• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: проникновенные монологи о разном (список заголовков)
13:51 

Ещё про инфантильное сознание ))

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я вас уже достала, да? Но со мной такое бывает - иногда вдруг прорывает трубу и хочется поделиться с ни в чём не повинной общественностью результатами философических размышлений в поезде.
Услышала мысль, что одним из признаков инфантилизма (которым, по мнению некоторых, страдает современная массовая культура) является преобладание действия в противовес размышлениям и описаниям. Сначала приняла такое определение без возражений. А потом вспомнила то, что сама неоднократно обсуждала, иногда с собственными учениками, а иногда и со специалистами по русской культуре.
Действие для русской культуры нехарактерно (сразу оговорюсь - я не беру народную культуру, которая развивалась отдельно и отдельной во многом так и осталась). Почему- другой вопрос, но думаю, тут сыграло роль длительное засилье церковной культуры, которой действие и движение, ясное дело, не нужно - все важные события уже описаны в Библии, остаётся только их интерпретировать или бесконечно пересказывать. Икона - прекрасный пример, заложивший основные тенденции развития русской живописи. Барокко у нас не было )) (Конечно, русская живопись в итоге дала нам и "Последний день Помпеи", но это произведение, во-первых, имеет очень мало аналогов, а во-вторых, было создано академистом, сильно ориентированным на западные модели.)
Возьмём любое классическое произведение русской литературы. Его сюжет можно пересказать в трёх словах. Тургенев, Толстой, Достоевский - попробуйте, даже на "Войну и мир" вам понадобится немного времени. И для сравнения взгляните на Диккенса или Гюго - убьётесь пересказывать. И что же, Достоевский - взрослый, а Диккенс - инфантил? Да нет, вряд ли. Их обоих волновали острые проблемы современного общества, они оба переживали за неимущих и обделённых, верили в облагораживающую роль религии, хотели сделать людей чуть лучше, оба делали своих персонажей носителями абстрактных идей, добродетелей или пороков. Или вот совсем похожие по сатирическим задачам и близкие по времени "Ярмарка тщеславия" Теккерея и "Мёртвые души" Гоголя - посмотрите, что и в каком количестве происходит с протагонистами.
Русской литературе свойственно в художественный сюжет вписывать то, что на Западе стало бы предметом сборника философских эссе, и смешивать "в одном флаконе" художественные и нехудожественные формы выражения. Поэтому сборников эссе русские классики особенно и не выпускали - зачем? Между тем, английские и французские авторы часто писали публицистику. Для них у художественной литературы - другие задачи и другие методы, и хотя, конечно же, свои идеи они не переставали через неё выражать, но делали это "по законам жанра", если хотите. От этого идеи не менее понятны тем, кто склонен искать идеи, а произведения в целом более развлекательны, потому что их можно читать и на самом очевидном, сюжетном уровне.
Это разделение жанров прослеживается в западной культуре с древних времён. Вот Платон, а вот Софокл: у одного - чистые размышления, у другого - сплошное действие (пересказ одной трагедии Софокла займёт больше времени, чем пересказ "Преступления и наказания"). Софокл - детский писатель? Или страдал инфантилизмом? Вряд ли. Он просто работал в другом жанре. Перескакиваем сразу через много веков и стран и находим Шекспира и Фрэнсиса Бэкона. У Шекспира детское сознание? Зато действия - хоть отбавляй. И даже в произведениях, которые откровенно направлены больше на выражение идей, чем на потеху публики, сюжет имеет решающее значение: "Божественная комедия" - прекрасный пример, там чего только не происходит, причём, новое в каждой новой строфе.
Русская культура не создала философии как отдельного жанра (причина - особенности русского православия, я уверена), а русская литература возникла "сверху", после петровских реформ, и развилась в отрыве от народной культуры, с её архетипическими сюжетами и направленностью на развлечение (песни, сказки, театр), и почти сразу взяла на себя роль инструмента воздействия на общественное сознание, будь то в понимании самого автора или в понимании государства (примеров и того, и другого хватает). В западной традиции это свойственно либо философии, либо теологии. В России и то, и другое вписалось в литературу. И поэтому европейская традиция дала нам такие жанры, как детектив, исторический роман, плутовской роман, приключения, фэнтези - то есть, преимущественно развлекательные ответвления, где упор ставится на действие, но при этом все они изначально совсем не были предназначены детям. И сегодня массовая культура - это та же народная традиция, многократно усиленная современными технологиями и возможностями.
Ну а в 20-м веке всё то же самое можно сказать и о кинематографе. На Западе это изначально вообще чисто развлекательный жанр, а вот в России после революции - "важнейшим из искусств"... В русских фильмах нет сюжетов. Убейте меня, нету! "Москва слезам не верит" и "Ирония судьбы", пожалуй, исключения. В остальных это либо бесконечное повторение одной и той же примитивной модели, либо чистое созерцание, как у Тарковского, либо путешествие, которое тоже по сути - соцерцание. И только в конце 20 века начались попытки снимать по западным моделям, и в большинстве своём провалились и проваливаются. В лучших русских фильмах последних 15 лет есть нестандартный сюжет ПЛЮС идея, но это удаётся очень немногим. В западных фильмах действие есть практически всегда, и это необязательно потворство детскому сознанию, и необязательно отрицание рефлексии - и рефлексию можно выражать через действие.
Всё вышесказанное не стоит понимать как критику русской традиции. Это ни плохо, ни хорошо, просто так исторически сложилось. И сейчас перестраивать эту традицию по западным моделям нелегко, и скорее всего, не очень нужно. Перестраивают - из коммерческих или политических соображений, а потом возмущаются, что не получается, что качество низкое, и ругают в итоге саму ни в чём не повинную модель. Думаю, не стоит делать вывод, что Запад инфантилен, тогда как российское сознание - ого-го какое взрослое. Просто стоит задуматься о культурных особенностях и о том, что с ними - или из них - можно сделать, и как через них оценивать происходящее.

