• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: лондон (список заголовков)
21:50 

Осенний марафон

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Это самое точное определение моей жизни последний месяц. Вокруг прекрасная и тёплая осень, мои дети посланы мне прямиком из Авалона, листья шуршат под ногами, в университете у меня чудесные, умные студенты, в корзину моего велосипеда падают крылатые листья платана, на Хэллоуин мы ходили большой компанией взрослых и детей по темной деревне и стучали в дома с зажжёнными тыквами, и Артур мчался впереди всех, убедительно изображая графа Дракулу в моём чёрном вышитом бархатном жакете до пола и раскраске на физиономии от нашей няни, а Уилфред был самым умилительным в мире зелёным драконёнком, вчера в Кембридже полная жёлтая луна, элегантно прикрывшись клочком облака, висела прямо в конце улицы, по которой я ехала на вокзал, пару недель назад я впервые в жизни косила траву - сорняки на деревенском "воскреснике" по расчистке нашего маленького участка леса, две тыквы ещё горят у нас на подоконнике, а три уже плесневеют и мокнут на улице, превращаясь в спецэффекты для фильма ужасов, я сводила Артура в Кенсингтонский сад и показала ему Питера Пэна, но ещё круче статуи оказались Итальянские фонтаны, где позеленевшие полулюди-полурыбы еле удерживают чаши, кидающие воду в огромный осенний пруд, Артур внезапно безумно полюбил варёную кукурузу, а Уилфред - квас и ужинать при свечах, мы пекли хэллоуинские печеньки в форме кошек и полумесяцев, я пекла тыквенные кексы, яблочные пироги и ореховое "жаркое", за неделю школьных каникул у нас было две хэллоуинские вечеринки, два осенних пикника, поездка в англосаксонскую деревню, где на этот раз бродили костюмированные реконструкторы и во всех домах пахло новгородской деревней моего детства, древесным дымом и сухими травами, и поход на специальный детский концерт, после которого можно было пробовать разные инструменты и Артур решил, что хочет учиться играть на корнете, наш дом полон тыкв и желудей, в саду рябиновая осень и чеховские розы, в столовой настоящий осенний алтарь, с яблоками, тыквами и свечами, две оранжевые и одна чёрная из черепов, за окном уже неделю фейерверки в честь Гая Фокса, и Уилфред никак не может решить, боится он их или не может оторваться, и называет драконами, может быть, той же породы, что живут в любой темноте, на рыночных прилавках пятнистыми стадами пасутся тыквы и их родственники немыслимых форм и цветов, и я ужасно хочу попробовать вырастить такие же на следующий год... интересно, сколько раз я использовала слово "тыква" в этом избыточном предложении? И в промежутках между всем этим - я езжу на работу, вожу Уилфреда на всякие обследования, пытаюсь отслеживать мероприятия в Артуровой школе и бумажки, которые к ним надо заполнять, делаю с ним домашнее задание (и слава богу, что последний раз это был всего лишь лимонный кекс - он сам выбрал кулинарную тему, правда, делиться с одноклассниками отказался и принёс кекс домой, чтобы съесть с семьёй!), делаю свои домашние задания по украинскому (то упражнения на глаголы, производные от "гадати", то текст, прочитать и написать своё, про гендерные проблемы, то стихотворение Лины Костенко, то перевод любимой песни на украинский, еще не решила, но скорее всего, будет цоевское "В наших глазах", то вот ещё полуфэнтезийный рассказ для обсуждения один на один с преподавательницей... помним, да, что я украинского вообще-то не знаю?), потихоньку пытаюсь выковырять зимнюю одежду и обувь, хожу на всякие вечерние мероприятия на работе, так же потихоньку занимаюсь организацией очередного обмена, регулирую поглощение детьми сладостей, собранных за праздники, планирую день рождения Артура и вот только что купила нам с ним вдвоём билеты во Львов на неделю в декабре. И дети не замолкают ни на секунду. Если вас удивляет, как у меня от этого не взрывается мозг - не волнуйтесь, взрывается. Больше всего от постоянной необходимости куда-то двигаться по крайне нерегулярному расписанию. Но острого, пронзительного счастья несоизмеримо больше. Наверное, осенью меня легче всего заподозрить в какой-нибудь вере - так много ритуалов, так много специальных вещей, которые используются строго специальным образом, так много медитаций на луну и листья, да что там, один мой домашний алтарь чего стоит. Но нет, не стоит - хотя я чувствую, всю жизнь чувствовала, эту проницаемость реальности, которая заставляла древних окружать это время оболочкой магии. Когда я впервые узнала про Хэллоуин, то поразилась, насколько он совпал с моим ощущением, насколько это правильный, мой праздник. На наше с Джоном первое свидание (и знакомству, и свиданию, кстати, на днях было 18 лет) я ходила с вырезанной тыквой в пакете - шла прямо с занятия в университете, куда приносила тыкву показать студентам, и в итоге сдавала её в гардероб Мариинского театра. Мой первый и единственный американский Хэллоуин оставил неизгладимый след и жуткое желание когда-нибудь праздновать так же - и оно сбылось, только ещё и обросло моими собственными придумками. Хотя своими руками делать ведьму изначально, как ни странно, было не моей идеей - это почему-то взбрело в голову Джону, когда мы с ним снимали в Питере квартиру на Чёрной речке, и мы обходили магазины рукоделия в поисках материала для волос и глаз, а в качестве основы брали, кажется, хозяйскую швабру.
Ладно, задуваю свечи после ужина и иду складывать до следующего года гирлянду из шуршащих чёрных пауков. До встречи в эфире, если он ещё у нас будет. И мне внезапно не жаль - пришло время перемен, в одну и ту же реку, сами знаете, и про прежние места. Намерена не теряться с важными для меня людьми, а всему остальному, наверное, и правда пора меняться, как меняется этой осенью всё подряд в моей жизни.

@темы: Лондон, деть, деть-2, мелкота, островной быт, праздники, проникновенные монологи о разном, простые волшебные вещи

00:07 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Сегодня утром я встала два раза - в три, чтобы проводить киевлян, и в шесть, чтобы поехать на работу. Собственно, это всё, что вам нужно знать обо мне сейчас, но я расскажу ещё.
Обмен прошёл очень неплохо. Киевские дети мило общались со своими партнёрами, с переменным интересом слушали меня и смотрели на всё, что я им показывала, предсказуемо оценили Тринити-колледж, живность в парке Сент-Джеймс и "зелёных людей" в Нориджском соборе и затарились сувенирами по уши. Киевские учительницы были, в общем, ненапряжными гостями, очень позитивно реагировали на всё, что я делала, на мой дом, семью и прочее, и только под конец расслабились и стали изредка позволять себе попытки контроля ("А когда наш поезд? А он точно в это время? А вы знаете, с какой платформы? А может быть, нам уже нужно идти?" - но это явно были прорывы тщательно подавляемого инстинкта). Болтливыми оказались обе, одна явно приехала на чистую халяву и халявщик по жизни, умудрились потерять двух из четырёх девочек в Вестминстерском аббатстве и потом сами же на них орали, периодически препирались между собой и как-то совершенно не общались со своими детьми, предоставляя это мне (но это не новость, я это наблюдала неоднократно ещё в обменах с Питером), однако, вежливость и позитивность в моей картине мира перевешивают многое, да и мысли у обеих местами вполне здравые, и политические взгляды совместимые с моими. Ну и вдобавок, они привезли нам полмагазина "Рошен" и мне длинную нитку сердоликовых бус и ведьмочку из Полтавы. Так что к концу недели я не хотела никого убить, только спать безумно, потому что ходила и говорила непрерывно, а вставала полшестого, чтобы успеть с тётеньками на автобус вместо своего обычного велосипеда. Но вообще я всю жизнь очень успешно функционирую в краткосрочном режиме аврала во-первых и организатора во-вторых, и неизбежно получаю дозу морального удовлетворения на выходе.
Помимо удовлетворения моих низменных организаторских инстинктов, получила ещё немножко личных приятностей. В субботу взяла Артура вместе с тётеньками в Кембридж, и он просто шокировал их тем, что весь день ходил с нами без намека на усталость или капризы (он их вообще шокировал своей осмысленностью, а в качестве последней капли - тем, что узнал у одной в лондонском путеводителе репродукцию "Четы Арнольфини"), и ему досталось залезть на башню церкви в центре Кембриджа, а потом катание на плоскодонке. Смотреть на Кембридж сверху и с воды я и сама могу бесконечно, так что мне тоже было хорошо.
Во вторник ездили в Лондон, я закинула гостей на час в Тауэр, а сама бродила вокруг и забрела в церковь Всех Святых, которая стоит буквально рядом. И прочитала там все таблички, и облазила все углы, и совершенно офигела, потому что в ней оказался весь Лондон, вся его сущность, вернее, все его сущности. Англо-саксонская арка 675 года (самая старая церковь в Лондоне); алтарный триптих, надгробия и скульптуры 15-16 века; тут же - фреска 1950-х годов, "Тайная вечеря", на которой все апостолы одеты в костюмы разных эпох; мемориал солдатам Первой мировой - традиционное надгробие с лежащей сверху фигурой, только фигура в длинной шинели и армейских ботинках, и в ней скульптор изобразил своего друга, с которым был вместе в госпитале и который умер от ран; во времена Генриха VIII в эту церковь приносили обезглавленные тела с места для публичных казней неподалёку - например, Томаса Мора; во время Великого лондонского пожара Сэмюэл Пипс, оставивший знаменитые дневники, смотрел на горящий город с колокольни; в крипте - терракотовая плитка пола зажиточного римского дома II века и витрина с находками, ключи, светильники, посуда; там же - саксонский резной камень XI века, с узорами из узлов и странными зверями, и византийский, с павлинами, пьющими из фонтана жизни; там же - маленькие подземные часовни и витраж в стиле модерн, вделанный просто в какую-то нишу; во Вторую мировую после бомбёжек Лондона остались стоять только стены (включая англо-саксонскую арку) и колокольня; после войны восстановили; на доске объявлений радужные флаги (Лондон готовится к гей-параду) и плакаты "Международной амнистии"... How very London. Люблю, люблю, люблю этот город.
В среду ездили вместе с нашими девочками и ещё и с немецкой обменной группой в графство Норфолк, королевскую резиденцию Сандрингем и в приморский городок Ханстэнтон. Королевское поместье и дом красивы, но у меня с ними этические разногласия по всем параметрам, а вот на море было чудо как хорошо. Сначала был отлив, и странная облачность, от которой казалось, что море - вогнутая чаша, линия горизонта где-то в небе и корабли плывут по воздуху. Я полежала на галечном пляже под шуршание волн, а потом ушла от курортной цивилизации (карусели, сахарная вата, леденцовые палочки, резиновые тапки, фиш-энд-чипс) туда, где двухцветные утёсы, сверху белые, снизу красные, в них гнездятся морские птицы, и на пустынном берегу лежат серые камни, которые просто обязаны быть живыми, много-много ракушек, и иногда попадаются окаменелости. Нашла камень, в котором явно умерло что-то доисторическое со щупальцами - остался рисунок из расходящихся лучей. Загорела (ещё больше - я и так хорошо загораю на велосипеде и в саду). А под конец мы ещё заехали на лавандовую ферму.
В общем, я тоже неплохо погуляла, а заодно прочитала две книжки Пратчетта, и одну вещь даже процитирую, потому что, как всегда, это мои мысли:
"- It's not as simple as that. It's not a black and white issue. There are so many shades of grey.
- Nope.
- Pardon?
- There's no greys, only white that's got grubby. ... And sin, young man, is when you treat people as things. Including yourself. That's what sin is.
- It's a lot more complicated than that...
- No, it ain't. When people say things are a lot more complicated than that, they means they're getting worried that they won't like the truth. People as things, that's where it starts.
- Oh, I'm sure there are worse crimes...
- But they starts with thinking about people as things..."
(c) Terry Pratchett, "Carpe Jugulum"
Esmerelda Weatherwax forever.

