Записи с темой: проникновенные монологи о разном (список заголовков)
21:08 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Лето - такое удивительное время, когда хочется быть в двадцати местах одновременно. И ладно бы просто нерезиновый отпуск и нехватка денег - нет, половина из них недоступна уже хотя бы потому, что находится в прошлом. И неважно, где ты и какая стоит погода. Если жара, вечера пахнут цветами и влагой, и из любого здания выходишь как в немного слишком рьяные горячие объятья давно не виденного друга, то хочется оказаться в других таких вечерах, пахнущих другими цветами среди каких-нибудь тёплых камней, а может быть, наоборот, вспоминается запах мокрого питерского (или любого другого) асфальта и освежающие дожди, под которыми с кем-нибудь промокала до нитки; ну а если прохладно, сам бог велел мечтать о днях, когда разноцветный сарафан кажется лишним слоем на разгорячённом и почти наверняка покрытом солью теле, или же вспоминать другой ветер, приносящий "лето" с какого-нибудь другого моря. Если ты в городе - тянет в леса, луга и горы, чтобы трава закрывала небо, если лечь на спину; если на природе - мечтаешь о вычурных уличных столиках с вазочкой мороженого или даже о белом пластиковом столе с крохотной чашечкой турецкого кофе (этот напиток компенсирует все возможные придирки к антуражу). В общем, нет в мире совершенства летом. Но нет его и выше, и дальше, и в другое время года.

@темы: проникновенные монологи о разном

14:20 

О близости

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я тут последнее время много разговаривала с разными людьми о близких отношениях, и ноосфера тоже старалась вовсю, и пришла мне в голову мысль сформулировать, чтó близкие отношения включают для меня. Получился такой набор условий, из которых мне нужна хотя бы половина и от себя, и от другого человека, а если меньше - то ничто меня не убедит, что отношения близкие, какие бы намерения ни декларировались.
В произвольном порядке:
- я хочу видеть человека рядом в важные моменты своей жизни и автоматически предполагаю, что он захочет там быть даже при наличии некоторых сложностей
- я сама приложу все усилия, чтобы оказаться рядом в таких же ситуациях, и сложности мне неважны, потому что это для меня приоритет
- я не считаю нужным скрывать от человека своё плохое настроение и плохое самочувствие
- я могу ради человека "всё бросить и...(подставить нужное действие)", если мне кажется, что это ему поможет, и это нисколько не будет жертвой с моей стороны - опять же, приоритет
- я беспокоюсь за человека и выражаю своё беспокойство даже тогда, когда это вроде бы "не моё дело"
- я предлагаю свою помощь и свою поддержку даже тогда, когда меня не просят - на всякий случай, предпочитаю перестраховаться (понятное дело, в ситуациях, когда это кажется существенным, не по мелочи на каждом шагу - к беспокойству это тоже относится)
- мне хочется делиться с человеком своим творчеством, даже если я знаю, что у него другие вкусы - мне в любом случае интересно и ценно его мнение
- я могу разговаривать с ним почти обо всём, что меня интересует и волнует, и разница взглядов меня не пугает (если пугает, то значит, она слишком принципиальна, и я вряд ли вообще буду пытаться строить отношения)
- я чувствую некоторую ответственность за человека и перед ним
- я могу сказать, когда меня что-то не устраивает
- я не думаю о человеке ничего негативного или критического, о чём он не подозревает

@темы: проникновенные монологи о разном, я

13:24 

Кухонное

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Кулинария - тонкая штука. Можно перечислить все ингредиенты в мельчайших пропорциях и написать подробнейшую инструкцию - нарезать соломкой толщиной 0.35 мм, взбивать против часовой стрелки... а результат всё равно каждый раз будет разный, а иногда и не будет вовсе результата. Поэтому вы не принимайте меня всерьёз, если я скажу, что я нашла рецепт счастья: белоснежное, свежевыстиранное и накрахмаленное утро, рабочий день, накрывшийся медным тазом, потому что няне к нам не доехать, вид на нетронутый снег из окна кухни, две плошки овсянки с корицей - почти как в сказке про Златовласку, большая и маленькая, две ложки - одна с муми-троллем, другая в серебряных завитках "модерна", детёныш, пытающийся одновременно самостоятельно загребать кашу и скидывать новые красные башмачки, и - почему-то - белая чайка, летающая туда-сюда через наш белый сад. Убрать что-то одно, хотя бы башмачки или чайку, и будет не совсем то, ну а повторить, разумеется, вообще больше никогда не удастся.

