• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: проникновенные монологи о разном (список заголовков)
01:33 

Иногда

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Иногда я довольствуюсь малым. Есть мороженое в белом шоколаде, стоя на платформе после работы в последний день перед каникулами. Читать Джоан Харрис в поезде, устроив на сиденье рядом с собой зелёное пластиковое ведро с тремя кустиками лаванды, к которым невольно принюхивается весь вагон. (И не смейтесь, я давно хотела это ведро за 99 пенсов и специально за ним пошла в магазин, кустики попались под руку случайно!) Ехать потом домой с ведром на руле и желанием поскорее снова вцепиться в книжку. Просто сознавать, что на работе после каникул меня ждёт почти идеально чистый стол, с которого, как арктические льды, но менее печально, вдруг стаяли айсберги, украшавшие его с прошлого июля. На совсем короткий миг быть счастливой хозяйкой сразу двух розовых маков, пока один не сбросил изношенные шёлковые лохмотья. Сгибать стебельки спаржи, ожидая хрусткого надлома в том месте, где кончается жёсткое основание и начинается нежная свежесть. Поить соседскую кошку, худую, лишившуюся котят неизвестным нам способом, ставшую диковатой, кефиром из блюдечка. Слушать, как странным дуэтом поют на ветру дрозд и калитка. Знать, что у порога кухни тихонько растёт маленькая случайная зелёная клубничина. Лежать в выходной утром в постели и радоваться шагам дождя по крыше.
Иногда же мной овладевает буйное прожектёрство, и я еду после работы в садовый центр к чёрту на рога, с трудом удерживаюсь от соблазна купить мяту с запахом шоколада (очевидно, генетически модифицированную), покупаю в три раза больше растений, чем имеется места на клубмах, показываю в автобусе билет сквозь густые заросли, всю дорогу за это выслушиваю рассказы водителя, почуявшего во мне родственную садоводческую душу, о чудо-овощах на его даче во Франции, еду от станции до дома на опасно виляющем велосипеде, увешанном пакетами с зеленью, хватаюсь за лопату в первый же выходной, отвоёвываю ещё клочок земли у диких трав, строю вигвам для душистого горошка из бамбуковых шестов, с оптимизмом идиота засеиваю грядку семенами, которые должны превратиться в алые настурции, чёрные маки и разноцветные левкои...
А иногда я не довольствуюсь ничем, а просто сижу и недовольствую. И между этими тремя состояниями проходит моя жизнь. Наверное, не самый страшный вариант.

@темы: проникновенные монологи о разном, я

01:18 

Голубой цветок

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Если бы я была поэтом-символистом, я бы решила, что это кусочек той самой мистической лазури. Если бы я была Льюисом Кэрроллом, написала бы длинный диалог между девочкой и высокомерным цветком, замысловатый, как его лепестки. Если бы я была писателем-фантастом, сочинила бы планету, населённую разумными цветами, источающим сладкий яд в сумерках, или вход в параллельный мир, скрывающийся в голубизне между трёх лепестков. В фэнтези таким изощрённым ароматом королева отравила бы прекрасную соперницу, или цветок оказался бы заколдованным наследником трона. Но я - это всего лишь я, и у меня в саду сегодня расцвёл голубой ирис, и я хотела бы в нём жить, если бы он не пах так сладко, потому что если всё время этим дышать, можно сойти с ума.

смотреть, из-за чего столько слов ))

