• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: проникновенные монологи о разном (список заголовков)
00:26 

Осень в Кембридже:

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Запутавшись, показываю водителю автобуса красный листик вместо билета.
Перед домом собирается цвести бордовая хризантема, подаренная мамой пять лет назад.
Моё маленькое дерево напротив окна на работе покрыто встрёпанными жёлтыми пёрышками, которые потихоньку облетают и ложатся на асфальт золотым узором.
Все цвета пейзажа как-то вдруг разом «поосеннели», и ярко-зелёной осталась разве что только трава.
Утро начинается с лёгкого тумана, от которого сначала пытаешься избавиться, протирая сонные глаза.
Куст жимолости покрыт чёрными ягодами, похожими на блестящий птичий глаз.
Мои волосы, от природы совершенно прямые, от сырости начинают завиваться мелкими пушистыми кольцами вокруг лица.
По-прежнему довольно тепло. Вчера шёл дождь – необыкновенно удачно, потому что утром я попала под его самый краешек, после работы он уже кончился, зато весь день на него было так уютно-печально смотреть из окна.

Переезжаем 23-го октября. Агенство по перевозке тут же оперативно подкинуло нам дюжину огромных картонных кробок, которые даже в сложенном виде занимают половину нашей гостиной. В субботу поедем «вступать во владение» - то есть, получать ключи, красить полы и замерять все простенки, чтобы начать спорить, что куда встанет. На этой почве у меня как-то слегка съехала крыша. Вчера пришла домой с головной болью, легла «на полчаса» и, конечно, проснулась, как раз когда пора окончательно ложиться спать. Сегодня стараюсь компенсировать мужу вчерашнее отсутствие ужина: готовлю broccoli crumble. Crumble я уже однажды описывала, только сладкий. Здесь принцип тот же: внизу начинка, сверху поджаристые «крошки». Обжаренный лук-порей смешиваем с мукой, молоком и водой, туда добавляем брокколи, разломанную на соцветия, немного варим, потом смешиваем с тёртым пармезаном, солим, перчим и перекладываем в огнеупорное блюдо. Сверху засыпаем смесью муки, растёртого сливочного масла, сушёного базилика и белых хлебных крошек и ставим в духовку на 20-25 минут.
На самом деле, готовить мне сейчас не хочется. Работать тоже. Хочется копать свой сад, красить стены, придумывать, куда повесить полки. Непонятно, как я с таким настроением проживу до начала каникул.
Эти недельные каникулы посреди триместра – в октябре, феврале и конце мая – начале июня – очень осмысленная черта английской школьной системы. Они слишком короткие, чтобы куда-то ехать (хотя пару раз я срывалась в Питер в порыве неутолимой ностальгии), и поэтому волей-неволей тратишь их на мелочи по хозяйству, пироги, посадку цветов и попытки творчества, что, бывает, даёт не меньшее чувство удовлетворения, чем отпуск на берегу моря.
Джон сегодня после работы купил краску для полов и лопату – конечно, копать новый сад, но сначала выковырять то, что мы за четыре года вырастили перед этим домом. Не хочу оставлять «врагу», то етсь, следующим жильцам, мамину хризантему, огромный куст лаванды, жимолость, розмарин и шалфей, не говоря уже о ползучей розочке, которая в июне цветёт мелкими, пушистыми белыми цветами.
Как бы мне хотелось позвать на новоселье всех-всех, со всех концов света.

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном, рецепты

23:46 

Фиолетовый – мне никак не остановиться

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
И детство, и природа: ягода коринка (ирга), которой я с друзьями объедалась летом в деревне. У нас было несколько любимых кустов вдоль дороги над озером, и в них мы с подружкой Юлей залезали с головой. Никто эти ягоды почему-то не собирал, хотя она очень вкусная и сладкая, поэтому весь урожай был наш. Это было такое счастье – полный регресс к первобытному состоянию, когда рот и желудок готовы поглощать, пока не иссяк источник пищи. Я всегда любила «пастись» - сорвать лист щавеля или кислицы, ухватить горстку ягод или зелёное яблоко, прикусить свежий росток ели. Отчасти в этом виноват мой дядюшка – он всегда показывал мне разные съедобные растения, несмотря на ужас мамы перед «немытой» едой.
А ещё – фиолетовое варенье из черноплодной рябины.

@темы: проникновенные монологи о разном

01:08 

Флэшмоб от Некошки: цвета

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Отмечаетесь в комментариях, а я вам даю цвет.
Вы пишете у себя 4 ассоциации с этим цветом, а именно:
а) связанную с детством;
б) связанную с чувством;
в) связанную с природой;
г) связанную с чем/кем угодно.
Фиолетовый

1. Детство:
«А хотите, я его стукну, и он станет фиолэтовый?» Цитата из любимого мультика «Тайна Третьей планеты», который в доспецэффектную, малобюджетную эпоху казался чем-то необыкновенным. Да и был, в сущности - не снимали тогда у нас научную фантастику, ни для детей, ни для взрослых: всё это, включая незабвенную «Гостью из будущего», было ещё впереди.
Единственный фиолетовый цветной карандаш – почему-то их было трудно найти. Он становился всё меньше и меньше, потому что я на какое-то время решила, что это мой любимый цвет, и раскрашивала все платья своим дамам именно им.
Крепдешиновое платье, годов 50-х, бабушкино, которое мне иногда разрешалось достать, чтобы поиграть «в принцессу». В ретроспективе, целый шкаф в нашей квартире был забит тем, что сейчас красиво называют «винтаж» и продают по немаленьким ценам. Там были платья из чистого шёлка, длинные перчатки, чёрная бархатная сумочка, расшитые бисером шарфы. Всё это было отголоском какой-то другой жизни, которой уже не было и в помине в облезлые восьмидесятые, на исходе застоя. Для меня эти вещи не имели никакого отношения к реальности – только к моим придуманным королевствам. Одна лишь чёрная сумочка сохранила свою настоящую жизнь – сначала мама, потом я ходили с ней в театр.

2. Чувство:
Лёгкость - потому что это цвет моего первого года в Англии. 2001-й год: в моде все оттенки фиолетового, лилового, сиреневого, и во мне вдруг просыпается детская любовь к цветному карандашу. У нас совершенно нет денег, и если я что-то покупаю из одежды, то только в самом конце распродаж, когда цены снижены - дальше некуда. Я особенно довольна узкой атласной рубашкой и вельветовыми брюками – всё лилово-фиолетовое. У нас практически нет мебели – кровать, письменный стол, вешалка и кресло-качалка, но летом мы всё равно едем в отпуск в Турцию, а осенью я иду на вечерние курсы фотографии. В выходные я делаю «домашнее задание»: брожу одна вдоль реки в Гилфорде и снимаю всё подряд – листья, лодки, отражения, корявые стволы, небо сквозь тонкие ветки. Это одно из моих лучших воспоминаний. За этот фиолетовый год мы переезжаем семь раз. Зимой – с Чёрной речки, чужого, но уютного съёмного гнезда, обратно к маме на Миллионную. Весной – в Англию, графство Саррей, город Хэйзлмир, в куда менее уютную квартиру / комнату со встроенной кухней. Потом – к родителям Джона, в том же городе, откуда мне больше часа ехать на новую работу в Гилфорд, поезда отменяют, автобусы не приходят, я стою на остановке вечером под проливным дождём и реву. Оттуда, поругавшись со свекровью, которой кажется, что я слишком долго сплю в выходные и недостаточно часто мою посуду, на неделю – в безумный Undershaw Hotel неподалёку, бывший дом Артура Конан-Дойля, построенный по его собственному проекту, где он написал «Собаку Баскервилей». Теперь это отель, которым в то время заправляла семья югославских эмигрантов, огромный, с башенками и эркерами, с витражами на лестнице, очень тёмный, запутанный, заполненный разношёрстной мебелью, практически нежилой, гулкий, осыпающийся по кирпичику… Сейчас его собираются снести, чтобы построить туннель под оживлённым перекрёстком, и я очень рада, что провела там неделю своего фиолетового года. Из «дома с привидениями» мы переехали в гилфордскую мансарду без мебели и наконец сразу после Нового года – в Кембридж. В этот год я открыла для себя Турцию, всерьёз увлеклась фотографией, познакомилась с детьми Джона, последний раз поздравила бабушку с днём рождения, впервые увидела английский замок, первый раз приехала в Лондон. Весь этот год у меня в голове была невероятная лёгкость, и даже неопределённость будущего (я полгода работала в магазинах, муж собирал какие-то полки, был помощником садовника…) не пугала и не давила. Собственно, я не думала ни о чём, кроме сегодняшнего дня, потому что в каждом дне было столько нового. Я чувствовала себя воздушным шариком, и меня носило и подбрасывало, то вверх, то вниз, пока наконец не прибило в Кембридж, к школе для девочек и дому среди полей.