@темы: проникновенные монологи о разном

03:21 

Про траву, массовую культуру, инфантилизм и мифотворчество

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
На всякий случай, предварю свои размышления дисклеймером: я не думаю, что я умнее всех. Я просто думаю )))
Так получилось, что сразу в нескольких местах я наткнулась на похожие мысли и на одну и ту же цитируемую кстати статью на эту тему (gorod.tomsk.ru/index-1246554075.php ). Статья, на мой взгляд, ужасна, не в последнюю очередь - языком полуобразованного снобизма, но не о ней речь. А о том, что многие сейчас скорбят о деградации масс вообще и культуры, ими потребляемой, в частности. А я не скорблю. Потому что не верю в то, что раньше "трава была зеленее", а уж особенно в то, что она была (и отчасти есть) зеленее в бывшем и настоящем СССР.
Если посмотреть на то, что мы понимаем под "массовой культурой", то обнаружится множество противоречий. Массовая - по какому признаку? По количеству потребителей? Так это количество определяется главным образом коммуникационными технологиями, а они бурно развились только к концу 20 века. Значит, в каком-то смысле, сравнивать нам не с чем - раньше массовой культуры просто не было в нашем сегодняшнем понимании чего-то, к чему имеет повседневный доступ и что в какой-то мере потребляет решительно каждый. Массовая - по качеству, в противовес элитной, ориентированной на образованное меньшинство? Тогда срочно выкидываем из "интеллектуального" списка Гомера и Шекспира, "Беовульфа", Диккенса и Библию, потому что все эти авторы и произведения имели своей целевой аудиторией самую что ни на есть "массу" своего времени, с небольшой поправкой на социальный статус и возможности распространения. Ведь то, что сегодня нам кажется необыкновенно элитарным, наполненным скрытыми смыслами и требующим многостраничных комментариев и словарных статей, в своё собственное время, вероятнее всего, оперировало понятиями и именами, знакомыми почти каждому, иначе бы не приобрело популярность и, следовательно, не сохранилось бы до наших дней.
Но если даже отбросить эти придирки и посмотреть просто на "достаточно популярные", без уточнений, произведения современности и прошлого, то станет очевидно, что мы опять сравниваем круглое с солёным. Достоевский и Трюффо - это что, неужели массовая культура 19-го и середины 20-го века? Да ничего подобного. Обыватель в России в 19-м и во Франции в 20-м веке спокойно потреблял бульварное чтиво и зрелище, производимое соответствующей индустрией в нужном количестве и заслуженно канувшее в лету, как и положено однодневкам. Вот, скажем, читали ли вы "Клариссу"? Такой был бестселлер в 18-м веке (само собой, в высших слоях общества). Сегодня читать - повеситься можно. Или пьесы русского народного театра? Куда уж массовей, но столь же утомительно. Просто из каждой эпохи выживает либо прекрасное, либо нестандартное, что, возможно, в саму эпоху и не было оценено, но не стоит судить по таким вещам о массовой культуре.
Ну а уж песен про то, что весь СССР смотрел исключительно Тарковского и слушал Окуджаву, тем более не надо. В СССР ситуация была вообще немного искажённой и породила немало иллюзий, сохранившихся по сей день. Поскольку масскультура в чистом виде была объявлена буржуазной, а информационные каналы были под строгим контролем, то, что народ получал, имело очень странный характер. С одной стороны, это были попытки создать идеологически правильный масскульт - см. производственные романы и советские комедии, страшнее атомной войны, которые, во многом, провалились, потому что были намеренно антиархетипичными. С другой стороны, это было насильственное навязывание классики и попытка превратить её в то, что ежедневно потребляют массы "новых советских людей". По сравнению с советским искусством, классика, конечно, была предпочтительнее, поэтому её и читали активнее, но неужели от этого её лучше понимали? "Заповедник" Довлатова гениально выражает то, что сделали из Пушкина. Но этот вот миф, что раньше каждый советский шахтёр и дворник читал Достоевского в то время, когда Запад читал безмозглые детективы, а сейчас и в России все деградировали и читают Донцову - это только иллюзия. Потому что Достоевского и Пушкина, которым душили в школе, да ещё и в правильной интерпретации, читали, не понимая, и с огромной радостью сбросили этот гнёт классики, как только появилась милая сердцу архетипичная бульварщина.
Что приводит меня к главной мысли. Про те самые архетипы и их взаимоотношения с инфантилизмом и детской литературой. На мой взгляд, как ни старайся, как ни вставай на высокообразованные уши, от архетипов в культуре не уйдёшь никуда. Сюжетов вообще ограниченное количество, меняются только декорации и костюмы, а ещё более ограниченное количество тех, которые по какой-то причине особенно милы нашему сердцу. Тот же Диккенс, скажем - архетип на архетипе. Шекспир - вообще наполовину сказки. Ну и, конечно, в детской литературе они встречаются в большом количестве. Но при этом, то, что мы сегодня считаем детской литературой, очень часто изначально таковой совсем не было (все мифы, легенды и сказки, английские народные стишки, Свифт, сказки Пушкина) и столь же часто было написано взрослыми людьми как раз целенаправленно с массой подтекстов (Кэррол, Барри). Поэтому от архетипичности никуда не уйдёшь и именно её больше всего жаждет массовое сознание любой эпохи, а с детскостью, по-моему, такие же проблемы в определении, как и с массовостью.
Ну и последнее. Самый древний пример массовой культуры - это миф. Что он делает? Он объясняет, как устроен мир и как нужно себя вести, и направлен на то, чтобы достичь каждого члена маленького сообщества, в виде песни, скульптуры, танца, рассказа. В более поздние времена возникло строгое разделение на социальные слои и разные пласты культуры, им предназначенные и доступные, и о массовой культуре стало говорить сложно. Сейчас границы, благодаря новым технологиям, снова отступают, и поэтому, может быть, мы снова возвращаемся к мифотворчеству для всех, на этот раз в более обширных, промышленных масштабах. Но всё это, мне кажется, не меняет ни количества, ни качества произведений, создаваемых интеллектуальным меньшинством для интеллектуального же меньшинства (которое меньшинством и осталось, потому что не стоит путать доступность образования и информации с уровнем образованности и информированности). А что из этого набора популярных мифов и интеллектуальных мудрствований станет в итоге классикой - покажет только время.

@темы: проникновенные монологи о разном

14:02 

О дефиците и персонажах европейского фольклора

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Мне всегда не хватает:
- двух минут, чтобы не бежать на поезд
- двух часов, чтобы выспаться, а не заканчивать работу ночью
- двух сантиметров юбки, чтобы выглядеть прилично
- минус двух сантиметров каблука, чтобы ходить с комфортом
- двух кубических миллиметров косметички / сумочки / рюкзака, чтобы они не грозили взорваться при попытке упихнуть туда последний предмет первой необходимости
- минус двух слов, чтобы не выражаться слишком цветисто.
И я не буду никого спрашивать, что всё это обо мне говорит, потому что знаю, что именно: сама себе злобный глупый гоблин. С острыми ушками и длинным хвостом с кисточкой. Белый и пушистый.

@темы: проникновенные монологи о разном, я

02:42 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я давно собиралась что-то подобное сформулировать, про себя и для себя. Про меня и культуру.
Кажется, я уже где-то упоминала, что по натуре я - безродный космополит. Я не ощущаю своей принадлежности ни к какой большой человеческой массе - кроме самой большой человеческой массы, которая называется "человечество". Меня не греют и не тянут назад мои славянские корни, и я не стремлюсь непременно стать англичанкой до мозга костей. Меня греет родство с этим миром - и живым, и неживым, и близость к людям, которые видят и мыслят похоже. И я не считаю ни одну культуру достойной или достаточной заменой ни тому, ни другому.
Из этого вытекают некоторые мои странные взгляды. Я не патриотка. Я не считаю, что нужно любить свою страну и свой народ какой-то отдельной, самой сильной любовью. Хорошо бы всем ко всем подряд относиться по-человечески, и тогда любое место в мире будет пригодно и приятно для проживания. Я не считаю, что нужно защищать и охранять, и непременно сохранять свою культуру. Культура - это изначально отражение представлений человека о мире, и если представления изменились, не страшно поменять модель поведения. И очень немногие традиционные культуры кажутся мне достойными сохранения во всей своей цельности - главным образом, построенные на буддизме или анимизме, то есть, утверждающие равенство и ценность всего живого. В большинстве же традиционных культур мы находим - помимо возвышенных идей и прекрасных произведений искусства - жестокость, шовинизм, потребительское отношение к природе, дискриминацию всех мастей, невежество и насилие. Я не считаю, что всё это нужно сохранять. Меня интересует мифология, обряды и всякие этнографические штучки, но чисто с эстетической стороны. При этом я прекрасно осознаю важность традиций для всех нормальных людей и убеждена, что все должны иметь возможность жить и вести себя так, как они хотят, где они хотят - с условием, что их желания и потребности не причиняют психологического или физического страдания людям или животным и вреда окружающей среде. Поэтому не стоит курить в общественных местах, совершать жертвоприношения, производить обряд обрезания на девочках, принуждать своих детей к браку, звонить в колокола или бить в барабаны по ночам в тихом жилом квартале, выжигать леса, забивать гарпунами китов, выкачивать желчь из живых медведей и производить прочие действия, которые кому-то лично очень дороги, но причиняют существенный вред всем вокруг. На мой взгляд, все эти прекрасные элементы разных культур можно было бы утратить без малейшего ущерба для соответствующих наций и мира в целом.
Есть в английском языке такое понятие - cultural relativity. Что вроде "культурной относительности" - то есть, то, что мне кажется абсолютно правильным, человеку другой культуры может казаться кошмаром, и при этом мы оба будем правы. Я согласна с этим тезисом до тех же самых границ - когда кто-то считает правильным причинять боль, любого свойства и любому существу, просто потому, что так делали всегда его родители, деды и так далее. Я уверена, что есть некая общая естественная мораль и есть, к тому же, достижения науки, которые рассказали нам многое о мире вокруг и о нашем влиянии на него, и этим, а не древними легендами, мы должны руководствоваться в своей жизни сегодня. В остальном у меня нет совершенно никаких убеждений насчёт того, что "правильно" носить, есть, пить, строить, дарить, слушать, читать и так далее, и так далее. Я знаю, что у многих людей они есть, и мне это кажется забавным до тех пор, пока эти люди не начинают кидать камни в тех, кто разбивает яйцо с другого конца.
Ах да, ещё меня не пугает никакая экспансия, культурная, языковая, этническая или религиозная (религиозная - не больше, чем пугает вообще любая из трёх главных монотеистических религий), потому что вся история человечества мне кажется сплошным перетеканием культур и народов друг в друга, и я не вижу, как - а главное, зачем - этому возможно помешать, особенно если не считать, что одна культура или нация почему-то ценнее другой.
Я считаю, что мне очень повезло в жизни: у меня была возможность пожить аж в четырёх разных культурах - СССР, Россия, Америка и теперь Британия - и навсегда избавиться от иллюзии, что существует "правильный" образ жизни. Поэтому у меня в эпиграфе к дневнику стоит цитата из Фрая о разных мирах. А ещё я знаю, что имею склонность к пафосному и многословному высказыванию своих убеждений, но поскольку от этого никому не больно, буду продолжать это делать )))

@темы: проникновенные монологи о разном, я

13:33 

Последний день ноября

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Почему-то в такое вот чёрное, распоротое дождём утро накатывает ностальгия. По чему? По кровавым рассветам в десять часов утра? По вынужденной близости чужим меховым воротникам и мокрым зонтам в набитом троллейбусе? По стихам, которые в это время года у всех выходили особенно трагическими? По тотальному бесцветью, где единственные яркие пятна - светофоры да памятники архитектуры 18 века, весёлые издалека, если не приглядываться к разводам, потёкам и трещинам на крашеных стенах? По ежегодному мини-апокалипсису, "концу света" во всех смыслах этого слова? По мучительному ожиданию первого снега, как первой любви, не того, который летит, а который ляжет, наконец, и закроет асфальт цвета неба и осветит небо цвета асфальта? Да, наверное, по всему этому, что зовётся в Питере концом ноября.

