чернослив залить кипятком, дать настояться полчаса. Обжарить лук в оливковом масле, добавить нарезанные грибы и чернослив, промытую квашеную капусту, банку помидоров, гвоздику, палочку корицы, семена тмина и лавровый лист. Добавить немного хереса, дать выкипеть, залить жидостью от грибов и чернослива плюс немного овощного бульона, посолить, поперчить, накрыть крышкой. Довести до кипения, и потом готовить на медленном огне, пока всё не станет очень мягким и густым. Посыпать зеленью и подавать с варёным картофелем.



В оригинале в это польско-литовское блюдо полагается угрохать тонну мяса и колбасы, но оно хорошо и так – даже вкуснее, потому что лучше чувствуются все приправы. Чем больше готовишь, тем больше понимаешь, что очень многие ингредиенты прекрасно взаимозаменимы – я больше никогда не впаду в истерику из-за отсутствия молотого имбиря. (Драматическая история нашего новоселья на Чёрной речке в 2000 году – я отправила Джона за этим жизненно необходимым для моего блюда продуктом, и когда он вернулся с пустыми руками, отказалась принимать гостей вообще.) Херес вместо мадеры, тмин вместо семян укропа, клюква просто так – потому что осталось несколько ягод от моих рождественских ухищрений.

Квашеная капуста – один из волшебных продуктов моего детства. Удивительно, как много моих самых отчётливых вспоминаний связаны с бабушкой на кухне. Здесь, конечно, я не оригинальна – наверняка, в большинстве домов по осени наступал момент заготовочного ажиотажа, когда капуста, баклажанная икра, маринованные помидоры и огурцы, яблочное повидло тоннами ложились в банки и вёдра, чтобы потом ложками лета появиться на тарелках под Новый год, когда в магазинах осталась одна картошка.

Для капусты у бабушки были специальные инструменты: слегка треснувшая деревянная миска, «тяпка», больше всего похожая на средневековое оружие – лезвие полумесяцем на деревянной ручке, два эмалированных ведра (такие сейчас в большой моде - для кухни в стиле «ретро») и чугунные антикварные утюги в качестве груза – нынче идут рублей по 500 за штуку, а 20 лет назад бабушка колола на них орехи и придавливала ими квашеную капусту или отклеившиеся плитки линолеума в коридоре. Я наблюдала за всеми этими приготовлениями, забыв на время об игре в «Питера Пэна» (платье, заправленное в колготки, чтобы быть похожей на мальчика) или в «Волшебника Изумрудного города» (любимый плюшевый лёва и маленький чёрный пёсик по кличке Пират, волочащиеся за мной на ленточке по всей квартире). А потом два эмалированных ведра заманчиво стояли на кухонном подоконнике и дразнили своим запретным содержимым: бабушка строго следила за тем, чтобы капусту начинали есть, только когда она доведена до совершенства. Почему-то мне ужасно нравились ягоды клюквы, которые добавлялись для пикантности, не столько вкусом, сколько своей алой прозрачностью и редкостью - как будто драгоценный камешек попал тебе в тарелку.

Все эти домашние манипуляции в сочетании с особенностями советской розничной торговли выработали во мне стойкую привычку – «всякому овощу своё время». Ну не хочу я клубники в декабре и апельсинов в июле, хоть убей. Конечно, теперь я ещё точно знаю, что клубника в декабре будет по вкусу отчётливо напоминать пластик, в который она упакована, но дело даже не в этом. Мне всегда начинает хотеться мандаринов под Новый год, черешни в июне, огурцов в марте (вечная память огурцам фирмы «Лето», бледным, длинным и невообразимо весенним). И даже на цветы распространяется эта странность: не могу заставить себя покупать хризантемы весной, а фрезию в ноябре.

Люблю рецепты, когда можно всё покидать в кастрюлю и предоставить обед самому себе. Вот он, тихонько побулькивает на плите, чайный кекс сидит в духовке, а я устроилась за кухонным столом и стучу по клавишам, время от времени поглядывая то на плиту, то на мышиный домик. Чайный кекс печётся, надеюсь, на всю неделю, но надежды не очень много, так как это любимое лакомство моего мужа, сочетающее в себе самые прекрасные для него вещи на свете: чай и торт. (Для этого рецепта курага, чернослив, изюм и засахаренная цедра несколько часов вымачиваются в крепкой чайной заварке с коричневым сахаром, а потом смешиваются с яйцами, мукой, пекарским порошком и молотой корицей.)

После Теннисона взялась перечитывать «Мабиногион» - сборник валлийских легенд, которые послужили источником как для средневековых рыцарских романов Кретьена де Труа и Томаса Мэлори, так и для баллад и картин эстетов девятнадцатого века, упорно искавших прекрасное в далёком прошлом. Пришла к выводу, что «Герейнт и Энид» нравится мне больше у Теннисона – наверное, потому что больше похоже на повесть в жанре «фэнтези».



В промежутке между всем прочим покрасила волосы – решила вспомнить студенческие годы, когда мы с Ленкой регулярно удивляли друг друга и окружающих, до такой степени, что почти забыли, какого цвета у нас волосы на самом деле. Благо по телевизору транслируют финал чемпионата по снукеру, и мой муж прочно приклеен к дивану, так что я предоставлена сама себе. То есть, я тоже не против снукера, но он обычно меня усыпляет: я сажусь на диван, приваливаюсь к мужниному плечу, и вскоре мерный стук шаров начинает меня убаюкивать. Это неплохо после рабочего дня, но обидно в уикэнд. В результате немного порыжела и потеряла пару седых волосков, которые в последнее время как-то уж очень нахально вылезали на первый план.

@темы: книги, красивые картинки, проникновенные монологи о разном, путешествия, рецепты

20:15 

The true meaning of Christmas

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Знающие меня люди удивятся - что это я вдруг озадачилась "истинным смыслом" религиозного праздника? Тем более, все Рождества давно прошли. Но на всё есть свой резон: почти час вчера проболтала по телефону с бывшей коллегой, испанкой Исабель, которая три года назад переехала в Саррей. Повод - её запоздалая реакция на мою рождественскую открытку. А в середине декабря я вдруг получила e-mail из Японии, от миниатюрной, очаровательной Мики, с которой мы дружили в Америке, вместе ходили обедать в студенческую столовую, отмечали мой 22-й день рождения в ресторане "Последний единорог" в городе Уотервиль, штат Мэн, и фотографировались в голубых полиэтиленовых пончо на фоне Ниагарского водопада. После Америки вот уже 10 лет мы поддерживаем очень эпизодический контакт, главным образом, под Рождество; регулярно теряемся, но потом как-то находимся, как сейчас - ей захотелось послать мне рождественскую открытку, и она решила проверить, работает ли мой старый адрес электронной почты. Работает! И вскоре я получила рождественское поздравление в виде картинки с японским мостиком и цветом сакуры, где повсюду рассыпаны крохотные Санта-Клаусы, и крохотную же косметичку с вышитой хризантемой, идеально завёрнутую в прелестную бумагу.

Вот в этом и есть для меня "истинный смысл Рождества": человеческие контакты, которые возобновляются и укрепляются взаимными "дарами" или просто пожеланиями добра. Каждый год в предпраздничный сезон в Англии какие-нибудь церковные деятели начинают выступать на тему того, как "истинный смысл" забыт в вихре коммерческого ажиотажа, как бедные современные дети не знаю, что празднуют рождение сына божьего, а не Деда Мороза (и правда, ура, не знают - менее 30% опрошенных в этом году детей в курсе того, что Рождество имеет какое-то отношение к церкви). А мне смешно - ведь кого сейчас волнует тот факт, что христианское Рождество естественным образом вписалось в языческий календарь на место германских и римских празднований зимнего солнцеворота и благополучно переняло немало языческих традиций (и ёлка, и подарки)? Кто переживает, что не помнит народ, откуда пошло название месяца января - от имени Януса, двуликого римского бога дверей и начал, смотрящего одним ликом в будущее, а другим - в прошлое? А ведь во всём этом гораздо больше "истинного смысла": солнце стало прибывать, давайте праздновать жизнь на самом пике смерти природы, радоваться вечнозелёному дереву; давайте пытаться начинать сначала, давайте, наконец, просто делать друг другу приятное в самое неприятное время года. И атеистический СССР удивительно точно перевёл на Новый год этот изначальный смысл Рождества, все традиции, связанные с циклом природы и с общностью людей. Обменяться подарками с теми, с кем спорила до хрипоты. Получить письмо от старой знакомой. Узнать по телефону, как подрастает чей-то малыш. Угостить маму вкусными пирожками. Вы скажете, всё это можно делать и без праздников, просто каждый день - да только у кого же так получается? Нам нужны знаковые даты, символические жесты, время, специально отведённое на то, чтобы вспомнить, что мы живые и мир вокруг нас живой. Вот такие вдруг странные мысли о смысле жизни.

А вчера мы доедали остатки бигоса, и вместо готовки я смотрела кулинарную программу - почти столько же удовольствия, а посуду мыть не надо.

Stir fry

Мелко нарезать чеснок, перец чили и свежий имбирь, обжарить на растительном масле, добавить полоски красного перца, разрезанные пополам молодые стручки гороха и ложку мёда. Обжаривать, помешивая, в конце добавить зелёный лук и креветки, подлить кунжутного масла и соевого соуса. Подавать с лапшой.



Понятия не имею, как переводится на русский stir fry – азиатское блюдо из слегка обжаренных овощей, которые надо всё время помешивать. Был у меня период в начале моей кулинарной карьеры, когда stir fry казалось мне самым восхитительным блюдом, не говоря уже о том, что его быстро готовить. Хорошее название для романа, написанного в жанре моего дневника – обрывочные записи, отдельные истории, случайные мысли, переходящие одна в другую. Собственно, если бы я уже не придумала The Accidental Cookbook...

По телевизору показывают короткий документальный фильм о священных обезьянах индийского города Джодпура, где чтят бога-обезьяну Ханумана. Им не только разрешают жить на крышах домов и воровать фрукты с лотков, но и специально приносят угощения, а трупы обезьян посыпают цветным порошком и лепестками цветов и кремируют в знак особого почитания.

Уважаю религии, которые поклоняются природе, а не считают её бесплатным приложением к «венцу творения», созданным для нашего увеселения и потребления. Все наши сегодняшние экологические проблемы – прямой результат господства монотеистических религий, основанных на идеологии Ветхого Завета. Особенно, конечно, постаралось христианство, которому я многое прощаю за зелёных ангелов Кривелли, готические шпили и грегорианские песнопения, но не могу простить хищнического отношения к природе.

Впрочем, пойду, пожалуй, спать, вместо того, чтобы сочинять очередной антирелигиозный трактат.