@темы: цитаты, путешествия, островной быт, мелкота, деть, Лондон

17:47 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вчера в моей жизни очень кстати случился Лондон. Я поехала на семинар, а заодно отключила голову и, как всегда, осуществила некоторую культурную программу, за бескультурность которой вы наверняка будете меня презирать. Семинар был у метро "Барбикан" - вернее, прямо над метро"Барбикан", поэтому из некоторых окон открывался такой совершенно типично лондонский, "никогдешный" (или "задверный", если вам нравится этот перевод, мне - нет) вид на рельсы, поезда, какое-то ржавое железо, слепые кирпичные стены с остатками викторианских реклам, кусок барочной церкви, закопчёные бетонные высотки и встроенные во всё это тут и там стекляшки офисов и дорогих квартир с деревянными балконами, выходящими вот на всё это, да, потому что помимо меня есть немало ещё любителей. На семинаре я слушала вполуха и писала фигню про Чикаго, а потом поскакала в кино в свой новый любимый район Ангел, благо всего в двух станциях. Ангел - это место, где торговый центр с крыльями. Здоровенная такая пара крыльев из металлических трубок, распластанная перед входом в совершенно обычное бетонно-стеклянное здание с совершенно обычным набором из магазинов, фастфуда и кинотеатра. Там я осенью смотрела "Фантастических тварей", а вчера Мироздание устроило мне там удобный сеанс "Красавицы и чудовища". Ну вот, теперь вы знаете мою страшную тайну: я пошла не в Королевскую академию художеств на выставку американского искусства эпохи Великой депрессии и не в Национальную галерею на выставку Микеланджело и Себастиано (не спрашивайте, я тоже не знаю, кто это такой), а на диснеевский фильм. И радость, полученная от этого неинтеллектуального зрелища, тянется за мной и сейчас, как хвост кометы - вспоминаю и улыбаюсь.
Вообще меня, как существо, на девяносто процентов сформированное сказками (из чего только сделаны девочки? - вот эта конкретная из сказок), ужасно радует, что двадцатый век оживил эту форму человеческого самовыражения. Сказки снова стали не узким жанром для детей или полем для сатирических упражнений, а способом трансляции современных представлений и ценностей, чем они были когда-то изначально. Поэтому я всячески за переписывание старых сказок и, конечно, создание новых. Про истоки "Красавицы и чудовища" я ещё недокопала информацию, но то, что нашла уже интересно: одно из предположений состоит в том, что сказка была написана и переписана в 18 веке двумя милыми французскими дамами в качестве назидания и утешения для юных дев того времени, которых из имущественных и сословных соображений могли выдать замуж за кого угодно. В оригинале отец просто продаёт дочь, чтобы спасти себя, и она покорно соглашается, а потом, глядишь, и разглядывает, что чудовище не такое страшное - прекрасная аллегория такого брака. В неоднократно переписанной (и для мультика 1991 года, и для этого фильма) диснеевской версии девушка становится активной героиней, которая сама выбирает, кого спасать. В новом фильме Белль увлекается Шекспиром и читает Чудовищу Уильяма Шарпа, шотландского поэта, близкого к Прерафаэлитам (я о нём узнала от неё! вернее погуглила "что цитирует Белль про иней"). Полфильма она скачет с подоткнутым подолом, потом временно преображается в благородную леди для сцены танца, но быстро теряет роскошное платье и приходит к финалу в одной нижней рубашке с корсетом. Эмма Уотсон фактически продолжает играть Гермиону - совершенно непринцессную книжную девочку со строгими принципами. И её, как и меня, слегка печалит превращение Чудовища в непонятного принца, и она ищет знакомое в нём, и успокаивается, только увидев те же глаза, а в конце на балу спрашивает, не хочет ли он отрастить бороду. И опять сказочные персонажи и действия получают психологические объяснения, логичные для западной культуры 21 века: прислуга и придворные попали под заклятие заодно с хозяином не потому, что они ему как бы принадлежат, а потому, что вели себя, как неодушевлённые предметы, и не мешали отцу принца растить чудовище; негодяй Гастон получает военное прошлое, и его поведение сразу переосмысливается чуть ли не во "вьетнамский синдром"; наличие у молодого человека постоянного компаньона приобретает лёгкий гомоэротический оттенок. Визуально фильм для меня чуть-чуть не дотягивает - спецэффекты и декорации довольно стандартные, скачки по рушащейся архитектуре избыточны, как и сама архитектура, и вообще всё несколько конфетно, но зато с лихвой компенсируется актёрским составом. Единственный американец - Джош Гэд (Ле Фу) - оказывается на вполне приличной комической высоте, а все остальные - продукты британской школы. Весь из себя положительный Люк Эванс перевоплощается в блестяще неуравновешенного Гастона, домашняя утварь разговаривает голосами Юэна Макгрегора, Иэна Маккеллена и Эммы Томпсон. И интересными красками окрашивается сцена, когда вся деревня вдруг загорается идеей идти громить замок и убить Чудовище - страшненький такой комментарий на тему феномена толпы.
Короче, мне понравилось, как вы поняли - и даже вдвойне: как очень удачно разыгранная любимая сказочка для меня и как полезная вещь для детей.

@темы: Лондон, фильмы

00:43 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
"Ой, ой, а давайте сделаем часть прядей бирюзовым, а часть синим!" - моя парикмахерская фея только что в ладоши не хлопает от восторга, и красит меня с таким упоением, что мне двже приятно - доставила человеку радость на рабочем месте. Я смотрю на неё в зеркало и, как всегда, мысленно пририсовываю острые ушки и зелёные крылышки за спиной, потому что девушка была бы на своем месте в любой книжке Брайана Фрауда. А потом сижу с совершенно стартрековской инопланетной головой в полосках фольги и сорок минут медитирую на тему счастья. Нет, правда - в нашем деревенском салоне меня всегда догоняет, во-первых, редкое блаженное одиночество, а во-вторых, и в-главных, конечно, осознание немыслимой прекрасности моей жизни, в этой деревне из сказки, про которую хочется сказки писать, с этими радостными соседями-продавцами-почтальонами, с которыми простой обмен любезностями о погоде или детях немзбежно превращается почему-то в духоподъёмное событие, с феями в парикмахерской, знакомыми археологами, няней-художницей, детским балетом в "деревенском клубе" и подснежниками каждый февраль под многовековыми буками у средневекового святого источника.
Начиная с середины недели, перестала ощущать себя совсем уж матерью-ехидной. В среду ездили с Артуром в Кембридж, пили кофе с моей бывшей коллегой, а потом шлялись в темноте по музеям с фонариком. Были в Музее истории науки, держали в руках модели сердца и мозга, были в Фитцуильяме, смотрели на египетские саркофаги и делали витраж из цветного целлофана, были в Музее археологии и антропологии и Музее Арктики и Антарктики. Между музеями тоже ходили с фонариком. В четверг всей семьёй гуляли среди подснежников; в пятницу ездили с Артуром в Бери встречаться с Northern Skyline, играть с её детьми в Садах аббатства, а потом покупать новую обувь для всего - школы, физкультуры, балета. В субботу склеили из картона и бумаги из мусорного ведра две горы с заснеженными вершинами - домашнее задание в школу (задание было - склеить что угодно, они проходят трёхмерные фигуры, а горы Артур захотел сам). А сегодня сбыли мою давнюю мечту - притащить ребёнка в Британский музей. А там - оооо! Квесты для детей на разные темы, творческие занятия - "сделай монету из фольги", "стань персонажем греческой вазы", специальные люди, котоые дают трогать экспонаты руками - например, кельтский бронзовый топорик или египетский алебастровый горшочек для косметики, плюшевые египетские котики в сувенирном магазине. И мумии, саркофаги, ацтекские змеи, ассирийские крылатые пятиногие стражи, саксонский шлем из Саттон-Ху, африканские маски, статуи с острова Пасхи и индейские тотемные столбы. Кажется, поездка удалась, и каникулы, я считаю, тоже.