@темы: деть, островной быт, проникновенные монологи о разном

02:25 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я еду в Лондон, поезд мчит меня через осенние холмы, несомненно населённые радостной нечистью Артура Рэкхема; в наушниках у меня поёт Вакарчук (таинственным образом прокравшийся в один из моих школьных учебников в качесте иллюстрации к диалогу: Кто он? - Он музыкант); я еду смотреть выставку Прерафаэлитов, которых впервые узнала как следует после покупки бешено дорогого альбома на французском, в Доме книги, когда-то в безденежные 90-е; я еду встречаться с Некошкой на станции метро Пимлико... О чём эта история? Чёрт знает, но мне она нравится.
В вестибюле Пимлико дует специальный подземный ветер, большей частью ледяной, но иногда переходящий в режим горячего фена. На Бессборо-гарденз огромные платановые листья неряшливо кружатся в обнимку с брошенной газетой. На выставке практически всё знакомое, но не всё виденное вживую. И внезапно открытие:"Леди Шалотт" Холмана Ханта прекрасна! Она никогда не нравилась мне в репродукциях, а тут оказалось, что у неё осепительное вишнёво-розовое платье, волосы, переливающиеся всеми оттенками красного дерева, сосредоточенно замершее лицо, трогательные босые ноги с длинными пальцами, и такие домашние разноцветные клубки вокруг. И она огромного размера, и затягивает в свой горестный мир, заплетает нитками и волосами. А на картине Милле "Мариана", которую мой муж называет "Девушка с больной спиной", есть мышь! Мариана, там мышь! А к "Свету мира" Холмана Ханта отлично подойдёт надпись Happy Halloween: ночь, странный свет, вырезанный фонарь, яблоки на земле, чудесно прорисованные сухие травы. В выставочном магазине продают рождественские украшения - эстетские, нарочито облезлые зелёные жёлуди и шарики. Но это сработает только если увешать ими всю ёлку, и то на всякий случай ещё всем объяснять, что это концептуально, а не просто игрушки пообтёрлись.
В пабе "Белый лебедь", с видом всё на те же платановые листья, вьющиеся по перекрёстку, я пытаюсь объяснить Некошке, за что люблю Лондон. Вот, к примеру, свой ланч мы ждали минут 45, а потом ещё и мой заказ перепутали, но зато извиняться пришла крохотная полупрозрачная девушка с глазами в глубоких тенях, явно умеющая открывать несуществующие двери в глухих стенах. Лондон - единственный город, где я способна сочинить историю про любой предмет, человека или здание. Даже мой родной Питер, как хороший наркотик, стимулирующий не вполне здоровую фантазию, всё же накладывает какие-то ограничения и задаёт контекст. Лондон - нет. Здесь может быть всё, что угодно, потому что здесь уже есть всё, что угодно, и никакое дополнение не покажется неуместным. А ещё Лондону бы очень пошло быть городом вечного Хэллоуина, в духе Бертоновского "Кошмара перед Рождеством". В последний уикенд перед этим прекрасным праздником (самое время для вечеринок) тут и там попадаются люди в странных одеяниях, с буйно накрашенными глазами - но, зная Лондон, невольно подозреваешь, что это не всегда краска и маскарад.
В дом-музей сэра Джона Соуна я готова ходить сколько угодно и водить всех гостей и друзей. Туда запускают по одному-два человека, поскольку помещения крохотные; вдоль ограды выстраивается очередь, с неба начинает падать мокрая гадость; служители раздают желающим специальные музейные зонты. Внутри это драгоценная шкатулка с миллионом зеркал и миллионом секретов. Работы Хогарта хранятся за ложной стеной с другими картинами, во внутреннем дворике роскошное надгробие собачки по имени Фанни, и ни один потолок не обходится без купола или окна в небо.
Мой любимый путеводитель по лондонским секретам задаёт нам дальнейшее направление: St Dunstan-in-the-East, средневековая церковь, горевшая в Великий пожар, реконструированная Реном и снова разрушенная авианалётом во Вторую мировую. В сохранности осталась колокольня, и устояли стены, в пустой скорлупе которых в 60-е годы... разбили сад. По дороге в район Eastcheap (да, где-то здесь дебоширил с Фальстафом принц Хэл) я знакомлю Некошку с кошкой, вернее, котом доктора Джонсона, и мы неоднократно останавливаемся, чтобы поймать вид на новый небоскрёб the Shard - Осколок - в конце узкого переулка или отражение неба, друг друга, светофоров, шпилей и куполов Св. Павла в одном из многочисленных стёкол. Лондон - город отражений, начинённый ими так же щедро, как музей Джона Соуна.
Церковь-сад производит впечатление даже по лондонским безумным меркам. Она стоит в лабиринте узких переулочков, в квартале, обтекаемом с двух сторон крупными магистралями, и шум движения окружает, но не касается её. Её готические окна, заросшие виноградом, слепы и прозрачны; её стрельчатые дверные проёмы ведут из зелени в зелень. Маленький фонтан, скамейки; жёлтые листья инжира, как аппликации на плитах под ногами.
После Св Дунстана на Лондон начинают падать сумерки и холодная морось, и мы спасаемся в первом подвернувшемся кафе (Лондон не даст пропасть усталым путникам), где можно сидеть на высоких табуретках глядя на улицу и фотографировать свою чашку кофе, одновременно стоящую перед тобой на столике внутри и на мокром асфальте снаружи.
А потом я пробираюсь обратно на Кингз-Кросс, успеваю порадоваться, как его реконструировали до приятной неузнаваемости, мельком отмечаю объявление, что в какой-то уикенд ко входу в метро можно принести пальто, чтобы отдать нуждающимся, и снова сажусь на поезд. Мне кажется, мы с Лондоном любим друг друга, примерно как мы с мужем, без фейерверков, но верно и насквозь. И кстати, с мужем я сегодня знакома 13 лет. С Лондоном - чуть меньше.

en.wikipedia.org/wiki/File:Holman-Hunt,_William...
en.wikipedia.org/wiki/File:Hunt_Light_of_the_Wo...
en.wikipedia.org/wiki/File:Mariana_John_Everett...

@темы: Лондон, красивые картинки, островной быт, проникновенные монологи о разном, путешествия

01:06 

Дыша туманами

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Несколько лет назад я повелась на красивое название и купила "Энциклопедию снега", не помню автора, какая-то бестселлерная дама. Книжка оказалась никакая и быстро отправилась защищать животных от жестокого обращения, а мне с тех пор не даёт покоя мысль в какой-нибудь романной форме классифицировать разные погодные явления, особенно живя на богатом ими маленьком зелёном острове. Вот, например, "Энциклопедию инея" мне всегда хочется написать в ноябре-декабре, а сейчас - "Энциклопедию тумана".
В детстве я никаких туманов в Питере не помню. Меня и город накрыло году в 90-м, целой полосой осенних туманов, в которых было не видно не то что конца улицы - противоположной стороны. Я помню, как шла вечером по Большой Конюшенной посередине, по бульвару, а слева и справа не было ничего, кроме размазанных рыжих пятен фонарей. И я шла и сочиняла стихи, конечно.
Но тем питерским туманам далеко до английских - и по количеству, и по разнообразию. Даже в одной нашей деревне я насчитала уже как минимум три сорта: туман-облако, прилегший отдохнуть сверху, так что его как будто подпирают верхушки деревьев и шпиль церкви (от острого шпиля, хочется надеяться, щекотно, а не больно); туман-море, поднимающийся из низин - верхушки деревьев смутно выступают над его поверхностью, как Тир-на-Ног, и съезжая с холма, ныряешь в полную неизвестность; и тот совершенно всеобъемлющий, как вчера, когда выходишь на улицу и понимаешь, что мир вместе с тобой кто-то просто пытается стереть резинкой, и всё не в фокусе, глаза застилает, волосы намокают мгновенно, и паутины сверкают, как тиары.
Сегодня утром туман у нашего дома пах дымом, а у станции - парикмахерской. Поезд приехал из небытия, и особенно уместна была еле видная надпись Gobblin на каком-то промышленном здании у самого железнодорожного полотна. Король гоблинов, к примеру, был бы в таком антураже очеь кстати. А вечером было так красиво, так акварельно, что я поехала дальней дорогой, чтобы полюбоваться полуразмытыми золотыми деревьями. Эта осень необыкновенно прекрасна - тут, похоже, сказывается и перемена места, и какие-то специальные погодные условия - и я готова ехать сквозь неё вечно, тем более, все дороги заканчиваются туманом и ведут в никуда. Или в куда-то, куда-нибудь, никогде.