3. Природа:
Ежевика – сок на пальцах, пирог в разрезе, стеклянная банка, полная до краёв.
Сливы, из которых бабушка варит компот на кухне. Мне нравится снимать с них шкурку, прежде чем есть – под ней красивая, полупрозрачная мякоть.
Предштормовое небо над соломенно-золотой степью. Надвигается гроза, мы бросили работу, прибрали раскоп и бродим по лагерю, тут и там подтягивая тенты, которые всё равно будут рваться и хлопать, как сумасшедшие. Трудно поверить, что это день – такого цвета днём просто не бывает.
Ирисы – невозможные цветы в стиле модерн.. Огромные, вычурные, в сказочном саду одного из оксфордских колледжей, по которому я брожу со своей университетской подругой, похожие на говорящие цветы из Льюиса Кэрролла.

4. Что угодно:
Мой первый велосипед, в тон моим вельветовым брюкам, с плетёной корзинкой спереди, точно такой, как я хотела, о каком мечтала с тех пор, как первый раз увидела стадо велосипедов, припаркованное перед кембриджским вокзалом. «Мой путь в школу» от нашего первого дома наполовину шёл по частным владениям, по бетонной дороге среди полей, где не было никакого движения, кроме машин наших же соседей и редких тракторов с фермы. Я могла ехать там с любой скоростью, петь во всё горло, останавливаться, когда захочу, фотографировать, вынимая фотоаппарат из корзины, просто смотреть на автостраду с моста. Я ездила по ней с плейером, слушая Бутусова и сочиняя фантастические истории, я ездила по ней в туман, когда видно только на три метра вперёд, в полной темноте (ну не ставят в поле фонарей!), когда приходилось разговаривать вслух, чтобы не было страшно, даже один раз в ветреный снегопад. И я нежно любила своего «скакуна», который, с одной стороны, напоминал мне далёкое дачное детство, а с другой - был частью новой меня, кусочком моей новой жизни в Англии, которая как будто бросила якорь в кембриджской гавани и начала обрастать мелочами. А потом, три года спустя, какой-то идиот вылетел передо мной из кустов, уже совсем на другой дороге, и я с разгона впилилась перпендикулярно в его велик, и моему другу пришёл конец. Моя ключица срослась, а его рама оказалась погнута безвозвратно. И теперь он ржавеет во дворе рядом с моим новым велом, с которым у меня совсем не те отношения. Но когда мы переедем, мы возьмём его с собой и поставим его в сад, чтобы по нему что-нибудь плелось и вилось, а в корзину посадим цветы. «Всё равно его не брошу, потому что он хороший.»

@темы: проникновенные монологи о разном

01:02 

Октябрь

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Мне лень что бы то ни было делать, кроме как писать дневник.
Сегодня дала девочке писать длинную работу, а сама сидела за столом, притворялась, что делаю что-то важное, а на самом деле строчила на последних страницах школьного ежедневника про октябрь и про фиолетовый цвет.
На ужин – супербыстрые спагетти с копчёным лососем (с жареным луком, чесноком и сметаной).
Первое октября. Начинается месяц, который я в Питере любила, наверное, больше всего. Месяц хризантем у метро, мелких в букетах и огромных одиночек, похожих на японские орнаменты, месяц первого снега, венков из кленовых листьев, месяц грибных электричек, редких туманов, когда Большая Конюшенная улица уходит в никуда и по бульвару в центре идёшь, как по канату, протянутому над хаосом, месяц тыкв, которые я носила на уроки студентам, стихов погонными метрами, листопада в Летнем саду. Мамин день рождения и знакомство с мужем.

@темы: Питер, проникновенные монологи о разном, рецепты

02:00 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
28.09.07
Дневник – как наркотик. Вырабатывает привычку – и уже невозможно кажется просто идти по улице и не сочинять в голове комментарий (впрочем, со мной это и раньше редко случалось), или провести день, не заглянув «в гости» к товарищам по несчастью. Какой там у них был вчера закат? Что они увидели утром из окна? Какой пирог испекли? Чем соблазнились в книжном магазине? Общество Анонимных Дневникоманов. Или Дневниколиков. Начала всё время таскать с собой уже не маленький блокнот, а полноценную тетрадь, правда, не только для дневника – вдруг ещё что-нибудь по дороге сочинится? И снова начала писать от руки, находя в этом какое-то неожиданное удовольствие. Потом, конечно, всё равно придётся стучать по клавиатуре, но рождение текста на бумаге – совсем другое ощущение.
Сегодня весь день дождь, и я хожу под весёлым оранжевым зонтиком с алой каймой, цвета осени в штате Мэн. На работе включили отопление где-то к середине дня: у меня батарея как раз под ногами, так как стол у окна, и очень хотелось под него залезть и там остаться на некторое время. На выходные, конечно, всё выключат, за два дня старое здание, полное сквозняков, остынет, как чашка чая, и мы снова будет стучать зубами в понедельник утром. Обычное дело.
Утро было опять холодное, но, по-моему, чуть поприветливее – или это просто разница между утром пятницы и утром понедельника? И такое красивое – было перламутрово-серое небо, какое получается, если облака, похожие на оренбургский платок, подсветить изнутри золотисто-розовым утренним солнцем. По нему – чёрная стайка летучих знаков препинания, и где-то на другой стороне проглядывает бледная луна, как очень тонкий блинчик с обгрызенным краем, который печёшь из последней, неполной ложки теста. Ну вот, я же говорю – лечиться надо: в одном абзаце и пуховые платки, и знаки препинания, и блины – и всё это в описании одного утра! Так нельзя.
Каштан на столе опять сгинул, а окно начало обрастать розовыми записочками, призванными заполнять провалы в памяти.
Славный месяц сентябрь кончился – на следующей неделе начинается университетский триместр. Город заполняется студентами, от них столько шума.
После работы пошла в «Маркс энд Спенсер», якобы искать маме подарок на день рождения, а на самом деле купила себе 4 кофточки сразу. Не могу устоять, когда одна очень простая вещь представлена во всех цветах радуги – хочется купить всё, даже цвета, которые никогда не ношу. Кофточки-джемперочки практичные, однотонные, удобно носить под пиджак, к тому же, я сегодня получила зарплату... отговорки, отговорки. Зелёная, розовая, кремовая и золотисто-коричневая. Можно надевать друг на друга. Все сразу.
Потом пошла в супермаркет, надела очки, заколола волосы сзади, чтобы уж наверняка, и купила бутылку вина. (Иначе могут привязаться к возрасту – такое бывало, лестно, но очень раздражает, если в итоге не удаётся купить то, что хотела.)
На ужин позавчерашняя капуста, к которой я жарю несколько остаточных шампиньонов с луком. Вообще пятница часто оказывается днём остатков, когда я не могу вызвать у себя особого кулинарного энтузиазма: хочется налить бокал вина и завалиться на диван перед телевизором, даже если там показывают одну фигню («даже если там показывают одни таблицы», как говорил Дениска у Драгунского).