@темы: проникновенные монологи о разном, фото

01:39 

Мятный чай

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Утро дома началось с того, что левкои в вазе на камине выпили всю воду и решили спрыгнуть на пол и пойти поискать ещё. Ваза, на удивление, не разбилась. Мокрое, прозрачное, зелёное утро на улице было похоже на холодный мятный чай. А в голове у меня произнеслась фраза "зелёный листок", и вдруг с невероятной яркостью вспомнилось что-то, чего я не вспоминала уже очень давно.
Мне восемь лет. Городок Кушва на Урале, самая его окраина, больше похожая на глухую деревню - бревенчатые дома, лес за околицей. Мой дядя-геолог там в полевой экспедиции, а мы с мамой приехали погостить и живём тоже у его хозяйки, старушки в платочке - Анны Николаевны, которой я потом долго-долго буду старательно писать письма и поздравления со всеми праздниками. У неё разноцветная кошка, на окнах необыкновенные цветы - пятнистые Венерины башмачки, а в огороде хрусткая морковка, которую я, кажется, первый раз в жизни сама выдёргиваю из земли. Недалеко от дома свалены кучей брёвна, и мы с дядей сидим на этих брёвнах, и он учит меня вырезать лодочку из коры - он, наверное, только что подарил мне ножик. Мы вырезаем две, втыкаем в них мачты, приспосабливаем паруса из подручных материалов и по ним же называем неоригинально - "Зелёный листок" и "Маковый лепесток". Маленькая, мутно-ржавая речка течёт (может быть, только в моём воспоминании) на удивление быстро, мы пускаем лодочки в опасное плавание и бежим за ними по берегу, и дядя Коля комментирует нашу регату, как спортивный репортёр по телевизору. Лодочки уносит навсегда, а дядя показывает мне растения у берега: "Вот это череда". Я почему-то запомню, как выглядит череда, на всю оставшуюся жизнь. А ещё в Кушве была "флюоритовая горка" - шлаковые отвалы какого-то местного металлургического производства, целиком состоящие из сиреневых, зелёных, синих, сиренево-сине-зелёных полупрозрачных, совершенно - для меня - волшебных камней, которыми я набиваю карманы. Когда дядя мне рассказывал про Кушву раньше, я не верила, что такая горка есть на самом деле. И что кошку зовут Мартышка, тоже не верила. Когда я приехала на Урал второй раз, дяди уже не было.
А теперь "Зелёный листок" и "Маковый лепесток", как каравеллы Магеллана, совершили кругосветное путешествие и снова вернулись ко мне, и будут плыть во мне, пока плыву я.