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном

14:45 

Про сыновей и деревенскую жизнь

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
А давайте, я расскажу вам про Майкла. Майкл "достался" нам от предыдущих хозяев дома, с которыми много лет он и дружил, и работал: на пенсии он подрабатывает как handyman, то есть, мастер на все руки - мелкий ремонт, электрика, водопроводные дела. В придачу, он член приходского совета (это давно не имеет отношения к церкви, приход - просто административная единица, а приходской совет - орган местного самоуправления) и знает абсолютно всё про всё и всех в деревне. В общем, вы понимаете, лучшего подарка на новоселье, чем подобное знакомство, и придумать нельзя, даже если бы оно не оказалось ещё и таким... не знаю, каким, судите сами.
Майкл - отставной полицейский. Деревенский - то, что когда-то, до того, как их всех сократили в целях экономии средств, любовно называлось в разговорном языке the village Bobby. (Правда, не в нашей деревне, а где-то в Глостершире.) Ему под 70, но по нему этого не скажешь - выправку и фигуру он сохранил, а лицо у него из тех, что становятся только интереснее с возрастом, и вообще он из разряда мужчин, которые развлекают - и привлекают - девушек до глубокой старости. И ещё у Майкла был сын, который служил в морской пехоте и погиб примерно год назад - в Афганистане, на учениях или после ранения - я не выясняла. Майкл приходит к нам, смотрит, как Артур заводным лягушонком скачет в специальном таком "прыгунке" на пружине, который подвешивается в дверях, и говорит: "Вот я и своего мальчика вижу как сейчас - он так же прыгал. И вот тридцать лет спустя у меня его больше нет. Так странно." И я понимаю, что, наверное, когда моя бабушка говорила, вскоре после гибели моего дяди, которому было 53, "сыночек мой", перед глазами у неё был круглоголовый малыш в старомодной блузе с бантом, какие ещё надевали на детей в 1930-е годы, и могу понять их обоих теперь чуть лучше. И у меня не возникает никакого сомнения или возражения, когда Майкл приходит к нам - а он приходит часто, даже если у нас какой-то совсем смешной мелкий вопрос, ставит свой фургон перед домом и привычно идёт через незапертую калитку к двери в кухню - и первым делом спрашивает, где Артур, и сразу уверенно берёт его на руки, как будто имеет на это право. Имеет - мы с Артуром совершенно согласны. Артур смотрит на Майкла заворожённо, с бесконечным любопытством, и прислушивается ко всему, что он говорит. А я причёсываюсь поаккуратнее, если знаю, что Майкл может зайти, и вчера впервые пекла в новой духовке, потому что он собирался взглянуть на нашу сбрендившую посудомойку, хотя до того "обжить" кухню запахом пряной сладкой выпечки меня не вдохновил даже визит мамы. Вот такие пироги. Вернее, кекс с сушёным инжиром и корицей.

@темы: деть, островной быт, проникновенные монологи о разном

15:58 

Сугубо детьское

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
22:17 

Противное

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Иногда проще формулировать от противного. На фоне того, что моему восхитительному детёнышу вчера исполнилась целая треть года, собираю в кучу разрозненные мысли о нём, которые вертятся у меня в голове уже 4 месяца. Итак, он НЕ:
- моя собственность, хотя я очень часто говорю ему, что он "мой"
- моя игрушка, хотя я буду одевать его в полосочки и тискать от избытка чувств, пока не начну встречать сопротивление
- проекция моих неосуществлённых желаний (и тут очень поможет, что он не девочка!)
- воплощение моих представлений о "правильном" том или сём - разве что только о порядочном человеке, потому что тут придётся с чего-то начинать, и этим чем-то явно буду я
- часть меня
- смысл моей жизни
- весь мой мир - скорее, какое-то новое, дополнительное измерение в придачу к имевшимся трём
- мой должник - ни в чём, и не должен мне ничего, кроме элементарного человеческого уважения - всё остальное, любовь, дружба, доверие, зависит от меня и совсем чуть-чуть от обстоятельств (и с чего бы вообще взяться какому-то долгу, если дети всегда - результат эгоистического выбора родителей, будь то биологический эгоизм генов, стремящихся к воспроизведению, рационализация смысла жизни, конформизм по отношению к семье или обществу или жажда перемен и новых ощущений)
И одна несомненная положительная формулировочка:
Он - фантастический, неиссякаемый источник радости в моей жизни, и уже за одно это я у него в долгу, а не наоборот.