@темы: проникновенные монологи о разном, Питер

15:00 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Очень-очень странно думать о предстоящей встрече. С Микой я познакомилась в Америке, когда после четвёртого курса поехала в маленький колледж в штате Мэн ассистентом по русскому языку. Дружила с ней почти год, ближе, чем с кем бы то ни было из своей безумно интернациональной компании знакомых (американцев был минимум, зато были японцы, испанцы, болгары, украинцы, немка, таиландец, пакистанец и парень из Зимбабве). Мы жили в одном общежитии, сидели по вечерам допоздна то в её, то в моей комнатке, ходили вместе обедать в столовую, праздновали мой день рождения в ресторане, показывали друг другу фотографии из разных поездок (мы всё время куда-то разбредались на каникулы и уикэнды), делились подробностями личной жизни (это, правда, было исключительно с моей стороны - Мика человек серьёзный и застенчивый и думала об учёбе, а не вертела хвостом) и под конец учебного года съездили на Нианарский водопад. А потом я вернулась в Питер, Мика осталась в Америке ещё на два года и после этого тоже вернулась домой, а от Питера до Японии, сами понимаете, далековато, да и от Англии тоже. Так что наше общение свелось к редким письмам в интернете, просто сводки новостей, никаких рассуждений, и новогодним открыткам, которые и ко мне, и к ней регулярно доходят с задержкой в несколько месяцев. И получается, что мы до сих пор знаем и помним друг друга такими, какими мы были 12 лет назад, и никак иначе. И от этого у меня ощущение, что я готовлюсь встретиться не только с ней, но в каком-то смысле и с собой, раннедвадцатилетней.
Это был удивительный год в моей жизни, вернее, девять месяцев - с сентября 96-го до мая 97-го. Я впервые оказалась совершенно одна, да к тому же, в другой стране, языковой среде и культуре, и впервые начала осознавать себя отдельно от всего (и всех), что окружало меня с детства. Узнавать, что из этого действительно часть меня, а что - просто условный рефлекс; что мне по-настоящему дорого; без чего я не могу жить; что меня всерьёз интересует; какая я вообще с людьми, которые ничего обо мне знают. По-английски это красиво называется a journey of self-discovery, по-русски, наверное, что-то вроде "пути к себе".
А ещё я многому научилась. Меньше бояться, пробовать новое, не хвататься за старое, как за спасительную соломинку, говорить с американским акцентом (прошло только после знакомства с Джоном), доверять своему чутью, есть омаров, преподавать русский, пользоваться компьютером и интернетом, разбираться в мифологии, писать стихи по-английски, фотографировать всё подряд, делать линогравюры (уже забыла, конечно), рисовать, переживать сердечные драмы, переплавляя их в художественные тексты, вырезать тыквы на Хэллоуин, ориентироваться, быть самодостаточной, использовать чужой язык как маску уверенности, свободно читать по-английски как художественную, так и научную литературу, правильно писать эссе, красить волосы, с упоением исследовать чужие города, без истерики оценивать свои слабости и неудачи, не всегда заморачиваться тем, как я выгляжу... короче, жить так, как я во многом живу сейчас. Конечно, минус омары, гравюры и акцент, ну и со слабостями не всегда выходит. Интересно, что бы из меня выросло, не случись со мной этого года в Новой Англии.

@темы: проникновенные монологи о разном, я

14:20 

Воскресное мыслеблудие

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
"Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю,
И в разъяренном океане,
Средь грозных волн и бурной тьмы,
И в разъяренном океане,
Средь грозных волн и бурной тьмы,
И в аравийском урагане,
И в дуновении Чумы."
Эти строчки всегда казались мне гениальными, но по другой причине. Теперь, особенно на волне вакханалии со свиным гриппом, я сознаю, насколько нам не хватает чумы. До такой степени, что мы с восторгом бросаемся на любую мало-мальски приближённую к ней мелочь и возводим в ранг вселенского бедствия, лишь бы испытать этот адреналиновый подъём, это ощущение избранности - "в такие страшные времена живём!", этот щекочущий ужас, который в обычной жизни еле-еле достигается просмотром фильмов соответствующего жанра, но там всё не то, потому что ты точно знаешь, что зомби не спрыгнут с экрана и поэтому ужас отчасти фиктивный... В нашей относительно сытой и безбедной жизни нам не хватает острых ощущений - мы мало воюем, не охотимся на ведьм и путешествуем чересчур комфортно и безопасно, и поэтому очертя голову хватаемся за любое обещание апокалипсиса. Ну а если оно удачно совмещается с повальным невежеством, то вообще туши свет. И получается, что апокалиптические истерии выгодны всем - и тем, кто их нагнетает (по разным причинам - ради выгоды, славы, повышения тиража или просто манипуляции общественным сознанием), и тем, кто им поддаётся, потому что поддаются уж очень охотно, прямо-таки с вожделением. И правда, есть упоение.

Если я чему-то и научилась за свою жизнь, так это уважать людей, который что-то делают. Не так безупречно, прекрасно и гениально, как это сделала бы я, будь я немного менее ленива, не так склонна к чрезмерному самокопанию и намного более организованна (то есть, будь я не совсем я), но делают, чёрт возьми. Пишут романы, выпускают сборники учебных материалов, наконец, рожают детей. Честное слово, уважаю.

Собрала себе на следующую неделю просто целый винный погреб. Моя японская подруга, которая приезжает в среду, оказывается, никогда не пила глинтвейн и очень жаждет попробовать. Будет ей и глинтвейн, и глинт-сидр - я каждый год так страдаю, что не с кем делить эти сугубо компанейские напитки.

Кошка в самом уютном, "никуда-не уйду-от-вас-весь день" настроении сворачивается в тугую спираль и становится похожа на ископаемого аммонита.

Мне, конечно, приятно, что на дворе почти декабрь, а у меня розовый куст весь в бутонах, но как-то это неправильно.

@темы: проникновенные монологи о разном, цитаты, я

22:50 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Пора заводить новую серию: вопросы без ответов. Почему я так люблю осень? Потому, что больше всего меня трогает красота с примесью грусти? Потому, что я тоже люблю одеваться разнородными слоями, и чтобы на мне что-нибудь шуршало, звенело и иногда облетало? Потому, что я обожаю груши и разноцветные зонтики? Потому, что я родилась в городе, где есть Летний сад, который на самом деле Осенний лес, и там живут феи и осень никогда не кончается? Потому, что мои настроения бывают так же переменчивы и плаксивы? Потому, что осенью я познакомилась с Джоном, а впрочем, всегда знала, что подобное может произойти только в это время года? Потому, что мне нравится согревать дом пирогами и глинтвейном?
Как я уже сказала, это вопросы без ответа. Вроде того, почему я понимаю испанский, хотя никогда его не учила (итальянский вот не понимаю, а казалось бы, должны были бы помогать те же французский и латынь), почему все туфли в мире трут мне ноги, почему я не умею открывать двери и где, в конце концов, моя демисезонная чёрная куртка.
Каннелони со шпинатом: сухие листы для лазаньи залить кипятком, шпинат отварить, отжать и смешать с мягким козьим сыром и мускатным орехом, листы лазаньи кое-как отодрать друг от друга, завернуть в них по ложке шпинатной смеси, уложить получившиеся трубочки в огнеупорное блюдо и залить соусом из банки помидоров с оливками и каперсами. Посыпать тёртым сыром и запечь под фольгой. И выпить полбутылки красного вина, потому что осень.