@темы: Лондон, деть, деть-2, мелкота, островной быт, фото, я

13:52 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
В субботу съездила с детьми по магазинам, купила рождественских открыток, штолленов и панеттоне в немецком супермаркете, зимние сапожки Уилфреду для Львова и ещё кучу всяких мелких нужностей, заодно дала отдохнуть мужу (который, правда, отдыхал своеобразно - проверял студенческие работы и ремонтировал пол в туалете, но зато в тишине). В воскресенье принимали гостей на ланч - ту самую семейную пару археологов, у которых одного из сыновей зовут Мерлин. Их дети довольно большие - 8, 13, 15 - но вполне радостно играли с нашими. Готовила печёную картошку, два киша и имбирно-сливовый кекс, а вечером после гостей делала костюм ангела, которым Артур будет в школьном рождественском спектакле (у нас даже бумажка от учительницы есть, на которой официально написано: "Артур - ангел" - будем хранить этот бесценный документ!). У ангела будут зелёные крылья (которые вообще-то фейско-бабочковые, но сойдут, раз уже есть), белая туника из наволочки с золотой ёлочной мишурой и зелёный украинский пояс, тоже с мишурой, чтобы объединить композицию. А вчера я опять ездила в Лондон по работе и хитро организовала свой день так, что успела сходить на "Фантастических тварей". Был холодный и абсолютно стеклянно-прозрачный день, я прошлась по району Излингтон-Ангел (очередной привет от Геймана, боже, как я его люблю), полюбовалась на всякие типично лондонские чудеса (дом весь в изразцах, бочкообразно выпирающее окно паба, как будто его проектировал Гауди или Дали, здание, на котором написано одновременно "Дом волка" и "Дом мёртвых кукол", улица Луны и площадь Холодной ванны, огромные крылья перед входом в торговый центр Ангел...), купила подарок мужу и пошла в кино в том самом крылатом торговом центре.
Наверное, мне пора уже привыкнуть к тому, что всё, что делает Джоан Роулинг, вызывает у меня, помимо эстетического восторга, ещё и глубочайшее восхищение её взглядами и последовательностью, с которой она стремится сделать мир лучше. Как по мне, в "Тварях" идеально всё: месседж, персонажи, визуальный ряд, сюжет, актёрская игра. Ну, пожалуй, сами фантастические твари наименее интересны - стандартный набор спецэффектов. Не совсем понятно, зачем Гринденвальд так долго маскировался и существовал ли реальный Грейвз до того, но полагаю, это станет яснее в последующих фильмах. Совершенно невероятно прекрасны Ньют и обе девушки; Ковальски - отличный персонаж во всех отношениях и отлично сыгран; очень эффектна мадам Президент, и отдельно, душераздирающе хорош Эзра Миллер в роли Криденса. И дождь забвения, и Новый Салем, и прозрачный зонтик из волшебной палочки, и химера в чайнике, и бельё, порхающее перед камином, и чемодан-Тардис, и вся концепция "обскура"... Ааааааааа!!!!!!! Птица синица (по неудивительному совпадению посмотревшая "Тварей" одновременно со мной, но в другом городе Л.) страдает, что весь этот восторг придумали не мы с ней на пару, но я точно знаю, что это не совсем мой стиль - что не мешает мне восхищаться и смотреть на Роулинг как на идеал. И конечно, моя жизнь снова стала намного полнее, потому что ещё четыре фильма впереди!

@темы: фильмы, праздники, островной быт, Лондон

21:25 

Обещанный "следующий номер"

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
В песне ДДТ "Ты не один" мне всегда в строчке "Золотая листва, полыхая огнём, вместе с верностью рвётся к концу" вместо "верности" мерещилась и мерещится "вечность". Вот эту рвущуюся к концу вечность я как раз и посетила в прошлую среду на кладбище Абни Парк.
Абни Парк - одно из культовых викторианских неоготических кладбищ Лондона, которые я потихоньку обхожу (и это, я вам скажу, круче и дешевле, чем несколько часов терапии). Сейчас оно имеет статус природного заповедника, и это ему чрезвычайно идёт, потому что запустение и густые заросли плюща очень к лицу кладбищам. И осень тоже к лицу, дрожащий свет на мокрых золотых листьях, шорох листопада, сладкий запах медленной смерти растений. (И очень любопытно вдруг натыкаться среди заросших крестов на свеженькие зелёненькие таблички с информацией о местной флоре и фауне.) Я видела замшелых ангелов, летящих в вечность на честном слове и на одном крыле, упитанных белок, под которыми прогибались тонкие берёзки, грибы под боком у саркофага и жёлтые листья боярышника, перемешанные с каменными розами. На меня напрыгнул всеми четырьмя толстыми пружинистыми ногами детёныш стаффордширского терьера, такой же осмысленный, как мой младший ребёнок, поэтому я простила ему испачканные джинсы. Местный алкоголик поделился со мной своим восхищением по поводу древности некоторых надгробий (они совсем не древние, но я не стала его разочаровывать) и пожелал мне приятной прогулки. Я съела свой бутерброд и эклер на скамейке, уворачиваясь от разных прочих представителей собачьего мира, выгуливавшихся на кладбище во множестве и желавших разделить со мной трапезу или хотя бы её упаковку. Ветер обнимал меня и так проникновенно шуршал листьями, что мне начинало казаться, что часть из них опадает с меня. В общем, как вы понимаете, я прекрасно провела время.
А после семинара я решила сделать свой день совершенным (что всегда чревато, я в курсе), и внезапно это мне удалось. Я выпала из метро в перламутровые сумерки Трафальгарской площади. в очередной раз восхитилась тем, как картинка из школьного учебника воплотилась в моей жизни, и пошла на выставку Караваджо и его последователей. Выставка была волшебно устроена: картины висели в полутёмных залах с точечной подсветкой, совпадающей с источниками света на холсте. Самого Караваджо было мало, но он был прекрасен: Иоанн Креститель в пустыне, не ждущий ничего хорошего от судьбы; арест Христа в Гефсиманском саду, выхваченный кусками из мирового сумрака. А его разнообразные последователи шли дальше кто во что горазд: камерные, пронзительные голландцы при теплых свечах, театральный надреализм Де Ла Тура, неуместно-эротичные ангелы Бальони, подозрительные типы Чекко дель Караваджо, по совместительству слуги, любовника и ученика мастера. В общем, даже не знаю, что ещё можно было сделать, чтобы осчастливить меня ещё больше - разве что устроить распродажу ёлочных игрушек в магазине Национальной галереи, где они всегда необыкновенные, но дико дорогие, так что только полюбоваться зайти.

@темы: островной быт, Лондон, фото, я

01:56 

Моя работа проста - я смотрю на свет...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Мотив света и тьмы, вернее, света во тьме, преследует меня всю эту осень. Об этом были наши праздники - и Хэллоуин со свечами, тыквами и фонарями, и 5-е ноября с кострами и фейерверками. Об этом дети говорили в школе, и в связи с индийским Дивали, и просто с карманными фонариками, и в тетрадке для общения между родителями и школой появлялась просьба упомянуть эту тему на досуге. Об этом, странным образом, мои походы в кино - помимо того, что кино вообще об этом, мой придворный кинотеатр рядом с колледжем называется "Light Cinema", и я с восторгом погружаюсь в уютную темноту пустого зала (кто ходит на сеансы в 4 часа, пусть даже и на блокбастер?) и наслаждаюсь прожектором чужого вымысла в своей жизни. Об этом выставка в Национальной галерее, на которую я попала вчера и которая называется "Караваджо и его эффект" (мой очень условный, но близкий по смыслу перевод Beyond Caravaggio) - если вы представляете себе, что такое "караваджизм" и "кьяроскуро", вы меня поймёте. И огромная луна в осеннем небе тоже об этом, и мой крохотный домашний мир в большом мире, который местами застилает мгла - тоже. Последняя глубокая и поэтическая мысль, достойная воскресной проповеди, пришла мне в голову буквально сегодня утром и, несмотря на свою банальность, легла на душу как очень правильная.
Что из этого следует? Да ничего, продолжаю и дальше смотреть на свет. Сходила сегодня на "Доктора Стрейнджа", не без удовольствия, но слегка разочарована, что в нём нет буйной безбашенности "Тора" и "Мстителей, он немножко слишком всерьёз, а это всегда ошибка с изначально картонными персонажами. Впрочем, очень понравились спецэффекты прямиком из Эшера, прекрасная тема с плащом прямиком из "Шерлока" и макияж Мадса Миккельсена прямиком с дискотеки 80-х. (И ещё интересно, кто у кого таскал идеи - Марвел у Пратчетта или Пратчетт у Марвел? Multiverse и волшебные книги в цепях - подозрительные совпадения!) А вчера совершенно ударно съездила в Лондон: умудрилась погулять и до, и после семинара.
Не помню, говорила я это или нет, но мои отношения с Лондоном очень сродни моим отношениям с мужем. Я одинаково не влюбилась без памяти с первого взгляда, а заинтересовалась и пошла изучать дальше - до полного самозабвения, мне с ними одинаково не может быть скучно, потому что в них столько всего, что меня увлекает, и столько всего, что я ещё не знаю, и самое главное - они одинаково позволяют мне быть абсолютно и безоговорочно собой. Отличие в том, что мой Лондон, скорее всего, в значительной степени мифичен, потому что создан художественным наполнением моей головы и очень специфичными, прицельными, хоть и частыми визитам. Но от этого он не становится хуже, даже наоборот: в каком-то смысле мои поездки туда - это побеги в волшебную страну, где возможно всё, только порталом служит обычный поезд вместо шкафа или кроличьей норы. В Лондоне я люблю человечество как нигде, меня переполняют эмоции и фантазии, и мои внутренние батарейки надолго подпитываются даже самыми мелкими впечатлениями.
Впрочем, на этот раз хватало и крупных. Во-первых, утром я обнаружила, что достаточно случайно оказалась в пределах досягаемости очередного викторианского кладбища из "Великолепной семёрки" (в смысле, это кладбища так называют - их семь, и они очень красивые), решила, что это судьба, и поехала ловить осень среди гробов в Абни Парк. Ага, "склепики, гробики и саркофагики" - это всё моё, всегда вспоминаю кладбищенского сторожа Зиновия Гердта из ужасного советского фильма про троих в лодке. Но об этом в следующем номере.