@темы: проникновенные монологи о разном

01:03 

Мелочи осенней жизни

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Спагетти с чесноком, чили, грибами, маринованными артишоками, грецкими орехами и пармезаном. Как я благодарня итальянцам за то, что они придумали такой чудесный фаст-фуд – пасту.
Кот спал с нами на кровати всю ночь. Утром пихнул Джона головой под локоть так, что тот пролил кофе, потом ходил вокруг меня кругами и в конце концов от избытка чувств укусил за ногу. К счастью, нога была в тапке, но я кота всё равно выставила в окно, чтобы не мешал собираться. К сожалению, это животное совершенно не осознаёт своих способностей: стоит его приласкать, и на свет появляются страшные тигриные когти, или ушастая торпеда чуть не сбивает тебя с ног.
Утром шла на дальний автобус и, несмотря на то, что времени себе не оставила, задержалась ещё больше, чтобы подобрать каштан и ощипать пару веточек ежевики. Каштан был свежевыпавший, блестящий и по форме похожий на сердце, не пронзённое стрелой, а натуральное, из учебника биологии. Сердце осени. Я вертела его в руках всю дорогу, и он постепенно менялся: сначала стал матовым, потом пошёл какими-то рыжими пятнами, а потом я принесла его на работу и потеряла в груде бумаг на столе.
Обещанный дождь всё-таки чуть-чуть пролился ночью, и пейзаж выглядел утром таким благостным и умытым, только что не причёсанным, в мягком солнечном свете.
После работы, чтобы не подвергать себя магазинным соблазнам в центре, поехала в супермаркет за продуктами. На асфальте парковки вдруг увидела что-то до боли знакомое – красный кленовый листок. Клёнов здесь очень мало, и цвет они не меняют так красиво, как в Питере или в штате Мэн. Опять же, наверное, это правильно – другой город, другая осень.
Деревья имеют поразительную силу оформлять воспоминания, и так горестно, когда они исчезают из знакомой картины. Я до сих пор оплакиваю питерские тополя – пусть старые и трухлявые, пусть засыпАвшие весь город аллергенным пухом, но такие мои, часть моего детства и юности. Огромный тополь в дворе невысокого дома напротив, по зелени которого я определяла, что скоро пора ехать на дачу, и на который мы всегда смотрели перед выходом на улицу, чтобы знать, есть ли ветер. И тополя вдоль Лебяжьей канавки, до боли остро пахнущие маем – как я любила после школы выйти из автобуса на остановку раньше, специально ради них. И эти веточки с набухшими почками, которые мы приносили домой, когда ещё никакой зелени не было и в помине, и они распускались в тепле дома, и не было роскошнее букета, чем простая ветка с маленькими клейкими листочками в гранёном хрустале.
У моей свекрови, в графстве Саррей, посреди сада росло дерево – родственник боярышника. Не знаю, как оно называется по-русски, но весной оно цвело чудесным, тёмно-розовым цветом, и в его листве всегда щебетали птицы. А потом старички решили, что дерево их «угнетает», что из-за него не видно неба, и теперь от него остался маленький пенёк посреди убийственно ровной лужайки, на который Маргарет ставит горшок с отвратительными бегониями. И неба сколько угодно.
Не понимаю, как можно срубить дерево – если, конечно, это не жизненно необходимо. Оно такое большое, живое, столько лет потратившее на то, чтобы стать этой красотой. Всё равно, что убить слона.
Не знаю, что это меня понесло насчёт деревьев.

@темы: проникновенные монологи о разном, рецепты

00:35 

А вот теперь оно точно кончилось!

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Супербыстрое рагу: чеснок, жёлтый перец, пол-цуккини, оставшиеся со вчерашнего дня, полтора маленьких сладких яблока, чуть-чуть красного винного уксуса, паприка, банка помидоров, банка белой фасоли и веточка розмарина.
Последнее время редко готовлю по книжкам – нравится кидать в кастрюлю что подвернётся под руку. Ну, не совсем так, конечно, некоторый мыслительный процесс при этом присутствует, а также приятное ощущение творчества.
В очередной раз задумалась, почему меня так тянет складывать слова и описывать всё подряд, включая содержимое кастрюли. Придумала теорию. В детстве мне очень хотелось быть героиней романа, и я додумывала себе персонажей в книгах, которые мне нравились, или просто воображала себя на месте действующих лиц. Потом, в чрезмерно аналитическом подростковом возрасте, мне начало казаться, что, собственно, я и есть героиня, только непонятно, чья, и непонятно, о чём роман. Несколько позже я даже написала об этом рассказ. Ну а теперь всё просто – я поняла, что всё в жизни зависит только от меня, и сама пишу свой роман по мере того, как его проживаю. И очень довольна.
Ночью впервые за много дней пошёл дождь, и рыжий кот пришёл к нам в час ночи и проспал до утра в углу комнаты, на Джоновой рубашке, не долетевшей до бельевой корзины. Когда мы проснулись, запрыгнул на кровать, но я была вынуждена вскоре выкинуть его обратно на крышу, потому что он пихал круглой башкой меня под локоть и никак не давал пить кофе.
Всё-таки надела новое платье, как собиралась, хотя на улице было явно не жарко. «Пытаясь за пыльный подол удержать уходящее лето» - цитируя какое-то моё давнее стихотворение. А лето, похоже, действительно, решило кончиться. К сожалению, листья не желтеют, а как-то буреют и начинают сворачиваться по краям. Зато россыпи каштанов под ногами – невозможно удержаться и не поднять несколько штук, которые потом долго будут болтаться по карманам курток и подоконникам . Этот блеск, когда они только-только выпали из колючих шкурок, эти разводы, как на полированном красном дереве. Мне давно кажется, что из них, как из яиц, должны вылупляться маленькие дракончики.
На работе замёрзла и была спасена собственной нехарактерной предусмотрительностью – парой колготок, которая болталась в ящике стола аж с прошлого года, на чёрный день. И, конечно, грела мысль, что дома ждёт пирог. (Ну, не совсем пирог, а, наверное, шарлотка – мука с пекарским порошком, растёртая в крошки с маслом, яйцо, сахар, нарезанные яблоки, ежевика, молоко, чтобы немного разбавить, сверху – сахар с корицей.)

@темы: проникновенные монологи о разном, рецепты

02:05 

Осенние радости

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Причины не собирать ежевику:
- она колючая
- она растёт вперемешку с зарослями крапивы по краям глубоких канав
- от неё на руках и одежде остаются пятна, которые потом долго не отходят
- самые крупные ягоды всегда висят на недосягаемой высоте, либо на ветке, забравшейся высоко по стволу дерева, либо по ту сторону вышеупомянутой канавы
- когда дует ветер, всё мелькает перед глазами, и, прицелившись на ягоду, хватаешь колючку
Зато как вкусно с яблоками! Так вкусно, что её готов собирать даже мой муж, вообще-то не привычный к прелестям деревенской жизни. Правда, ему быстро надоедает, и он начинает ныть. А для меня с детства сбор ягод и особено грибов – самое прекрасное на свете занятие. Когда вокруг почти никого, только природа, руки машинально работают, а в голове прокручиваются какие-то разговоры то с собой, то с воображаемыми собеседниками, мысли цепляются одна за другую, плетут длиные цепи, и дышится так легко. Я могу провести хоть весь день, пока не наполнятся все корзинки и банки. Чудесное время, когда ты одновременно по-настоящему наедине с собой и как будто одно с природой. (Пожалуй, исключение – только когда собираешь чернику на болоте, потому что чувству единения изрядно мешают комары.)
Впрочем, сегодня всё это продолжалось недолго, потому что цель была набрать ягод и вернуться домой к третьей части «Властелина колец», которую я смотрела вполглаза, из кухни, в процессе приготовления ризотто с пастернаком, луком и морковью, жаренными в духовке, и пирога с яблоками и ежевикой. Что такое осень...
Правда, мысль пойти завтра на работу в новом платье с голыми ногами можно отбросить, так как крапива и колючки сделали своё дело.

@темы: проникновенные монологи о разном

23:34 

12.09.07

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Кулинарный эксперимент:
Stir-fry из кабачка, яблока, сладкого перца, зелёного лука и креветок с чесноком, чили, лимонной цедрой и имбирём. «Яблочные дни». Я и забыла, что у БГ есть такая песня.
Как же я ненавижу футбол! Закрылась от мужа в кухне и даже ела там сама по себе, под страшно хриплую старую кассету «10 стрел». Зато, правда, пообщалась по телефону с Некошкой, у которой та же проблема.
А ещё я ненавижу спешить. И не смейтесь, дорогие читатели, привыкшие к моим утренним воплям и спискам всего, что я забыла. Шла сегодня утром на дальний автобус и размышляла на эту тему. Не особенно спешила, но времени было ровно на то, чтобы пройти весь путь равномерно быстрым шагом. Почему-то как только в моей жизни появляется конкретная ограничительная черта в виде срока, к которому нужно что-то сделать, или времени, к которому позарез нужно куда-то прийти, во мне включается режим автоматического противодействия. Наверное, потому что я в принципе не люблю, когда мне говорят, что мне делать. И вот я начинаю валять дурака, откладывать в долгий ящик (есть в английском такое чудесное слово – to procrastinate), оставлять себе времени впритык или (чаще) минут на 5 меньше, чем нужно.
Утро опять было холодное. Так уже который день – утром осень, днём лето. Трава вся в ледяной росе, которая ещё чуть-чуть - и вполне могла бы стать инеем. Вдоль дороги, как чёрные бриллианты, гроздья ежевики. Надо как-нибудь пойти пособирать и испечь пирог с ежевикой и яблоками.
Россия испытала новую вакуумную бомбу, самую мощную в мире, и хвастается тем, что она экологически чистая. Здорово – людей не останется, но зато воздух свежий. Я, наверное, чего-то в этой жизни не понимаю.
Хочу переехать и не видеть больше каждое утро плоских ёжиков на асфальте.