@темы: рецепты, проникновенные монологи о разном

16:42 

Жизнь

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
О физике раннего утра:
Я абсолютно убеждена, что в дУше (в душЕ-то само собой) время течёт по-другому. Тугая спираль размокает на пару, распрямляется и ложится вялой верёвочкой на махровый коврик. Интересно, это у всех так или только я - этакий Властелин мокрого времени? (Кстати, кто-нибудь помнит мультик "Властелин времени", кажется, французский, котоырй показывали в кино где-то в 80-х? Он был очень страшный, особенно ангелы без лиц.) Может быть, мне стоит поделиться своим открытием с мировым научным сообществом, получить Нобелевскую премию? Впрочем, нет, это слишком опасно - наверняка найдётся умник, который попытается в замедлившийся промежуток выиграть какую-нибудь войну. Лучше я употреблю свою находку в эгоистичных, но мирных целях: можно, к примеру, досмотреть сон, сочинить кусочек какого-нибудь очередного текста или, в конце концов, просто решить, что я сегодня надену, и искать в тёмном шкафу не вдохновения (которого там никогда не бывает, особенно в 7 утра), а конкретную вещь.
О признаках осени:
Бельевые сушилки по дому, велосипедные фонарики по всем сумкам, клубок змей в ящике для колготок, в который прямо-таки страшно запускать руку (очень похоже на сцену из одного старого "Бонда", где Роджер Мур завалил злодея в гроб с ядовито-разноцветными змеями во время ритуала вуду), рецепты тыквенных супов во всех журналах, рождественские открытки, окончательно завоевавшие мир (открытку типа "Выздоравливай!" для дочки подруги искала битых полчаса), листья в школьных коридорах, сладости на дохлом камине в нашем офисе, мимо которых невозможно пройти по пути на урок, две полосатые офисные рубашки, который выгуливаются мной только в это время года, на Дни открытых дверей и родительские собрания, липы на Вокзальной улице, под которыми больше не спрячешься от дождя - с таким же успехом можно раскрыть решётчатый зонтик, маленькие цветные перчатки, разлучённые со своими сестрёнками-близняшками и горестно ожидающие возвращения владельцев на заборах и оградах, как зайка, которого бросила хозяйка...
О моде и признаках старости:
Начинает нравиться всё в мелкий цветочек. Всё чаще оказываешься в магазине, в котором нет никакой опасности встретить своих учениц. Милые седоволосые леди одобрительно комментируют то, что ты рассматриваешь: "Очень симпатичный топик! Я такой себе купила, там такая удобная резинка внизу."

@темы: проникновенные монологи о разном, признаки

13:13 

Репортаж из осеннего Кембриджа

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Где-то у Фрая (у кого же ещё?) было, если цитировать очень приблизительно, примерно следующее: новые места любить легко, потому что они ничего от нас не требуют и принимают такими, какие мы есть. Для меня это потрясающе точно. Именно поэтому, мне кажется, я так люблю быть в новом городе одна - да, музеи и архитектура, да, мосты и закаты, но поверх всего этого - ощущение свободы, почти свободы от себя, от своего эмоционального и психилогического багажа. Несколько дней я могу быть кем хочу. И да, я знаю, что от себя не убежишь и рано или поздно эта иллюзия кончится, но на некоторое время получаю невероятный подъём. И это я, как ни странно, не о предстоящей поездке в Гранаду, хотя моё предвкушение её связано с тем же чувством (помимо давнего желания увидеть Альгамбру, порождённого картинкой в учебнике истории класса, наверное, пятого). Я о Кембридже. Об Англии вообще, но особенно об этом городе, в котором мне представился шанс не просто попрыгать несколько дней свободным от привязанностей воздушным шариком, а свить себе новое гнездо. Если, конечно, воздушные шарики вьют гнёзда. И неважно, что собственно в Кембридже я никогда не жила и не живу - всё равно моя новая жизнь наросла именно вокруг него, вокруг так фантастически удачно найденной работы. И неважно, что я приехала не одна, а с мужем, потому что по сравнению с тем, сколько народу и всё того же "багажа" я оставила в Питере, это вполне можно квалифицировать как одиночество.
И вы знаете, иллюзия рассеялась только сейчас. Кембридж принял меня легко и почти равнодушно, распахнув мне свои разноцветные двери и узорчатые ворота, потому что университетский город привычен к мигрантам и кочевникам всех мастей. Он действительно ничего от меня не хотел и ничего мне не навязывал - ни образ жизни, ни вид транспорта, ни компанию людей, предоставляя всё находить и отбирать самой. И мы выбирали: жить в старом доме, ездить на велосипеде, покупать клубнику, спаржу и причудливые тыквы на рынке, не есть мясо, смотреть фильмы в маленьком арт-кинотеатре, за специями ходить в этнические лавочки на Милл-роуд, ни в коем случае не связываться с обширной русской диаспорой... И казалось, что из всего этого, как феникс из пепла, рождаюсь какая-то новая, более свободная и лёгкая я. Но так, конечно, не бывает, и где-то год назад я впервые это ощутила, а сейчас, наконец, поняла.
А к чему был этот пространный монолог? Да всего лишь к тому, что я очень люблю осень в Кембридже несмотря на то, что обычно она - на мой избалованный осенями вкус - недостаточно золотая и яркая. Я приехала сюда первый раз именно в октябре, сначала на интервью и вскоре после того уже на прицельное знакомство с будущей работой. Я помню своё первое впечатление, когда решила потратить остаток дня после интервью на то, чтобы посмотреть город, в который, возможно, иначе не попаду. И помню, как давила тоненький скулёж где-то в глубине души: "Хочуууууу здесь жиииить!" Потому что я увидела стадо велосипедов с опавшими листьям в корзинах у вокзала, ослепительно-разноцветные вишнёвые листья на мелкой брусчатке напротив музея, башенки и шпили в вечернем свете, пламенеющий каштан на фоне пламенеющей готики церкви Кингз-колледжа. Почему-то листья на камнях я запомнила ярче всего.
И в этом году они снова лежат всё там же. И снова где-то на полпути к 31 октября Кембридж выглядит почти нормальным городом, потому что изрядная часть его населения и в жизни одевается так, как будто вечно празднует Хэллоуин. И снова маски ведьм и чертей злобно скалятся в магазинах на идиотски улыбающихся снеговиков и оленей, потому что Рождество у нас начинается ещё раньше Хэллоуина, уже в сентябре. И снова на табличке с названием Bateman Street какой-то остряк заклеил букву "е" в середине. И снова слышишь в автобусе: "Нельсон! Стой! Подожди меня! Не беги!", и тут же видишь Нельсона - лет шести, с белокурыми вихрами и хулиганской мордочкой умного и немного избалованного вниманием кембриджского ребёнка, и думаешь, что в этом городе наверняка ведь его назвали в честь Нельсона Манделы. И снова по тротуарам ездят машины с круглыми вращающимися щётками и сметают листья к обочине, и только по обочинам я и хожу. И осень сидит и болтает ногами на каждом мосту над ленивой Кэм.

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном, я

14:10 

I am half-sick of shadows

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Тут кто-то недавно написал, что заколдованная Василиса в русских сказках - метафора депрессии. А мне вот пришло в голову, что самое развёрнутое и подробное описание этого явления дано в балладе Теннисона "Леди Шалотт". Об этом я и пыталась - безуспешно, мечась от одного размера к другому - написать стихотворение всю прошлую неделю. Теперь бросила это безнадёжное занятие и скажу всё-таки простыми словами. Смотрите: живёт себе леди в высокой башне, отгородившись от реальности и получая информацию об окружающем мире опосредованно, через зеркало. Ну так многие из нас так и живут, только башни у всех разные и зеркала тоже, причём, у кого-то собственного производства, а кому-то с детства помогали строить. И вот мы живём, любуемся миром в зеркало, делаем что-то занятное и бессмысленное, вроде вышивания красивых картинок, которые никто не увидит, и думаем, что так и надо. А потом что-то происходит, мир дотягивается до нас холодной лапкой, ну или просто свет так упал на блестящие латы сэра Ланселота, мы осознаём башню, осознаём бессмысленность своего образа жизни и недостижимость того, что за окном, и ничего не остаётся, кроме как разбить зеркало, лечь в лодку, сложить вёсла и плыть, куда унесёт, и петь безумные песни.