@темы: Лондон, островной быт, проникновенные монологи о разном, фильмы

21:34 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Первая школьная неделя прошла бурно и увлекательно. От Артура я так и не смогла добиться никаких подробностей, кроме того, в какие спортивные игры он играл, на что лазал и что было на обед на десерт. Предполагаю, что было что-то ещё помимо шоколадного торта и тенниса, но способов это разузнать я пока не выработала. Ещё немного информации поступает от жены Майка, которая работает ассистентом как раз в "нулевом" классе: по её словам, Артур хорошо умеет договариваться - если ему что-то нужно, предлагает взамен что-нибудь другое и получает желаемое.
У меня на работе неделя прошла в выяснении, что (сюрприз, сюрприз!) ничего не работает, ничего не готово, но детей как-то надо начинать учить - ну и начали, как всегда, что же остаётся. По дороге со станции останавливалась, втаскивала велосипед на обочину и собирала ежевику - прямо в рот, никаких порывов принести домой и испечь тортик. Порывы будут, конечно, схожу и наберу приличное количество, и испеку, но это было просто для душевного равновесия.
А в пятницу вместо того, чтобы идти на школьную вечеринку, поехала в Лондон, чтобы попасть на выставку в Галерее Тейт. Семье всё равно, где я гуляю вечером, а мне лучше. Социопат как есть. В Лондоне было прекрасно: в музее перед закрытием никого народу, посмотрела и выставку, и новую постоянную экспозицию, а потом села в первый же проходящий мимо автобус, идущий очень приблизительно в сторону Кингз-Кросса, забралась на второй этаж и даже не стала выходить у всяких магазинов, как вроде бы собиралась. Ехала и ехала, рассматривала детали зданий, замечала интересное - экзотичных бронзовых женщин по обе стороны двери на Пэлл-Мэлл, страшно злого льва и китайских болванчиков на Риджент-стрит, ар-декошного ангела на старом здании Би-би-си. Мой любимый ракурс для любимого города. Даже не знаю, способна ли я доходчиво выразить, насколько мне хорошо в Лондоне. Наверное, если и способна, то в той же мере, в какой могу объяснить свои отношения с мужем.
Выставка называлась "Живопись светом" и была посвящена взаимоотношениям между фотографией и живописью в 19 веке. Не самое необыкновенное или сногсшибательное, что я видела, но очень любопытно, и прекрасно, что было мало народу, потому что многие экспонаты - старинные фотографии - совершенно крошечные. Там были фотографии, послужившие основой для картин; картины, послужившие основой для фотографий; фотографии и картины, созданные на один сюжет в рамках одной творческой группы или направления. Там была чья-то чудесная постановочная фотография на тему леди Шалот, неожиданный, сияющий шотландский пейзаж Милле, ещё более сияющий вид вечернего Пикадилли незнакомого художника, которого я потом нашла и в основной экспозиции и поняла, что он мой, "Беата Беатрикс", на которую можно смотреть бесконечное количество раз, фэнтезийные фотографии Джулии Кэмерон и много всяких мелких прелестей. И всегда, когда я вижу рядом фотографию Джейни Моррис и её очередное аллегорическое прерафаэлитское преображение (на этот раз "Мариана" в сверкающе-синем), я поражаюсь контрасту - на фото немного напуганная, грустная девочка, а Россетти снова и снова делает из неё роковую мистическую обольстительницу. А потом у меня оставалось полчаса до закрытия музея, я поднялась в основные залы, увидела, что там, о счастье, развесили всё хронологически, и нашла сразу несколько прекрасных вещей - елизаветинские портреты, дамы и кавалеры Гейнсборо и Джозефа Райта, фантазии и ноктюрны на сломе веков и то "Благовещение", что я повесила постом ниже. К нему (того же автора, что и сияющее Пикадилли) я возвращалась несколько раз, потому что оно тянуло меня внутрь, светом, глазами Марии, размером больше человеческого роста. А потом ушла и села на автобус, и дальше вы знаете.
Вчера поехала в Бери с Артуром покупать ему ещё одну пару школьных ботинок и подарок от бабушки на начало школы, и это обернулось очередной медитацией на тему течения времени. Сначала мы прошли через поля любимой дорогой, разглядывая все осенние плоды - кукурузу, боярышник, шиповник, грецкие орехи. Гулять с Артуром - отдельное удовольствие. Ему (по крайней мере, как мне кажется на данный момент) передался мой ген любви к движению сквозь пространство, и наши прогулки всегда необыкновенно легки и полны просто "бытия", общения друг с другом и с миром вокруг. Потом купили ботинки (ещё на полразмера больше!), пару лишних рубашек для школы (одна рубашка на два дня не катит никак!), прибалтийского хлеба, набор деревянных инструментов для Уилфреда и велосипед. Велосипед меня шокировал: это зверский зверь (красный и с черепом спереди!), раза в три больше нынешнего, и моя деточка на нём едет... Артур хотел велосипед с Бэтменом, но тот был всего на размер больше, а он уже почти совсем готов к следующему, так что такой и купили. Забираем во вторник. Эпоха невинности стремительно подходит к концу.
А сегодня ходили на вернисаж в нашей церкви, там были сказочные лоскутные одеяла, разложенные по средневековым резным скамьям, и очень много изображений зайцев, и палатка с домашними тортиками и чаем прямо на кладбище, и под нашим столиком был кусочек надгробия. А после обеда пускали на колокольню, и я лазала туда одна и с фотоаппаратом, и в солнце, а не в дождь.
На последнем грузинском персике в холодильнике за неделю выросла необыкновенно художественная плесень, а совсем уж остатки сыра я только что опять пустила в лазанью, со шпинатом. Специи по-прежнему лежат вокруг и пахнут, и я их швыряю во что попало. Georgia on my mind. Артур уже сказал, что хочет обратно на море и в Батуми.

@темы: путешествия, простые волшебные вещи, островной быт, мелкота, деть-2, деть, Лондон

22:21 

Хоровод у фонтана

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Расскажу вам про свои культурные достижения. Их внезапно накопилось, как это часто бывает к середине лета, когда на самом-то деле на них нет ни времени, ни сил, но обстоятельства сильнее, лето, как известно, это маленькая жизнь и сопротивление ей бесполезно.
Во-первых, ещё по дороге из Киева прочитала "Сигналы" Дмитрия Быкова. Ооооо, какой восторг! Не слишком депрессивно, местами совершенно мистически пронзительно, остроумно, очередная правдивая фантастика про Россию.
Во-вторых, у меня есть новый любимый мультсериал, который ежевечерне смотрят мои дети - Sarah and Duck, сюррые рисованные истории про девочку и её утку. Прямо купила бы себе футболку или пижаму с персонажами, но самый большой размер на Амазоне - 5-6 лет, хнык.

В-третьих, не в первый раз уже в жизни открываю для себя БГ - слушаю альбомы из двухтысячных и не понимаю совершенно, но как, Холмс? Откуда, для начала, он всё знает заранее (переслушайте "500"- это 2002 год! и "Любовь во время войны" - уверяет, что написана в 2013-м!)? И откуда он вообще всё знает про меня? Собственно, практически все мои чувства по поводу исторической родины выражены в нескольких его текстах: "500", "Ещё один раз", "Дуй" и, конечно, "Любовь во время войны", шокировавшая меня хриплым надрывом, больше привычным у Высоцкого.

500

Ещё один раз

Дуй

Любовь во время войны
Собрала себе в телефон плейлист из самых душетравительных песен и дослушалась до того, что они уже играют у меня в голове сами по себе. Чувствую себя, как негатив на свету.
В-четвёртых, столь же внезапно, как и всё остальное, в среду после работы я попала на студию Гарри Поттера (как попала - расскажу отдельно) и, несмотря на то, что была замотана и забегана, снова получила невообразимое удовольствие. По сравнению с прошлым разом, добавилось экспонатов - например, Хогвартс-экспресс с платформой, и в домик Дурзли пускали внутрь, butterbeer всё такое же вкусное и неуловимо напоминает воды Лагидзе, модель Хогвартса в самом конце всё так же пробирает до слёз. Это, безусловно, одно из самых важных событий в культуре 21 века (снобы идут в сад!), и я ощущаю с ним особое родство, потому что оно разворачивалось на моих глазах и ещё потому, что я одобряю его всеми фибрами своей этической и эстетической системы.
Ну и в-пятых - самое сильное переживание. В прошлую пятницу я, как и собиралась, не пошла на вечеринку, а поскакала в музей Виктории и Альберта и успела на выставку Botticelli Reimagined - что-то вроде "Вариации на тему Боттичелли". Она начиналась со всякого поп-арта на тему "Рождения Венеры" и даже кадров из "бондианы", продолжалась волшебным залом Прерафаэлитов и завершалась ещё более волшебным, абсолютно белым залом, где почти в невесомости сияли работы самого Сандро. Там не было ни "Флоры", ни "Рождения", зато была Симонетта Веспуччи, в которую я влюблена давно-давно, с музея в Шантильи, и две Венеры без одежды, но со сказочными косами, на фоне чёрного космоса. А Симонетта, оказывается, вышла замуж в 15 лет и умерла в 22 года.
"Испуганные дриады", Лора Ноэль Нисбет

"Флора" Эвелин де Морган

"Ла Гирландата" Россетти (она вживую совершенно сногсшибательно рыжая!)

"Аллегорический портрет женщины" ("Симонетта Веспуччи") Боттичелли - я плакала и ходила кругами вокруг неё, потому что знала, что вряд ли ещё увижу - она в частной коллекции!

"Идеальный портрет женщины" (она же, его же)

"Венера"

@темы: Лондон, книги, красивые картинки, музыка, островной быт, политика, фильмы, цитаты