@темы: информация к размышлению, проникновенные монологи о разном, рецепты

20:26 

С утра шёл снег...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вчера утром на подходе в школе на меня спланировали четыре одинокие снежинки, а сегодня – «погляди в окно!». Правда, не очень великолепными коврами и не блестя ни на каком солнце, но снег-таки лежал – по всему двору, по полям, на моих цветочных феечках, на яблоне в соседнем саду… Он был такой чудесный, свежий, голубой в утренних сумерках. Я открыла дверь кухни в халате и шлёпанцах и постояла минут пять, дыша запахом снега. Подлетевшая малиновка изобразила собой рождественскую открытку.

Из автобуса стало видно, что снега не так уж много – зелёная трава просвечивает. Похоже на театральную бутафорию – как будто всё посыпали пенопластом, чтобы получилась условная зима.

На подъезде к городу с неба полетели белые мухи, и моё сердце затрепетало от надежды – вдруг начнётся метель и уроки закончатся раньше (это уже бывало не раз). Учителя не меньше школьников любят, когда отменяют уроки. Шла на работу без шапки, наслаждаясь полузабытым ощущением – прикосновение снежинок к волосам. Вольная вариация на тему Брейгеля – велосипедисты на снегу, пересекающие моё любимое огромное поле-«парк».

А к полудню выглянуло злобное солнце, и наша маленькая зима на этом кончилась.

Почему я так люблю снег? Всегда любила, с самого детства. Всегда расстраивалась, если снега не было на Новый год, всегда радовалась первому случайному снегопаду где-нибудь в сентябре. Самый прекрасный звук зимнего утра, теперь наверняка канувший в Лету, - когда дворники широкими лопатами сгребают снег с тротуара. Значит, ночью был снегопад.

Есть в снеге какая-то магия, которая редко изначально заложена в явлениях природы. Например, дождь можно сделать сказочным и романтичным, если представить себе, что это слёзы богов или вода из разбитого небесного кувшина. Про снег ничего придумывать не надо – он загадочен сам по себе, как туман.

В снегопад у меня всегда немножко перехватывает дыхание, и я начинаю бессмысленно улыбаться. Сколько стихов и историй было сочинено в славном городе Питере в таком вот блаженном состоянии, без шапки (сунута в школьный рюкзак утром, как только я завернула за угол, за которым меня не видно из нашего окна на другой стороне улицы), без перчаток, ловя снежные хлопья.

Конечно, я не особенно против того, чтобы жить на острове без слякоти и соли, съедающей по паре ботинок в год, где зима занимает положенные ей три месяца календаря и не пытается захватить все остальные времена года, и где всегда зеленеет трава. Но совсем без снега – тяжко. Хоть одну бы настоящую метель, как та, в которую я ехала домой на велосипеде пять лет назад, через Гранчестерские луга. Но нет, наша зима – хрупкое, чахоточное создание, как весна в Питере. Приоткрывает дверь – и тут же её захлопывает, испугавшись собственной смелости. Сочинить, что ли, сказку про маленькую зиму? Вроде как маленькая Баба-Яга.



Фаршированные шапминьоны

Залить кускус кипятком, дать постоять 5 минут, добавить мелко нарезанный чеснок, кориандр, соль, перец и козий сыр. Положить начинку в шляпки четырёх больших шампиньонов, полить оливковым маслом и поставить в духовку. На гарнир – отварная брокколи.



Мыши заняты серьёзным делом – утепляют гнездо. Отрывают кусочки бумаги от рулона из-под кухонных полотенец, который служит им игрушкой, и затаскивают в домик. Я их понимаю.

Они всё больше привыкают ко мне – одна уже смело сидит на ладони, если предложить угощение. Держать крохотного зверя в руке – такое чудесное ощущение. Чем-то сродни утреннему снегу во дворе. А они действительно крохотные – вдруг замечаешь это, угостив их тыквенными семечками, которые они держат обеими «ручками» и долго-долго грызут.

@темы: проникновенные монологи о разном, рецепты

13:49 

Навёрстывая упущенное

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
5.02.07 Давно ничего толком не писала и не готовила. То есть, готовила на прошлой неделе, а в пятницу легла спать в 8 часов, а в субботу приехала домой в 12, а в воскресенье запрягла мужа, потому что мне нужно было помочь ему по работе и себе придумать программу на очередной «Русский уикэнд» в Мэдингли-Холле (это там, где геометрически подстриженные кусты и фонтан, которые я каждый год снимаю), а сегодня опять запрягла Джона, просто потому, что хочется что-нибудь, наконец, написать.

Что там осталось от прошлой недели? Полная луна – всегда хитрый момент в жизни, потому что главное не забыть вовремя посмотреть за окно и осознать, что именно происходит. В первый год нашей совместной жизни мы очень быстро обнаружили, что полная луна имеет на нас одинаковый эффект: совершенно искажается восприятие действительности, и выползают все накопившиеся отрицательные эмоции. Ух, немало мы поначалу побили тарелок! А теперь всё просто: смотрим в окно – и тут же успокаиваемся, потому что нечего копья ломать из-за паскудного небесного тела.

Всегда хотела жить так, чтобы в спальню мне заглядывала луна. Когда-то она это делала в большой комнате на Миллионной, а потом я переехала в другую комнату с видом во двор-колодец и много лет довольствовалась бумажной луной на форточке, нарисованной одной доброй подругой. А здесь – пожалуйста, выходи во двор и стой, задрав голову, сколько хочешь.

Прочитала в Некошкином дневнике: «фотки для Unicorn, которая скучает по Питеру, и Kitchen Witch, которая скучает по зиме». Получается, я по Питеру не скучаю. Пожалуй, как ни странно, это правда. Питер – это не место, это часть моей биографии. Я не скучаю по нему, так же, как не скучаю по самой себе. Или – это не так называется. Я испытываю ностальгию – по нему, как и по всему, что невозможно вернуть. Есть у меня такое свойство, всегда было. Прошедшее лето, неудавшийся роман, пламенеющая осень в Америке, дождь в Париже под цветущими каштанами. Я сама, пятнадцатилетняя, пересекая Марсово поле по дороге из школы, сочиняю стихи о вселенском одиночестве. Проходные дворы на Моховой, школьный коридор с кривым паркетом. Рассвет после белой ночи, когда я сижу на гранитном невском парапете рядом со своими новыми туфлями, немилосердно натёршими мне ноги, и кто-то говорит мне по-английски: «Разве возможно познакомиться с тобой и не влюбиться?» (очень нескромное воспоминание, но приятно иногда достать его с антресолей памяти). Всё это было, всё это я помню в мельчайших подробностях – звук, запах, цвет, - и всего этого больше не будет никогда. То есть, конечно, будет дождь в Париже, но я буду гулять под ним совсем с другим человеком, и лет мне будет уже не 20. И стихи будут другие. И хотя паркет в коридоре школы номер 185 никто не менял, я хожу по нему с группой собственных учеников, которых привожу по обмену.

Так же и с Питером – я всегда буду приезжать туда пить кофе с друзьями (гм-м, нет, даже не кофе – я его больше не пью, только без кофеина...), но это будет уже другая я и поэтому другой город. «Ностальгия по себе» - странная фраза, которую я откуда-то подцепила, то ли из песни, то ли из фильма, но очень точная. Хотя, конечно, предложи мне кто-нибудь сейчас же вернуться на осеннее Марсово поле и продолжать сочинять «Я одна в целом мире и в целой Вселенной...», я бы согласилась – на полчаса.

Посмотрела по телевизору второй фильм о Бриджет Джонс. Видела его раньше в кино, но готова смотреть сколько угодно, ибо моя любовь к этой литературной героине непреходяща, хотя второй фильм и книга в подмётки не годятся первым. Что-то меня очень пленяет в ней, может быть, потому что я вижу в ней какой-то возможный (менее интеллектуальный, но это было бы и неплохо) вариант себя. Если бы мне довелось жить одной в каком-нибудь большом городе (как я всегда мечтала), моя жизнь, вероятно, была бы столь же хаотична и полна мучительного самоанализа в попытке понять: «что же со мной не так?» Всё та же параллельная я, которая просыпается каждый раз, когда я приезжаю в Лондон, и тихо так, отвлечённо грустит, что одиночества, равно как и секса, в большом городе мне не видать.

Дочитала свою книжку об истории карри. Почерпнула из неё массу неожиданной информации, которая заставляет видеть давно известные вещи совсем под другим углом. Например, что при всём снобизме и высокомерии, с которым колониальные британцы относились к своим индийским подданным, они, пожалуй, нашли себе ровню. Индийские касты очень строго блюдут свою чистоту, и представители высших каст смотрели на британцев свысока ничуть не меньше и ни за что не желали делить с ними стол, чтобы не оскверниться, так как считали их людьми низшего, нечистого сорта. Вообще довольно неприятная религия – индуизм, о чём я подозревала, но не очень задумывалась. Неудивительно, что из неё вырос всеохватный, недискриминирующий буддизм, как из иудаизма – всех уравнивающее христианство.

В субботу утром опять был иней, немного некстати, так как мне нужно было вставать ни свет, ни заря и ехать в Лондон. Когда день начинается с разморозки велосипеда, трудно надеяться на успешное продолжение. Я, конечно, опоздала на автобус и на поезд, на который стремилась, хотя крутила педали изо всех сил и старалсь не смотреть по сторонам. А было на что – поля, как аккуратно разложенные пакетики замороженных овощей, птицы, гоняющиеся друг за другом в белых хрустящих кустах, и луна с чуть обгрызенным краешком, висящая на полпути к горизонту.

Тем не менее, до Лондона добралась, встретилась с коллегой на вокзале Кингз-Кросс (да-да, тот самый, где платформа 9 ¾ , а также где, по какой-то безумной фольклорной легенде, под одной из платформ похоронена кельтская королева Боадикка, бунтовавшая против римлян) и провела далеко не самый неприятный день на преподавательской конференции в школе на самом берегу Темзы, под сенью собора Св. Павла и ровно напротив галереи Тейт Модерн. Выйдя на улицу около пяти, обнаружила там классический вечер на Темзе, который можно изобразить как следует только будучи художником-импрессионистом. Такое всё мерцающее, перламутровое, зеленоватое, shimmering, и фарфоровое небо с луной, и силуэты мостов, и армия огней, которая постепенно начинает наступление на сумерки. Мы с Клаудией прошлись по набережной, потом свернули к Трафальгарской площади и долго ещё вычерчивали зигзаги по центру Лондона, пока не оказались уже настоящим тёмным вечером на скамейке перед маленьким кафе в Сохо, с бумажным стаканчиком мятного чая в руке, наблюдая, как сворачивается на ночь китайский базарчик, обитающий прямо посреди небольшой улицы.