@темы: праздники, деть, проникновенные монологи о разном

18:17 

Погодно-культурологическое

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Сегодня поверх снега "выпал" ещё и иней - классический, мохнатый, обрисовывающий паутинки, контуры листьев и кольца в древесине. "Белого Рождества" нам не досталось, зато есть шанс на "белый День Святого Валентина". Если учесть, что в этом году в открытках-валентинках поголовно доминирует сочетание красного и чёрного, атмосфера у праздника получится весьма эффектная, хоть и слегка отдающая Эдгаром По.
А вот мой дневник постепенно начинает отдавать выпусками местных новостей от BBC1 in the East, которые, за хроническим неимением других событий, всегда лихорадочно хватаются за любое мало-мальски выдающееся погодное явление, да ещё и фото показывают в конце, сделанные телезрителями в своём саду или по дороге на работу и радостно присланные в программу. Но что уж тут поделаешь.
Правда, я, как всегда, и тут умею сделать из мухи слона, ну или гору из кротовьего холмика (mountain out of a molehill - что как-то уместнее в наших широтах). Рассуждения о погоде на маленьком зелёном острове почти неизбежно приводят к рассуждениям об особенностях британской культуры и натуры. Я уже не раз писала, что о погоде здесь говорят действительно так много, как утверждают учебники английского языка и прочие источники стереотипов, и что эти разговоры играют существенную роль в "склейке" весьма индивидуалистичных индивидуумов в весьма приятное в общении общество. Но тут есть, по-моему, ещё один аспект. На самом деле, конечно, когда люди говорят о погоде, ни о какой "социальной когезии" они не думают - но в равной степени они не думают и о самой погоде и не интересуются ею в той степени, какую можно было бы предположить по частоте упоминаний.
На мой взгляд, в первую очередь британцы говорят о погоде потому, что это диктуется правилами игры. А игра всё больше и больше кажется мне здесь ключевой составляющей культуры - недаром столькими видами спорта, да и самим словом, если не понятием, "спорт", мы обязаны этой прекрасной стране. Игра - странная штука: с одной стороны, в ней есть жёсткие правила, с другой - принятие этих правил происходит добровольно теми, кто решил в неё поиграть, и они всегда остаются только игрой, а не догмой или идеологией. Обычно говорят о роли традиций в британской культуре - но, по-моему, это тоже во многом игра, и поэтому от традиций, потерявших привлекательность или ставших даже вредными, тут довольно лихо отказываются - ведь это только игра - а те, что, возможно, нелепы, но чем-то до сих пор симпатичны (от всевозможных соревнований по катанию сыров или стрельбе горохом до самого института королевской власти), сохраняют с упорством, достойным лучшего применения - ведь это игра, а играть должно быть весело! Отсюда и скептицизм, приведший к расцвету науки и пересмотру многих представлений о мире, и конституционность монархии, и устойчивость политической структуры (регулярная смена партий у власти - как обмен цветом фигур в шахматах, "теневой кабинет" - это вообще чистая игра, а ещё есть такие чудесные явления как Monster Raving Loony Party, которая ни разу не прошла в парламент, но официально зарегистрирована и регулярно набирает некоторое количество голосов - en.wikipedia.org/wiki/Official_Monster_Raving_L... ). Отсюда склонность к реформам - играть должно быть удобно, поэтому правила можно и нужно дополнять и уточнять. Отсюда непревзойдённая сатира - любая игра смешна, если посмотреть на неё со стороны и разобрать по косточкам. Отсюда относительная нехарактерность понятий ереси и крамолы (против чего, против игры? - так это просто другая игра) и важность понятия fair play- "честной игры" или "игры по правилам", но не только по правилам, потому что fair - это ещё и справедливость. Ну и некоторый консерватизм, как без этого - в эту игру всегда играли именно так, и только так (хотя на самом деле правила любой игры менялись сто раз на протяжении её истории, но людям, играющим в неё сегодня, они кажутся незыблемыми и единственно возможными - мяч только такой формы, команда обязательно из стольки-то человек...). И самое прекрасное - игровой элемент в культуре, все эти игры с языком, традиция "нонсенса", блестящая детская литература (с кем же ещё играть, как не с детьми"), изобретение "несерьёзных", но строгих по форме жанров (детектив, мистика, фэнтези), мистификации, ирония и безграничная способность к самоиронии.
Всё это, конечно, теоретизирования и обобщения, но мне самой нравится. До тех пор, пока я не придумаю что-нибудь ещё. И что, спрашивается, у меня в голове, если всё это я сочинила утром, выпив кофе, покормив ребёнка и прыгая по снегу с фотоаппаратом?

не смотреть дальше на доставшую всех идиотскую английскую псевдозиму )))

@темы: звери, островной быт, проникновенные монологи о разном, фото

14:50 

О грибах и вере в человечество

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я люблю собирать грибы. С детства. С самых первых, коротеньких ознакомительных экскурсий в ближайший к даче лес, которые устраивали для меня мама и дядя, до серьёзных деревенских походов на целый день, с подъёмом в пять утра и целью принести домой не меньше мешка белых. А ещё я люблю выстраивать ассоциации и сложносочинённые метафоры. Ну, понятно, короче, о чём пойдёт речь.
Непонятно? Сейчас станет, надеюсь. Сегодня утром в поезде мне пришла в голову мысль, что жизнь очень похожа на поход за грибами, потому что для счастья и успеха в ней нужны те же три ингредиента: энтузиазм, внимательное и уважительное отношение к среде, в которой находишься, и знание «грибных мест», которое обычно естественно вытекает из первых двух пунктов.
Если прийти в лес в вечернем платье на высоких каблуках, без карты и компаса, без бутерброда и термоса, забрести по колено в болото в поисках белых грибов, шарахаться от каждого падающего листа, в каждой коряге подозревать змею и бояться, что на тебя с ёлки вот-вот прыгнет ягуар, то, скорее всего, вам там не понравится. Грибов вы не найдёте, вас покусают комары, вы подвернёте ногу, испытаете стресс, замёрзнете и оголодаете и возненавидите этот лес до скончания века. И неужели он будет в этом виноват?
Конечно, в любом лесу есть болота, комары и змеи, а в некоторых, действительно, ещё и ягуары водятся. Но болота, комары, змеи и ягуары также могут быть безумно интересны, если удосужиться поинтересоваться их происхождением и жизнью. Если же нет – потому что не всем же интересоваться географией и биологией – то всё равно можно хотя бы выучить, где они водятся, чего от них ждать и как себя от них обезопасить. Ну а ещё, помимо гнуса и хищников, в лесу бывают также чудесные поляны с земляникой, грибные сосновые боры, таинственные озёра, певчие птицы, а в некоторых – прекрасные орхидеи. Надо только знать места.
К чему это я? Как ни странно, к тому, что мой очередной школьный обмен в очередной раз резко поднял мне настроение и укрепил мою веру в человечество, и я вдруг решила, что пора перестать считать это очередной удачей в своей полной редкого везения жизни. Потому что никакая это к чёрту не удача, а просто я знаю места. Так же, как знаю, в чём пойти в лес, как в нём не заблудиться, где искать подосиновики или малинник и почему ягуары не водятся на северо-западе России. Удача, вероятно, тут всё же присутствует, но только в том, что я родилась не в том самом глухом комарином болоте и мне довольно рано в жизни попались люди, которые научили меня интересоваться миром вокруг, а всё остальное – лишь следствие.