@темы: проникновенные монологи о разном

01:12 

Игрушка

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
01.08.2009 в 21:30
Пишет Ночной Попутчик:

Игра
Суть:
Отмечаетесь, я называю Вам 3 каких-нибудь действия, а Вы рассказываете о них. Если умеете - как Вы это делаете, как учились, нравится ли Вам, сложно ли это - в общем, всё, что придёт в голову; если не умеете - соответственно, почему, и пробовали ли учиться и т.д. Наличие в рассказе суровой правды жизни, лирических отступлений и подробностей приветствуется ))Отвечать лучше у себя, а сюда ставьте ссылку.


Мне от неё достались:
Готовить
Столько раз писала про это, но могу ещё столько же. В детстве обожала сидеть на кухне и наблюдать, как бабушка готовит обед или печёт пироги к приходу гостей. Нравилось помогать по мелочам, например, защипывать пирожки. Почему-то особенно увлекал процесс чистки курицы, включая изъятие всех внутренностей. Очень любила в играх "готовить" всякие удивительные блюда из песка, травы, желудей, ёлочных иголок... К сожалению, от бабушки научилась жарить котлеты - и больше ничего. А потом, в 25 лет, пригласила Джона в гости и поняла, что не могу угощать его котлетами, как в университетской столовой. Пришлось обращаться за рецептиком попроще к подружке-кулинарке... и понеслось. Как будто кусочек меня вдруг проснулся и выполз из спячки, и сообщил, что без него я, оказывается, была ещё не совсем я. По счастью, моё кулинарное просветление совпало с периодом относительного благополучия, когда появились всякие странные ингредиенты, и мне просто разом открылся целый мир. Готовлю я медленно, но с удовольствием, иногда по книжкам, всё чаще и чаще - из головы. Не люблю сложные рецепты и вообще покорять вершины - кулинарного тщеславия в этом плане полностью лишена, хотя радуюсь, если хорошо получается что-то нетривиальное. Никогда не связываюсь со взбитыми белками и дрожжевым тестом - это маленький бзик, надо избавляться, но всему своё время. Обожаю индийскую и ближневосточную кухню и печь кексы и не мыслю жизни без аромата свежих, мокрых трав из собственного сада.
Флиртовать
Вот уж что-что, а это я, кажется, умела всегда. Причём, нередко совершенно бессознательно. Подозреваю, что бОльшую часть своей сознательной жизни я разгуливала по миру рассылая представителям мужеска полу крайне обманчивые сигналы. Потому что на флирт я всегда была способна, а вот на "отношения" - не очень. Причём лучше и успешнее всего я флиртовала с теми, к кому не испытывала никаких серьёзных чувств. Чувства сразу начинали мешать и делали меня слишком серьёзной, неуклюжей и неостроумной. Сейчас шансов мне достаётся мало, но иногда, оказавшись в мужской компании без мужа, ловлю себя на привычных моделях поведения. Если честно, флиртовать любила и люблю.
Собирать гербарии
Как ни странно, доводилось. В начальной школе это было обычным заданием по природоведению и превращало прогулки по осенним садам и паркам в нужное дело. Листики собирались, гладились утюгом, наклеивались в альбомы и подписывались названием дерева. Самое смешное, в деревьях я разбираюсь до сих пор именно благодаря этим детским гербариям. Наверное, ещё и потому так хорошо всё запомнилось, что отвечало моей вечной, с самого раннего детства потребности знать названия всего, особенно природного. Очень хорошо помню, как тыкала пальцем во все растения подряд и спрашивала, как они называются. Ответы получала через раз, потому что ботаников в семье не было. Эту страсть, кстати, я полностью утолила в Англии - купила несколько справочников и время от времени даже привозила домой сушёные цветочки и листики, чтобы по книжке определить, что это такое. Но в альбомы больше ничего не наклеиваю.

Кто хочет задачку от меня - свистите )))

@темы: проникновенные монологи о разном, я

01:04 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я не хочу лезть на чердак. Это чрезвычайно грязное и неудобное мероприятие, которое всегда выпадает на мою долю, потому что муж не в ладах с высотой, поэтому он только стоит и держит лестницу, пока я пачкаюсь и чертыхаюсь, уйдя головой в потолок. Чтобы не лезть на чердак, я готова на многое, даже на то, чтобы записать сюда всё, что я уже давно собираюсь и откладываю на потом. Впрочем, на чердак лезть придётся, поскольку там живёт мой жёлтый чемодан, без которого я никак не смогу уехать в Питер, потому что я обязана выйти с ним вместе в питерский вариант английского лета на Невском проспекте и медленно идти до дома, стуча колёсиками по выемкам между бессмысленными плитками тротуара. Впрочем, это можно отложить аж до утра вторника, потому что уезжать мне во вторник поздно вечером. Так что я, пожалуй, отложу и напишу вам про то, как я люблю стирать. Нет, не поймите меня неправильно: плескаться в тазике с ядовитым порошком и уродовать свои хорошенькие, гладенькие лапки я никогда не любила. Хотя даже ванна, наполненная мокнущим бельём, давал пищу моему неуёмному детскому воображению и представлялась лесным прудом, заросшим лилиями. И советская стиральная машина, медленно пережёвывающая что-то за толстым стеклом, казалась занимательной. А уж коридор, завешанный и странно разделённый свежевыстиранными простынями и пододеяльниками, мог вообще оказаться чем угодно. Ну а самым чудесным было в деревне спускаться к огромному, как небо, озеру и полоскать бельё с деревянных мостков, всё замедляя и замедляя движения, погружаясь в свои мысли и в озёрное зазеркалье. Теперь же стирка - одно удовольствие: минимум усилий, но полноценное ощущение принесённой пользы. А ещё, признаюсь вам, я люблю смотреть на верёвку с разноцветными флагами на ветру, и развешивать эти флаги, стоя в шлёпанцах по щиколотку в мокрой траве, и даже выбегать под дождь спасать своё добро, раскидывая по саду прищепки.
По степени полезности последние несколько дней можно было бы поставить под сомнение, но они вполне оправдывают своё существование накатившим на меня покоем, в котором можно любоваться кустами душистого горошка, похожими на стаи цветных бабочек, переговариваться с соседями через забор, покупать по дороге со станции пахнущие мёдом жёлтые сливы прямо из чьего-то сада, готовить лазанью, распахнув дверь дождю, и не думать почти ни о чём. От лазаньи, впрочем, лучше всего уйти подальше, сунув её в духовку, иначе будет соблазн вытащить её слишком рано, когда ещё не загустел соус. Соус - зелёный лук, консервированные помидоры, чеснок, чуть-чуть чили, изюм, шпинат, рикотта, лимонная цедра, и в прослойку между листами - ещё кусочки моццареллы, а сверху просто тёртый чеддер.