Я обожаю сидеть где-нибудь в городе и наблюдать за людьми, например, у окна кафе на углу Жуковского и Литейного, откуда виден весь проспект в обе стороны, или на кожаном кресле у входа в кембриджское «Кафе Неро» - да мало ли ещё городов и кафе. В Лондоне совершенно отчётливо особенная публика: очень раскованная, очень небрежная, well-groomed, лихо замотанные шарфы, бархатные пальто, всё в таком духе. Моя подруга Клаудия, несколько лет прожившая и проработавшая в Лондоне, из той же породы, хотя одевается очень спокойно.

Встречаемся с её братом и идём во вьетнамский ресторанчик, тоже в Сохо, неподалёку. Дэвид и его жена знают официантов по именам, меню – наизусть и приносят своё вино (из собственного магазина). Мне интересно попробовать новую кухню, я ещё никогда не ела вьетнамских блюд. И мои ожидания не обмануты: я нашла свою вторую любовь, после ближневосточной кухни. Никакого соевого соуса, забивающего все ароматы, всё свежайшее и приготовленное совсем чуть-чуть. Мята, тайский базилик, кориандр, что-то ещё, названия которого я не знаю, – блюда можно даже не есть, а вдыхать. Хрустящая маринованная редька, немного чили, множество креветок, ароматнейший бульон. Я на седьмом небе. В общем, рекомендую всем, если представится случай, сломя голову бросаться пробовать вьетнамскую кухню.

Мой день завершается тем же велосипедным маршрутом, с которого начался, и опять иней – даже в темноте видно, как он ложится на поля белым холодным туманом. Луна освещает дорогу лучше всяких фонариков, немного жутко – лунный свет на полях напоминает мне страшную историю (из восхитительного сборника рассказов о привидениях) под названием «Меццотинто», где на гравюре была изображена лунная ночь, и чёрная фигурка двигалась по полю. А тут ещё петухи решили, что уже утро, и распелись не на шутку. И должна вам сказать, ночью при лунном свете звучат они отвратительно, похоронно, почище, чем карканье ворон. Тем не менее, доехала до дома без приключений, как раз когда часы на колокольне стали бить полночь.

Воскресенье наполовину проспала, так как в ночь на субботу легла в 8 вечера, встала в 12 и читала до 4-х. И первым делом, как проснулась, дочитала свой детектив, который не давал мне покоя последние три дня. Это тот самый, который я купила за то, что действие происходит в Стамбуле: Барбара Надель, «Дочь Валтасара». Наслаждалась узнаванием кварталов и улиц, атмосферой. Но и сюжет ничего – лихо закручен на убийство российской императорской семьи, очень оригинально. И персонажи живые, что для детектива немаловажно, но редко встречается. Чем-то – совершенно неуловимо, по сюжету, по духу – напомнило мне Акунина.

Дочитала книжку и расстроилась – не хотелось выбираться из Стамбула. Вот загадочный город. Наверное, так на некоторых иностранцев действует Питер и вообще Россия: всю оставшуюся жизнь будет дёргать за ниточку, привязанную к самому сердцу. Звать обратно. Хочу туда до ужаса.

На ужин Джон состряпал шикарное карри из креветок с кокосовым молоком и арахисовым маслом, пока я пробивала рассказ Акунина для себя и придумывала экзаменационные вопросы для студентов для него. И мы открыли банку ананасового чатни. Как я теперь достоверно знаю, большинство типов чатни, которые любимы британцами, ими самими же и придуманы, на основе разных индийских традиций. Но это нисколько не умаляет их достоинств и не делает их менее загадочными для других европейских наций: острое варенье? сладкий соус? Состав: ананас, уксус, сахар, тёртый корень имбиря, соль, паприка, чили, белый перец, гвоздичное масло. Поди разбери. Но как раз на на мой средневековый вкус.

Сегодня утром по дороге на работу я тронула ветку дерева, чтобы стряхнуть с неё мелкие прозрачные капельки – но не тут-то было. Капельки оказались льдинками, замёрзшими слезами зимней феи.

В гостиной распустился букет нарциссов, которые мы купили на прошлой неделе, пахнет Восьмым марта.

Теперь не знаю, когда напишу что-нибудь в следующий раз – в среду родительское собрание, в четверг мы с Клаудией поедем на примерку вечерних платьев для благотворительного показа мод, а со следующего понедельника – ура, неделя каникул, half-term! Будет Масленица для Джули с дочками, какое-нибудь кино (даже если придётся идти одной!), множество кексов из нового журнала, весенняя уборка, путешествие в садовый центр за луковицами тюльпанов. Хочу всё это прямо сейчас.

Спасибо любимому мужу, что покормил нас обоих макаронами с грибами и брокколи, а то когда бы я ещё нашла вечер так расписаться.

@темы: проникновенные монологи о разном, островной быт, книги, информация к размышлению, Питер, путешествия

15:45 

Ура, ура, ура!

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Осталось два урока до вожделенной свободы!!!!

Утром осторожненько так, полузажмурившись, приоткрыла штору - вдруг снова случилось чудо (чтобы не спугнуть). Но нет, метеобюро работает исправно, сказали - туман, значит, туман. И правда, ничего не видно, автобус выплыл из овсяного киселя, как "Летучий голландец". В Кембридже у моего поля совершенно разорённый вид: кляксы полурастаявшего снега на зелени, грязные шары то тут, то там - недоснеговики или больше-неснеговики, результат баталий с соперничающими группировками. Велосипедисты в тумане, жёлтенькие крокусы снова цветут как ни в чём ни бывало. НО: НИКАКОЙ СЛЯКОТИ! Жизнь без слякоти даже по прошествии шести лет до сих пор кажется мне райской.

Сегодня точно пойду куплю себе книжку - читать на каникулах.

Книжку не купила и еле успела в супермаркет за маслом (хотела вчера испечь тортик и не смогла найти ни одного рецепта без масла, которое, как назло, кончилось). Любимая коллега / подруга / начальница рыдает на плече от стресса и разладов в личной жизни – куда тут денешься? Всё же, мы с ней расстались, и я побежала в центр под мелким, гаденьким дождиком (быстрее, чем ждать автобуса, который непременно застрянет в пробке на главном кембриджском перекрёстке). Купила масло, молотый миндаль и бутылку вина (улавливаете повторяющийся мотив?). Кассирша спросила, есть ли у меня удостоверение личности, я чуть не спросила в ответ: «Вы что, издеваетесь?». Это со мной периодически происходит и вызывает смешанные чувства: с одной стороны, приятно, что кто-то может даже смутно заподозрить, что мне меньше 21 года, с другой стороны, всегда треплет нервы, потому что есть шанс, что бутылку-таки не продадут. Правда, обычно, когда я называю свой возраст, удивляются, но верят – мало кому придёт в голову так спонтанно и нахально врать. Пару раз пришлось препираться, однако, как правило, я побеждаю. Ну не буду я носить с собой паспорт на тот случай, если мне вдруг придёт в голову купить вина! А других удостоверений, звиняйте, нема.

Придя домой, опять приятно удивлена – муж купил свежих нарциссов, вернее, свежих бутонов, взамен увядших. Чует, что ли, приближение дня святого Валентина? Впрочем, мы его никогда особенно торжественно не отмечали – уж больно откровенно выдуманный и коммерческий праздник. Но взаимно подаренных открыток с котятами за 7 лет знакомства скопилось немало. А также некоторое количество сентиментально любимых вещей – как мужнин серый шерстяной свитер, переквалифицированный в домашний, который я подарила ему ещё до свадьбы, на самый первый Валентинов день в 2000 году, и который сама же потом прожгла, оставив рукавом лежать на батарее в нашем первом доме. (Там были удивительные батареи, которые могло породить только протестантское сознание: так называемые storage heaters, которые нагреваются после 9 вечера, когда электричество дешевле, и потом постепенно этот жар выплёскивают: с самой страшной силой где-то в районе 2-х ночи, а потом по убывающей, так что к 5-6 часам следующего вечера, когда все нормальные люди проиходят с работы и хотят расслабиться дома на диване, батареи снова ледяные. Короче, в чистом виде мёртвому припарки.) А также овсяного цвета плюшевый медведь по кличке Flapjack и книжка про фей и прочих магических существ, Джоном специально выписанная из Америки взамен моего первого экземпляра, который пришлось-таки отдать законному владельцу, когда угас романтический пыл и появились новые жёны и приёмные дети.

Дома блаженство – готовить не надо, так как еда осталась со вчерашнего дня (то есть, не то чтобы готовить - это не блаженство, но иногда приятно, когда решительно ничего не нужно обязательно делать), полдевятого покажут детектив из моей любимой серии, муж играет на пианино какие-то расслабленные классические пьесы. Самое главное сейчас – не растечься вялой массой по дивану, потому что это грозит распространиться на все каникулы. Есть такая опасность каждый раз после окончания рабочего триместра или полутриместра. А ещё существенная опасность немедленно схватить грипп или простуду, которая магическим образом пройдёт как раз к началу занятий – это даже так и называется, «синдром учителя».

Но для этого как раз и заведён дневник – это как-то хоть чуть-чуть дисциплинирует и создаёт иллюзию «дела». Не очень понимаю, когда эти записи попадут онлайн, но это неважно. Главное, не дать мозгам завянуть.

Рассуждения о дне святого Валентина напомнили мне самую удивительную «валентинку», которую я когда-либо получала. Дело было в Америке, и послана она была необыкновенно романтическим персонажем на мой адрес в Колби Колледже: огромный, удивительно вульгарный букет из всевозможных красных цветов с золотым керамическим ангелочком, воткнутым в середину. Никогда не забуду, как я вошла в свой «офис», который делила с ассистенткой по немецкому языку, и увидела ЭТО на своём столе. На маленькой карточке было написано – Happy Valentine’s Day from Satan. Я долго хранила и ангелочка, и карточку.

Молодой человек был двоюродным братом бойфренда моей однокурсницы, «паршивой овцой» необыкновенно богатого семейства, которого отправили присматривать за двумя огромными домами на побережье штата Мэн в качестве наказания за нелады с полицией и какого-то минимально полезного занятия в жизни. Satan была его кличка в какой-то нью-йоркской уличной банде. У молодого человека были ножевые шрамы, татуировки до локтя и мягкие усы, которые не мешали целоваться. Я несколько раз ездила к нему в гости, ночевала в неимоверно розовой спальне для гостей, бродила с ним по берегу холодной Атлантики и пустому городишке, который летом наводняет шикарная публика, владеющая домами вдоль побережья, первый раз посмотрела фильм «Храброе сердце», навсегда приобрела яркие ассоциации с некоторыми мелодиями Карлоса Сантаны и впервые примерила байкерскую кожаную куртку. А потом, узнав, что я почему-то не планирую оставаться в прекрасных Соединённых Штатах дольше положенного мне учебного года, молодой человек решил удавить роман в зародыше, чтобы «потом не было больно», и дальше были прощальные поцелуи на автостанции города Бангор, штат Мэн, и закат над Мексиканским заливом во Флориде, на который я пару недель спустя смотрела одна с разрывающимся сердцем. И душераздирающие сцены из истории в жанре «фэнтези», в которых фигурировал персонаж с похожими усами и татуировками. Хорошие, кстати, получились сцены, до сих пор перечитываю с удовольствием.