@темы: проникновенные монологи о разном

02:12 

Лирическое отступление, в самолёте из Киева

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Из правильного путешествия надо возвращаться:
- с характерной, почти приятной усталостью, которая рождается не от активного движение конечностями, а от активного движения непривычных картинок перед глазами и от которой можно упасть сразу по приезде домой и проспать часов 13, но потом встать совершенно бодрым и готовым фонтанировать впечатлениями
- с червячком грусти внутри, но без надрыва, скорее, с такой симпатичной пушистой гусеницей грусти, которая окуклится в аэропорту, в самолёте или поезде, а дома вырвется на свободу уже яркой бабочкой воспоминаний
- с лёгким чувством неудовлетворённости по поводу невыполненных пунктов программы, потому что если всё выполнено, вы либо бегали с языком на плече и никаких 13 часов сна вам не хватит, чтобы вернуть себе бодрость, либо не смотрели как следует по сторонам и не отвлекались на то, что хочет показать вам само место, и ни разу не дали ему себя удивить или ошарашить
- с заметками на будущее: обязательно вернуться вот сюда выпить этого вкусного чаю, вот в этот парк в тёплое время года, вот в эту церковь когда снимут леса, вот на этом трамвае проехать в...
- с мелкими потерями - обязательными жертвами местным богам и духам: пуговица от пальто, свежекупленный и тут же забытый на прилавке сувенир, оставленная в номере серьга
- с набором странных вещей, иногда купленных, но чаще найденных, полученных в подарок, сбережённых или стащенных в качестве сувенира, которым никогда не найдётся (да и не может по определению найтись) применения или даже места на виду, но которые будут обязательно храниться в ящиках и коробках и выпадать из них кстати и некстати, напоминая о поездке
- с мелкими подарочками любимым людям, часто столь же бессмысленными, который они тоже, скорее всего, не будут знать куда деть, но будут хранить так же верно
- с одним (если повезёт, то с двумя, но никак не больше трёх) сокровищем, опять же, купленным, найденным или полученным в подарок, которое невозможно было бы добыть больше нигде, потому что оно - продукт именно этого места и этих обстоятельств, и которым вы будете дорожить всегда
- с воспоминаниями не только о достопримечательностях или видах, а о людях, о новых знакомствах и мимолётных наблюдениях, о том, как пил с кем-то чай или держался за руки на скользкой лестнице, об официантах в понравившемся кафе или прохожем со смешной собачкой
- с воспоминаними всех шести чувств - звук, запах, вкус, вид, осязание и что-нибудь ещё, у кого что есть, потому что если вы только смотрели, но не трогали, не нюхали и не лизали, то не поняли очень многого
- с одним каким-нибудь очень дорогим воспоминанием, с которым практически ни с кем нельзя поделиться, по разным причинам
- с какими-нибудь словами, путевыми заметками или зародышами идей или историй, наспех записанными в блокнот странными закорючками, которые потом не все удастся расшифровать
- с картой, истёршейся на сгибах, сложенной триста раз по-разному, с дырками и пятнами, и "волнами" там, где она намокла и высохла
- с новыми словами, на иностранном языке или просто названиями новых вещей
- с новым взглядом на историческое событие, книгу, картину, фильм или песню, потому что вы побывали там, где происходило действие
- с одной недочитанной книгой из дома (может быть, вы закончите её по дороге обратно) и с несколькими новыми
- с мелодией, навязчивой или не очень, которая звучала у вас в наушниках или в голове, по радио в такси или в магазине, в подземном переходе или на площади
- с какой-нибудь дыркой, оборванной собачкой молнии, шнурком ботинка или ремешком рюкзака, сломанной застёжкой
- с кучей фотографий, из которых штук десять вам кажутся просто шедеврами и ещё примерно столько же даже у вас вызывают вопрос: "А что это вообще такое?" и которыми вы будете утомлять вежливых друзей, а друзья не будут способны отличить шедевр от не-шедевра и везде будут искать вас, а вас-то там, само собой, почти и нет, и тогда они будут тыкать пальцами в случайно вошедших в кадр (или специально вписанных в композицию) прохожих м спрашивать: "А это кто?"
- с изменившимся весом - плюс-минус пара кило - и непременным передозом какого-нибудь продукта: кофе, сладкого, кунжутной соломки, мороженых вареников...
- с печенькой, конфетой или шоколадкой, прихваченной в дорогу (возможно, ещё когда вы уезжали из дома) и так и не съеденной, помятой и сплющенной, не похожей уже ни на что...
Из правильного путешествия надо возвращаться.

@темы: проникновенные монологи о разном, путешествия

19:54 

Пятница и вообще

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Зачем-то написала очень длинный текст, сижу, правлю - убираю запятые (всегда ставлю лишние), меняю слова местами. Спокойно, лениво так, на лингвистическом автопилоте. А если задумаюсь, зачем я это делаю, сразу начинается эмоциональное трепыхание. Пару дней я тут ходила и сочиняла практически эссе в защиту графомании. Вспомнилось почему-то, как в школе, лет в 14-15, мы с подружками образовали Союз графоманов - даже членские билеты нарисовали! И захотелось сказать - а почему, собственно, рисовать индифферентные акварельки, вязать крючком никому не нужные салфетки и музицировать одним пальцем - это всё изящные хобби, доставшиеся нам ещё от всяких старорежимных представлений о воспитании благородных девиц и не-девиц, а графомания - почти болезнь, вроде клептомании или мании преследования? А теперь вот думаю, что всё правильно. Акварельный вид из окна дачи в худшем случае порадует только тётушку, обожающую всё, что делают её племянники, а в лучшем - украсит любой интерьер. "Лунная соната", выдолбленная с некоторым усилием, способна оживить семейное сборище или даже неловкое свидание (ага, было такое); салфеточками можно, к примеру, швыряться во всех особей женского пола на 8-е марта или даже зарабатывать на булавки на каких-нибудь рукодельных ярмарках. Ну а от текстов проку - как от козла молока. Guilty pleasure для автора во время сочинения, а потом только истраченные килобайты памяти, как полка в шкафу, куда сложены непонятные предметы, которые выбросить жалко, отдать некому, потому что никому не нужны, и не приспособить ни к чему, хоть ты тресни, и на обозрение для красоты не выставить, потому что вида не имеют.
Но сегодня пятница, а в пятницу, даже сразу после полнолуния, грех грустить. Вот, например, прелестный диалог двенадцатиклассниц (обсуждаем культурные различия между Англией и Россией, по впечатлениям поездки):
София (длинноногая блондинка с мечтательными глазами и изяществом Нефертити; от неё я отгоняла кавалеров в Третьяковской галерее): В России мужчины такие вежливые! Они всегда уступают место девушке в метро!
Я: молчу, обдумывая политкорректное и культурно-относительное объяснение этого феномена.
Рут (её подруга): София, я думаю, это потому, что ты хорошенькая.
София становится цвета алых парусов, я ржу, занавес.
Или вот в вагоне поезда вдруг начинает подвывать сирена - не очень громко, то есть, скорее всего, не воздушная тревога, но народ всё равно тревожно оглядывается. Молодой человек в подкованных железом ботинках, длинном кожаном пальто и татуировках поспешно вытаскивает из кармана телефон: Hello, mum!
А ещё можно написать сказку про то, как ведьме надоело готовить на саламандрах, потому что уж больно они своенравны, и она купила газовую плиту, чёрную, чтобы лучше сочеталась с синим пламенем и серебристыми кастрюльками, и прыгает от счастья, как это красиво и удобно, но, наверное, все уже и так всё поняли.