@темы: проникновенные монологи о разном, рецепты

15:31 

День знаний

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Конец лета. Время, наполненное нежнейшей ностальгией, гораздо бОльшая веха, чем увешанный блёстками Новый год. Первые сухие листья на асфальте, доцветание, бледно-лимонный солнечный свет, летние платья, купальники, шорты, стаей сохнущие на верёвке, прежде чем спрятаться до следующего года, полупустой город, куда вернулись ещё не все друзья, квиточки на фотографии, нетерпеливо вылезающие из кошелька, раковины и камни, разбросанные по подоконникам (а куда ещё их девать?), облезающие плечи, неожиданно приятная прохлада после жары. Всё это было уже столько раз и будет снова, и даже неважно, какой это город. Я каждый раз напоминаю себе в конце отпуска, что возвращаюсь в Кембридж, а не в Питер, потому что ощущения настолько похожи и я в такие последние августовские дни настолько та же, что и 10, 15 лет назад. Столько стихов было написано в начале сентября, и, честное слово, наверное, сейчас я написала бы почти то же самое, за вычетом чувства острого одиночества.
Маленькие отличия этого года – на верёвке сохнут ещё и две пары турецких шальвар, наша роза в кадке собралась цвести второй раз, а среди анютиных глазок и бархатцев в горшках пробиваются два мини-подсолнуха, сами собой выросшие из семечек, которые мы кладём в птичью кормушку. Август был мокрый, поэтому цветы не умерли, и осиное гнездо под крышей кухни тоже на месте (этот факт радует несколько меньше, чем предыдущий, но уже лень что-то предпринимать, когда нам осталось всего с месяц жизни в этом доме).
Доброе солнышко удачно выглянуло на пару дней, чтобы высушить мою груду белья, за мышами отлично присматривала знакомая из нашей же деревни, и они охотно посидели у меня в ладони, когда я вчера чистила их клетку. Мама прислала по почте шесть плиток шоколада – явно решила, что после отпуска нам нужно будет восстановить расстраченные силы. Ветер забрасывает нас лепестками соседских осенних «прелестных, грустных» роз. В понедельник получу фотографии. По компьютеру ползёт муравей – я сижу на улице, в тени своих сарафанов. Муж играет на пианино, кажется, с единственной целью – заглушить урчание газонокосилки, которая жрёт жёлтенькие цветочки перед входной дверью нашего дома (агентство вдруг вспомнило, что по контракту обязано ухаживать за «садом»). Я чую носом, что ретивый садовник опять подкашивает мою лаванду, но идти ругаться лень.
Вчера вечером налила себе бокал белого вина, сымпровизировала ужин – спагетти с тонко нарезанными бобовыми стручками, луком, чесноком, лимонной цедрой, тимьяном, мятой и сыром «фета» - и села перед телевизором смотреть детектив. Всё вернулось на круги своя. Было, кажется, у меня и такое стихотворение, написанное как-то вскоре после возвращения из археологической экспедиции. Надо позвонить Некошке и начать писать роман.
В комментариях - начало моего турецкого дневника. Предупреждаю сразу - там ужасно много, так что пропускайте два коммента, если лень читать.

@темы: путешествия, проникновенные монологи о разном, Турция, рецепты

16:29 

Жизнь без плиты и будильника - часть II

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
23.07 утро выдалось опять особенно ранним. К часу дня мы уже были на западном побережье Уэльса, доехав туда из Хейзлмира, где живёт моя свекровь, с тремя пересадками на поезде – через Гилфорд, Рединг и Кардифф. Под переменную морось разложили палатку на склоне знакомого холма над морем, мучительно вспоминая, что куда продевать и что к чему пристёгивать. Как всегда, поначалу соорудить осмысленную конструкцию, пригодную для проживания, из груды палок и болоньи не представлялось возможным, но вскоре проснулась инстинктивная память, и всё в буквальном смысле стало на свои места.
Почему я так люблю палатки? Наверное, виноваты мамины рассказы о походной молодости и дядины – о геологических экспедициях, бардовские песни в смертельных для здоровья дозах и невозможное количество туристского (в советском смысле) снаряжения, обитавшее на всех антресолях и во всех шкафах нашей квартиры: байдарки, бахилы, спальники, котелки, палатки и т.д.
Я с детства мечтала ночевать в в палатке. Когда мне было лет 7, мы с дядей отправились однажды с дачи в лес под вечер, он поставил палатку, и мы лежали внутри, слушая шум сосен. Думаю, он всерьёз начинал готовить меня к походам и экспедициям, но нам с ним это не было суждено. Мне на десять лет остались лишь подаренный им компас и неутолённая жажда.
Моя палаточная жизнь началась после первого курса и с тех пор проходит под шум разных морей, с тяжким грохотом подходящих к изголовью, а не деревьев, как мечталось в детстве. Я любила их все – и выцветшие, советские брезентовые палатки в Нимфее, над которыми протекали и обрывались тенты и в которых мы спали на мешках, набитых колючей сухой степной травой, и нашу первую с Джоном палатку на двоих, самую дешёвую и самую крохотную в мире, под «входную дверь» которой однажды ночью забралась лиса и украла два яблока в бумажном пакете... В них во всех мне спалось особенно сладко, под звуки дождя, ветра, прибоя, прилива, гитары, собачьего лая, хохота чаек. Наша нынешняя палатка по сравнению с ними – просто дворец. В ней две «спальни» по сторонам и «гостиная» посередине, где можно встать во весь рост и можно обедать в относительном тепле и сухости, глядя на дождь.
К моей большой радости, муж неоднократно говорил мне, что любит меня больше всего, когда я утром высовываю сначала нос, а потом взъерошенную голову из палатки, так что палаточная жизнь мне обеспечена надолго.
Короче говоря, палатку мы поставили, наверное, быстрее, чем я написала это лирическое отступление в её честь.
В палатке я люблю не только лежать. Мне нравится обустраивать гнездо на новом месте: распаковывать рюкзаки, рассовывать по карманам жизненно необходимые вещи (фонарик и расчёску), раскладывать спальники (мой – слегка погрызенный мышами на чердаке, с дырочками, через которые они вытаскивали подстилку для кроваток маленьких мышат), натягивать верёвочку для полотенец. На это, плюс полусонная вылазка в Ньюпорт за продуктами, ушёл остаток дня. Легли спать рано, вернее, упали.
24.07 весь день светило солнце, и мы просто не знали, что делать с неожиданным подарком судьбы – это когда пол-Англии залито водой по самые уши! Поэтому болтались по городу, покупали разные нужные и ненужные вещи, а дети даже умудрились искупаться.
Купание в Уэльсе требует особого отступления. Такой круглый год ледяной воде, как в Ирландском море, позавидовали бы самые отпетые моржи. Даже в прошлом году, в +30, она не особенно прогревалась, но тогда мы были готовы залезть хоть в морозилку в супермаркете, хоть в тележку с мороженым. В этом году меня в воду не загонит никакая сила. Большинство людей приезжают сюда со специальными резиновыми костюмами, в которых всё нипочём, но, по-моему, тогда уже лучше не купаться вообще. Однако в жилах Ивана и Марии (да-да, именно так зовут детей моего мужа от первого брака с норвежкой!) течёт кровь викингов, поэтому им костюмы не нужны.
Ньюпорт – прелестный городок в устье реки Неверн, на склоне Карн-Ингли, «Горы Ангелов», на вершине которой, согласно преданию, эти самые ангелы беседовали со святым Бринахом, очевидно, выглядывая из одного из пушистых тёмных облаков, неизменно прицепленных к её тройной макушке. Помимо невысоких гор и красивых легенд, здесь есть песчаный пляж, бОльшая часть которого ежедневно съедается приливом, тучи водоплавающих птиц – уток, цапель, бакланов - в мелком устье реки, крохотный замок, тяп-ляп перестроенный в жилой дом, завершающий главную улицу, небольшой кромлех (кельтское название неолитической погребальной камеры), магазин всевозможного походного снаряжения, несколько арт-студий, производящих отвратительную керамику и кисленькие виды побережья, почта и ещё некоторое количество столь же полезных и развлекательных вещей. Мы здесь уже третий раз, поэтому точно знаем, что где искать. Мы покупаем: мороженое, открытку с красным трактором для мамы Джона, деревянную мышку на шнурке, футбольный мяч, несколько баллонов газа, эмалированную кружку, кастрюлю и пирог с яблоками и ежевикой.
Нет никакого сомнения в том, что Уэльс – это другая страна. Может быть, даже более отличная от Англии, чем, скажем, Австрия от Германии – там, по крайне мере, люди не только говорят на разных диалектах одного языка, но и имеют общие корни. А здесь – всё другое: и восхитительный акцент в английском, и тип внешности – очень серые или голубые глаза, светлая, иногда почти фарфоровая кожа и тёмные или русые волосы, сам валлийский язык, на котором в этой части говорят довольно много, и домА – либо серый неровный камень, либо ярчайшие цвета, белый, розовый, синий, и цветы – неименный куст гортензии перед каждой дверью, множество гераней в горшках, и, конечно, ландшафт – ни с чем не сравнимый, сказочно зелёный, холмистый, во влажной дымке, разрисованный узкими, петляющими дорогами. И полуразрушенные замки, прибрежные скалы, легенды и сказки на каждом шагу, необыкновенно вкусные пирожные, островки дубовых друидских лесов, серые камни, лиловый вереск, дождь, мокрый свет в прорезях облаков, чавкающая под ногами грязь просёлочных дорог и тропинок, жимолость в живых изгородях, валлийские пастушьи собаки, чёрно-белые родственники колли...
Я влюбилась в Уэльс с первой поездки, когда отсутствие моего паспорта вынудило нас искать варианты летнего отпуска в Британии. Наша с мужем мечта – жить в маленьком каменном коттедже на склоне зелёного холма над морем, зарабатывать на жизнь производством акварелек и художественных фото для туристов и писать романы и картины всё оставшееся время. И, что приятно, это мечта вполне осуществимая: таких людей здесь немало. Уэльс как был много веков назад, так в чём-то и остался труднодоступным, оторванным от «большого мира» убежищем для тех, кому нет там места. Когда-то – кельтов, теперь – всевозможных «свободных художников», мистиков, приверженцев разноообразных альтернативных идей и образов жизни, вегетарианцев, «новых друидов», да всех не перечислишь. Wales – от древнеанглийского walh – foreign. Иностранния. Друголандия.
25.07 я несколько раз просыпалась ночью от неистового хлопанья палатки на ветру и шума дождя. В полусонной панике растормошила мужа вопросом, не начать ли складывать вещи, потому что палатка вот-вот рухнет. Он пробурчал что-то крайне невежливое и неутешительное и натянул спальник на нос.
Утро началось проливным дождём. Мы кое-как позавтракали и решили поехать в Сент-Дэвидс – что ещё можно делать в такую погоду? Лучше всего куда-нибудь долго ехать, а там, глядишь, и дождь перестанет. Это случилось даже прежде, чем мы дошли до остановки, и мы смогли в полной мере насладиться поездкой – вдоль самого берега, над вересковыми обрывами, через все крохотные деревушки, по дорогам, на которых можно разъехаться только в определённых местах, где оставлены специальные выемки в обочине, и которые вот-вот нырнут прямо в море.
В Средние века два паломничества в Сент-Дэвидс приравнивались к одному в Рим. Этот город, с собором в честь святого-покровителя Уэльса на месте, где тот, по преданию, основал монастырь, и роскошным епископским дворцом, был важным культурным и религиозеым центром. Нынче городок стал прелестной туристическо-курортной глухоманью, от дворца остались не менее роскошные руины, а собор 12 века продолжает жить своей средневековой жизнью.
Он – прямая противоположность собору в Или. Тот, на единственном холме посреди плоской, как стол, низменности, виден за много миль. Этот – стоит на склоне долины среди холмов, и на него набредаешь совершенно неожиданно, спустившись вниз по узкой улочке из центра города. Но на этом его необыкновенность не кончается. Он построен из местного лилового известняка, кажущегося особенно лиловым от дождя, целые утёсы которого обрамляют маленькие бухты вокруг города. (Помню, мы своим глазам не поверили, когда вышли в такой лиловый заливчик в какой-то дождливый день 5 лет назад.) Ещё, поскольку собор построен на склоне, его пол постепенно поднимается от западных дверей к алтарю. А лиловые стены внутри и некрашеный резной дубовый потолок создают совершенно особенный сумрак, красиво прорезанный солнечным светом сквозь готические окна.
Здесь можно бродить долго, разглядывая средневековый надгробия рыцарей, покоящихся головами на спинах геральдических львов, и епископов в остроконечных уборах и причудливые деревянные рельефы откидный сидений-мизерикордов: Green Man, лис в монашеском клобуке, строительство корабля, целое гнездо змей. Но мы обременены детьми, поэтому завершаем своё паломничество в Сент-Дэвидс изрядной порцией пирогов и картофеля-фри, которую съедаем на ступеньках вокруг каменного кельтского креста на центральной площади города.