00:46 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Ну, готовьтесь, сейчас пришибу вас очередным мегатонным дыбром по дням недели.
В пятницу я успела с работы как раз ко времени в парикмахерскую. Сначала одна милая девочка чуть-чуть подкоротила чёлку мелкому, а потом взялась за Артура. Артур был категоричен: "I want my hair really flat!" Путём наводящих вопросов удалось установить, что "очень плоско" - это действительно как у приятеля в садике, то есть, очень и очень коротко. Девушка поначалу пыталась консультироваться у меня по поводу длины каждой пряди (меня красили в соседнем кресле), поскольку, очевидно, привыкла, что родители относятся к причёскам чад крайне трепетно, но я быстро объяснила, что доверяю ей, а Артур явно хочет совсем коротко, так что можно делать ему просто какую-нибудь стандартную короткую стрижку и не спрашивать меня. В итоге ей помогал Артур: сообщал, что вот тут ещё недостаточно плоско, и чёлку надо подстричь, а вот теперь достаточно. Сидел серьёзный, наблюдал процесс в зеркале, а когда получил результат - вообще не мог от зеркала оторваться. С ним, разумеется, закончили быстрее, чем со мной, и он принялся напропалую заигрывать с моей парикмахершей, которая всегда стригла его раньше: и разговаривает он не со мной, а с Шоной, и Шоне демонстрирует чудеса скалозалания по высоким табуретам, а потом вообще объявил, что, когда вырастет, хочет работать парикмахером, тоже вместе с Шоной, и красить людям волосы в разные цвета, например, в фиолетовый. Шона, конечно, была рада такой перспективе. Вечером, перед тем, как ложиться спать, Артур несколько раз уточнил у меня, не отрастут ли волосы за ночь, а утром с восторгом констатировал, что нет, не отрасли!
В субботу мы всё же собрались в Лондон: выставка прерафаэлитских рисунков из частной коллекции закрывалась в воскресенье, и это явно был мой последний шанс, но и Артур сам не раз заводил разговор о том, что хочет снова в Лондон, "в галерею", так что мой эгоизм был слегка задрапирован заботой о разностороннем развитии ребёнка. По дороге он, как всегда, заводил разговоры со всеми, кто не успел спрятаться или убежать, и неизменно хвастался стрижкой.
Первым делом мы поехали в Музей естественной истории, чтобы посмотреть наконец на основную экспозицию динозавров, которая была закрыта в прошлый раз. Я в очередной раз подсчитала в уме и поразилась, сколько огромных, и по размеру, и по значимости, самых разных коллекций доступно гостям и жителям Лондона совершенно бесплатно - Британский, Национальная галерея, Виктория и Альберт, Музей науки, Музей естественной истории, обе Галереи Тейт, ну и ещё всякое по мелочи. И кстати, бесплатные музеи есть почти в любом более-менее крупном городе, и практически все они, как и лондонские, восходят к одной и той же традиции - викторианской филантропии. Звериный оскал капитализма, ага.
О, вот оскалов мы насмотрелись в галерее динозавров! Там, конечно, много очень симпатичных скелетов, но главный хит - движущаяся фигура тиранозавра в натуральную величину, которая машет хвостом, мотает головой и лапами, разевает рот и рычит, и всё это среди каких-то пластиковых хвощей и в инфернальном свете, меняющемся от фиолетового к оранжевому. Самый популярный вопрос, услышанный мной от сына и тут же многократным эхом от других детей: "Он же не настоящий?" Но при этом никто не бежит: стоят на расстоянии, которое кажется безопасным, и наблюдают. С Артуром мы так постояли примерно на полпути к ограждению, потом прошли всю галерею целиком, а потом по его просьбе вернулись обратно и постояли уже теперь вплотную. Артур даже порычал ответно, и в этом тоже был не одинок. Ну а потом мы, естественно, пошли в магазин, и там сбылась ещё одна мечта - купили мальчику детский зонтик, да не простой, а с динозаврами. К его большой досаде дождь в тот день так и не пошёл, а притворяться, что он идёт, и лавировать в лондонской толпе с Артуром и открытым зонтиком в придачу я отказалась.
Перекусили на травке в Кенсингтонском саду, восхитились мемориалом принца Альберта (охренительной пошлости золотая хрень под псевдоготической крышей и в окружении скульптурных групп со зверями из разных частей империи; Артур выразил желание тоже побыть там статуей), проехали пару остановок на прекрасном красном автобусе до дома-музея художника Фредерика Лейтона. Этот музей я очень люблю - там чудесные интерьеры, неплохая собственная коллекция, нередко интересные выставки викторианского искусства и обычно очень камерно и тихо. Смотреть прерафаэлитские рисунки в компании резвого четырёхлетки, конечно, было сомнительным проектом, но вышло очень даже ничего. Артуру очень понравились интерьеры, особенно Арабский зал с фонтанчиком посередине и коврами на полу, на которых можно поваляться (в Арабский зал ходили три раза), он радостно считал ступеньки на лестнице, чирикал карандашом в специальной брошюре для детей (с задачками для более старших, но ему было главное, что ему что-то особенное дали) и просил поднять его повыше, чтобы рассмотреть "цветные картинки". Монохромные рисунки его оставили равнодушным. Один раз поскандалили, когда он решил поиграть со мной в беговые прятки вокруг стенда с рисунками Уотерхауза, пригрозила, что пойдём сразу домой, помирились, ещё раз сходили в Арабский зал и посидели в саду под платаном. Там было замечательно умиротворённо, и я второй раз за день (первый - у входа в музей динозавров) вся целиком прониклась чувством радости от того, что у меня есть, всего скопом, возраста, детей, вредного характера, зелёных прядей в волосах, Лондона, куда можно просто взять и поехать в выходной, вообще всего.
В воскресенье была приличная погода, болтались в саду, собирали для мелкого одуванчики, по мере сил мешали Джону вешать новые карнизы в гостиной. В понедельник сидели дома, ругались, Джон с остервенением убирался, я искала пляж и жильё в Грузии, смотрела прекрасный "Сон в летнюю ночь", в саду всё распускалось на глазах. А сегодня ночью прошёл ливень, залило дороги, в саду было мокро и холодно, но зато прямо перед нашим домом приехала куча техники снимать старый асфальт и класть новый, и два очень счастливых мальчика наблюдали всё это из первого ряда, то есть, с подоконника гостиной. Нас, конечно, заранее предупреждали, что такое будет, клали в почтовый ящик письма с извинениями, а я бы так ещё и приплатила за такое развлечение по тарифу присмотра за детьми. Жильё в Грузии вроде нашлось, грузинская логика остаётся восхитительно альтернативной и сулит весёлый отдых, у меня недельные каникулы, и я никак не могу решить, имеет ли вообще смысл доставать летние вещи до середины августа. Пока выходит, что нет.

@темы: простые волшебные вещи, островной быт, мелкота, деть-2, деть, Лондон

00:01 

Эгоистические заметки

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я читаю "ЖД" Быкова, и у меня съезжает крыша, потому что я перестаю разделять роман и реальность. И бесконечно удивляюсь, сколько он всего угадал и как его вообще до сих пор земля российская носит.
Я смотрю на новые коллекции в магазинах и вижу сплошные турецкие изразцы и обои Уильяма Морриса, впрочем, изразцам тоже слегка родственные. Жалко только, что с этими восхитительными орнаментами делают совершенно неносибельные вещи из неносибельных тканей. Но глаз радует, ничего не скажешь.
Я снова стала одеваться по барахолкам и благотворительным лавкам - был у меня такой период в самом начале жизни в Англии, от банального безденежья, а теперь как-то, наверное, меня совсем перестал волновать вопрос статуса, только эстетика. Ну и чтобы на мебель и на детей побольше оставалось. Трофеи всего за пару недель: бирюзовая куртка (как те самые изразцы) за полтора фунта, шёлковая блузка за фунт, и вот буквально вчера, на нашей любимой деревенской барахолке, подцепила за пятьдесят пенсов клетчатую рубашку абсолютно тех цветов, в которые окрашено моё настроение этой осенью.
Я не ждала осень так рано - обычно после начала учебного года у нас немедленно наступает бабье лето, и приходится подправлять облезший лак на ногах, балансировать между сарафанами и свитерами, одеваться так, чтобы осенним утром не замёрзнуть, а летним днём не изжариться. Но нет, на этот раз сарафаны после Турции смело отправились в зимнюю спячку, а шлёпанцам только и работы осталось - развлекать мелкого ребёнка, который меряет их все по очереди. Птицы в саду прилетают перекусить рябиной и бузиной, в углу у забора доцветают белые флоксы и так отчётливо пахнут концом давно и навсегда закончившихся школьных каникул в далёкой деревне, что хочется плакать.
Я отработала неделю с хвостиком, и лето кажется мне другой планетой, каковой, впрочем, и является. Иногда его ещё можно разглядеть в калейдоскоп, который Артур выпросил у меня в магазине Национальной галереи и который использует как подзорную трубу. На работе у меня чудесные классы и чокнутое начальство, и стабильно не работающая, чрезмерно усложнённая и всё более усложняющаяся компьютерная система, вернее, сразу несколько систем, плохо совместимых друг с другом. Дома у меня перманентный дурдом и новый прекрасный диван, ещё не вполне окошаченный и обананенный. Среди фотографий с отдыха у меня есть одна, на которую я теперь не могу спокойно смотреть, не то что показывать кому-то: мой мелкий ребёнок, по уши в песке, утомившись скакать, лежит ничком в полосе прибоя на турецком пляже.
Я получила подарок от свекрови, которая приезжала на пять дней со старшим братом Джона. Она никогда мне ничего не дарила, кроме чеков и одного какого-то давнего шарфика, а тут отдала золотой кулончик с аметистом, который носила года с 1950-го, когда ей его подарил ещё тогда даже не муж, а жених. Кулончик мне полагался по завещанию, но отдала сейчас, потому что сама перестала носить - не справиться с застёжкой. В придачу к кулончику получила много комплиментов своим обедам и детям, что всегда приятно. Своих детей она никогда не баловала одобрением, а мне вот достаётся.
Я ношу аметист, когда притворяюсь приличной учительницей, голубые серьги-пуговицы, когда не притворяюсь ничем, и красный с бирюзой комплект из браслета и серёг, когда громко радуюсь осени. Когда покупала, думала, что он летний, а он оказался чистой осенью - бусины-ягоды, бусины-выцветшее небо, загадочное семечко и крошечные красные черепа.
Я праздную осень вовсю: пью пиво "Корабль-призрак", пеку со сливами, яблоками, ежевикой, корицей, ванилью, принимаю избыточные дары от всех, кому не справиться с урожаем - зелёную фасоль от соседки, яблоки от бесхозного дерева, семена алых мальв от совсем незнакомой женщины, приводившей в порядок свою клумбу. Я городской житель, может быть, поэтому мне всё кажется подарком - орехи и жёлуди под колёсами велосипеда, закатные цвета спелого шиповника, пирог из нескольких яблок из своего сада и пригоршни ежевики, за которой всего-то и надо, что выйти за околицу.
Я купила своим детям на барахолке куклу - коллекционную, слегка потрёпанную, в костюме Красной шапочки. Артур любит её, потому что она красивая, а мелкий - просто любит, таскает за косы, слюняво целует и подолгу смотрит в глаза.
Я боюсь за Турцию и эгоистично надеюсь, что они не выберут себе тоже Путина, не скатятся в слепую национальную идею и не закроют для нас навсегда свой волшебный юго-восток.
Я свозила Артура в Лондон, специально в Национальную галерею, но там оказалось почти всё закрыто по случаю забастовки, и мы не увидели ни Тернера, ни Гейнсборо, ни Констебля, которого Артур предвкушал всю дорогу. Зато видели "Тигра во время тропической грозы" Руссо, "Подсолнухи" Ван Гога и "Чету Арнольфини" Ван Эйка (к которой Артур питает необъяснимую нежность - к тигру ладно, а к ним?) и очень долго изучали "Святого Георгия" Уччелло. Конечно, мой ребёнок был крайне обеспокоен состоянием дракона, поэтому пришлось решить, что я зарычу и напугаю рыцаря (первое предложение - убить - я отвергла как недостаточно пацифистское и вегетарианское), а Артур отвезёт дракона в больницу, где ему заклеят нос пластырем. Ещё успели покататься на красном автобусе, посмотреть Биг Бен, полазать по львам на Трафальгарской площади, перекусить и прогуляться в Сент-Джеймсском парке, попрыгать там же на детской площадке (деревянные верховые улитки с железными цепями-поводьями, в опавшей листве... о, этот лондонский дизайн!), пройти мимо Букингемского дворца и вернуться на вокзал на метро. В общем, весь набор лондонских удовольствий.
Я выгуляла голубое шёлковое платье и синие босоножки с серебряными каблуками в пятницу на преподавательской вечеринке - выход в свет засчитан, можно убирать. Мы сидели и болтали небольшой компанией на скамейке в школьном саду, пока не стало совсем темно и холодно, и это было как-то по-детски, но от души.
Я никак не могу решить, чего я хочу и что могу, и где одно пересекается с другим, и пересекается ли.