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном

15:23 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Новогодняя (ну или рождественская, неважно, главное, что украшенная) ёлка - это очень загадочный предмет. Когда вешаешь игрушки, кажется, что всё равно, в каком порядке это делать, потому что красивое-блестящее в любых комбинациях останется красивым-блестящим. И правда - вроде покидал всё как попало, отступил на шаг - красиво. Ну и ладушки. Но вот через пару дней надо что-то поправить - кошка объела шарик, ну или он сам упал, или кто-то из домашних, возможно, та же кошка, не вписался в поворот, или, как у меня, феечка на верхушке приняла строго горизонтальное положение и приготовилась проверить, выдержат ли её проволочные крылышки с блёстками (безнадёжно, потому что одно из них ещё и обломано, и держится на пластилине)... Снимаешь предмет, подлежащий замене, плюс ещё пару игрушек, чтобы подкорректировать композицию, отступаешь на шаг... и понимаешь, что вешать их обратно просто некуда. Вот ровно там, где висел разбившийся шарик - да, есть место. А что-то передвинуть или заменить невозможно никоим образом, потому что за эти пару дней ёлка стала законченным и самодостаточным произведением искусства, правки в котором равносильны попытке подрисовать автопортрету Ван Гога второе ухо.
К чему я это? Наверное, к тому, что я сегодня в радужном настроении, потому что вчера глинтвейн всё-таки победил простуду. Ну, или она так надралась, что до сих пор не может проспаться. Я уже сто раз рекомендовала этот рецепт, но порекомендую ещё раз, уже в медицинских целях: полбутылки сухого красного вина, три длинные полоски апельсиновой цедры, примерно с половинки апельсина, три столовых ложки тёмного коричневого сахара, пять гвоздичек, палка корицы, четыре горошины чёрного перца и один стручок сушёного чили. Хорошооо... особенно под ёлку, "Мисс Марпл" (новая серия - "Секрет усадьбы "Чимниз") и мандарины, кроме которых мне почему-то уже третий день не хочется ничего. Что весьма печально, потому что со всех сторон я окружена рождественским печеньем, кексами и шоколадом. Часть шоколада, правда, явно съедению не подлежит - в Рождество к шоколадному "видмедику" из Львова, которого, само собой, никто никогда не сможет съесть, прибавился шоколадный Санта-Клаус мне от мужа и белый шоколадный снеговик мужу от меня.
Ночью был дождь, который смыл почти все остатки снега, и больше зимы пока не обещают: прогноз погоды на неделю читается как иллюстрация к теме отражения географических реалий в языке - fog, mist, sleet, drizzle... Но мне эти реалии уже давно нипочём, к тому же, у меня есть ёлка и мандарины. А ещё я всё забываю рассказать, что случайно перечитала Александра Грина (Джон купил себе сборник читать в дорогу, но читала, конечно же, я и дома) и испытала чистое счастье. Я давно за него не бралась, хотя когда-то любила без памяти и домашнее собрание сочинений (знаете, такое серенькое?) было читано-перечитано вдоль и поперёк. Но иногда страшно бывает через много лет открыть безумно любимую когда-то книгу и понять, что не видишь в ней ничего, кроме идиоматической фиги и каких-то смутных воспоминаний о себе. Так было, к примеру, с Ремарком. И так не было с Сэлинджером, и не стало - ура, ура, ура - с Грином. Возможно, в юности я не обращала такого уж внимания на язык, меня влекли невероятные сюжеты и несуществующие города, но, наверное, и он сыграл роль в том, насколько я была зачарована. А язык-то у Грина, как и следовало бы ожидать, модернистский, калейдоскопический, пронзительный. Не всегда и не везде, но в лучших рассказах - безусловно. Я перечитала "Серый автомобиль" и "Крысолов" и поняла кое-что про оба: про первый - как из него получился "Господин Оформитель" (когда-то я этого в упор не видела), а про второй - что он гениален именно тем, что мне когда-то мешало, своей недоговорённостью и "незаконченностью".

@темы: проникновенные монологи о разном, рецепты, книги

22:48 

Ноябрь

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Мне пришлось далеко уехать, чтобы примириться с ноябрём. Чтобы он стал временем поздних роз, цикламеновых бутонов, фейерверков в непроглядно-чёрном небе, картин утреннего инея, похожих на узоры на белых агатах, туманов, сливающих воедино небо и землю, первых предпраздничных распродаж, буйных блёсток абсолютно на всём, что продаётся в магазинах одежды и не только, бутафорского снега, которым по самую макушку завалены все рекламные паузы и все витрины, поиска очередных уютных цветных перчаток, просто потому, что хочется, исследования карманов тёплых курток и пальто - что там завалялось с прошлого года, какие монетки из дальних стран, и не страшно, если это всего лишь жетон питерского метро... И нет чувства умирания всего, и невозвратности, и закатов в небесах, которые сжигают именно твои корабли. Как будто действительно Новый год начинается в Самайн.
А ещё мне пришлось долго думать, прежде чем я сообразила, в чём суть моего везения - а я давно считаю себя везучей. Мне везёт, потому что я всегда нахожу - или они находят меня - людей, которые меня вдохновляют.