@темы: проникновенные монологи о разном, я

22:33 

Сводка неновостей

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Интересно, откуда у меня такая любовь к ковырянию в земле? Ну да, предки, конечно же, из крестьян Новгородской губернии, но неужели эти гены такие сильные? Могу целый день проковыряться в саду и совершенно не устать - вернее, будет ломить спину, но не надоест нисколько. Именно это я и проделала сегодня, благо погода удалась. Работала в майке и в шортах, испортила ногти, несмотря на перчатки (как хорошо, что мой образ жизни и профессия не подразумевает перманентного состояния well-groomed), посадила ещё некоторое количество цветов, которые, разумеется, сожрут улитки, и выдрала совершенно неимоверное количество сорняков. На следующие выходные остался кусочек перед домом, так что у учёных-ботаников ещё есть шанс в течение недели провести там исследования - я уверена, что там наверняка водятся неизвестные науке колючки, а ещё хорошо было бы узнать, на каких таких дрожжах они растут до небес. Вся пропахла мятой и лавандой (первую опять искореняла, а вторую случайно нашла в джунглях у входной двери), ела без отрыва от производства - сидя на своей новой скамейке, иногда прерывалась на общение с проходящими котами. При всём при этом, должна признаться, что садовод из меня такой же, как домохозяйка, то есть, сугубо декоративный. С удовольствием буду полоть и сажать, разбивать клумбы, убирать увядшие цветки и листья, даже поливать, но поставить всё на научную основу, удобрять, унавоживать и подстригать строго по календарю - увольте. Делаю под настроение, на некоторое время могу вообще бросить сад на произвол судьбы и всегда надеюсь больше на природную выживаемость растений, чем на свои способности. Так что не вышло бы из меня правильного советского дачника, а вот английский садовник-на-досуге - вполне.
Почему-то чаще всего наши с мужем вылазки по магазинам всякого старья увенчиваются зеркалами, которые некуда вешать, и часами, которые не ходят. Вчерашний день не стал исключением. Зеркало попробую приспособить отражать что-нибудь неожиданное, а часы в стиле ар деко, с двумя голубками, удивили ещё и тем, что стоят ровно на том же самом месте, что и предыдущие неработающие часы, вытесненные ими с каминной полки. 1 час 14 минут. Мы с Джоном уверенно вошли в список любимых покупателей у старушек в "лавке древностей", собственно, не уверена, что кроме нас там кто-то что-то вообще покупает - одни и те же вещи мигрируют с места на место, покрываются пылью и в конце концов продаются нам за треть цены. Скоро мы сможем открыть филиал. Младшая хозяйка (её мать уже давно не появляется в магазине) охотно поболтала с нами о том, как не любит современные вещи, без души и без истории. Кажется, она сама постепенно становится предметом антиквариата, пыльным и тусклым, но чем-то привлекательным. Может быть, на самом деле и её мама тоже там, надо только хорошенько поискать среди этажерок, чайников и каминных экранов.
Три бледно-голубых лебединых яйца превратились в трёх светло-серых пушистых маленьких лебедей, которые украсили бы собой магазин мягкой игрушки, но никак не романтический балет. Родители гордо выгуливают их по реке, а население Марча свисает с мостов с детьми и фотоаппаратами, как будто никогда не видели ничего подобного, хотя эта птичья парочка гнездится на берегу уже лет пять подряд. Все улыбаются, как в праздник. Праздник маленьких лебедей.
А сейчас я, наверное, всё-таки пойду и заверну подарки мужу в красивую бумагу с серебряными сердечками. Честное слово, дарить подарки я люблю точно так же сильно, как и получать, и точно так же мучаюсь от желания ускорить ход времени. День рождения у мужа завтра, так что недолго осталось страдать. Иногда мне кажется, что мне никогда не удаётся организовать достойное празднование этого необыкновенного события. В конце концов, оно подарило мне человека, который сделал меня полностью самодостаточной. Это странно звучит, наверное, но вышло именно так - муж замкнул во мне какой-то круг, дал мне уверенность в себе и абсолютное бесстрашие перед миром. А потом я соображаю, что празднуем мы всегда так, как у нас лучше всего получается жить (за исключением путешествий) - дома вдвоём, и всё становится на свои места.

снова флора и фауна ))

@темы: островной быт, звери, проникновенные монологи о разном, фото

00:10 

Faerie flora

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
А вы знаете, вокруг меня вот уже неделю всюду шныряют чёрные кошки. Половина марчевских котов вдруг перекрасилась в жгучих брюнетов, и даже по опушке маленького волшебного леса в субботу прошмыгнула чёрная тень.
Так вот, о волшебном лесе. С апреля прошлого года я считаю его своим, потому что Джон "подарил" мне его на день рождения - узнал о его существовании в поисках интересного места для празднования и привёз меня туда на пикник. Теперь, когда я сетую об утрате изрядной части сети британских жедезных дорог в 60-е годы, приходится добавлять: "Но с другой стороны..." - этот лесок высадили на месте железнодорожной станции Уорбойз. И в нём поселились феи, и получился заповедник для растений, животных и сверхъестественных существ. Ещё бы - весь раздел faerie flora из моей любимой книжки Фрауда и Ли представлен в этом крохотном лесу в полной мере. Лесные гиацинты, среди которых танцуют феи и звон которых опасен для слуха смертных, примулы всех сортов - и те, которые открывают клады, и те, в цветке которых спал шекспировский Ариэль (Where the bee sucks, there suck I, In the cowlslip's bell I lie...), боярышник, под которым Вивиана (или Нимюэ) зачаровала Мерлина, а позже, я уверена, и бузина, и наперстянки. Вот только дикий чеснок плохо вписывается в картину - обычно чеснок всех только отгоняет, но, может быть, к дикому, цветущему такими волшебными белыми звёздами, это не относится.
Этот лес мне уже второй год хочется собрать в пригоршню и унести с собой - издалека он очень компактный, кажется, только протяни руку. Да и вблизи его можно обойти за десять минут. Но никогда не получается. Со всех сторон обволакивает сияющая зелень, воздух настолько густой от цветочных ароматов, что можно раскладывать по тарелкам, как прозрачное желе, птичий щебет, импрессионистические мазки синевы (почему Клод Моне никогда не писал лесные гиацинты?), вдруг среди неё белый цветок, как из фарфора, ржавая телега, боярышниковая пена, заманчивое бревно, как раз для пикника... Это лес хочется пить, вдыхать, впитывать всеми порами, хочется остаться здесь жить, только чтобы всегда цвели колокольчики и боярышник. Собственно, наверное, я там и осталась.