@темы: рецепты, проникновенные монологи о разном

00:10 

Верёвочки

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Есть на свете места и люди (но для меня больше всё-таки мест...), которые, за короткое ли, долгое ли время, успевают привязать к твоему сердцу верёвочку и потом, иногда совсем неожиданно, иногда предсказуемо в одно и то же время каждый год, дёргают за неё, напоминая о себе. Для меня уже несколько лет лето - это Турция. И невероятно странно, когда её не оказывается вокруг, потому что внутри меня - вот она, только загляни. Всё начинается обычно в июне, с турецкой черешни в супермаркетах "Маркс энд Спенсер". Она слаще всего, что только бывает на свете, и похожа на сгустки крови из самого сердца, или на королевские рубины - что вам больше нравится. Я покупаю её, и меня захлёстывает волна сладости, которая - опять же, для меня - бывает только там. Черешневых садов я никогда не видела и попадала туда всегда уже в другой сезон, но по ассоциативной цепочке, по дёргу верёвочки, я вспоминаю персиковые сады вокруг Изника, источающие неземной аромат, полосатые дыни Каппадокии, как целые поля усталых жёлтых поросят, ни с чем не сравнимый острый запах инжира из-за ограды мечети Соколлу Мехмет-паши в Стамбуле, полуспелые гранаты в Алании на склоне холма над морем, увенчанного зубчатой крепостью, среди развалин средневековых стен и просто старых домов, в душистой тишине... И всё это - в обволакивающую жару, от которой мне почему-то совсем не плохо, к которой я привыкаю так же быстро, как привыкала к жаре на раскопе в Крыму. Да, я выбиваюсь из сил и краснею, как свёкла, забираясь на какой-нибудь холм в самое неподходящее время суток, но всё остальное время моё тело нежится и радуется абсолютному теплу, в котором не нужна никакая одежда, кроме одного тонкого слоя. Английским проливным летом я ощущаю почти физическую боль от недоступности этого тепла, от невозможности вдруг оказаться на автовокзале незнакомого города и выйти в пыль и зной, и крики зазывал, надеющихся, что если долго-долго терзать ваш слух одним и тем же географическим названием, в конце концов вы сдадитесь и решите посмотреть, что же это за место, хоть бы изначально и не собирались совсем никуда ехать. С одной стороны, выходя из автобуса, ты примерно знаешь, что тебя ждёт: и погода, и еда, и достопримечательности, ради которых, собственно, и приехал. С другой стороны, невозможно предугадать и предчувствовать, где в этот раз найдётся пронзительное счастье, наполняющее сердце до краёв. В чайной над зелёной, веющей прохладой рекой, во дворике совершенной, как сон, мечети, в ледяном кафе в лабиринте нетуристического Стамбула, у пруда со священными рыбами, в пышущей жаром степи среди руин средневековой мечети, в известняковой пещере под чудом уцелевшим взглядом византийского ангела, на террасе над тонущей в сиреневом закате равниной Месопотамии... The possibilities are endless. Всё это уже было, и всё это может случиться снова, и счастье не будет менее пронзительным, потому что каким-то удивительным образом в Турции не притупляется ни одно чувство. Невообразимо, мучительно, безотносительно моей любви к Питеру, я хочу туда, куда тянется эта верёвочка, и что-то на том конце дёргает её и дразнит, и утешает только то, что нужно потерпеть до декабря, хоть и забыть в этом году о блаженной жаре...

@темы: путешествия, проникновенные монологи о разном, Турция

17:49 

Мороженое как символ свободы

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
А напишу-ка я вам то, что обещала. 9 июля, стоя возле универмага в центре Кембриджа после последних проведённых (просмотренных видео) уроков, с зелёными шёлковыми кедами в пакете и рожком клубничного мороженого в руке, я осознала по-настоящему, до дрожи в коленках: я свободна! И клубничный рожок был в этом существенно замешан. Он был невероятно клубничный, с кусочками ягод и упоительно-летним ароматом, совсем как в парке Сент-Джеймс и совсем как где-то в Америке или в Дании в лохматом 1990 году, в одной из школьных поездок. До тех поездок я даже не подозревала, что мороженое бывает такое и что его может быть столько сортов. Что можно в один рожок положить банановое, клубничное и шоколадное и скакать с этим рожком босиком по берегу Северного моря в пасмурных сумерках, убегая от серых волн, а потом с восторгом обнаружить в самом остреньком низу кусочек шоколада. Почему-то меня этот кусочек шоколада тогда сразил наповал. Вскоре после этого и у нас появились волшебные заведения, где было возможно всё: сначала нечто под названием "Пингвин", а потом и "Баскин Роббинс". И люди, всю жизнь знавшие, что мороженое бывает шоколадное, если очень повезёт, а вообще-то пломбир и крем-брюле, вдруг узрели землю обетованную. Вернее, даже никем не обетованную, и от этого ещё более удивительную. Кстати, я тут нисколько не хочу сказать, что плохо было жить с пломбиром и крем-брюле - просто по-другому. Другой взгляд на мир, в котором у каждой вещи есть определённые неизменные параметры. Мир моего детства, счастливый и странный. В отношении мороженого ещё более странный тем, что мне его не давали очень долго. То есть, никогда не давали на улице, а дома давали... тёплым. Вы крепко сидите? Да, тёплым, почти растаявшим, на блюдечке. И ещё - облизать вафли пломбирного брикета (и вафли потом съесть, конечно). Согласно нашей семейной мифологии (и да, я в курсе. что мифология всегда на чём-то основана), я была болезненным ребёнком, и холодное могло мне повредить. Когда я подросла, мы стали иногда с мамой ходить в кафе-мороженое, но всё равно больше всего я мечтала о том, чтобы идти по улице и облизывать эскимо на палочке. И когда я ела фрукты, например, персик или сливу, я аккуратно счищала сверху кожицу и долго-долго лизала мякоть. представляя, что это мороженое. И как только у меня появились карманные деньги, именно на него я стала их тратить. Думаю, мама даже не подозревает, сколько стаканчиков, брикетиков и рожков было мною заглочено с подругами по дороге из школы. А иногда и во время уроков: помню, как появилось на питерском рынке мороженого новое, неслыханное чудо - сахарный рожок с верхом в шоколадной глазури. Стоило чудо 25 копеек, намного больше, чем обычные - за 20 и 22. И мы стояли почти всем классом на перемене в длинной-длинной очереди к уличному лотку возле пирожковой "Колобок" на углу улицы Чайковского... И это было счастье, или ожидание счастья, что обычно почти одно и то же, вы не находите?
Именно со счастьем и свободой для меня связано мороженое - не смейтесь! Прогулки с подругами по Невскому, из конца в конец, мимо всех лотков. Кажется, длина Невского от Адмиралтейства до площади Восстания равна шести вафельным стаканчикам пломбира. Походы в незабвенный "Лягушатник" - канувшее в Лету кафе, где, видимо, с каких-то досоветских времён сохранились зелёные бархатные диваны будочками, фисташковые стены и какая-то, кажется, люстра на потолке. Ходила туда и с подругами, и с мамой, и с мальчиками, и хотя мороженое было самое обычное, с самым обычным сиропом, но интерьер облагораживал мероприятие почти что в декадентский "выход в свет". Мороженое под снегом, под дождём, в листопад, в сиреневый цвет и в белую ночь. Все мои передвижения по любимому городу - именно на свободе, а не по работе или учёбе, с самыми разными любимыми людьми - неизбежно сопровождались кусочком ледяного блаженства.
В детстве у меня было редкое - возможность любить простые вещи. Потому что они были не всегда доступны, потому что их количество ограничивалось, потому что их было мало, и можно было сконцентрировать свою любовь на одном предмете. Не было возможности представить, что эти вещи могут быть совсем другими, что они могут меняться и исчезать, что картина мира не будет всегда одинаковой - потому что она была. Но это, к счастью, появилось потом и не отменило моей любви к простым вещам во всей их новооткрытой эфемерности.

@темы: Питер, проникновенные монологи о разном, я

02:11 

Things I am not: House-proud

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Есть в английском языке такое чудесное выражение, которое ко мне совсем не относится. Употребляют его в основном о женщинах (да, отживающие стереотипы патриархального общества), которые с любовью и гордостью следят за своим домом во всех мелочах и никогда не опускают планку чистоты и порядка. Наверное, его можно было бы применить к моей бабушке. Но увы, кулинарный флюид я от неё переняла, а вот порядконаводительный улетел куда-то мимо. Поэтому неудивительно, что приём гостей всегда требует от меня такого колоссального предварительного выброса энергии и что вчера вечером я почти готова была позвонить Джули и придумать какой-нибудь катаклизм, лишь бы не суетиться сегодня с уборкой. Но муж не позволил - он у меня принципиальный и не любит, когда я поддаюсь своим самым низменным качествам. И пришлось мне (с трудом оторвавшись от экрана) в очередной раз провести специальную косметическую уборку, от которой по большому счёту ущерба больше чем пользы, а польза сугубо временная и поверхностная. Суть уборки и прочих приготовлений состоит в следующем:
- стереть пыль с тех поверхностей, которые видны, или с тех их частей, на которых ничего не стоит
- пропылесосить посередине гостиной и под теми предметами мебели, которые могут подвинуться во время приёма гостей
- подмести лестницу, потому что она такая крутая, что грязь в углах ступеней сильно бросается в глаза в процессе подъёма
- поставить на каминную полку свежие цветы (на срезание цветов потратить больше времени, чем на пылесос)
- вымыть раковину в кухне и ванной
- кинуть всё неразобранное свежепостиранное бельё, неубранные спальные мешки и вообще все разрозненные крупные предметы на кровать в нашей спальне и плотно закрыть дверь
- кинуть предметы помельче в стенной шкаф и плотно закрыть дверь
- сложить все раскиданные бумажки в аккуратные стопочки, не разбираясь, что там неоплаченные счета, что куски романа, а что прошлогодние расписания поездов
- кинуть все самые мелкие предметы, не поддающиеся классификации, в секретер и плотно закрыть крышку
- взбить подушки на диване
- долго-долго планировать меню, пока не станет ясно, что времени на приготовление большинства блюд уже не осталось, и выбор не сузится автоматически
- оборвать сухие головки у анютиных глазок и гвоздик в саду
Зато когда гости уходят, представляете, какой воцаряется хаос? Спать лечь невозможно, потому что кровать занята. Открытие любой плотно закрытой двери, дверцы и крышки чревато травмой головы от вываливающихся оттуда предметов, ну или просто от отчаяния. И ни одну нужную бумажку не найти ещё неделю, потому что кому же охота раскладывать все эти стопочки по листочку и снова создавать беспорядок?
Так вот, уборка удалась мне хреново, а чизкейк - на славу. Рецепт удачно нашёлся в бесплатном журнальчике из супермаркета, где, конечно же, предлагали лучше такое купить прямо готовое, но уж если так хочется самим париться, то вот ингредиенты... А париться-то совсем и не пришлось, потому что чизкейк не выпечной и готовится в основном в холодильнике. Сначала 100 г крошек печенья (размолотить в мешочке скалкой, у нас всегда используют для чизкейков digestive biscuits, но, по-моему, главное, чтобы не слишком сухое) смешать с 50 г растопленного сливочного масла и 50 г коричневого сахара демерара, плотно утрамбовать на дно формы и поставить в холодильник, пока не застынет. Дальше 400 г мягкого сливочного сыра (cream cheese - не сладкий и не солёный) хорошо смешать с чайной ложкой ванильной эссенции и 100 г сахарной пудры и аккуратно добавить к этой смеси 300 г взбитых жирных сливок. Потом массу уложить поверх основы из печенья и поставить в холодильник на час. За это время 50 мл воды подогреть с 50 г сахара, чтобы получился сироп, снять с огня и кинуть туда около 300 г ягод - у меня была малина из супермаркета и ежевика из соседского огорода, перемешать и дать остудить. Перед подачей уложить ягоды сверху и полить сиропом. Ура!