@темы: проникновенные монологи о разном

16:22 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Итак, опознаём достопримечательности Петербурга вверх ногами. Некоторые, как, например, Спас-на-Крови или памятник Пушкину, вышедшему из-под навеса проверить, не кончился ли дождь (это не я такая язва, это Набоков), стоя на голове становятся только лучше и приобретают ореол загадочности, которого в натуре лишены напрочь. Некоторые так хороши сами по себе, что их хочется удвоить и далее всячески умножить, если бы это было реально, а некоторые, как поддельная китайщина в Царском Селе, вдруг оживают в разговоре со своим зеркальным двойником.
Петербургу вообще идёт вода, идёт быть мокрым и отражать самого себя, и отражаться в чём попало, в самом себе, вероятно, потому, что он весь изначально - отражение чьей-то фантазии (пусть и политически, экономически и всячески рационально мотивированной, но фантазии). И главный сезон охоты на отражения - конечно, октябрь, и поэтому я, как маньяк, приглядывалась к каждой луже и свешивалась с каждого моста, и, наверное, вела себя крайне подозрительно. Впрочем, я вообще последнее время всегда веду себя подозрительно, когда туда приезжаю. Меня осеняет некое странное чувство лёгкости и безнаказанности, и я могу быть (или притворяться, что часто одно и то же) чем и кем угодно.

смотреть дальше - слишком много, как всегда

@темы: Питер, проникновенные монологи о разном, путешествия, фото

22:37 

Летняяя

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Летняя я - это немного другое существо (и сразу поясняю, что летом здесь, конечно, называются исключительно летние каникулы, когда бы они ни начинались). Оно гораздо теснее связано с окружающим миром и более склонно жить в реальности, нежели в своей голове. Инстроспекция при этом никуда не девается, но ей существо предаётся в промежутках между делами или развлечениями, когда вдруг возникла естественная пауза и совсем больше нечего делать, а не в качестве основного занятия, которому всё остальное служит фоном и материалом. Внутренний монолог становится прерывистым, фразы не всегда заканчиваются, а иногда внутри просто надолго наступает молчание, и поэтому летом мне так трудно, часто почти невозможно писать.
И ещё у меня есть моя самая любимая Летняяя. Двадцатилетняя; в самошитых маминых бриджах цвета хаки, которые старше меня и которые я очень люблю надевать в дорогу; с потёртым красным дядиным рюкзаком по кличке "Ермак", который, наверное, ровесник бриджам; с соломенной шляпой, прицепленной к рюкзаку, а в самом рюкзаке - пёстрый спальник, фотоаппарт "Смена", сборник японской поэзии и какие-нибудь общественные банки тушёнки, которые мне поручили вместе с собой доставить по назначению в Нимфейскую археологическую экспедицию Государственного Эрмитажа. И нет, это не ностальгия, это ощущение какой-то правильнорсти этого образа, его соответствия чему-то глубинному во мне, что не стирается и не меняется с годами. Я не потеряла ничего из этого набора, кроме банок тушёнки: ни любви к рюкзакам и палаткам, ни одновременного эстетского пристрастия к декоративным деталям, ни ежегодного стремления к морю, ни радостной готовности исследовать что-то новое, хоть античные руины, хоть своё тело, ни вечного поиска мелких приключений, которые я шью по себе, как мама шила бриджи. Меняются моря, рюкзаки, спальные мешки, фотоаппараты, босоножки и длина волос; не меняется суть. И не дай бог.

@темы: проникновенные монологи о разном, я

21:34 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Лето. В поезде включили кондиционеры, и теперь, садясь утром в вагон, я не раздеваюсь, а потеплее закутываюсь. В моём кабинете на третьем этаже колледжа холодно, если включить злобно гудящую машину, и жарко, если просто открыть окно. Когда едешь на велике, в физиономию радостной толпой влипают мошки всех сортов и расцветок, и если бы про каждую влетевшую мне в глаз я сочиняла сказку (как я это однажды сделала), моё собрание сочинений уже исчислялось бы томами. Зато в супермаркетах появились вкусные помидоры, похожие на помидоры, и вот-вот пойдёт английская спаржа. Помидоры хочется есть просто так, без ничего, сидя за компьютером, как зимой ешь печенье. Зато, конечно, совершенно нечего надеть, потому что половина летних вещей ещё в коробках под кроватью, да и вообще что-то прошлогодний гардероб решительно не вдохновляет. Зато можно поставить себе цель попробовать все сорта молочных коктейлей на Кембриджском вокзале - вот черничный очень даже ничего, пожалуй, не уступает любимому карамельному.
Лето для меня, выросшей в северных широтах со свинским климатом, это что-то вроде досадного троюродного братца, которого, тем не менее, всё равно ждёшь с нетерпением. То он едет, то не едет, то в последний момент меняет билет, то вдруг сваливается на голову без предупреждения. То заваливает экзотическими сувенирами, то приносит молочную шоколадку из ближайшего ларька, половину которой сам съел по дороге. То ломает тебе все планы на несколько месяцев, то вдруг оборачивает чудом самый обыкновенный уикенд. С ним трудно найти общий язык - лишь ненадолго иногда удаётся побыть на одной волне, пока его не снесло в очередную крайность. Ты его не любишь - и за крайности, и за непредсказуемость, и за ненадёжность, и за то, что столько раз обламывал, за то, что любое его настроение чревато какими-нибудь проблемами. И тем не менее, без него жизнь была бы намного скучнее.