Вот это всё в ту же тему – «ностальгия по себе». С молодым человеком мы были отчётливо несовместимы, так как за всю свою богатую событиями жизнь он не прочёл ни одной книжки, за исключением комиксов, и тем не менее, что-то колет внутри при этих воспоминаниях. И не от того, что это был самый прекрасный эпизод в моей жизни, а от того, что именно этот восторг и именно это отчаяние не воспроизвести уже никогда. Поди разбери.

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном

14:41 

Остаток каникул

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
15.02.07 Кексы и карри

Сегодня – единственный день, когда мы с Джоном оба дома. Но наше приятное одиночество вскоре нарушено водопроводчиком, который пришёл, наконец, чинить течь в наших трубах, из-за которой наш счёт за воду примерно на четверть больше, чем нужно. Водопроводчик, правда, восхитительный – благоухает чистотой и лосьоном для бритья и весело перешучивается с Джоном. Я, чтобы чем-то себя занять, завожу очередную выпечку – кексы с черносливом. Люблю рецепты, в которых написано примерно следующее: «не нужно размешивать слишком тщательно, в тесте должны остаться комки». Легко!



Вчера отлично провели время с Джули и её дочками. Правда, немного пугает то, как много общих интересов у моего мужа с десятилетней девочкой: около часа ушло на разглядывание комиксов, которые не сильно изменились со времён его детства. На десерт Джули приготовила шикарную вещь – banoffee pie. Banoffee это гибрид banana и toffee (карамельно-тянучная маса, похожая по вкусу на сгущёнку). В корзиночку из теста кладутся бананы, тянучка и взбитые сливки. Рай!

Кода мы собирались уходить, Джон вдруг некстати проявил наблюдательность:

- Это что, новые ботинки?

Джули немедленно пришла на помощь:

- По-моему, я их уже видела.

Ура женской солидарности. Потом мы с ней обсудили этот вопрос и пришли к выводу, что, собственно, никто никого даже не обманывал – она ведь не сказала, где или на ком она их видела!



Продолжаются тёплые дни, и птицы полностью перешли на весенний режим: чёрные дрозды исходят трелями по утрам и вечерам, восседая на коньке крыши, толстые малиновки объедаются хлебом, который Джон бросает на улицу каждое утро, и зеленушки танцуют в воздухе, вьются парами, как рисунок на китайском свитке.

Вечером Джон готовит карри с креветками – даже сам толчёт и смешивает специи в ступке. Я открываю новую бутылку вина – венгерское розовое. Объявляю мужу, что завтра обязательно поеду в город за книжками. Он фырчит – почему я не могу читать то, что стоит дома на полках? А я практически всё читала. Не верит. Подвожу его к полкам (где всё расставлено в алфавитном порядке – безумие какое-то на меня нашло пару лет назад, в жизни у меня не стояли книжки по алфавиту) и начинаю тыкать пальцами в корешки. Оказалось, из совершенно не читанных мною книг у нас есть следующее: «Мартин Чаззлвит» и какие-то письма Диккенса, большая часть собрания сочинений Лескова, некоторые особо малоизвестные произведения Бориса Пильняка и антикварный Вальтер Скотт в 16-ти томах (не считая «Айвенго»). Муж был вынужден признать, что выбор между Лесковым и Скоттом невелик. А я даже сама удивилась – как так может быть? Всю жизнь торопилась читать, глотала книги, потому что за поворотом всегда стояло что-то ещё, что непременно нужно прочесть каждому образованному человеку. То есть, не только поэтому читала взахлёб, конечно, – природная скорость чтения, буйное воображение и отсутствие братьев и сестёр тоже способствовали не в малой степени. А теперь – могу читать, что хочу. Классики более-менее охвачены, «культовые» авторы тоже, к современной литературе выработался известный скептицизм – если, пролистав несколько страниц, не проникаюсь стилем, или если аннотация на обложке не интригует сюжетом, не буду читать, пусть хоть самый что ни на есть бестселлер-расбестселлер.



16.02.07 Фаршированные грибы

Обжарить луковицу-шалот и измельчённые ножки, срезанные у четырёх больших шампиньонов. Смешать с хлебными крошками, мелко нарезанными грецкими орехами, парой столовых ложек молока, солью, перцем, зеленью петрушки и тимьяна и тёртым пармезаном. Наполнить чашечки двух грибов, накрыть двумя другими и перевязать бечёвкой. Полить оливковым маслом сверху и поставить в духовку на 20 минут. На гарнир – варёный картофель и брокколи.



Это же блюдо я готовила на закуску на Рождество, только в исходном рецепте был сыр «стилтон» вместо пармезана – его просто ломтиками положить поверх начинки. Очень вкусно, хоть я и сама это говорю. И выглядит очень загадочно и по-колдовски – грибы, перевязанные верёвочкой.

Всё-таки съездила в город и провела счастливый час в книжном магазине – наконец-то!! И никакие обстоятельства не вмешались, никто не бросился мне навстречу и не оттащил меня силком от двери Waterstone’s. Это, наверное, мой саымй любимый магазин в Кембридже – на пару с уже красочно описанным «Аль-Амином». Но его я долго живописать не буду – слава боге, все примерно представляют, как выглядит среднестатистический книжный: мало народу, толстый ковёр на полу, кое-где разбросаны диванчики и табуретки, и можно сколько угодно бродить среди стеллажей и листать всё подряд.

Но у меня сегодня была конкретная цель, вернее, даже две. Одна – набрать 3 книжки со специальными наклейками «три по цене двух», причём так, чтобы все три книжки действительно хотелось. А вторая – в очередной раз сделать попытку найти рассказы Трумена Капоте.

Обе миссии увенчались редкостным успехом: я купила сборник всех рассказов Капоте и три «бестселлера» по спецпредложению. Один из них я уже читала, но уже очень мне понравилось – думаю, однажды перечитаю не без удовольствия. Называется «Жена путешественника во времени», и сюжет полностью соответствует названию. Одна из тех книг моего любимого жанра, который я очень условно, для себя, называю «магическим реализмом», где фантастический элемент так удачен и так искусно вплетён в реальность, что невозможно воспринимать его как сказку. И два эксперимента: «Магия для начинающих», к которой я давно примеривалась, и нечто современного венгерского автора, тоже с элементами фантастики. Тянет меня на Восточную Европу, совершенно неудержимо. Самое прекрасное на эту тему, что я не очень давно читала, - «Историк» Элизабет Костовой, шикарно построенный на исторических и не очень изысканиях о Дракуле. Что ж, попробуем Венгрию.

И ещё одна большая радость – праздно завернув в секцию детективов, где я не очень часто бываю, я обнаружила целую серию книг Барбары Надель, с тем же самым турецким инспектором в качестве главного героя и, самое главное, с тем же местом действия. Помните, как мне не хотелось выбираться из Стамбула? Так вот, теперь я нашла ещё по крайней мере 6 романов! Купила пока один, но непременно вернусь на следующей неделе.

А после ужина мы посмотрели, наконец, «Сундук мертвеца», взятый напрокат у Джули. Летом, будучи всё время в разъездах, так и не собрались на него в кино – что было обидно, так как это был один из тех редких фильмов, который вдохновил бы моего мужа на подобную жертву (поход в кинотеатр). Получили массу удовольствия, хотя, конечно, это явный «сиквел», со всеми характерными симптомами, из которых главный – отсутствие сюжета как такового. Впрочем, на Джонни Деппа я готова смотреть безо всякого сюжета, особенно в индейской раскраске, с глазами, нарисованными на веках и на щеках.

дальше - в комментариях.

@темы: проникновенные монологи о разном, островной быт, книги, рецепты, фильмы

15:40 

Противная неделя

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
15.03.07

Не писала ничего всю неделю – сочиняла тексты и упражнения для Мэдингли и разбиралась с обменом. И ничего особенного не готовила: во вторник – ужин для кроликов – stir fry из фенхеля, моркови и цуккини с имбирём, чили и чесноком, а сегодня – пасту с соусом «из буфета» (банка помидоров, банка оливок, остатки феты, маринованный перец и лук с чесноком). Муж кормил в остальные дни, омлетом, консервированной фасолью, копчёной воблой из русского магазина. Счастье, что есть на кого положиться, а то ходила бы голодная.

В целом, не самая счастливая неделя в моей жизни – если я начинаю просыпаться посреди ночи, не дожидаясь звонка будильника, значит, стресс на опасном уровне. В среду даже встала в 5 часов вместо 6, чтобы пораньше приехать на работу и сделать кое-что до уроков. Больше раз, чем обычно, прогулялась на дальний автобус холодным утром под тёплым солнцем, под песни жаворонков.

Мои розовые в полосочку тюльпаны совсем распустились, и нарциссы в полном цвету перед входной дверью.

В такие сумасшедшие дни особенно важны маленькие радости – ложка с полосатой ручкой, чтобы утром есть хлопья с молоком. Последний стамбульский детектив, который сегодня мне прислали с «Амазона». Чизкейк на обед в школе.

Заклеила окно перед своим столом оранжевыми записочками с разными делами. Захочется посмотреть в окно – вспомнишь что-нибудь полезное.

Погода стоит удивительная - +16, но я пропускаю всё тепло и получаю только чуть морозные утра и прохладные вечера.

Сегодня в процессе подготовки к Мэдингли узнала новую русскую пословицу: «Лучше маленькая рыбка, чем большой таракан».

Птицы всерьёз озаботились семейной жизнью. Зеленушки, которые оттанцевали пару недель назад, теперь суетятся и что-то сооружают в высоких кустах кипариса, замыкающих наш двор. А завирушки начали присматриваться к партнёрам – самец приносит даме своего сердца длинную палочку и кланяется, дёргая крылышками.

Посмотрела в некошкином дневнике снимки Москвы – очень правильные, вечерний город из окна автомобиля. Сразу вспомнились мои собственные поездки в столицу – от давних, в школьные зимние каникулы, когда я ездила на автобусные экскурсии типа «Высоцкий в Москве», в одиночку бродила по засыпанным снегом кривым улочкам и старательно отыскивала следы Мастера и Маргариты, до несколько менее невинных, когда я ездила на романтические уикэнды к слегка (жена в Америке) женатому товарищу по археологической экспедиции. И он возил меня по Москве, и улицы метались вверх-вниз, и джаз играл в машине... А самое яркое воспоминание – визит на залитое водой по пояс Новодевичье кладбище ослепительно-ярким мартовским днём. Могила Булгакова среди талого снега, отражение луковичных куполов в огромной луже, и то, как мы сидели потом в машине, припаркованной на летящей вниз улице, и по асфальту неслись ручьи, и окна были опущены, а отопление включено на всю катушку, и я, сняв ботинки, грела промокшие ноги... Бывают такие совершенные моменты в жизни, которые запоминаются вот так, целиком.