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном, путешествия

14:59 

Вещи, которые я знала...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
... но забыла:

- как варят сыр и пиво (со всеми техническими подробностями, на двух языках)

- как установить происхождение греческой амфоры по сорту глины

- сколько весит самая большая люстра в Зимнем дворце и какого роста (до сантиметров) ангел на шпиле Петропавловки

- что такое синус и косинус (правда, зачем - так и не удалось установить)

- куча норвежских, испанских, турецких и хорватских слов (норвежский и турецкий возвращаются по мере необходимости)

- стихотворение Э. А. По "Ворон" наизусть в оригинале (просто взяла сама для себя и выучила)

- склонения латинских существительных

- функции всех кнопок на цифровом фотоаппарате

- все английские королей в хронологическом порядке

И ещё много других полезных в хозяйстве вещей - только я забыла их так основательно, что даже не помню, что это было! Вспомню - напишу!

@темы: проникновенные монологи о разном

14:52 

Звезда по имени Солнце

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Сегодня - день рождения Виктора Цоя. Ему исполнилось бы 45 лет.

Странно, не могу вспомнить ни одного своего стихотворения, ему посвящённого. А было их немало. Как и слёз, значков, поездок на Богословское, фотографий на стене, навеки изуродовавших обои над моим столом, историй, где у главного героя был подозрительно азиатский разрез глаз, цитат из песен, которыми мы с Некошкой расписывали друг другу школьные тетрадки и блокноты, просмотров фильма "Игла" (классный, кстати, фильм, даже безотносительно к Цою), вырезок из газет и журналов, хранившихся в коробке из-под шоколадных конфет... Из всего этого получился бы отличный материал для анализа подростковых увлечений. Но я, такая взрослая и такой любитель поанализировать, не буду этого делать. Я слишком дорожу тем хрупким чувством, которое я испытывала к этому человеку последние несколько школьных лет, потому что, каким бы шаблонным оно ни было, оно было не менее настоящим, чем моя первая "реальная" любовь.

Его песни я по-прежнему люблю, но не могу слушать - во-первых, потому что не могу позволить мужу разносить их вдребезги с музыкальной точки зрения (хоть и понимаю. что он прав), а во-вторых, потому что это всё равно, что слушать кусок своей жизни, записанный на диск, - острота ощущений почти невыносимая. Но мне, собственно, и не нужно их слушать - я помню все слова и все аккорды наизусть.

@темы: красивые картинки, музыка, проникновенные монологи о разном

00:58 

Попытка самоанализа

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
«Итальянский» уикенд

На самом деле, мне просто лень готовить по книжке, поэтому два дня подряд едим пасту. Вчера – с креветками, зелёным перцем, фетой и зелёным луком, сегодня – с брокколи, козьим сыром, сушёными помиорами и грецкими орехами. Правда, испекла ещё по настоятельной просьбе мужа кекс с корицей, овсяными хлопьями и сушёным инжиром.



Почему всё, что я делаю для себя (а порой и по работе), я делаю настолько импульсивно и запойно? Читаю, пишу, рисую, планирую путешествия, наклеиваю рецепты в книжку. Одна идея, поселившись в моей голове, немедленно хочет заполнить собой всё доступное пространство. Это может быть книга, и я буду таскать её за собой в автобус и не спать ночами, пока не дочитаю, или план отпуска, и мне уже будет неинтересно планировать уроки и меню на вечер, потому что я уткнусь в путеводитель или уйду в подводное плавание в Интернет, или рассказ, и я буду записывать клочки где попало, на последней странице рабочего школьного ежедневника, пока дети пишут контрольную, в блокноте в автобусе...