@темы: простые волшебные вещи, политика, островной быт, мелкота, книги, деть-2, деть, Лондон

03:22 

A Victorian Obsession

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вчера у меня получился викторианский день в Лондоне. Для поездки был вполне пристойный предлог: передача от мамы и шанс отправить ей то, что я не хотела доверять монстрам Почты России, но на самом деле (только тс-с-с-с!), конечно, её можно было бы и избежать - если бы я была способна избегать Лондона, своего персонального наркотика. Опиума, наверное, по степени воздействия, потому что он заставляет меня на время забыть любую боль и тревогу и предлагает взамен видения. В этот раз мне показали выставку викторианской живописи в доме-музее лорда Лейтона и викторианское Бромптонское кладбище.
В музее Лейтона среди волшебных, избыточных викторианских интерьеров вместо постоянной коллекции временно разместили около 50 картин из собрания мексиканского бизнесмена Переза Симона, в том числе несколько работ Прерафаэлитов. Для меня приятным открытием стал Джон Страдвик - очень похоже на Берн-Джонса, у которого он работал ассистентом, и красиво уже поэтому, но при этом есть и какие-то свои нотки. Некоторые вещи, например, "Хрустальный шар" Уотерхауса, я давно знала по репродукциям, но никогда не видела вживую. И неожиданное впечатление на меня произвела картина, которую я тоже смутно знала по книгам: "Розы Гелиогабала" Альма-Тадемы. Вообще я довольно равнодушна к декоративной, кудрявой викторианской античности, но эта работа восхитительно отражает дух эпохи - своей, конечно, а не сюжетной. Сюжет взят из римской истории: якобы император Гелиогабал был настолько развращён и падок до развлечений любой ценой, что однажды во время пира приказал опрокинуть на своих гостей огромное количество цветов, роз и фиалок, под которыми многие из них задохнулись. Вот это огромное количество роз и фиалок, под которыми действиетльно можно задохнуться - это очень характерно викторианское. Безумный сюжет, избыточность, цветочность, детальность. Эту довольно большую и пёструю картину повесили очень хитро, одну, в просторной студии с затемнёнными стенами и направленным освещением, и вдобавок снабдили помещение ароматом роз. Можно было сидеть, нюхать розы и размышлять, и рассматривать сверхъестественное количество деталей, и найти, например, роскошного мужика с длинными рыжими косами, уложенными вокруг головы.
Переполненная розами, я отправилась пешком через Кенсингтон в Бромптон. Бромптонское кладбище - одно из "великолепной семёрки" лондонских кладбищ, основанных в 19 веке, которые я поставила себе целью осмотреть (я уже писала про Nunhead и Tower Hamlets). От виденных мной раньше оно отличается тем, что тут основа дизайна не парковая, а архитектурная: часовня и расходящиеся от неё колоннады, очень смутно (намеренно) напоминающие площадь собора святого Петра в Риме; не сад, а город мёртвых. На Бромптонском кладбище тоже нашлось немало сюрпризов. Во-первых, прямо-таки толпы каменных ангелов - как прекрасно и жутковато, наверное, смотреть на них из окон окружающих кладбищенскую стену жилых домов! Во-вторых, целый уголок, отведённый детским могилам - там крохотные ангелы и находиться долго практически невозможно. И в-третьих, ещё одно необыкновенно викторианское впечатление, в пару "Розам Гелиогабала": под колоннадами расположены катакомбы, и к ним ведут ступени и чёрные двери со сторожевыми змеями, запертые от любопытных туристов, но если любопытный турист сунет нос (и фотоаппарат) в щёлочку, то увидит в темноте, среди гробов, полезеневший от времени колокол и охраняющего его столь же зелёного, какого-то даже гневного ангела. Туриста чуть не хватил удар, потому что ничего подобного он не ожидал - честное слово, давно я так не пугалась. А вообще, конечно, старинные кладбища - это ни с чем не сравнимое счастье, буквально ни с чем, потому что снисходящее на меня состояние духа не достижимо больше никакими способами, я проверяла.
Ещё на кладбище много белок, людей с собаками и колясками (вот прекрасное место для прогулок с младенцем! завидую!) и низко пролетающих самолётов из близлежащего аэропорта (не знаю, который там ближе всего). Ещё я там фееричным образом встретилась с человеком, с которым несколько часов назад рассталась у Британского музея, осуществив свою передачу - ну а что, маленький город, почти как Питер.
И конечно, Лондон был бы не Лондон, если бы не подкинул мне крохотных мелочей, из которых тоже вырастают видения. Вот, к примеру, Академия туннелестроения и подземных сооружений - я считаю, явно учебное заведение для гномов! А как вам нравится Белый Город в качестве конечной остановки автобуса?
Я бы, как вы понимаете, ходила по Лондону и ходила, и собирала слова и картинки, и себя, но, наверное, в конечности тоже есть смысл - по крайней мере, так я утешила себя и поехала домой (и возвращаться к детям, даже после небольшого отсутствия - это тоже ни с чем не сравнимое счастье другого рода).

из коллекции Переза Симона

Beware of the weeping angels!

@темы: Лондон, островной быт, красивые картинки, фото, информация к размышлению

18:04 

Пост, полный культуры

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Уилфреду "Викинги" не понравились. Поезда, прогулка по Лондону от Кингз-Кросса до Британского музея, магазины в музее, его огромный, гулкий, толпливый крытый внутренний двор - пожалуйста, идеальный ребёнок, ел и спал или мирно хлопал ресницами и махал руками; я даже почитала в пути, как и хотела. Однако за десять минут до моего сеанса (пускают строго по часам) идеальный ребёнок начал орать, от еды отказался, слегка усмирился в кенгурушке, но на каждом шагу напоминал мне о том, что готов продолжить шоу, и в последнем зале так разверещался, что я пожалела других посетителей и ушла, проведя на выставке не больше получаса. В принципе, я его понимаю - невнятный полумрак, ни яркого света, ни активного движения вокруг, мама тоже идёт медленно и то и дело останавливается... Да и с моей точки зрения выставка была организована неидеально: полумрак и голоса "за кадром", гипнотично что-то читающие на древнескандинавском, мне, конечно, как раз понравились, но не понравилось тесноватое пространство, в котором никак невозможно было разойтись с теми, кто ходил приклеенным к аудиогиду и строго следовал его маршруту, и ещё хотелось увеличительных стёкол, чтобы разглядеть детали на многочисленных мелких предметах. И ещё совершенно необязательно было политкорректно приглашать меня вместе с коляской, всем было бы намного проще без неё. Но в общем, я всё равно довольна: хорошеньких викингских штучек я на своём веку видела немало, информация тоже более-менее освоена, а тут, пожалуй, было несколько интересных аспектов, которые я и так успела охватить.
Во-первых, корабль! Самый большой из когда-либо найденных - 37 метров в длину! Ну, на самом деле четверть корабля, законсервированная и закрепленная на стальном "скелете", заменяющем все недостающие части. Ну, на самом деле просто старые дубовые доски и ржавые гвозди, но - эти самые доски и гвозди бороздили моря в начале 11 века, и по ним ходили суровые люди в шлемах и с теми самыми мечами, куски которых тут же рядом в витрине, и что-то случилось на Балтике, что потребовало ремонта (одна дощечка неродная!), а потом ещё что-то, из-за чего разбитый корабль закончил свою жизнь частью подводного заграждения в Роскилле-фьорде... Романтика! И размер корабля впечатляет не на шутку.
Во-вторых, фибулы - огромные, узорчатые, необыкновенно прекрасные (и хорошо видные без лупы!) и наверняка тяжеленные, в самый раз для суровых людей в шлемах. В-третьих, некоторые интересные факты, которые мне раньше не попадались, например, про женскую магию, и все они отлично изложены в каталоге, который, скорее, представляет собой сборник научно-популярных статей на разные викинго-темы, проиллюстрированный "картинками с выставки" и фотографиями с мест событий (включая привет с родины - курганы Старой Ладоги на берегу Волхова, на которых я сиживала с бутербродами в разных хороших компаниях). Ну и в четвёртых, поскольку выставка закрывается уже сегодня, в магазине была распродажа сопутствующих ей сувениров, и я купила себе очередную кружку только за то, что на изображённой на ней карте "мира викингов" тоже отмечена Старая Ладога и Киев.
И конечно, помимо музея, я получила лишнее подтверждение того, что большой и разнообразный мир за пределами милого графства Саффолк по-прежнему существует и я даже по-прежнему в него вписываюсь. И глоток Лондона, который я регулярно принимаю не то как лекарство, не то как наркотик. Вокзал Кингз-Кросс окончательно реконструировали, открыли старый фасад, а внутри добавили огромных гулких пространств под стеклянным небом, а если свернуть с шумной и бурной Юстон-роуд, по которой идёт самый прямой путь, то кварталы буквально в ста метрах от вокзалов и метро оказываются неожиданно тихими, идеальными для прогулки с коляской. Целая улица маленьких гостиниц; девушки в пышных, высоко подколотых хиджабах, похожих на головные уборы из "Звёздных войн" или "Стар-Трека"; крохотных паб на самом углу, выплеснувшийся на тротуар, явно "the local" для окружающего квартала, никакие туристы сюда не забредут; двухэтажный домик, как заплутавший деревенский гость, с геранями и гортензиями у дверей; в одном и том же здании - магазин блестящих, как русалочья чешуя, восточных платьев и французское кафе с тонконогим столиком на улице, и сверху - мемориальная табличка о том, что здесь жил Александр Герцен; сквер с огромными платанами и обязательной белкой, пристроившийся между викторианской готикой небольшой церкви и ужасом градостроительства 1970-х, с балконами, увешанными бельём, как флагами, и натуральными флагами по случаю футбола... Могу бесконечно бродить и рассматривать кусочки мозаики, не хуже, чем любая выставка в музее.
А ещё за два дня я прочитала второй детектив Роулинг под ничего не скрывающим псевдонимом Роберт Галбрайт - The Silkworm ("Шелковичный червь"). Тоже про Лондон, в тему, атмосферно, лихо закручено, трогательно, немного похоже на Айрис Мёрдок, читается со вкусом не только ради интриги. И теперь меня ждёт ещё один детектив - из серии про Стамбул, а пока я читаю каталог "Викингов". Прямо-таки culture vulture.