читать дальше

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном, фото

02:08 

Достижения длинного уикэнда

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вообще-то, длинные уикэнды обычно превращаются в длинный сеанс общения с внутренним Великим инквизитором. Который пытается заставить тебя под пытками признаться, что ты повинна в страшном убийстве времени. "Смотри, смотри, за окном солнце, а ты не загораешь в шезлонге ... не сажаешь рассаду... не катаешься на велосипеде... не красишь рамы... не едешь к морю... не зовёшь гостей на барбекю... не осматриваешь старинные поместья... не пьёшь чай под цветущими деревьями... не... да мало ли что нормальные люди делают в такую погоду." Отсутствие солнца. впрочем, не умеряет его пыла, потому что ты всё равно не навещаешь родственников, не делаешь генеральную уборку, не рисуешь по стеклу, не пишешь роман, не варишь варенье, не вышиваешь, не гладишь бельё и не смотришь ни один из сотни зачем-то купленных дисков, а тупо пялишься в телевизор, где всегда показывают одно и то же по всем каналам - как начисто лишённые воображения, но не денег люди осматривают дома и решают, какой купить. Впрочем, иногда Великого инквизитора можно обмануть: составить список вещей, которые объективно сделаны, независимо от того, сколько времени на это потрачено. К примеру, список может выглядеть вот так:
- теперь мы можем звонить людям, у которых в телефонном номере есть цифра 6! Старый телефон с западающей кнопкой был торжествующе выброшен и заменён новым, вернее, даже двумя, а заодно искоренено змеиное гнездо из проводов на входе в гостиную, потому что новый телефон беспроводный.
- теперь нам не надо носить с собой ручку от входной двери и всегда возвращаться домой вдвоём! Отвалившуюся ручку, без которой не откроешь замок, тоже заменили новой, даже странно как-то выглядит со стороны - дверь с ручкой вместо красивого ржавого штырька.
- нашла лиловые трикотажные перчатки в кармане пальто, которое убирала на лето в шкаф! Я же знала, что они где-то были, я их купила осенью и почти тут же потеряла, а теперь нашла и забуду об их существовании до следующего лета.
- вынула последние вещи из чемодана, с котороым ездила в Питер, и он не лежит больше посреди комнаты, распахнув пасть и хватая всех за ноги.
- заменила одну пару сапог в прихожей на кучу вьетнамок, которые буду так же не носить, как и сапоги, потому что не по погоде.
- героически, засыпая под боком у мужа, досмотрела чемпионат мира по снукеру и - о счастье! - не увижу и не услышу этих треклятых шариков ещё пару месяцев, до очередного крупного турнира, который будет транслировать БиБиСи. К концу, впрочем, я совершенно утратила интерес к тому, кто победит, потому что из игры выбыл самый красивый участник - австралийский белокурый мальчик, похожий на ангела. Очень такой статный, атлетического сложения ангел, с крупным, правильным, чётко обрисованным профилем и светлыми волосами, уложенными в идеальный орнамент. Крылья, наверное, оставляет в гардеробной, потому что в них будет путаться кий. Очень хорошо себе представляю ангелов на небе, играющих в снукер: огромных столов можно наставить сколько угодно, места много, времени на обдумывание ходов - тоже, а зелень сукна и разноцветные шары прекрасно оттеняют белизну облаков и ангельских одеяний.
- съездили на пикник в колокольчиковый лес - но об этом отдельно и с картинками.
- придумала способ борьбы со слизняками и улитками: раз уж я, из этических соображений, не могу залить все клумбы ядом, то буду сажать то, что сама бы есть не стала, будь я улиткой. Например, маки - с мохнатыми, немного колючими листьями и стеблями, гадость какая. Купила три.
- убрала с камина свои поздравительные открытки - хватит уже, пора освободить место мужу, у него день рождения в следующий понедельник. И стоило мне это сделать, как Клаудия, подруга на работе, собралась, наконец, подарить мне подарок - большую стеклянную разделочную доску. А девочка из 11-го класса, который я после завтрашнего урока больше не увижу, решила поблагодарить меня цветочком в горшке. И ехала я на велосипеде от станции, и на руле у меня болтался мешок с доской и цветком, и доска мелодично колотилась о разные части велосипеда, потому что дул сильный ветер и заодно залеплял мне лицо волосами и задирал подол платья, так что весь Марч мог любоваться моими толстыми ножками в зелёных колготках... Но всё это было как-то даже мило, потому что... но это уже пункт из следующего списка:
Признаки начала лета:
- пока ещё всё в новинку - даже ветер, задирающий подол, даже мелодия фургона с мороженым, который методично объезжает наш квартал кругами, даже дождь, который уже перестал и ещё не начал снова раздражать.
- спаржа, ревень и клубника, которая пахнет клубникой. Сегодня в супермаркете купила первую английскую, из графства Кент.
- становится негде парковать велосипед - все, как одержимые, бросаются крутить педали, то ли ради фитнеса, то ли чтобы вылезти из пробок. Приходится обниматься с деревьями и фонарными столбами.
- птицы теряют всякий страх и прилетают клевать крошки у самых ног.
- хочется разобрать сарай, потому что разные сосланные туда за зиму вещи вдруг стали снова нужны и извлекаются бессистемно, и кидаются в кучу, и в итоге я каждое утро извлекаю велосипед из-под газонокосилки.
- всё, всё, абсолютно всё пахнет. Нет, благоухает, как самая прекрасная в мире парфюмерная лавка. Если бы можно было разливать этот воздух по флаконам! И этот зелёный цвет.