@темы: рецепты, проникновенные монологи о разном, я

01:42 

Детский сад

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Название записи полностью отражает мою жизнь последние 3 недели: сначала - питерские обменные дети, потом собственное поведение, теперь - мужнины норвежские чада, которым я на неделю в году становлюсь мачехой.
С питерцами всё прошло прекрасно, за исключением того факта, что приехало их трое вместо шестерых - троим не дали британскую визу на настолько идиотских основаниях (документы у всей группы были, само собой, идентичные), что в голову закрадываются нехорошие мысли о том, что чиновнички выполняют какую-то квоту. Ну или просто чиркают по бумажкам не глядя. Что, насколько мне знакомы работники британских дипломатических ведомств, тоже вполне возможно. Тем не менее, добравшиеся до нас трое девочек остались довольны, уезжали в слезах (хороший показатель!) и с планами устроить дома маскарадную вечеринку по английскому образцу.
В процессе общения со всевозможными детьми и родителями во внеклассной обстановке я, как водится, совершила немало занятных открытий. Во-первых, одна из русских девочек под конец вполне серьёзно поинтересовалась у меня, симпатизирую ли я кому-нибудь из своего 10-го класса. И я поняла, что такая мысль мне даже в голову бы сама собой не пришла - настолько я стараюсь со всеми быть ровной и одинаково поощрительной. Конечно, бывает, кто-то действует на нервы, а кто-то, наоборот, свет в окошке, учит склонения прилагательных, когда остальным дай бог с существительными разобраться, а с кем-то просто трудно найти общий язык, но по большому счёту люблю я всех практически одинаково и стараюсь так себя и вести.
Во-вторых, из наблюдения родителей рядом с детьми, как всегда, складываются неутешительные выводы: всё, всё, абсолютно всё отражается. И хорошее, и плохое. У мучительно тихой девочки, музыкальной, талантливой суперотличницы, из которой я клещами тянула хоть какие-нибудь идеи и мнения в течение последних двух лет (в младших классах мнения не требовались, было полегче) и выдрессировала всё-таки аж на оксфордское собеседование, мама не затыкается вообще никогда и уж само собой, не слушает ни слова собеседника. Донести до неё простую мысль, например, что "встречаемся там-то во столько-то", невозможно меньше чем за полчаса принудительной беседы обо всём и ни о чём, и хорошо, если она после этого запомнит именно то, что сказали ей, а не то, что говорила она сама. У другой отличницы, которая старается никогда не выходить за рамки задания или темы, чтобы не наделать ошибок, и однозначно предпочитает качество количеству (что, согласитесь, не идеально для изучения языка), мама - загорелая, холёная блондинка, взирающая на мир чуть свысока и так же свысока, мимоходом, всех, включая дочь, ставящая на место. А у девочки с дырявым ситом вместо той части головы, куда записываются всякие нудные мелочи, вроде домашних заданий, дат и списка нужных бумажек, столь же безалаберная матушка, от которой можно ждать чего угодно. Зато обе довольны жизнью и легко и непринуждённо общаются друг с другом и с окружающим миром, что уже плюс. Нет-нет, никаких детей, вы что!
Ну и всякие прочие маленькие открытия сопровождают меня в любых делах: что чудесно читать на набережной под платанами у Тауэра, что Neverwhere неистребимо наложился на Лондон и превратил улицы в страницы, что в Сент-Джеймсском парке, у самого Букингемского дворца, продают волшебное клубничное мороженое, с кусочками ягод и совершенно натуральным ароматом, и что как гостеприимная хозяйка я окончательно обританилась и почти без усилий давлю позывы вырывать у гостей из рук чемоданы и сумки, открывать и закрывать окна, как будто я одна знаю секрет их устройства, а также всё время готовить еду - до такой степени, что бутерброды нам на ланч беззастенчиво покупала в Маркс и Спенсер. Ах да, ещё что голова может болеть так, что больно укладывать её на подушку и остаётся только высунуть её в окно, и что йогурты не живут неделю при тридцатиградусной жаре на полке над моим рабочим столом.
Из всех этих приятных, но энергозатратных хлопот я вынырнула в последнюю рабочую неделю под тропическим солнцем. В этом тёплом, зелёном мире, пахнущем липовым цветом, было бы очень приятно существовать, если бы не было столько дел. Впрочем, я нашла прекрасный способ о них не думать: поднять ту часть окна, на которую у меня наклеены яркие записочки с заданиями, за пределы своего обзора (ну не задирать же, в самом деле, всё время голову?) и с надеждой ждать, что грозовой ветер с улицы, в которую плавно переходит мой стол, сметёт нафиг мою систему хранения важных документов кучу бумажек. Надежды не оправдались, но свет в конце тоннеля уже не только светил, но и грел, поэтому кое-как дела я разгребла, вдохновляясь по пути маленькими радостями – новым платьем, босоножками на танкетке, которые – о чудо! – совсем не трут, турецкой черешней в Маркс и Спенсер, самой крупной и рубиново-сладкой, вечеринкой с коллегами по language department, подругами, которые потихоньку устраивают личную жизнь... (это я перечисляю в произвольном порядке, вы понимаете).
Самый конец триместра ознаменовался, как всегда, удивительными ощущениями в организме: от любимого карамельного милкшейка получаешь только зубную боль, чуто-то напрочь заклинило между шеей и левым плечом, а спать вообще можно не пытаться – толку никакого, даже если удаётся. Зато прозрачное душистое желе жарких дней, как стеклянным ножом, разрезали дожди, и стало легче дышать, хотя и жалко нашего скоропостижного лета, которое, как всегда, кончается до того, как начинается отпуск.
А розы устали, отцвели по первому кругу и свесили головы набок, пытаясь отдышаться для второго. На нашем участке маленькие пятнистые гусеницы красиво выгрызают им листья, как у меня никогда не получалось вырезать бумагу на уроках труда в начальной школе, и приходится собирать их в коробочку и выкидывать через забор, в буйные пампасы, который сосед именует своим садом – пусть грызут там, что хотят. А мальвы вымахали-таки выше крыши сарая, так что мы можем любоваться багровыми до черноты цветками прямо из окна спальни. И куст лаванды превратился в благоуханный лиловый веер, настурция аккуратно оплетает дверь кухни, и душистый горошек зацветает, а не-душистый, съедобный, уродился хоть куда, и мы кидаем его в салаты и едим просто так.
Но от этой красоты я завтра уезжаю в Уэльс, с мужем, его детьми и огромной палаткой. Дети, кстати, относительные – 14 и 16 лет, из аэропорта вызвались ехать на поезде сами, но всё равно попросили меня прислать список вещей, что брать. Вчера мы с ними отметили Рождество в саду, потому что как-то пропустили его в этот раз: положили подарки под лавандовый куст, хлопнули хлопушки, надели бумажные короны, и на чизкейке со свежей малиной и красной смородиной я ягодками попыталась вывести что-что вроде Merry X. Детей наблюдать очень забавно, особенно потому, что впервые я познакомилась с ними 8 лет назад, когда легко таскала девчонку на закорках. И пряничные домики им пекла на Рождество, и в бадминтон играла в саду, и в ведьму наряжалась, чтобы бегать за ними по всему дому, и ходила на «Чарли и шоколадную фабрику». И вот, выросло: девочка похожа на скандинавскую фею, которая решила переквалифицироваться в фотомодели, а парень ростом с папу и завтра потащит не только свой рюкзак, но и палатку. Рюкзаки, правда, всё равно всем собираю я (включая себя и мужа). Такой вот детский сад.
Вернусь через неделю и напишу-таки отзывы на кучу прочитанных книжек и проникновенный пост о мороженом.