Хотела бы тоже съездить в Москву в гости к Юникорну, но вместо этого повезу на день трёх старшеклассниц и буду водить их по Кремлю. Зачем мне эта головная боль – непонятно, но (это я начиталась пословиц и поговорок) охота пуще неволи.

@темы: проникновенные монологи о разном, рецепты

16:38 

Пушистые тараканы

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Написала Некошке в комменте, что у нас с Джоном в отношениях тараканы если и есть, то белые и пушистые. За завтраком решила проверить – начали с ним составлять список. Он получился длинный, но местами смешной. Итак:

- Шнитке и Гайдн, особенно вечером, после рабочего дня. И вообще уверенность (не моя), что без классической музыки невозможно просуществовать 24 часа (кроме как в отпуске).

- Группа «Кино» - муж излил на меня такой поток музыкальной критики, что я вот уже несколько лет не смею включать её в его присутствии.

- Лондон – я его обожаю и готова таскаться туда каждый уикенд, потому что всегда найдётся, куда пойти – в конце концов, есть Оксфорд-стрит и Национальная галерея. Джона раздражают толпы, шум, грязь и современные здания.

- Хиросима – один раз мы оч-чень крупно поругались из-за того, что мой муж считает атомную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки правильным шагом, предотвратившим эскалацию тихоокеанского конфликта и гибель ещё многих тысяч людей.

- Мокрое полотенце (не моё), брошенное утром куда попало: на диван, на кровать, на моё платье, разложенное на стуле.

- Сумки и туфли – сколько их может быть нужно?

- Покупка одежды – примерно как с туфлями.

- Планы: муж их вообще в принципе не строит. Но зато очень любит менять – построенные другими, разумеется. В последний момент.

- Лосось с апельсиновым соусом – а мне самой так понравилось!

- Фэнтези вообще и «Властелин колец» в частности – если повезёт, попросите моего мужа спародировать цитату из фантастического эпоса. Он такие названия и имена придумывает!

- Какие бы то ни было развлечения вне дома – ну не понимает человек, зачем куда-то идти, если всё, что нужно для счастья, есть под рукой?

- Гости – вернее, гости просто ради гостей.

- Время, проводимое мной в ванной

- Рубашка, торчащая во все стороны, потому что внешний вид – это неважно.

- Моя коллекция экзотических и фруктовых чаёв, которые, должна признать, я пью очень редко

- Тёмные носки со светлыми ботинками

- Высокие здания: ни на одну башню со мной не соглашаются залезть. К горам почему-то не относится.

- Моя трагическая нелюбовь к уборке

- Коллекция острейших соусов и чатни, которая загромождает наш крохотный холодильник, а убывает очень медленно.

- Сборы в дорогу, когда я впадаю в параноидально-паническое состояние (мамуля, прости, но это гены), а муж за это на меня раздражается

- Одежда, которая остаётся в живописном беспорядке лежать по спальне после моего ухода на работу (отброшенные – фигурально и буквально - варианты)

- Сколько нужно книжек / дисков? Правда, тут мы, в общем, уважительно относимся к фишкам друг друга и просто соблюдаем разделение труда.

- Мобильные телефоны: зачем по моей просьбе брать его с собой, но не включать?! И зачем звонить три раза из супермаркета, чтобы спросить какой сорт кофе купить, когда по телевизору идёт его любимый «Эркюль Пуаро»?

- Вещи, положенные «на место»: вернее, положенные мной после работы туда, где я ожидаю их найти утром (посреди гостиной), и мужем – туда, где, по его мнению, они должны лежать.

- Неожиданные приступы голода: мы всего один день в незнакомом городе, у меня длинный план мест, куда я обязательно должна попасть, а у мужа вдруг «кончается завод», он начинает огрызаться, и мы в итоге идём искать источник пирожков и чая, а не очередную изумительную мечеть. Ну и, само собой, пирожок нужно есть в самой грязной и аутентичной забегаловке из всех возможных. Или на ступеньках вокзала.

- Сколько времени человеку нужно спать? Этот вопрос мы решали долго и пришли-таки к компромиссу.



Наверное, можно было бы продолжить, но лень. Качество, которое к тараканам не относится, так как – в разных сферах жизни – мы наделены им одинаково щедро.

@темы: проникновенные монологи о разном

18:33 

95-й год

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Решила, что не буду больше заполнять Некошке страницу за страницей комментариев. Она и так прочитает. А на воспоминания пробило сильно. Итак:

- нет банкоматов и карточек. Стипендию выдавали вручную. Я три года была старостой, стояла в очередях в бухгалтерию, получала груду монет и бумажек, производила немыслимые операции по размену.

- я ношу столько старых вещей, доставшихся от родных: мамины пёстрые шорты 60-х годов (как я прекрасна в них на скале в Крыму!), дядины рубашки (одна из них, белая, искусством маминой знакомой превращена в подобие картинки из журнала «Бурда» - вся в вышитых бабочках), бабушкины зимние сапоги (самая тёплая обувь в доме – какой-то особенно холодной зимой я топаю в них и в мамином пальто через замёршую Неву в универ)

- мода на деревянные украшения: появилось множество лотков – на Невском, у станций метро. Мы покупает бусы, браслеты, даже кольца. При ходьбе всё это производит лёгкое постукивание. Нам эти вещи кажутся сказочными – у нас как раз пошла полоса безумного увлечения фэнтези (и чтением, и сочинением)

- мало у кого есть автоматические фотоаппараты-«мыльницы». Мы с Некошкой, отправляясь в очередное странствие по проходным дворам берём напрокат у её двоюродной сестры и сами покупаем плёнку.

- ещё не всю классику переиздали, но всё можно найти на лотках и в комиссионных книжных. Мой любимый – на углу Невского и Большой Морской.

- у Некошки есть чудесная бежевая шляпа с ленточкой

- моя карьера гида-переводчика – на пике. Я не отказываюсь ни от какой работы принципиально, бегу, куда позовут, потому что это деньги (не зарплата, конечно, а главным образом «зелёные» чаевые), да и мне ещё в кайф. На выручку покупаются книжки, джин-тоник, стиральная машина (кажется чудом после машины «Малютка» - к современной бытовой технике только-только начинаем привыкать), и я еду в археологические экспедиции … и в Париж, во что мне самой трудно поверить. В Париж еду с молодым человеком, который сам не знает, во что влип: ему приходится бегать за мной по всем церквям и музеям, лазить на колокольни, прокладывать хитрые маршруты, чтобы попасть во все места, куда я хочу, и полностью предоставить мне в пользование свой фотоаппарат. В Париже прохладно, и в Люксембургском саду незабываемо цветут и стряхивают вниз лепестки каштаны. За это я вожу математическую конференцию в Петергоф, целый американский хор – по всему городу, 87-летнюю бабулю в Эрмитаж. Я встречаю печального англичанина, похожего на Грегори Пека: он приехал в круиз с двумя детьми, третий ребёнок умер недавно, я развлекаю их, как могу, он оставляет мне какие-то баснословные чаевые. Я знакомлюсь с 60-летним канадцем, который потом много лет пишет мне нежные письма (и до сих пор иногда – уже более дружеского характера). Я перевожу какую-то астрологическую ахинею для издательства «Каравелла». Фигаро здесь, Фигаро там. Туристы на прощание дарят мне невообразимую фигню: одежду (иногда ничего), мыло, значки.

- вместо педагогической практики я иду работать в школу – вдохновлённая любимым фильмом «Доживём до понедельника» (ну и ещё потому, что не могу сказать никакой работе «нет).

- я не умею готовить! Только котлеты по бабушкиному фирменному рецепту, которые готовлю для гостей на день рождения. Кулинарный символ эпохи – пельмени с кетчупом.

- книжек на английском не достать. Я заказываю в Америке, Алекс, организатор самого первого школьного обмена, привозит или присылает: Love Story, Gone with the Wind, Lord of the Rings, Breakfast at Tiffany’s. Он же привозит мне ковёр в мою комнату.

- читаю (вместе со своей группой в универе – всё время обмениваемся книжками) Гессе, Майринка, Айрис Мёрдок.

- у меня нет компьютера – первые курсовые пишу от руки (одну начисто переписывает героическая мама), одну печатаю на работе у папы друга.

Продолжение следует!

@темы: проникновенные монологи о разном, Питер

13:14 

95-й год или около того - продолжение

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
- Кажется, я первый раз как следует отращиваю волосы. Или второй, первый раз после школы. Мама окончательно утратила влияние на мою причёску.

- Мы пьём ужасно много растворимого кофе: столько новых сортов, половина рекламы на телевидении – это кофе (вторая половина – прокладки с крылышками, которые чуть раньше прочно вошли в нашу жизнь и жизнь миллионов телезрителей). По-моему, кофе, который мы пьём в буфетах и кафе (а его немало) тоже растворимый.

- Знакомые и полузнакомые уезжают «за бугор» - в Израиль, в Америку, - а мы с мамой забираем «лишние» вещи. Книжки, кое-какую одежду. В одной из унаследованных таким образом безумных блузок я потом буду изображать леди Шалотт на лодке в Боровно.

- Появляется всё больше музыкальных радиостанций в диапазоне FM, которые особенно хорошо слушать по ночам во время подготовки к сессии. «Ностальжи» - моя первая любовь, которой я остаюсь верна все студенческие годы.

- Какие-то странные вещи покупаются в странных ателье. Где-то на Гороховой – чёрный костюм, состоящий из узкой (довольно длинной – поскольку покупается с мамой) юбки и пиджака, немного похожего на гусарский мундир. Почему-то в огромной коммуналке на Петроградской – две юбки «гаде», чёрная и белая. Кажется, я никогда не покупаю одежду одна или с подругами – всегда с мамой.

- «Нижний буфет» на филфаке претерпевает какие-то странные трансформации: из обычной совковой столовой он превращается в загадочный притон, где всегда полутьма и половина помещения разгорожена на отдельные «кабинеты». Здесь мы проводим значительную часть своего учебного дня. Сюда преподаватели приходят иногда искать прогуливающих студентов. В один кабинет помещается как раз бОльшая часть нашей группы; благодаря призрачному освещению, здесь невозможно читать или переписывать конспекты – только пить кофе и трепаться. Иногда мы протаскиваем свою бутылку шампанского, обычно по случаю чьего-нибудь дня рождения.