@темы: Лондон, деть-2, книги, мелкота, островной быт, путешествия

02:52 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я довольна, как... удав? слон? короче, как большое, довольное жизнью животное. Позавчера мы совершили семейный культпоход: съездили в городок Садбери (Sudbury), где я давно хотела посмотреть дом-музей Томаса Гейнсборо. Собственно, в этой поездке развлечения нашлись всем: ехать на передних сиденьях на втором этаже даблдекера; обследовать муниципальный парк, где есть живой уголок с кроликами, курами, попугаями и бурундуками и детская площадка с полным набором развлекательно-спортивных устройств от младенческих качелек и лошадок до вполне взрослых тренажёров; есть картофель-фри из местной забегаловки, прячась от дождя под порталом церкви; рассматривать ранние работы Гейнсборо в пустом старинном доме, где он родился и провёл юные годы; пить чай и кормить кексом нового плюшевого лисёнка в музейном кафе; исследовать очередную церковь с резными мизерикордами (в архитектурном, а не оружейном значении - architect.academic.ru/3580/Мизерикорд ). А потом мы заехали в соседний Лонг-Мелфорд, в котором давно собирались как следует изучить ассортимент двух огромных антикварных складов, и тут Артур очень удачно заснул, и висел себе спокойно в рюкзаке, не пытаясь пнуть или ухватить какую-нибудь ценную вазу. Вернулись домой как раз ко времени ужина, "спят-усталых-игрушек" и повтора "Шерлока", который не разочаровал меня и второй раз. (Я вообще пришла к выводу, что если сыграно так, что я, как Станиславский, верю, то нелогичности или неточности, или даже невозможности меня не смущают - в конце концов, есть многое на свете, друг Горацио, просто до фига сюрпризов, приятных и не очень.)
А вчера я бросила семью и поехала в Лондон, чтобы успеть на две выставки, которые вот-вот закончатся: "Венский портрет 1900" в Национальной галерее и "Елизавета I и её подданные" в Национальной портретной. Погода была - мерзость, мрак и морось, поэтому ничего, кроме музеев и магазинов, не стояло у меня в программе, но зато эту программу я выполнила с отличием. Выставки были настолько прекрасны, что заслуживают отдельного рассказа каждая, с картинками, но и помимо них Лондон, как всегда, подарил мне много маленьких радостей (иногда мне кажется, что он, как и я, слегка жалеет, что мы с ним не встретились раньше, и пытается компенсировать этот досадный факт моей биографии приятными мелочами на каждом шагу). В этот раз было метро - просто метро, но теперь одушевлённое ещё и Шерлоком, в компанию к Бонду и героям Аароновича и Геймана. Был вымощенный огромными гладкими плитами кусочек Трафальгарской площади перед Национальной галереей, превращённый дождём в идеальное зеркало. Был огромный ярко-синий петух на четвёртом постаменте (викторианцы не успели украсить его очередной помпезной конной статуей, и теперь на ней чередуются инсталляции современных художников). Были удачные покупки на распродажах и неожиданные находки в основных коллекциях обеих галерей, по которым я тоже успела побродить - в Национальной решила тоже навестить Гейнсборо, а в Портретной ждала своего времени запуска на выставку и случайно посмотрела пару тематических подборок в разных залах. Ну как я могла не замечать это "Благовещение" Фра Филиппо Липпи, с ангелом в пятнистых перьях, или "Мальчика, укушенного ящерицей" Караваджо, где на одну вазу можно смотреть полчаса? И почему я раньше не видела, что миссис Эндрюс на знаменитом раннем Гейнсборо - чистая русалка, и как немыслимо точно передана хрупкость детства в "Портрете дочерей художника, бегущих за бабочкой"? Теперь заметила и увидела, а ещё узнала, что Джером К. Джером в точности похож на персонажа своей книги.

Гейнсборо из музея в Садбери

Липпи

Караваджо

Миссис Эндрюс

Дочери Гейнсборо

Джером

@темы: островной быт, красивые картинки, деть, Лондон, открытия, путешествия

00:16 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Ну и специальным бонусом, на случай, если кто не верит, что я ведьма... страшные самострельные фотографии меня, крайне уместные к сегодняшнему празднику ))

пугаться дальше

@темы: я, фото, Лондон

23:05 

A Halloween special

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я действительно обрела счастье во вторник и действительно на кладбище. Весной я уже писала про одно из лондонской викторианской "великолепной семёрки" - Нанхед (вот здесь: theaccidentalcookbook.diary.ru/p186883851.htm ), и оно, конечно, породило во мне твёрдое намерение обойти все семь. Рассудив, что выставки пока ещё не закрываются, а вот на кладбища тёмной мокрой зимой мне вряд ли захочется, я решила воспользоваться довольно ясным осенним днём и выбрала то, куда проще всего добраться - Tower Hamlets.
Кладбище называется по району, в котором расположено: когда-то это действительно были деревушки не очень далеко от Тауэра, но они уже давно слились в пестроту Ист-Энда, заселённого традиционно беднотой, портовыми рабочими, работниками текстильной индустрии и последовательными волнами иммигрантов. Фабрик и доков давно не осталось, беднота сильно изменилась во всех смыслах, а волны иммиграции остались, и сейчас, выходя из метро на станции Майл-Энд, видишь преимущественно шальвары и хиджабы. И в этом окружении, в двух шагах от шумной центральной улицы, среди жилой застройки, сильно напоминающей расцвет застоя, особенно пронзительно и прекрасно смотрится кирпичная стена, за которой живут ангелы.
Традиционное, по-настоящему старое английское деревенское кладбище лишено романтики: это обычный тщательно выстриженный газон вокруг церкви, с деревьями по периметру, и из газона неровными рядами торчат надгробные камни, по большей части однотипные и простые, без излишеств. Богатых и знатных хоронили в самих церквях и соборах, и там-то и можно найти надгробия в виде лежащих статуй или плиты с плоскими бронзовыми изображениями. А в церковной ограде народ попроще, да и захоронения помоложе, тех времён, когда католические чрезмерности уже были строго непопулярны. И только викторианцы снова ввели смерть в моду, со всеми атрибутами сентиментальности и потустороннести; и они же учредили новый тип кладбищ - не связанные с конкретным приходом, масштабные, массовые, в тщательно спланированных романтических пейзажах.
Tower Hamlets не сравнить с тем же Нанхедским - оно намного меньше, и его можно обойти минут за двадцать по кривоватому периметру. Там нет пышных склепов, многие надгробия явно типовые и повторяются регулярно, и ангелов и вообще фигурных композиций намного меньше. Но степень его заброшенности и руинности делает его столь же достойным объектом для прогулки романтика: уже много лет оно считается парком и природным заповедником, за ним ухаживают именно в этом качестве, а собственно могилы предоставлены мирному, естественному разрушению.
Как и в Нанхеде, мне встретилось на аллеях несколько собачников; кто-то быстрым шагом явно срезал путь по диагонали, и пара садовников грохотала тачками, напоминая мне цитату из "Пира во время чумы" про демона с тележкой, но на самом деле всего лишь расчищая дорожки после урагана.
И тишина. Пение птиц, шорох листьев под ногами. Кошачий недовольный мяв, но не довольный явно лишь недостатком внимания: увидев меня, рыжий домашний зверь (с ошейником и магнитным "ключом" от специальной дверки) пошёл знакомиться и некоторое время сопровождал меня по кладбищу, старательно вписываясь в каждый кадр.
Умиротворение, которое меня настигло, не выразимо никакими словами. Гармония мира, гармония меня с миром, полное отсутствие волнений. Дзен, одним словом.
Кладбище больше частью засажено платанами и тополями, которые создают очень своеобразный осенний свет - не золотой, а зеленоватый, но как-то ощутимо тронутый тленом. Плющ тянет камни к земле, сквозь опавшую листву пробиваются цикламены. Кот меня бросил, зато выскочила попозировать белка. Но мне и без живности было хорошо, и лозунг "мир - это склеп" казался высшим выражением восхищения этим самым миром.
Но степень своего временного дзена я до конца осознала только приехав на рынок к Кемденским шлюзам - потому что поняла, что мне решительно ничего не нужно и не хочется. Поэтому я вдохнула атмосферу Плавучего рынка, потрогала цветные тряпочки, чисто ради тактильного удовольствия, купила обалденно вкусную и острую лепёшку с фалафелем и счастливо пошла жевать её в метро по дороге обратно на Кингз-Кросс. Бывает же такое.