За последние три дня я прочитала три книги, почти без перерыва: «Ворону на мосту» Фрая, очередной детектив Барбары Надель (за субботу) и опять же Фрая – первый том «Энциклопедии мифов». Результат известный – от Фрая мне хочется снова сочинять самой, а от Надель – всё бросить, плюнуть на планы переезда и поехать в Турцию. На этот раз действие происходило наполовину в Стамбуле, а наполовину – в Каппадокии, где мы тоже были и куда хотим вернуться однажды своим ходом, без экскурсионного автобуса. Это невообразимое место, которое трудно описать словами для тех, кто не видел моих фотографий. Результат эрозии вулканических пород – причудливые конические образования из светлого туфа, накрытые сверху тёмной шапочкой базальта, которые называют «трубы фей». И склоны гор из этого же туфа, похожие на пчелиные соты и цветом, и видом, изрытые пещерами, в которых когда-то скрывались от преследования христиане первых веков нашей эры, а сейчас просто живут люди. Город Невшехир (кажется), весь состоящий из одной такой медовой соты, увенчанной нескольким минаретами. Подземные города, узкие долины, целиком состоящие из волшебных конусов. Хочу туда.

Мы придумали отличный способ лечения стресса – мышетерапия. Главное, не дать зверю сунуть нос в ухо – такой щекотки ни одно человеческое существо вытерпеть не способно.

Вчера был шикарный ливень – такой, от которого надо закрывать окна, и на который так приятно смотреть, стоя в дверях. А сегодня выдался солнечный день, и я загорала, развешивая бельё и обрывая увядшие цветы.

@темы: книги, проникновенные монологи о разном, путешествия, рецепты

00:54 

Короли и капуста

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
16.06.07

«Шарики» из кускуса

Недавно купленная книжка «Вегетарианские блюда за 30 минут» оказалась настоящим сокровищем: три дня подряд готовила из неё и всё на ура.

Кускус залить овощным бульоном, дать разбухнуть. Смешать с щелёным луком, чесноком, кедровыми орешками, молотым миндалём, зеленью петрушки, цедрой лимона и яйцом. Скатать в маленькие шарики и обвалять в сухом кускусе. Обжарить в кипящем масле и подавать с ломтиками варёной свёклы, шпинатом, йогуртом и заправкой из лимонного сока, оливкового масла и соуса «табаско».



Вчера провидение спасло меня от лишних трат. Не в силах больше сидеть на работе, я сбежала в город, хотя там, в отличие от работы, мне было делать совершенно нечего. К счастью, все предметы одежды, привлекшие моё внимание, были представлены во всех размерах, кроме моего. Зато в книжном обнаружился очередной детектив из любимой мною серии про стамбульского инспектора Икмена, и её-то я схватила, не задумываясь.

Сегодня бОльшую часть утра провела перед телевизором: смотрела церемонию Trooping the colour в честь официального дня рождения королевы. (Да-да, у всех британских монархов два дня рождения – настоящий, когда он там случился, и официальный, в третью субботу июня. Неплохо устроились!) Это примерно переводится как «марш со знаменем» и представляет собой парад королевской гвардии, который Её Величество милостиво принимает, сидя на раскладном стульчике на плацу между Штабом конной гвардии и Сент-Джеймсским парком. The colour в данном случае и есть королевский штандарт, который с большими церемониями по этому плацу таскают.

Наблюдала это зрелище впервые и испытала массу противоречивых ощущений. С одной стороны, вот тебе британские традиции во всей красе: алые мундиры, золотые позументы, плюмажи на киверах (или чёрт их знает, как все эти штуки называются), сверкающие шпаги. Особенно впечатляют «лошади-барабанщики» - два ломовика с пушистыми манжетами вокруг копыт везут объёмистые барабаны, закреплённые в седельных сумках, при этом у наездников, само собой, в руках барабанные палочки, поэтому управлять своим скакуном они могут только ногами. Это прекрасно работает для поворотов направо – налево, но зато тормозов – никаких, так что если зверю придёт в голову отправиться домой пожевать сена, ничего не попишешь. С другой стороны, солдаты во всей этой бутафории кажутся совершенно игрушечными, несмотря на то, что в них под 2 метра росту, и сложно себе представить, что большинство из них либо уже побывало в Ираке или Афганистане, либо отправятся туда в ближайшем будущем. Да и знаменитые гвардейские шапки, из под которых видны только носы и подбородки, делают, судя по всему, по-прежнему из натурального меха, и более бессмысленного уничтожения живых существ трудно себе представить, поскольку фунция у этой формы чисто декоративная.

Ну а уж ради кого вся эта суматоха затевается – вообще отдельная песня. Королевка сидела на стульчике, больше всего похожая на маленький, сморщенный зелёный лимончик, в ядовито-зелёном летнем пальтишке и шляпке в тон, с подобающе кислым выражением лица. Рядом с ней, как будто наспех вытесанный из бревна, герцог Эдинбургский, а принца Чарльза вообще не видно из-под мохнатой шапки, только уши торчат по сторонам. Удивительно, как слетают всякие романтичекие иллюзии относительно монархии, стоит пожить в монархическом государстве и посмотреть поближе на недалёких, несимпатичных, ничем не примечательных людей, которым почему-то по праву рождения положены несметные богатства, всевозможные привилегии и – что уж совсем необъяснимо – уважение и почитание со стороны общества.

Ну а с третьей стороны (двух мне, как всегда, не хватает), весь этот парад был какой-то неправильный. И форма, и шаг (особенно медленный марш – вообще какой-то прогулочно-балетный), и музыка – аранжировки Моцарта и Генделя. Одним словом, всё неродное. И никакого тебе «Прощания славянки». Что, впрочем, и к лучшему, потому что малейший намёк на эту мелодию вызывает у меня неконтролируемые слёзы.

В общем, совсем этот лондонский парад не был похож на то, что я в детстве смотрела по чёрно-белому телевизору два раза в год. Или на репетиции парадов, которые начинались задолго до знаменательной даты, и на которые все военные колонны, с оркестрами и без, проходили по вечерам под нашими окнами. Одно из самых ярких, острых, незабываемых, неповторимых воспоминаний моего детства: я сижу на широком подоконнике окна, выходящего на Миллионную улицу, тогда ещё – улицу Халтурина, и смотрю на тёмную улицу. Издалека, почти намёком, доносится барабанная дробь. Она становится всё громче и громче, и у меня начинает захватывать дух. К дроби примешивается звук сотен сапог, шагающих в унисон. Ещё немного – и я вижу первый ряд солдат, марширующих к Дворцовой площади, и где-то там, за первой колонной, первый оркестр. Они как будто специально выжидают, пока не поравняются с моим окном, и тогда – на всю пустую улицу, на которой почти никогда не было движения, на весь притихший вечерний город, ещё не знающий, что такое «ночная жизнь», взрывается медью «Прощание славянки», и у меня бегут мурашки по спине...

@темы: проникновенные монологи о разном, островной быт, рецепты

14:35 

Надо благодарно принимать...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Маленькие мыши спят друг поверх друга. Им тоже пришлись по вкусу пшеничные хлопья из вегетарианского магазина.

Выглянуло солнце, и даже немного потеплело, а я как раз собралась написать пространное размышление о

Плюсах плохой погоды:

- всё время тянет что-нибудь готовить – как приятно хлебать горячий суп и как приятно стоять у тёплой плиты, а ещё лучше – духовки, в которой томится марокканское рагу или сладко пахнут кексы.

- экстремальные её (погоды) проявления нередко вызывают чудесные всплески вдохновения – см. у Marta Sh, попавшей под ливень на прошлой неделе.

- начинает хандрить телевизионная антенна, и это можно только приветствовать – одним каналом фигни меньше.

- в супермаркете всегда сколько угодно холодного лимонада.

- не надо думать о депиляции – под джинсами и свитерами ничего не видно!

- серое небо и дождевая дымка придают ещё больше таинственности некоторым пейзажам – например, The Fens.

- от выходного дня, целиком проведённого дома на диване с книжкой или перед телевизором, не остаётся такого острого ощущения утраченных возможностей: нет чувства, что немедленно надо куда-то бежать, ехать, строить планы, с кем-нибудь встречаться или хотя бы просто затеять стирку и загорать во дворе.

- гораздо легче смириться с тем, что летом тоже нужно ходить на работу! Прогнозы, как назло, обещают потепление до +25 на следующей неделе – и нафиг мне это лето, когда каникулы кончатся?

@темы: проникновенные монологи о разном

13:14 

95-й год или около того - продолжение

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
- Кажется, я первый раз как следует отращиваю волосы. Или второй, первый раз после школы. Мама окончательно утратила влияние на мою причёску.