- Самые дешёвые продукты покупаются на Сенной площади, сплошь заставленной разномастными лотками и ларьками. Я ненавижу это место, особенно зимой, когда вся площадь превращается в сплошную колдобину, то слякотную, то скользкую. Отсюда домой один путь – пешком; сумки, набитые банками консервированной кукурузы, бутылками масла, рулонами туалетной бумаги, оттягивают руки. По ночам площадь пустеет и целиком принадлежит двум сортам обитателей городского дна: крысам и алкашам. Это я выясню много позже, когда через ещё не преображённую Сенную будет пролегать мой путь на Климов переулок.

- Все мои друзья и знакомые уже съездили в Америку на стажировку или как раз в этот самый 95-й год там находятся. Мне тоже ужасно хочется – не потому, что хочется именно в Америку, а потому, что хочется в новое место, подальше от дома, от накатанной колеи. В августе 96-го я уеду на 9 месяцев в Колби Колледж, штат Мэн, - до сих пор источник самых нежных воспоминаний. Учебного года мне вполне хватило, и никакого желания остаться в этой стране подольше не возникло, но впечатлений – масса. От огненно-алой осенней листвы в Новой Англии до пеликанов и аллигаторов во Флориде, от одиноких вечеров в манхэттенской квартире на пару с рыжим котом Генри до празднования Хэллоуина в костюме Элизы Дулиттл, от антропологии до линогравюр, от Боэция до Джейн Остен. И знакомые с всего земного шара, студенты и преподаватели: японка, японец, испанец, баск, болгарин, пакистанец, украинка... Все потерялись, кроме одной, самой близкой мне в тот год японской подруги, да и немудрено: нас объединяла главным образом непохожесть и непринадлежность к общей массе чистеньких, безмозглых американских студентиков и этими же ощущениями спровоцированные романтические порывы.

- Я пишу очень много писем. На это уходит немалая часть моих творческих усилий: письма получаются многостраничные и очень художественные. Собственно, мне почти всё равно, кому писать и насколько хорошо я знаю этого человека. Я пишу, в основном, в Америку, знакомым по школьному обмену и друзьям на стажировке, а ещё в Канаду, в Англию, в Германию. Всё это нужно носить на Главпочтамт, потому что больше нигде не принимают заграничную почту. Туда от моего дома не ходит никакой транспорт, и дорога через Александровский сад тёмными зимними вечерами кажется мне бесконечной, равно как и очереди на самом почтамте.

- В археологической экспедиции Государственного Эрмитажа, в древнегреческом городе Нимфей, под самым боком города Керчи, я мою черепки. Сижу над железным тазиком с водой и превращаю невразумительные комки земли и глины в обломки амфор, фрагменты терракотовых статуэток, масляные светильники. Это мой второй сезон. Я, никогда особо не любившая античное искусство, проникаюсь прелестью краснофигурной керамики и классических ордеров, но только непосредственно на месте, где слышен шум моря, где зеленеют среди развалин оливковые деревья, где длинная лестница уходит в землю на неизвестную глубину, открываясь по несколько ступенек в сезон. Ну а прелестью палаточно-лагерной жизни – дневной, под жарким крымским солнцем, и ночной, столь же активной под огромными звёздами и луной – даже специально проникаться не надо. По дороге обратно все затариваются дешёвыми фруктами: на остановках вдоль платформ выстраиваются ряды бабушек с корзинами, бидонами и пластмассовыми вёдрами, и мы килограммами покупаем сливы, персики, яблоки, груши.

@темы: Питер, проникновенные монологи о разном

14:35 

Надо благодарно принимать...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Маленькие мыши спят друг поверх друга. Им тоже пришлись по вкусу пшеничные хлопья из вегетарианского магазина.

Выглянуло солнце, и даже немного потеплело, а я как раз собралась написать пространное размышление о

Плюсах плохой погоды:

- всё время тянет что-нибудь готовить – как приятно хлебать горячий суп и как приятно стоять у тёплой плиты, а ещё лучше – духовки, в которой томится марокканское рагу или сладко пахнут кексы.

- экстремальные её (погоды) проявления нередко вызывают чудесные всплески вдохновения – см. у Marta Sh, попавшей под ливень на прошлой неделе.

- начинает хандрить телевизионная антенна, и это можно только приветствовать – одним каналом фигни меньше.

- в супермаркете всегда сколько угодно холодного лимонада.

- не надо думать о депиляции – под джинсами и свитерами ничего не видно!

- серое небо и дождевая дымка придают ещё больше таинственности некоторым пейзажам – например, The Fens.

- от выходного дня, целиком проведённого дома на диване с книжкой или перед телевизором, не остаётся такого острого ощущения утраченных возможностей: нет чувства, что немедленно надо куда-то бежать, ехать, строить планы, с кем-нибудь встречаться или хотя бы просто затеять стирку и загорать во дворе.

- гораздо легче смириться с тем, что летом тоже нужно ходить на работу! Прогнозы, как назло, обещают потепление до +25 на следующей неделе – и нафиг мне это лето, когда каникулы кончатся?

@темы: проникновенные монологи о разном

00:54 

Короли и капуста

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
16.06.07

«Шарики» из кускуса

Недавно купленная книжка «Вегетарианские блюда за 30 минут» оказалась настоящим сокровищем: три дня подряд готовила из неё и всё на ура.

Кускус залить овощным бульоном, дать разбухнуть. Смешать с щелёным луком, чесноком, кедровыми орешками, молотым миндалём, зеленью петрушки, цедрой лимона и яйцом. Скатать в маленькие шарики и обвалять в сухом кускусе. Обжарить в кипящем масле и подавать с ломтиками варёной свёклы, шпинатом, йогуртом и заправкой из лимонного сока, оливкового масла и соуса «табаско».



Вчера провидение спасло меня от лишних трат. Не в силах больше сидеть на работе, я сбежала в город, хотя там, в отличие от работы, мне было делать совершенно нечего. К счастью, все предметы одежды, привлекшие моё внимание, были представлены во всех размерах, кроме моего. Зато в книжном обнаружился очередной детектив из любимой мною серии про стамбульского инспектора Икмена, и её-то я схватила, не задумываясь.

Сегодня бОльшую часть утра провела перед телевизором: смотрела церемонию Trooping the colour в честь официального дня рождения королевы. (Да-да, у всех британских монархов два дня рождения – настоящий, когда он там случился, и официальный, в третью субботу июня. Неплохо устроились!) Это примерно переводится как «марш со знаменем» и представляет собой парад королевской гвардии, который Её Величество милостиво принимает, сидя на раскладном стульчике на плацу между Штабом конной гвардии и Сент-Джеймсским парком. The colour в данном случае и есть королевский штандарт, который с большими церемониями по этому плацу таскают.

Наблюдала это зрелище впервые и испытала массу противоречивых ощущений. С одной стороны, вот тебе британские традиции во всей красе: алые мундиры, золотые позументы, плюмажи на киверах (или чёрт их знает, как все эти штуки называются), сверкающие шпаги. Особенно впечатляют «лошади-барабанщики» - два ломовика с пушистыми манжетами вокруг копыт везут объёмистые барабаны, закреплённые в седельных сумках, при этом у наездников, само собой, в руках барабанные палочки, поэтому управлять своим скакуном они могут только ногами. Это прекрасно работает для поворотов направо – налево, но зато тормозов – никаких, так что если зверю придёт в голову отправиться домой пожевать сена, ничего не попишешь. С другой стороны, солдаты во всей этой бутафории кажутся совершенно игрушечными, несмотря на то, что в них под 2 метра росту, и сложно себе представить, что большинство из них либо уже побывало в Ираке или Афганистане, либо отправятся туда в ближайшем будущем. Да и знаменитые гвардейские шапки, из под которых видны только носы и подбородки, делают, судя по всему, по-прежнему из натурального меха, и более бессмысленного уничтожения живых существ трудно себе представить, поскольку фунция у этой формы чисто декоративная.

Ну а уж ради кого вся эта суматоха затевается – вообще отдельная песня. Королевка сидела на стульчике, больше всего похожая на маленький, сморщенный зелёный лимончик, в ядовито-зелёном летнем пальтишке и шляпке в тон, с подобающе кислым выражением лица. Рядом с ней, как будто наспех вытесанный из бревна, герцог Эдинбургский, а принца Чарльза вообще не видно из-под мохнатой шапки, только уши торчат по сторонам. Удивительно, как слетают всякие романтичекие иллюзии относительно монархии, стоит пожить в монархическом государстве и посмотреть поближе на недалёких, несимпатичных, ничем не примечательных людей, которым почему-то по праву рождения положены несметные богатства, всевозможные привилегии и – что уж совсем необъяснимо – уважение и почитание со стороны общества.

Ну а с третьей стороны (двух мне, как всегда, не хватает), весь этот парад был какой-то неправильный. И форма, и шаг (особенно медленный марш – вообще какой-то прогулочно-балетный), и музыка – аранжировки Моцарта и Генделя. Одним словом, всё неродное. И никакого тебе «Прощания славянки». Что, впрочем, и к лучшему, потому что малейший намёк на эту мелодию вызывает у меня неконтролируемые слёзы.

В общем, совсем этот лондонский парад не был похож на то, что я в детстве смотрела по чёрно-белому телевизору два раза в год. Или на репетиции парадов, которые начинались задолго до знаменательной даты, и на которые все военные колонны, с оркестрами и без, проходили по вечерам под нашими окнами. Одно из самых ярких, острых, незабываемых, неповторимых воспоминаний моего детства: я сижу на широком подоконнике окна, выходящего на Миллионную улицу, тогда ещё – улицу Халтурина, и смотрю на тёмную улицу. Издалека, почти намёком, доносится барабанная дробь. Она становится всё громче и громче, и у меня начинает захватывать дух. К дроби примешивается звук сотен сапог, шагающих в унисон. Ещё немного – и я вижу первый ряд солдат, марширующих к Дворцовой площади, и где-то там, за первой колонной, первый оркестр. Они как будто специально выжидают, пока не поравняются с моим окном, и тогда – на всю пустую улицу, на которой почти никогда не было движения, на весь притихший вечерний город, ещё не знающий, что такое «ночная жизнь», взрывается медью «Прощание славянки», и у меня бегут мурашки по спине...

@темы: проникновенные монологи о разном, островной быт, рецепты

00:58 

Попытка самоанализа

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
«Итальянский» уикенд

На самом деле, мне просто лень готовить по книжке, поэтому два дня подряд едим пасту. Вчера – с креветками, зелёным перцем, фетой и зелёным луком, сегодня – с брокколи, козьим сыром, сушёными помиорами и грецкими орехами. Правда, испекла ещё по настоятельной просьбе мужа кекс с корицей, овсяными хлопьями и сушёным инжиром.