смотреть дальше

@темы: фото, путешествия, островной быт, Лондон

12:52 

Hammersmith

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
22:52 

London's secret gardens

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
22:34 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
У нашей с Джули субботней поездки в Лондон цель была якобы рабочая: сходить на ежегодную языковую ярмарку и натаскать каталогов и бесплатных материалов для всего нашего департамента. И мы её выполнили, не сомневайтесь - правда, примерно за полчаса, в итоге проведя больше времени за распутыванием ребуса под названием "Кольцевая линия Лондонского метрополитена", которая имеет очень мало отношения к своему названию и представляет собой если и кольцо, то ломаное, какое-то рогатое, с торчащими в разные стороны острыми концами (если вам когда-нибудь покажется, что куда-то доехать быстрее всего по Кольцевой - не верьте!).
Но ради ярмарки мы, конечно, не стали бы так надрываться в выходной день - у нас был Тайный План, состоявший в том, что мы уже заранее записались на экскурсию по дому Эмери Уокера.
Не нужно вздрагивать и лезть в Гугл - я тоже никогда не слышала этого имени до того, как стала читать буклет, предлагающий пассажирам железных дорог скидочные билеты на разные лондонские достопримечательности. Буклет уверял, что это единственный дом на нашем острове, где практически в неприкосновенности сохранились интерьеры в стиле "Arts and Crafts" (то есть, Уильям Моррис и компания), и это стоило проверить, даже если реклама преувеличивала. Единственный или не единственный - сказать не могу, но дом нанёс моей эстетской душе тяжёлую травму: остаток своей жизни я буду вынуждена провести с сознанием, что живу не в нём.
Но прежде, чем случилась эта судьбоносная встреча, день чуть было не пошёл наперекосяк: мы плоховато подготовились и отправились с ярмарки в Олимпии на Хаммерсмит-террас, вооружённые лишь весьма схематичной распечаткой с карт Гугла; оставили себе на эту прогулку слишком мало времени; решили, что заблудились; не смогли поймать ни одного из миллиона чёртовых лондонских такси и горестно пошли пить чай напротив станции Хаммерсмит. Я была вполне готова признать поражение и пойти смотреть венские портреты в Национальную галерею - огромный плюс Лондона в том, что место плана, с грохотом провалившегося в тартарары, тут же занимает как минимум пара-тройка других, не менее привлекательных (или это он так добр ко мне, что всегда находит, чем утешить?). Но Джули - настоящая британка и упирается до конца, поэтому мы сели на метро и поехали искать несчастный дом на всякий случай - вдруг нас пустят на следующую экскурсию? (Дом маленький, открыт редко, и пускают туда группами по 8 человек, по записи, в строго определённые часы.)
Под дождём нам открылся район Хаммерсмит во всей своей красе: полузаброшенная улица былой роскоши вокруг метро; роскошь вполне актуальная - особняки с орлами на St Peter's Square; кошмарное грохочущее непереходимое шоссе, разрезающее квартал пополам - чтобы перебраться на другую сторону, нужно долго искать подземный переход, а за шоссе - вдруг тихие улочки с садами, постепенно скатывающиеся к Темзе. Улочки были хороши и сами по себе, но вдобавок дверь в доме Эмери Уокера нам открыла кудрявая пожилая леди с огнём энтузиазма в глазах - на таких на нашем острове держится не одна организация. Конечно же, она сказала, что пустит нас на следующую экскурсию, раз уж мы притащились в такую даль под дождём, и мы в ожидании пошли гулять к Темзе, и дождь как раз кончился. На набережной я наконец рассталась с бесплатной ламинированной картой Евросоюза, которая оказалась окончательно несовместима с мокрым зонтиком, бутербродом, сумкой, рюкзаком каталогов и буклетов и фотоаппаратом. Карта отправилась в урну, а я в восторге стала снимать белые и голубые паруса, так как по берегам там сплошные лодочные клубы. И пабы, и спуски к воде, и дом самого Уильяма Морриса, в котором сейчас живёт обычная семья и только в подвале ютится выставочный центр и несколько оригинальных стульев. А на самой реке - в одну сторону заболоченный островок, к которому в отлив можно пройти пешком (если верить Википедии), в другую - рогатая зелёная громада Хаммерсмитского моста, шлюз, жилые баржи и много-много чаек.
Ну и теперь, пожалуй, о самом доме Уокера. Георгианский таунхаус, стремящийся вверх и вниз - четыре этажа плюс подвал, где когда-то располагалась кухня. Столовая на первом этаже, гостиная на втором, спальни на третьем и четвёртом, с видами на Темзу; маленький "тайный сад", ведущий прямо к воде, с мокрыми мощёными дорожками и цветами на каждом сантиметре. И да, интерьеры начала 20 века, почти не тронутые временем: оригинальные обои "Моррис и Ко", вышивки Мей Моррис (дочери Уильяма, которая чуть было не вышла замуж за Бернарда Шоу, а потом поселилась с мужем-художником в соседнем доме с Уокерами, а Шоу тоже въехал к ним, когда в его доме начался ремонт, потому что терпеть не мог запах краски... богема, одним словом!), ткани с птицами и цветами, восточные ковры, штучки, собранные в путешествиях, оранжерея с виноградной лозой, изразцы в каминах, бесконечные рамочки с фото и рисунками...
Эмери Уокер был издателем и близким другом Морриса; вместе они занимались проектами вроде издания Чосера в средневековом стиле или Хаммерсмитского отделения Социалистической лиги (очень смешная членская карточка - рисунок Уолтера Крейна, подписи Морриса - казначея и Уокера - секретаря). После его смерти дом достался его дочери, которая так и не вышла замуж и в завещании оставила своё имущество почти случайному человеку - своей голландской компаньонке. Компаньонка, впрочем, прониклась значимостью дома и его прошлых обитателей для британской культуры, ничего не изменила в интерьерах и в свою очередь создала попечительский фонд, который теперь и управляет маленьким музеем. Типичная история о том, как в Британии сохраняют культурное наследие - сплошной энтузиазм кудрявых пожилых леди (впрочем, мужчины тоже участвуют, потому что главный критерий - это не пол, возраст или тип волос, а энтузиазм).
Ну и вот, теперь я живу и знаю, что есть этот дом, и он не мой. Это же ужасно, правда?
Нет, не очень ужасно, наверное; вот Ковент-Гарден в субботу вечером - это действительно ужасно, не ходите туда, там не протолкнуться. А вообще Лондону мне каждый раз хочется сказать, улетая в сумерки с вокзала Кингз-Кросс: "Спасибо, мой хороший!"

В музее снимать не разрешают, так что вот фото с их сайта, а мои мокрые картинки Хаммерсмита будут следующим постом:
смотреть дальше

@темы: Лондон, информация к размышлению, красивые картинки, островной быт, путешествия

01:26 

Но это не станет помехой...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Каждую весну в один выходной или каникулярный день я одеваюсь как-нибудь несообразно (вернее, сообразно календарю, но не погоде) и отправляюсь в Лондон - мёрзнуть, теряться в очередном незнакомом районе, плыть на поездах поверх пригородных крыш, совершать очередные открытия, лишний раз подтверждающие, что в этом городе есть всё, что мне нужно. Мёрзнуть - это, кажется, обязательно; весенний холод не пробирается глубже кожи, даже если по ощущениям вот-вот пойдёт снег (вчера, правда, так и не пошёл, пошёл сегодня), а только остро напоминает о материальности мира вообще и тела в частности.
В этот раз я поехала в Лондон погулять на кладбище. Но счастье настигло меня ещё раньше - когда я стояла на платформе станции Фаррингдон, одной из тех лондонских станций, которые состоят из множества слоёв путей и переходов, железной дороги и метро, висят никогде, где-то в воздухе в неопределяемом районе, и совершенно явно служат перекрёстком не только различных веток общественного транспорта, но и целых измерений. Я стояла, а поезда проходили то мимо меня, то над моей головой, уходя из тьмы туннеля в пасмурный свет города или наоборот. Я стояла, и в плеере у меня играл саундтрек из "Шерлока", это идеальная, рваная и пронзительная лондонская музыка, и на неё идеально ложились объявления станций следования электричек и призывы "Mind the gap!", и места, куда мне предлагали уехать, звучали даже не музыкой, а романом: Чёрные братья, Слон и замок, Датский холм, Голова монахини, Короткие земли, Кошачий брод, Святая Мария Серая, Воронов ручей, Лебединая поляна, Бита и мяч, Семь дубов... (Blackfriars, Elephant and Castle, Denmark Hill, Nunhead, Shortlands, Catford, St Mary Grey,Ravensbourne, Swanley, Bat and Ball, Sevenoaks) Поезд, на который я села, шёл в Семидубье, но я ехала только до Головы монахини - станции Nunhead. По дороге успела вдруг осознать, что станция Blackfriars мало того, что висит в воздухе - она висит над рекой, потому что располагается на мосту над Темзой, как-то раньше просто не замечала, ну а наша новая "башня Ортханка", небоскрёб Шард-Осколок, никогда не будет прежним после последней серии "Доктора Кто".
Городская легенда гласит, что Нанхед - это не искажённое что-нибудь совсем другое, а "то, что написано на этикетке": якобы, настоятельница монастыря в этом районе очень активно сопротивлялась религиозным реформам Генриха Восьмого и за это была казнена, а её голову на пике выставили на всеобщее обозрение на лужайке примерно там, где теперь располагается игровое поле престижной частной школы для девочек. Впрочем, городским легендам стоит верить с осторожностью.
Ну а история Нанхедского кладбища нелегендарна и неромантична - никаких тебе призраков, потревоженных древних курганов или даже могил с громкими именами. К 1830-40-м годам Лондон так разросся, что продолжать хоронить огромное количество людей как раньше, в крохотных оградах городских церквей, стало всё более сложно и всё более антисанитарно, и тогда было выдано разрешение на открытие семи "коммерческих" кладбищ в районах, которые в то время были за чертой города. Хайгейт - самое известное из этих семи, не в последнюю очередь благодаря расположению в престижном пригороде и могиле Карла Маркса, обеспечившей проложение туда народно-туристической тропы. Кладбище Нанхед же ничем не отличилось, проработало до 1970-х годов, потом переполнилось, было закрыто и пришло в восхитительный упадок, прежде чем обрести новую жизнь уже в 21 веке за счёт Фонда национальной лотереи - некоторые памятники были подреставрированы, некоторые дорожки расчищены, и кладбище снова открылось для публики, но уже в качестве природного заповедника. Вход туда бесплатный, захоронения, кажется, производят только если уже есть семейные могилы, в выходные волонтёры проводят организованные экскурсии, а натуралисты фиксируют количество видов бабочек и птиц (много!), радостно расплодившихся в этом уголке практически дикой природы.
Я люблю кладбища. С детства, как ни странно: со сказки Андерсена, в которой соловей так проникновенно пел о кладбище, что Смерть отступилась от китайского императора и поспешила домой; с деревенского кладбища над озером в Новгородской области, где похоронены мои прадед и прабабка и спокойнее и прекраснее которого просто нет места на земле; с памятников разным известным людям на Серафимовском в Питере, которые я почему-то всегда любила разглядывать, когда мы ездили навещать могилу дяди. Ну вот такая у меня фишка - они меня не пугают, мысли о смерти если и навевают, то самые умиротворяющие, а эстетически всегда кажутся ужасно интересными, будь то московские кладбища-культурные энциклопедии, турецкие кладбища сплошь в тюрбанах и фесках, Лычаковское кладбище, перенаселённое ангелами, или английские кладбища с их однотипной, но эффектной романтикой.
Ну так вот, после этого вы вряд ли удивитесь, если я скажу, что в Нанхеде я бы с радостью осталась жить. Потому что если вы представите себе всё самое романтичное, викторианское, готичное и вампирское, что только может оказаться на кладбище, там всё это есть. Часовня, разрушенная пожаром и восстановленная лишь частично - роскошное неоготическое крыльцо, а за ним голые стены без крыши и узорные окна в небо. Буйство плюща, скрывшего большинство могил совершенно, так что они похожи на зелёные холмики. Надгробные памятники всех классических образцов во всех мыслимых стадиях упадка: плиты, склепы, мавзолеи, стелы, урны и, конечно, ангелы; покосившиеся под невероятными углами, оплетённые плющом, розами и ежевикой, разбитые, разломанные на куски, с отбитыми частями, с полустёртыми надписями. Все оттенки зелени мха и лишайников. Чёрные вороны на дорожках. Тишина, в которой зловеще поскрипывают деревья и что-то невидимое шуршит и перебирает мелкими лапками в кустах и в зарослях плюща. Одним словом, чистое счастье. И к этому счастью так шёл пасмурный, но не мрачный день, прозрачность деревьев, сквозь которые были хорошо видны памятники, вид с холма на далёкий голубой центр, Шард, Глаз Лондона, собор святого Павла и Сити, и мои крепкие ботинки, в которых было нетрудно пробираться по еле-еле протоптанным глинистым тропинкам в буйных зарослях, поверх разбитых плит и бордюров, и даже поверженных ангелов.
А если добавить, что в придачу к этому я обрела полпинты "Гиннесса" в пабе наискосок от кладбища, с пылающим камином и старомодной деревянной стойкой "островом" в центре, а ещё потом виды на Лондон поверх моря сланцевых крыш с открытой всем ветрам, висящей над Нанхедом жедезнодорожной платформы... короче, день удался.

blink

memory

more angels

всё подряд - надоело классифицировать!

прекрасное далёко

@темы: фото, путешествия, открытия, информация к размышлению, Лондон

The Accidental Cookbook

главная