@темы: я, проникновенные монологи о разном, открытия, островной быт

16:49 

Как отвлечь внимание...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
...(в том числе, и собственное) от лица, на котором уже неделю не наблюдается ничего более симпатичного, чем прыщи, веснушки и лихорадка на губе?
- Надеть летнюю юбку, на которой живут все возможные цвета, кроме жёлтого: красный, синий, фиолетовый, чёрный, белый, бежевый, зелёный...
- Для тех, кто всё-таки подымет глаза выше юбки, прицепить на плечо большой розовый шёлковый цветок. Уверяю вас, дальше цветка никто точно не уйдёт, и разговоры тоже.
- Побольше негодовать. Когда бОльшая часть нижней губы занята лихорадкой, вместо милой улыбки всё равно получается гримаса Квазимодо. Слава богу, поводов для возмущения хватает - если ваше лицо ведёт себя таким свинским образом, скорее всего, негатив зашкаливает.
- С детьми притворяться строгой. Выговаривать им за лак на ногтях и забытые тетрадки. А ещё лучше - запихнуть их в компьютерный класс, чтобы они отвернулись и смотрели в экран.
- В магазинах ни в коем случае не подходить к зеркалу в зале, прикладывая к лицу шарфик, серёжки или ожерелье. Мерять всё только в уединении примерочной, причём лучше всего джинсы. Заодно, при осознании, что джинсы уже нужны на размер больше, возникнет новый повод для расстройства, который отвлечёт вас от лихорадки.
- Больше читать. Книги, газеты, телепрограмму на неделю, рекламные листки, которые раздают на улице, расписание поездов. Повинуясь общечеловеческому инстинкту, все будут заглядывать вам через плечо, как будто именно на вашей страничке случайного текста надеются отыскать, наконец, ответы на экзистенциальные вопросы. Ответов не найдут, но вашего лица точно не увидят.
Способы действенные, проверенные. Рекомендую.

@темы: проникновенные монологи о разном

01:37 

Детское

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
От грушевого сидра, похожего (не крепостью) на советский лимонад "Дюшес", немного кружится голова. И воздух вокруг тоже как лимонад, или нет, целая лавка "Вод Лагидзе" - пахнет розами, жимолостью, клубникой. И в голове у меня давно уже живёт картинная сказочка, пахнущая цветами, но вот никак не взяться за неё - вдруг хочется чего-то бешено динамичного, чтобы злодеи и страсти, погони, фантастические изобретения, стилеты и пистолеты. Но такого я, увы, сроду не писала и вряд ли когда-нибудь напишу (то, что я сочиняла в 16 лет, не считается), остаётся только читать, а книжка кончилась ещё на неделе, одарив меня несколькими бессонными ночами и крайне сонными днями. Оч-чень занятный писатель G.W. Dahlquist. "Тёмный том" (The Dark Volume) оказался продолжением "Стеклянных книг пожирателей снов" (The Glass Books of the Dream-Eaters), которые я в своё время купила за название и за прозрачную голубую - "стеклянную" - суперобложку. Автор совершенно очевидно косит под приключенческие романы конца 19 - начала 20 века - даже обложки оформлены в соответствующем стиле - и делает это с восхитительной лёгкостью, нисколько не принимающей себя всерьёз. Получается что-то вроде смеси Жюль Верна с Александром Беляевым, только с явным возрастным цензом лет в 18. Много крови, некоторое количество секса, но всё это не главное, а главное - крышесносная идея, вокруг которой всё вертится (собственно, фантастическое изобретение), и парочка крайне привлекательных персонажей. И любофф - то, чего мне всю жизнь остро не хватало в приключенческих романах. Вторая книжка кончилась обидно - душераздирающим поцелуем и сразу за этим следующей гибелью моего любимого персонажа с изуродованным лицом. К счастью, гибель довольно неубедительна, и, поскольку всю вторую книжку герои то преследовали, то удирали от злодеев, куда более убедительно "убитых" в конце первого тома, есть надежда на воскресение в продолжении, судя по финалу, неизбежном. Не рискую своим англоязычным друзьям это рекомендовать, потому что вещь очень специфичная и должна, наверное, попасть в настроение и в какую-то струю детскости, но мне совершенно сбило крышу и графоманские порывы в непонятном направлении.
А детство как-то всё время поднимает голову. Вот вокруг завспоминали свои старые игрушки, и я тоже побежала. Особенно забавно - о любимых куклах. Самые нежные чувства я питала к немочке с длинными белокурыми волосами, которую меня заставили окрестить Людой в честь подарившей её тёти. Но Людой я её называла совсем немного, потому что бОльшую часть своей кукольной жизни она провела принцессой, похищенной, спасающейся или изгнанной, или в крайнем случае чем-то типа Золушки, а значит, в итоге тоже принцессой. Помню, я очень страдала от отсутствия принца - им, за неимением лучшего, выступал советский Емеля в полосатых штанах. Люде он был совершенно не пара, но что поделаешь - не выпускала советская игрушечная промышленность достойных молодых людей. В отличие от Америки, где детки могли имитировать реальность Кеном и Барби, в СССР секса не было даже у кукол. Люда, на самом деле, была далеко не принцесса - с короткими ногами и глупым лицом, я это сейчас прекрасно вижу. А вот Грушенька хороша и сейчас - цыганочка с головой и руками из чего-то совсем другого, похожего на фарфор, хотя вряд ли, гладкого и легко царапающегося. И одежда на ней была под стать - пышная юбка, шаль с бахромой. Как пришло в голову моему двоюродному дядюшке подарить мне столь нестандартную красавицу, не знаю. Впрочем, в пару ей шёл всё тот же Емеля, да ещё немного позже я - сама! почему? - выпросила у мамы в магазине мальчика-негритёнка. Видите теперь, как глубоко уходят корни моей политкорректности?
Но не менее интересна была нелюбимая кукла. Теперь я знаю, что это был (и есть где-то в недрах шкафов в моей старой квартире) предмет почти антикварный: она была сделана из какого-то раннего пластика, блестящего и хрупкого, волосы у неё были явно из чего-то натурального, стеклянные глаза к моему времени уже не закрывались, красные губки - бантиком, как на старинных открытках, на голове шиньон, а одета она была в розовое кружевное платье поверх нижнего, белого. И почему-то за это антикварное лицо я её невзлюбила и обращалась с ней очень жестоко - кружевное платье отдала принцессе Люде, а бедная Наташа была у меня неизбежно злобной мачехой или ведьмой. Сейчас я бы вернула ей платье и посадила её за стекло или на подушку, на почётное место, но детство всё видит иначе. Уже написала где-то - с возрастом как будто цветные стёклышки постепенно смещаются в голове, как в старом калейдоскопе, и видишь всё по-другому, и каждая картинка безвозвратно пропадает через несколько смещений. Калейдоскоп - вот с чем бы я и сейчас поиграла. У меня был один, где на конце было колёсико из прозрачной пластмассы, наполненное стекляшками, и когда смотришь в дырочку, надо было его крутить, чтобы менялись узоры. Иногда мне кажется, что я до сих пор именно так смотрю на жизнь.

@темы: Питер, книги, проникновенные монологи о разном, я

02:20 

Автобиография под летним дождём

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я давно собиралась это написать. Не помню, почему - может быть, эхо какого-то флэшмоба. Очень много лишних слов - предупреждаю.
читать дальше

@темы: путешествия, проникновенные монологи о разном, я

The Accidental Cookbook

главная