- Мы пьём ужасно много растворимого кофе: столько новых сортов, половина рекламы на телевидении – это кофе (вторая половина – прокладки с крылышками, которые чуть раньше прочно вошли в нашу жизнь и жизнь миллионов телезрителей). По-моему, кофе, который мы пьём в буфетах и кафе (а его немало) тоже растворимый.

- Знакомые и полузнакомые уезжают «за бугор» - в Израиль, в Америку, - а мы с мамой забираем «лишние» вещи. Книжки, кое-какую одежду. В одной из унаследованных таким образом безумных блузок я потом буду изображать леди Шалотт на лодке в Боровно.

- Появляется всё больше музыкальных радиостанций в диапазоне FM, которые особенно хорошо слушать по ночам во время подготовки к сессии. «Ностальжи» - моя первая любовь, которой я остаюсь верна все студенческие годы.

- Какие-то странные вещи покупаются в странных ателье. Где-то на Гороховой – чёрный костюм, состоящий из узкой (довольно длинной – поскольку покупается с мамой) юбки и пиджака, немного похожего на гусарский мундир. Почему-то в огромной коммуналке на Петроградской – две юбки «гаде», чёрная и белая. Кажется, я никогда не покупаю одежду одна или с подругами – всегда с мамой.

- «Нижний буфет» на филфаке претерпевает какие-то странные трансформации: из обычной совковой столовой он превращается в загадочный притон, где всегда полутьма и половина помещения разгорожена на отдельные «кабинеты». Здесь мы проводим значительную часть своего учебного дня. Сюда преподаватели приходят иногда искать прогуливающих студентов. В один кабинет помещается как раз бОльшая часть нашей группы; благодаря призрачному освещению, здесь невозможно читать или переписывать конспекты – только пить кофе и трепаться. Иногда мы протаскиваем свою бутылку шампанского, обычно по случаю чьего-нибудь дня рождения.

- Самые дешёвые продукты покупаются на Сенной площади, сплошь заставленной разномастными лотками и ларьками. Я ненавижу это место, особенно зимой, когда вся площадь превращается в сплошную колдобину, то слякотную, то скользкую. Отсюда домой один путь – пешком; сумки, набитые банками консервированной кукурузы, бутылками масла, рулонами туалетной бумаги, оттягивают руки. По ночам площадь пустеет и целиком принадлежит двум сортам обитателей городского дна: крысам и алкашам. Это я выясню много позже, когда через ещё не преображённую Сенную будет пролегать мой путь на Климов переулок.

- Все мои друзья и знакомые уже съездили в Америку на стажировку или как раз в этот самый 95-й год там находятся. Мне тоже ужасно хочется – не потому, что хочется именно в Америку, а потому, что хочется в новое место, подальше от дома, от накатанной колеи. В августе 96-го я уеду на 9 месяцев в Колби Колледж, штат Мэн, - до сих пор источник самых нежных воспоминаний. Учебного года мне вполне хватило, и никакого желания остаться в этой стране подольше не возникло, но впечатлений – масса. От огненно-алой осенней листвы в Новой Англии до пеликанов и аллигаторов во Флориде, от одиноких вечеров в манхэттенской квартире на пару с рыжим котом Генри до празднования Хэллоуина в костюме Элизы Дулиттл, от антропологии до линогравюр, от Боэция до Джейн Остен. И знакомые с всего земного шара, студенты и преподаватели: японка, японец, испанец, баск, болгарин, пакистанец, украинка... Все потерялись, кроме одной, самой близкой мне в тот год японской подруги, да и немудрено: нас объединяла главным образом непохожесть и непринадлежность к общей массе чистеньких, безмозглых американских студентиков и этими же ощущениями спровоцированные романтические порывы.

- Я пишу очень много писем. На это уходит немалая часть моих творческих усилий: письма получаются многостраничные и очень художественные. Собственно, мне почти всё равно, кому писать и насколько хорошо я знаю этого человека. Я пишу, в основном, в Америку, знакомым по школьному обмену и друзьям на стажировке, а ещё в Канаду, в Англию, в Германию. Всё это нужно носить на Главпочтамт, потому что больше нигде не принимают заграничную почту. Туда от моего дома не ходит никакой транспорт, и дорога через Александровский сад тёмными зимними вечерами кажется мне бесконечной, равно как и очереди на самом почтамте.

- В археологической экспедиции Государственного Эрмитажа, в древнегреческом городе Нимфей, под самым боком города Керчи, я мою черепки. Сижу над железным тазиком с водой и превращаю невразумительные комки земли и глины в обломки амфор, фрагменты терракотовых статуэток, масляные светильники. Это мой второй сезон. Я, никогда особо не любившая античное искусство, проникаюсь прелестью краснофигурной керамики и классических ордеров, но только непосредственно на месте, где слышен шум моря, где зеленеют среди развалин оливковые деревья, где длинная лестница уходит в землю на неизвестную глубину, открываясь по несколько ступенек в сезон. Ну а прелестью палаточно-лагерной жизни – дневной, под жарким крымским солнцем, и ночной, столь же активной под огромными звёздами и луной – даже специально проникаться не надо. По дороге обратно все затариваются дешёвыми фруктами: на остановках вдоль платформ выстраиваются ряды бабушек с корзинами, бидонами и пластмассовыми вёдрами, и мы килограммами покупаем сливы, персики, яблоки, груши.

@темы: Питер, проникновенные монологи о разном

18:33 

95-й год

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Решила, что не буду больше заполнять Некошке страницу за страницей комментариев. Она и так прочитает. А на воспоминания пробило сильно. Итак:

- нет банкоматов и карточек. Стипендию выдавали вручную. Я три года была старостой, стояла в очередях в бухгалтерию, получала груду монет и бумажек, производила немыслимые операции по размену.

- я ношу столько старых вещей, доставшихся от родных: мамины пёстрые шорты 60-х годов (как я прекрасна в них на скале в Крыму!), дядины рубашки (одна из них, белая, искусством маминой знакомой превращена в подобие картинки из журнала «Бурда» - вся в вышитых бабочках), бабушкины зимние сапоги (самая тёплая обувь в доме – какой-то особенно холодной зимой я топаю в них и в мамином пальто через замёршую Неву в универ)

- мода на деревянные украшения: появилось множество лотков – на Невском, у станций метро. Мы покупает бусы, браслеты, даже кольца. При ходьбе всё это производит лёгкое постукивание. Нам эти вещи кажутся сказочными – у нас как раз пошла полоса безумного увлечения фэнтези (и чтением, и сочинением)

- мало у кого есть автоматические фотоаппараты-«мыльницы». Мы с Некошкой, отправляясь в очередное странствие по проходным дворам берём напрокат у её двоюродной сестры и сами покупаем плёнку.

- ещё не всю классику переиздали, но всё можно найти на лотках и в комиссионных книжных. Мой любимый – на углу Невского и Большой Морской.

- у Некошки есть чудесная бежевая шляпа с ленточкой

- моя карьера гида-переводчика – на пике. Я не отказываюсь ни от какой работы принципиально, бегу, куда позовут, потому что это деньги (не зарплата, конечно, а главным образом «зелёные» чаевые), да и мне ещё в кайф. На выручку покупаются книжки, джин-тоник, стиральная машина (кажется чудом после машины «Малютка» - к современной бытовой технике только-только начинаем привыкать), и я еду в археологические экспедиции … и в Париж, во что мне самой трудно поверить. В Париж еду с молодым человеком, который сам не знает, во что влип: ему приходится бегать за мной по всем церквям и музеям, лазить на колокольни, прокладывать хитрые маршруты, чтобы попасть во все места, куда я хочу, и полностью предоставить мне в пользование свой фотоаппарат. В Париже прохладно, и в Люксембургском саду незабываемо цветут и стряхивают вниз лепестки каштаны. За это я вожу математическую конференцию в Петергоф, целый американский хор – по всему городу, 87-летнюю бабулю в Эрмитаж. Я встречаю печального англичанина, похожего на Грегори Пека: он приехал в круиз с двумя детьми, третий ребёнок умер недавно, я развлекаю их, как могу, он оставляет мне какие-то баснословные чаевые. Я знакомлюсь с 60-летним канадцем, который потом много лет пишет мне нежные письма (и до сих пор иногда – уже более дружеского характера). Я перевожу какую-то астрологическую ахинею для издательства «Каравелла». Фигаро здесь, Фигаро там. Туристы на прощание дарят мне невообразимую фигню: одежду (иногда ничего), мыло, значки.