@темы: признаки, проникновенные монологи о разном

01:43 

Счастье на платформе номер 4

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
"Счастье отправляется с четвёртой платформы в семнадцать часов ноль минут..." - примерно так должно было бы звучать сегодняшнее объявление моего поезда после работы. Вообще счастье подозрительно часто настигает меня именно в это время именно в этой точке Кембриджского вокзала, из чего, вероятно, можно сделать отчётливые выводы о моей любви к труду. Сегодня оно плелось за мной от работы довольно долго, через тёплый ранний вечер, пахнущий сиренью, и лениво наблюдало и ощущало всё, что наблюдала и ощущала я. Вот что-то чихнуло в зарослях одуванчиков и оказалось чёрной кошкой, которая осенью просила всех прохожих впустить её в дом, а теперь никуда не просится и довольно жуёт листик. Вот старушка в синей кофте наполняет зелёную лейку, чтобы полить розовые цветы. Вот анютины глазки умоляюще смотрят изо всех углов садового центра, где я пытаюсь купить дверную ручку, но бросаю это занятие как сугубо неженственное и рассматриваю растения, уворачиваясь от автоматической поливальной струи. Вот чёрный шёлк, нагретый солнцем, приятно гладит кожу – я сегодня надела новые брюки. А ещё, кажется, пора достать из-под кровати коробку с летней обувью, выпустить порезвиться шлёпанцы и босоножки и убрать с глаз подальше чёрные сапоги. А в кофейном киоске новый мальчик, разумеется, тоже с акцентом, но, наверное, скорее прибалт, чем славянин, уж больно симпатичный, и так ловко разворачивает соломинку и втыкает в дырочку в крышке, и его улыбка сливается со вкусом карамели... тут-то оно меня и поймало. И я уехала из Кембриджа и увезла его с собой (счастье, а не мальчика из киоска), и на платформе осталась только угольно-чёрная ворона и пустые стаканчики, которые перекатывает ветер, потому что урн на вокзалах у нас нет, мы так боремся с терроризмом, а вороне радость – глоточек чужого сладкого счастья.