Почему всё, что я делаю для себя (а порой и по работе), я делаю настолько импульсивно и запойно? Читаю, пишу, рисую, планирую путешествия, наклеиваю рецепты в книжку. Одна идея, поселившись в моей голове, немедленно хочет заполнить собой всё доступное пространство. Это может быть книга, и я буду таскать её за собой в автобус и не спать ночами, пока не дочитаю, или план отпуска, и мне уже будет неинтересно планировать уроки и меню на вечер, потому что я уткнусь в путеводитель или уйду в подводное плавание в Интернет, или рассказ, и я буду записывать клочки где попало, на последней странице рабочего школьного ежедневника, пока дети пишут контрольную, в блокноте в автобусе...

За последние три дня я прочитала три книги, почти без перерыва: «Ворону на мосту» Фрая, очередной детектив Барбары Надель (за субботу) и опять же Фрая – первый том «Энциклопедии мифов». Результат известный – от Фрая мне хочется снова сочинять самой, а от Надель – всё бросить, плюнуть на планы переезда и поехать в Турцию. На этот раз действие происходило наполовину в Стамбуле, а наполовину – в Каппадокии, где мы тоже были и куда хотим вернуться однажды своим ходом, без экскурсионного автобуса. Это невообразимое место, которое трудно описать словами для тех, кто не видел моих фотографий. Результат эрозии вулканических пород – причудливые конические образования из светлого туфа, накрытые сверху тёмной шапочкой базальта, которые называют «трубы фей». И склоны гор из этого же туфа, похожие на пчелиные соты и цветом, и видом, изрытые пещерами, в которых когда-то скрывались от преследования христиане первых веков нашей эры, а сейчас просто живут люди. Город Невшехир (кажется), весь состоящий из одной такой медовой соты, увенчанной нескольким минаретами. Подземные города, узкие долины, целиком состоящие из волшебных конусов. Хочу туда.

Мы придумали отличный способ лечения стресса – мышетерапия. Главное, не дать зверю сунуть нос в ухо – такой щекотки ни одно человеческое существо вытерпеть не способно.

Вчера был шикарный ливень – такой, от которого надо закрывать окна, и на который так приятно смотреть, стоя в дверях. А сегодня выдался солнечный день, и я загорала, развешивая бельё и обрывая увядшие цветы.

@темы: книги, проникновенные монологи о разном, путешествия, рецепты

14:52 

Звезда по имени Солнце

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Сегодня - день рождения Виктора Цоя. Ему исполнилось бы 45 лет.

Странно, не могу вспомнить ни одного своего стихотворения, ему посвящённого. А было их немало. Как и слёз, значков, поездок на Богословское, фотографий на стене, навеки изуродовавших обои над моим столом, историй, где у главного героя был подозрительно азиатский разрез глаз, цитат из песен, которыми мы с Некошкой расписывали друг другу школьные тетрадки и блокноты, просмотров фильма "Игла" (классный, кстати, фильм, даже безотносительно к Цою), вырезок из газет и журналов, хранившихся в коробке из-под шоколадных конфет... Из всего этого получился бы отличный материал для анализа подростковых увлечений. Но я, такая взрослая и такой любитель поанализировать, не буду этого делать. Я слишком дорожу тем хрупким чувством, которое я испытывала к этому человеку последние несколько школьных лет, потому что, каким бы шаблонным оно ни было, оно было не менее настоящим, чем моя первая "реальная" любовь.

Его песни я по-прежнему люблю, но не могу слушать - во-первых, потому что не могу позволить мужу разносить их вдребезги с музыкальной точки зрения (хоть и понимаю. что он прав), а во-вторых, потому что это всё равно, что слушать кусок своей жизни, записанный на диск, - острота ощущений почти невыносимая. Но мне, собственно, и не нужно их слушать - я помню все слова и все аккорды наизусть.

@темы: красивые картинки, музыка, проникновенные монологи о разном

14:59 

Вещи, которые я знала...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
... но забыла:

- как варят сыр и пиво (со всеми техническими подробностями, на двух языках)

- как установить происхождение греческой амфоры по сорту глины

- сколько весит самая большая люстра в Зимнем дворце и какого роста (до сантиметров) ангел на шпиле Петропавловки

- что такое синус и косинус (правда, зачем - так и не удалось установить)

- куча норвежских, испанских, турецких и хорватских слов (норвежский и турецкий возвращаются по мере необходимости)

- стихотворение Э. А. По "Ворон" наизусть в оригинале (просто взяла сама для себя и выучила)

- склонения латинских существительных

- функции всех кнопок на цифровом фотоаппарате

- все английские королей в хронологическом порядке

И ещё много других полезных в хозяйстве вещей - только я забыла их так основательно, что даже не помню, что это было! Вспомню - напишу!

@темы: проникновенные монологи о разном

16:29 

Жизнь без плиты и будильника - часть II

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
23.07 утро выдалось опять особенно ранним. К часу дня мы уже были на западном побережье Уэльса, доехав туда из Хейзлмира, где живёт моя свекровь, с тремя пересадками на поезде – через Гилфорд, Рединг и Кардифф. Под переменную морось разложили палатку на склоне знакомого холма над морем, мучительно вспоминая, что куда продевать и что к чему пристёгивать. Как всегда, поначалу соорудить осмысленную конструкцию, пригодную для проживания, из груды палок и болоньи не представлялось возможным, но вскоре проснулась инстинктивная память, и всё в буквальном смысле стало на свои места.
Почему я так люблю палатки? Наверное, виноваты мамины рассказы о походной молодости и дядины – о геологических экспедициях, бардовские песни в смертельных для здоровья дозах и невозможное количество туристского (в советском смысле) снаряжения, обитавшее на всех антресолях и во всех шкафах нашей квартиры: байдарки, бахилы, спальники, котелки, палатки и т.д.
Я с детства мечтала ночевать в в палатке. Когда мне было лет 7, мы с дядей отправились однажды с дачи в лес под вечер, он поставил палатку, и мы лежали внутри, слушая шум сосен. Думаю, он всерьёз начинал готовить меня к походам и экспедициям, но нам с ним это не было суждено. Мне на десять лет остались лишь подаренный им компас и неутолённая жажда.
Моя палаточная жизнь началась после первого курса и с тех пор проходит под шум разных морей, с тяжким грохотом подходящих к изголовью, а не деревьев, как мечталось в детстве. Я любила их все – и выцветшие, советские брезентовые палатки в Нимфее, над которыми протекали и обрывались тенты и в которых мы спали на мешках, набитых колючей сухой степной травой, и нашу первую с Джоном палатку на двоих, самую дешёвую и самую крохотную в мире, под «входную дверь» которой однажды ночью забралась лиса и украла два яблока в бумажном пакете... В них во всех мне спалось особенно сладко, под звуки дождя, ветра, прибоя, прилива, гитары, собачьего лая, хохота чаек. Наша нынешняя палатка по сравнению с ними – просто дворец. В ней две «спальни» по сторонам и «гостиная» посередине, где можно встать во весь рост и можно обедать в относительном тепле и сухости, глядя на дождь.
К моей большой радости, муж неоднократно говорил мне, что любит меня больше всего, когда я утром высовываю сначала нос, а потом взъерошенную голову из палатки, так что палаточная жизнь мне обеспечена надолго.
Короче говоря, палатку мы поставили, наверное, быстрее, чем я написала это лирическое отступление в её честь.
В палатке я люблю не только лежать. Мне нравится обустраивать гнездо на новом месте: распаковывать рюкзаки, рассовывать по карманам жизненно необходимые вещи (фонарик и расчёску), раскладывать спальники (мой – слегка погрызенный мышами на чердаке, с дырочками, через которые они вытаскивали подстилку для кроваток маленьких мышат), натягивать верёвочку для полотенец. На это, плюс полусонная вылазка в Ньюпорт за продуктами, ушёл остаток дня. Легли спать рано, вернее, упали.
24.07 весь день светило солнце, и мы просто не знали, что делать с неожиданным подарком судьбы – это когда пол-Англии залито водой по самые уши! Поэтому болтались по городу, покупали разные нужные и ненужные вещи, а дети даже умудрились искупаться.
Купание в Уэльсе требует особого отступления. Такой круглый год ледяной воде, как в Ирландском море, позавидовали бы самые отпетые моржи. Даже в прошлом году, в +30, она не особенно прогревалась, но тогда мы были готовы залезть хоть в морозилку в супермаркете, хоть в тележку с мороженым. В этом году меня в воду не загонит никакая сила. Большинство людей приезжают сюда со специальными резиновыми костюмами, в которых всё нипочём, но, по-моему, тогда уже лучше не купаться вообще. Однако в жилах Ивана и Марии (да-да, именно так зовут детей моего мужа от первого брака с норвежкой!) течёт кровь викингов, поэтому им костюмы не нужны.
Ньюпорт – прелестный городок в устье реки Неверн, на склоне Карн-Ингли, «Горы Ангелов», на вершине которой, согласно преданию, эти самые ангелы беседовали со святым Бринахом, очевидно, выглядывая из одного из пушистых тёмных облаков, неизменно прицепленных к её тройной макушке. Помимо невысоких гор и красивых легенд, здесь есть песчаный пляж, бОльшая часть которого ежедневно съедается приливом, тучи водоплавающих птиц – уток, цапель, бакланов - в мелком устье реки, крохотный замок, тяп-ляп перестроенный в жилой дом, завершающий главную улицу, небольшой кромлех (кельтское название неолитической погребальной камеры), магазин всевозможного походного снаряжения, несколько арт-студий, производящих отвратительную керамику и кисленькие виды побережья, почта и ещё некоторое количество столь же полезных и развлекательных вещей. Мы здесь уже третий раз, поэтому точно знаем, что где искать. Мы покупаем: мороженое, открытку с красным трактором для мамы Джона, деревянную мышку на шнурке, футбольный мяч, несколько баллонов газа, эмалированную кружку, кастрюлю и пирог с яблоками и ежевикой.
Нет никакого сомнения в том, что Уэльс – это другая страна. Может быть, даже более отличная от Англии, чем, скажем, Австрия от Германии – там, по крайне мере, люди не только говорят на разных диалектах одного языка, но и имеют общие корни. А здесь – всё другое: и восхитительный акцент в английском, и тип внешности – очень серые или голубые глаза, светлая, иногда почти фарфоровая кожа и тёмные или русые волосы, сам валлийский язык, на котором в этой части говорят довольно много, и домА – либо серый неровный камень, либо ярчайшие цвета, белый, розовый, синий, и цветы – неименный куст гортензии перед каждой дверью, множество гераней в горшках, и, конечно, ландшафт – ни с чем не сравнимый, сказочно зелёный, холмистый, во влажной дымке, разрисованный узкими, петляющими дорогами. И полуразрушенные замки, прибрежные скалы, легенды и сказки на каждом шагу, необыкновенно вкусные пирожные, островки дубовых друидских лесов, серые камни, лиловый вереск, дождь, мокрый свет в прорезях облаков, чавкающая под ногами грязь просёлочных дорог и тропинок, жимолость в живых изгородях, валлийские пастушьи собаки, чёрно-белые родственники колли...
Я влюбилась в Уэльс с первой поездки, когда отсутствие моего паспорта вынудило нас искать варианты летнего отпуска в Британии. Наша с мужем мечта – жить в маленьком каменном коттедже на склоне зелёного холма над морем, зарабатывать на жизнь производством акварелек и художественных фото для туристов и писать романы и картины всё оставшееся время. И, что приятно, это мечта вполне осуществимая: таких людей здесь немало. Уэльс как был много веков назад, так в чём-то и остался труднодоступным, оторванным от «большого мира» убежищем для тех, кому нет там места. Когда-то – кельтов, теперь – всевозможных «свободных художников», мистиков, приверженцев разноообразных альтернативных идей и образов жизни, вегетарианцев, «новых друидов», да всех не перечислишь. Wales – от древнеанглийского walh – foreign. Иностранния. Друголандия.
25.07 я несколько раз просыпалась ночью от неистового хлопанья палатки на ветру и шума дождя. В полусонной панике растормошила мужа вопросом, не начать ли складывать вещи, потому что палатка вот-вот рухнет. Он пробурчал что-то крайне невежливое и неутешительное и натянул спальник на нос.
Утро началось проливным дождём. Мы кое-как позавтракали и решили поехать в Сент-Дэвидс – что ещё можно делать в такую погоду? Лучше всего куда-нибудь долго ехать, а там, глядишь, и дождь перестанет. Это случилось даже прежде, чем мы дошли до остановки, и мы смогли в полной мере насладиться поездкой – вдоль самого берега, над вересковыми обрывами, через все крохотные деревушки, по дорогам, на которых можно разъехаться только в определённых местах, где оставлены специальные выемки в обочине, и которые вот-вот нырнут прямо в море.
В Средние века два паломничества в Сент-Дэвидс приравнивались к одному в Рим. Этот город, с собором в честь святого-покровителя Уэльса на месте, где тот, по преданию, основал монастырь, и роскошным епископским дворцом, был важным культурным и религиозеым центром. Нынче городок стал прелестной туристическо-курортной глухоманью, от дворца остались не менее роскошные руины, а собор 12 века продолжает жить своей средневековой жизнью.
Он – прямая противоположность собору в Или. Тот, на единственном холме посреди плоской, как стол, низменности, виден за много миль. Этот – стоит на склоне долины среди холмов, и на него набредаешь совершенно неожиданно, спустившись вниз по узкой улочке из центра города. Но на этом его необыкновенность не кончается. Он построен из местного лилового известняка, кажущегося особенно лиловым от дождя, целые утёсы которого обрамляют маленькие бухты вокруг города. (Помню, мы своим глазам не поверили, когда вышли в такой лиловый заливчик в какой-то дождливый день 5 лет назад.) Ещё, поскольку собор построен на склоне, его пол постепенно поднимается от западных дверей к алтарю. А лиловые стены внутри и некрашеный резной дубовый потолок создают совершенно особенный сумрак, красиво прорезанный солнечным светом сквозь готические окна.
Здесь можно бродить долго, разглядывая средневековый надгробия рыцарей, покоящихся головами на спинах геральдических львов, и епископов в остроконечных уборах и причудливые деревянные рельефы откидный сидений-мизерикордов: Green Man, лис в монашеском клобуке, строительство корабля, целое гнездо змей. Но мы обременены детьми, поэтому завершаем своё паломничество в Сент-Дэвидс изрядной порцией пирогов и картофеля-фри, которую съедаем на ступеньках вокруг каменного кельтского креста на центральной площади города.