@темы: проникновенные монологи о разном

16:05 

Страна непуганых велосипедов

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Всё-таки, я безнадёжный созерцатель. Даже до работы не могу дойти, ни разу не выпав в астрал. Вот, например, хорошо стоять у какого-нибудь светофора и смотреть на велосипедистов - особое такое Кембриджское утреннее удовольствие.
Школьницы в форме - шлем на руле, чтобы не портил причёску, за спиной какой-нибудь музыкальный инструмент в чехле. Старшеклассницы в наушниках и чём-то совершенно невелосипедном, сползающем в разных направлениях со всех частей тела, стоит немного податься вперёд; разноцветные толстые папки в корзине, непременно летящие волосы (рыжие - как флаг). Студенты и студентки, все не просто так, а в каком-нибудь образе - викторианские девы в кружевах и длинных юбках, путающихся в спицах, хиппи в цветных заплатках и дредах, английские джентльмены в твидовых пиджаках и галстуках бабочкой. Преподаватели, седовласые, солидно одетые, иногда даже в мантиях по-Хогвартски, если едут на официальное мероприятие, но при этом обязательно в шлемах и защипах для брюк. Туристы и студенты языковых школ, в основном из Азии и Латинской Америки, ездят медленно, иногда по двое-трое в ряд, тормозят всё движение на километры и не всегда соображают, по какой стороне вообще ехать. Офисные спортсмены, пытающиеся совместить сидячую должность со здоровым образом жизни, наполовину в деловом, наполовину в спортивном костюме (переодеваются на работе) и с рюкзаком вместо дипломата. Старушки всех эксцентричных британских разновидностей, кто в короткой клетчатой юбке, кто с собачкой в корзине, кто в длинном ведьминском плаще. Мамы и папы на утренней развозке - сосредоточеный взгляд, правильная экипировка, одно детское креслице сзади, одно впереди, или тандем с бодрым флажком на длинном шесте. А ведь, помимо хозяев, есть ещё и сами велосипеды - дребезжащие ржавые, почти антикварные; ядовито-блестящие горные; смешные складные с маленькими колёсами, с которыми можно влезть в набитый поезд в час пик; индивидуально раскрашенные в какой-нибудь жизнерадостный горошек; оформленные искусственными цветами или лентами, обвивающими руль и корзину...
Удивительно, что я вообще попадаю на работу по утрам, правда?

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном

18:05 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Поздравляю себя, любимую, с днём рождения любимого мужа. Уж не знаю, какой бы я стала, если бы не встретила его, возможно, очень даже замечательной, но точно не такой, какая я есть сейчас. И за это можно простить нежелание ходить по ресторанам (а уж в собственный день рождения - тем более), неспособность разложить ложки-вилки-ножи по соответствующим секциям ящика, катастрофическую слепоту в отношении полотенец (какое попалось, то и моё) и пренебрежение к русскому року как к "попсе". Потому что кто ещё купит мне большую метлу не для того, чтобы подметать пол, согласится ехать из Стамбула в Урфу на автобусе, с восторгом последовательно заведёт мышей, хомяков, кошку и слона, будет выращивать мне рассаду душистого горошка, попросит меня мыть посуду изредка, но не регулярно, чтобы не испортились нежные ручки, и вообще будет всячески подпирать мой мир, чтобы он не кренился ни в какую непогоду. Такие дела.

@темы: проникновенные монологи о разном

13:23 

И последняя мысль на ту же тему

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вчера на сетевых просторах мне попалась такая точка зрения: этот праздник - не наш, эта победа - не наша, мы никого не побеждали, и этот день принадлежит только тем, кто воевал или пережил войну.
Так получилось, что два дня подряд я наблюдала сцены, опровергающие этот взгляд. 8-го мая в Британии празднуют "День победы в Европе". В этот день первые лица государства возлагают венки к Кенотафу на Уайтхолле (британский вариант Могилы неизвестного солдата - монумент над пустой могилой, которая одновременно ничья и общая), и по этой центральной улице проходит шествие ветеранов. И вот позавчера в новостях показывали, как ветераны идут, а по тротуарам стоит толпа и аплодирует им, и молодая женщина, пришедшая на церемонию с дедом-ветераном, говорит о своей гордости и своём уважении к тому поколению, и важности памяти. А вчера я смотрела видео шествия по Невскому проспекту, и там тоже была толпа, приветствующая ветеранов, и очевидцы (Некошка) говорили, как молодые люди подходили с цветами и поздравляли "чужих" бабушек и дедушек, потому что своих уже не осталось. Так вот, кто посмеет сказать, что в такие моменты те, кто идёт маршем, и те, кто кричит ура и аплодирует, разделены чертой? Что люди, пришедшие выразить свою гордость и уважение, - только наблюдатели чужого праздника со стороны или, хуже того, актёры, играющие свою роль, чтобы устроить праздник другим, вроде затейников на детском дне рождения? Это даже как-то оскорбительно для всех участников, со всех сторон. Конечно, могут быть разные роли и разные эмоции, но само ощущение праздника объединяет всех.
И в конце концов, разве не для этого нужны праздники? Чтобы объединять людей, пусть даже чем-то полулегендарным или условным, как рождение сына божия или смена цифры в календаре. И я не говорю об объединении в порыве ура-патриотизма или религиозного экстаза, и уж точно не о единении нации, а о чисто человеческой общности, связи с другими человеческими существами.
Впрочем, даже если отвергнуть этот безродно-космополитический аргумент, останется множество прецедентов, когда целая страна много лет празднует то, к чему давно уже не осталось причастных - ну нет во Франции ветеранов взятия Бастилии, а в США - Войны за независимость, а праздники 14 и 4 июля есть, и они для всех. Потому что можно праздновать ещё и какие-то основополагающие моменты национальной истории и культуры, события, так или иначе изменившие будущее страны, а значит, косвенно, задевающие крылом и сегодняшних её жителей.
И последнее. Те, для кого этот праздник "не наш", кто непричастен к победе - вам никогда не было радостно в день рождения ваших родителей? Вас никогда не поздравляли с днём рождения близкого человека? А ведь День победы - это в каком-то смысле день второго рождения для поколения наших дедушек и бабушек. Конечно, люди погибали и после 9 мая, конечно, погибали и раньше, и потом в собственной стране от рук сограждан, но это была веха, обозначившая возможность дальше не убивать массово и не рисковать быть убитым. И мы - есть, потому что был этот день и эта победа. И в конце концов, люди воевали за то, чтобы вернуться домой и растить и рожать дальше детей. И если мы сегодня скажем, что не имеем отношения к нашему прошлому, это и по-человечески обидно для тех, кто пережил это прошлое как настоящее, и опасно для всего общества, потому что без исторической памяти - но осмысленной, а не бездумно поднятой как флаг - оно нежизнеспособно.

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном

The Accidental Cookbook

главная