- вместо педагогической практики я иду работать в школу – вдохновлённая любимым фильмом «Доживём до понедельника» (ну и ещё потому, что не могу сказать никакой работе «нет).

- я не умею готовить! Только котлеты по бабушкиному фирменному рецепту, которые готовлю для гостей на день рождения. Кулинарный символ эпохи – пельмени с кетчупом.

- книжек на английском не достать. Я заказываю в Америке, Алекс, организатор самого первого школьного обмена, привозит или присылает: Love Story, Gone with the Wind, Lord of the Rings, Breakfast at Tiffany’s. Он же привозит мне ковёр в мою комнату.

- читаю (вместе со своей группой в универе – всё время обмениваемся книжками) Гессе, Майринка, Айрис Мёрдок.

- у меня нет компьютера – первые курсовые пишу от руки (одну начисто переписывает героическая мама), одну печатаю на работе у папы друга.

Продолжение следует!

@темы: проникновенные монологи о разном, Питер

16:38 

Пушистые тараканы

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Написала Некошке в комменте, что у нас с Джоном в отношениях тараканы если и есть, то белые и пушистые. За завтраком решила проверить – начали с ним составлять список. Он получился длинный, но местами смешной. Итак:

- Шнитке и Гайдн, особенно вечером, после рабочего дня. И вообще уверенность (не моя), что без классической музыки невозможно просуществовать 24 часа (кроме как в отпуске).

- Группа «Кино» - муж излил на меня такой поток музыкальной критики, что я вот уже несколько лет не смею включать её в его присутствии.

- Лондон – я его обожаю и готова таскаться туда каждый уикенд, потому что всегда найдётся, куда пойти – в конце концов, есть Оксфорд-стрит и Национальная галерея. Джона раздражают толпы, шум, грязь и современные здания.

- Хиросима – один раз мы оч-чень крупно поругались из-за того, что мой муж считает атомную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки правильным шагом, предотвратившим эскалацию тихоокеанского конфликта и гибель ещё многих тысяч людей.

- Мокрое полотенце (не моё), брошенное утром куда попало: на диван, на кровать, на моё платье, разложенное на стуле.

- Сумки и туфли – сколько их может быть нужно?

- Покупка одежды – примерно как с туфлями.

- Планы: муж их вообще в принципе не строит. Но зато очень любит менять – построенные другими, разумеется. В последний момент.

- Лосось с апельсиновым соусом – а мне самой так понравилось!

- Фэнтези вообще и «Властелин колец» в частности – если повезёт, попросите моего мужа спародировать цитату из фантастического эпоса. Он такие названия и имена придумывает!

- Какие бы то ни было развлечения вне дома – ну не понимает человек, зачем куда-то идти, если всё, что нужно для счастья, есть под рукой?

- Гости – вернее, гости просто ради гостей.

- Время, проводимое мной в ванной

- Рубашка, торчащая во все стороны, потому что внешний вид – это неважно.

- Моя коллекция экзотических и фруктовых чаёв, которые, должна признать, я пью очень редко

- Тёмные носки со светлыми ботинками

- Высокие здания: ни на одну башню со мной не соглашаются залезть. К горам почему-то не относится.

- Моя трагическая нелюбовь к уборке

- Коллекция острейших соусов и чатни, которая загромождает наш крохотный холодильник, а убывает очень медленно.

- Сборы в дорогу, когда я впадаю в параноидально-паническое состояние (мамуля, прости, но это гены), а муж за это на меня раздражается

- Одежда, которая остаётся в живописном беспорядке лежать по спальне после моего ухода на работу (отброшенные – фигурально и буквально - варианты)

- Сколько нужно книжек / дисков? Правда, тут мы, в общем, уважительно относимся к фишкам друг друга и просто соблюдаем разделение труда.

- Мобильные телефоны: зачем по моей просьбе брать его с собой, но не включать?! И зачем звонить три раза из супермаркета, чтобы спросить какой сорт кофе купить, когда по телевизору идёт его любимый «Эркюль Пуаро»?

- Вещи, положенные «на место»: вернее, положенные мной после работы туда, где я ожидаю их найти утром (посреди гостиной), и мужем – туда, где, по его мнению, они должны лежать.

- Неожиданные приступы голода: мы всего один день в незнакомом городе, у меня длинный план мест, куда я обязательно должна попасть, а у мужа вдруг «кончается завод», он начинает огрызаться, и мы в итоге идём искать источник пирожков и чая, а не очередную изумительную мечеть. Ну и, само собой, пирожок нужно есть в самой грязной и аутентичной забегаловке из всех возможных. Или на ступеньках вокзала.

- Сколько времени человеку нужно спать? Этот вопрос мы решали долго и пришли-таки к компромиссу.



Наверное, можно было бы продолжить, но лень. Качество, которое к тараканам не относится, так как – в разных сферах жизни – мы наделены им одинаково щедро.

@темы: проникновенные монологи о разном

15:40 

Противная неделя

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
15.03.07

Не писала ничего всю неделю – сочиняла тексты и упражнения для Мэдингли и разбиралась с обменом. И ничего особенного не готовила: во вторник – ужин для кроликов – stir fry из фенхеля, моркови и цуккини с имбирём, чили и чесноком, а сегодня – пасту с соусом «из буфета» (банка помидоров, банка оливок, остатки феты, маринованный перец и лук с чесноком). Муж кормил в остальные дни, омлетом, консервированной фасолью, копчёной воблой из русского магазина. Счастье, что есть на кого положиться, а то ходила бы голодная.

В целом, не самая счастливая неделя в моей жизни – если я начинаю просыпаться посреди ночи, не дожидаясь звонка будильника, значит, стресс на опасном уровне. В среду даже встала в 5 часов вместо 6, чтобы пораньше приехать на работу и сделать кое-что до уроков. Больше раз, чем обычно, прогулялась на дальний автобус холодным утром под тёплым солнцем, под песни жаворонков.

Мои розовые в полосочку тюльпаны совсем распустились, и нарциссы в полном цвету перед входной дверью.

В такие сумасшедшие дни особенно важны маленькие радости – ложка с полосатой ручкой, чтобы утром есть хлопья с молоком. Последний стамбульский детектив, который сегодня мне прислали с «Амазона». Чизкейк на обед в школе.

Заклеила окно перед своим столом оранжевыми записочками с разными делами. Захочется посмотреть в окно – вспомнишь что-нибудь полезное.

Погода стоит удивительная - +16, но я пропускаю всё тепло и получаю только чуть морозные утра и прохладные вечера.

Сегодня в процессе подготовки к Мэдингли узнала новую русскую пословицу: «Лучше маленькая рыбка, чем большой таракан».

Птицы всерьёз озаботились семейной жизнью. Зеленушки, которые оттанцевали пару недель назад, теперь суетятся и что-то сооружают в высоких кустах кипариса, замыкающих наш двор. А завирушки начали присматриваться к партнёрам – самец приносит даме своего сердца длинную палочку и кланяется, дёргая крылышками.

Посмотрела в некошкином дневнике снимки Москвы – очень правильные, вечерний город из окна автомобиля. Сразу вспомнились мои собственные поездки в столицу – от давних, в школьные зимние каникулы, когда я ездила на автобусные экскурсии типа «Высоцкий в Москве», в одиночку бродила по засыпанным снегом кривым улочкам и старательно отыскивала следы Мастера и Маргариты, до несколько менее невинных, когда я ездила на романтические уикэнды к слегка (жена в Америке) женатому товарищу по археологической экспедиции. И он возил меня по Москве, и улицы метались вверх-вниз, и джаз играл в машине... А самое яркое воспоминание – визит на залитое водой по пояс Новодевичье кладбище ослепительно-ярким мартовским днём. Могила Булгакова среди талого снега, отражение луковичных куполов в огромной луже, и то, как мы сидели потом в машине, припаркованной на летящей вниз улице, и по асфальту неслись ручьи, и окна были опущены, а отопление включено на всю катушку, и я, сняв ботинки, грела промокшие ноги... Бывают такие совершенные моменты в жизни, которые запоминаются вот так, целиком.

Хотела бы тоже съездить в Москву в гости к Юникорну, но вместо этого повезу на день трёх старшеклассниц и буду водить их по Кремлю. Зачем мне эта головная боль – непонятно, но (это я начиталась пословиц и поговорок) охота пуще неволи.

@темы: проникновенные монологи о разном, рецепты

The Accidental Cookbook

главная