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном, путешествия

15:31 

День знаний

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Конец лета. Время, наполненное нежнейшей ностальгией, гораздо бОльшая веха, чем увешанный блёстками Новый год. Первые сухие листья на асфальте, доцветание, бледно-лимонный солнечный свет, летние платья, купальники, шорты, стаей сохнущие на верёвке, прежде чем спрятаться до следующего года, полупустой город, куда вернулись ещё не все друзья, квиточки на фотографии, нетерпеливо вылезающие из кошелька, раковины и камни, разбросанные по подоконникам (а куда ещё их девать?), облезающие плечи, неожиданно приятная прохлада после жары. Всё это было уже столько раз и будет снова, и даже неважно, какой это город. Я каждый раз напоминаю себе в конце отпуска, что возвращаюсь в Кембридж, а не в Питер, потому что ощущения настолько похожи и я в такие последние августовские дни настолько та же, что и 10, 15 лет назад. Столько стихов было написано в начале сентября, и, честное слово, наверное, сейчас я написала бы почти то же самое, за вычетом чувства острого одиночества.
Маленькие отличия этого года – на верёвке сохнут ещё и две пары турецких шальвар, наша роза в кадке собралась цвести второй раз, а среди анютиных глазок и бархатцев в горшках пробиваются два мини-подсолнуха, сами собой выросшие из семечек, которые мы кладём в птичью кормушку. Август был мокрый, поэтому цветы не умерли, и осиное гнездо под крышей кухни тоже на месте (этот факт радует несколько меньше, чем предыдущий, но уже лень что-то предпринимать, когда нам осталось всего с месяц жизни в этом доме).
Доброе солнышко удачно выглянуло на пару дней, чтобы высушить мою груду белья, за мышами отлично присматривала знакомая из нашей же деревни, и они охотно посидели у меня в ладони, когда я вчера чистила их клетку. Мама прислала по почте шесть плиток шоколада – явно решила, что после отпуска нам нужно будет восстановить расстраченные силы. Ветер забрасывает нас лепестками соседских осенних «прелестных, грустных» роз. В понедельник получу фотографии. По компьютеру ползёт муравей – я сижу на улице, в тени своих сарафанов. Муж играет на пианино, кажется, с единственной целью – заглушить урчание газонокосилки, которая жрёт жёлтенькие цветочки перед входной дверью нашего дома (агентство вдруг вспомнило, что по контракту обязано ухаживать за «садом»). Я чую носом, что ретивый садовник опять подкашивает мою лаванду, но идти ругаться лень.
Вчера вечером налила себе бокал белого вина, сымпровизировала ужин – спагетти с тонко нарезанными бобовыми стручками, луком, чесноком, лимонной цедрой, тимьяном, мятой и сыром «фета» - и села перед телевизором смотреть детектив. Всё вернулось на круги своя. Было, кажется, у меня и такое стихотворение, написанное как-то вскоре после возвращения из археологической экспедиции. Надо позвонить Некошке и начать писать роман.
В комментариях - начало моего турецкого дневника. Предупреждаю сразу - там ужасно много, так что пропускайте два коммента, если лень читать.

@темы: путешествия, проникновенные монологи о разном, Турция, рецепты

23:34 

12.09.07

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Кулинарный эксперимент:
Stir-fry из кабачка, яблока, сладкого перца, зелёного лука и креветок с чесноком, чили, лимонной цедрой и имбирём. «Яблочные дни». Я и забыла, что у БГ есть такая песня.
Как же я ненавижу футбол! Закрылась от мужа в кухне и даже ела там сама по себе, под страшно хриплую старую кассету «10 стрел». Зато, правда, пообщалась по телефону с Некошкой, у которой та же проблема.
А ещё я ненавижу спешить. И не смейтесь, дорогие читатели, привыкшие к моим утренним воплям и спискам всего, что я забыла. Шла сегодня утром на дальний автобус и размышляла на эту тему. Не особенно спешила, но времени было ровно на то, чтобы пройти весь путь равномерно быстрым шагом. Почему-то как только в моей жизни появляется конкретная ограничительная черта в виде срока, к которому нужно что-то сделать, или времени, к которому позарез нужно куда-то прийти, во мне включается режим автоматического противодействия. Наверное, потому что я в принципе не люблю, когда мне говорят, что мне делать. И вот я начинаю валять дурака, откладывать в долгий ящик (есть в английском такое чудесное слово – to procrastinate), оставлять себе времени впритык или (чаще) минут на 5 меньше, чем нужно.
Утро опять было холодное. Так уже который день – утром осень, днём лето. Трава вся в ледяной росе, которая ещё чуть-чуть - и вполне могла бы стать инеем. Вдоль дороги, как чёрные бриллианты, гроздья ежевики. Надо как-нибудь пойти пособирать и испечь пирог с ежевикой и яблоками.
Россия испытала новую вакуумную бомбу, самую мощную в мире, и хвастается тем, что она экологически чистая. Здорово – людей не останется, но зато воздух свежий. Я, наверное, чего-то в этой жизни не понимаю.
Хочу переехать и не видеть больше каждое утро плоских ёжиков на асфальте.

@темы: проникновенные монологи о разном, рецепты

02:05 

Осенние радости

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Причины не собирать ежевику:
- она колючая
- она растёт вперемешку с зарослями крапивы по краям глубоких канав
- от неё на руках и одежде остаются пятна, которые потом долго не отходят
- самые крупные ягоды всегда висят на недосягаемой высоте, либо на ветке, забравшейся высоко по стволу дерева, либо по ту сторону вышеупомянутой канавы
- когда дует ветер, всё мелькает перед глазами, и, прицелившись на ягоду, хватаешь колючку
Зато как вкусно с яблоками! Так вкусно, что её готов собирать даже мой муж, вообще-то не привычный к прелестям деревенской жизни. Правда, ему быстро надоедает, и он начинает ныть. А для меня с детства сбор ягод и особено грибов – самое прекрасное на свете занятие. Когда вокруг почти никого, только природа, руки машинально работают, а в голове прокручиваются какие-то разговоры то с собой, то с воображаемыми собеседниками, мысли цепляются одна за другую, плетут длиные цепи, и дышится так легко. Я могу провести хоть весь день, пока не наполнятся все корзинки и банки. Чудесное время, когда ты одновременно по-настоящему наедине с собой и как будто одно с природой. (Пожалуй, исключение – только когда собираешь чернику на болоте, потому что чувству единения изрядно мешают комары.)
Впрочем, сегодня всё это продолжалось недолго, потому что цель была набрать ягод и вернуться домой к третьей части «Властелина колец», которую я смотрела вполглаза, из кухни, в процессе приготовления ризотто с пастернаком, луком и морковью, жаренными в духовке, и пирога с яблоками и ежевикой. Что такое осень...
Правда, мысль пойти завтра на работу в новом платье с голыми ногами можно отбросить, так как крапива и колючки сделали своё дело.

@темы: проникновенные монологи о разном

The Accidental Cookbook

главная