@темы: проникновенные монологи о разном

01:46 

Одуванчики в тумане

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я отлично представляю себе дорогу в ад. Она видится мне очень красивой: вымощенной кое-где цветной мозаикой, как тротуары Ехо, кое-где мелкой узорной плиткой, как в средневековых часовнях, кое-где целыми булыжниками (это намерения облагодетельствовать кого-то против его воли, ну или вообще всё человечество). А иногда попадается расписной хрупкий изразец, на который лучше не наступать. Когда дорога будет закончена, лентяи и мечтатели всего мира смогут отпраздновать это с размахом - в конце концов, достижение ничуть не менее значимое, чем какая-нибудь апокалиптическая кольцевая вокруг Питера. Это я к чему? Да к тому, что вчера благое намерение дождаться мужа в городе, чтобы ехать домой вместе, обернулось очередным сарафаном. Ну куда я буду его носить, короткий и с тонюсенькими лямочками, если летом мы собираемся сначала в Уэльс, а потом в Питер? Вторая покупка - носки с фиолетовыми единорогами - по крайней мере, вполне уместна в том же Уэльсе. Они там водятся (единороги, а не носки). Вообще одним из полезных признаков старости является то, что начинают на самом деле нравиться магазины, где нет ни малейшего риска встретить собственных пятнадцатилетних учениц, но на этот раз меня занесло на распродажу в самое что ни на есть подростковое царство юбок-оборочек и бешеных аппликаций - TopShop. Непрекращающиеся распродажи, кстати, один из полезных признаков экономического кризиса.
Вчера обещанный дождь так и не пошёл, хотя грохотал и перекатывался, как в мешке, в фиолетовой туче, зависшей над самым соседским садом. А сегодня утром за окном туман совершенно перепутался с головками одуванчиков, а потом солнце дунуло - и всё разлетелось. Но бежать в 6 утра во двор фотографировать одуванчики в тумане даже у меня не хватило энтузиазма. В школе солнце выманило детей на травку в обеденный перерыв, и я с тех пор хожу и думаю, с какими бы пушистыми зверьками их сравнить. Придумаю - напишу.
На платформе мне просто ужасно хотелось холодной карамели, чтобы остыть, но выбор был прост - стоять потом в проходе со своим стаканом в обнимку или сесть с комфортом и раскрыть "Ключ из жёлтого металла". Как назло, две девушки впереди меня в кофейном киоске никак не могли угомониться: "Нам горячий шоколад, пожалуйста.. сверху посыпать корицей... а взбитые сливки не сверху, а отдельно... и ещё кофе-латте... но без кофеина... и с заменителем сахара... и апельсиновый сок... и стакан воды из-под крана..." Я быстро утратила надежду и села в поезд.
Весной воздух становится похож на цветочно-фруктовый компот - душистый и густой, потому что в нём всё время что-то плавает. Лепестки каштанов и вишен, пушинки одуванчиков, обёртки распустившихся листьев, зелёные цветки клёна. Вообще прихожу к выводу, что главное ощущение для меня - это запахи. Только с ними мой мир по-настоящему живой. Мокрый асфальт, сирень, корица, клубника, жареный лук, лаванда, кардамон, цедра лайма, цветы бузины, турецкий кофе, кожица персика, дым костра, тополёвые почки, дыня, ваниль, сандал, жимолость, сосновая смола, старая бумага, корзина грибов, сухие листья, пирог в духовке... И одно из самых прекрасных сочетаний - лук, жарящийся на сковородке с чесноком, кумином, кориандром, куркумой и корицей. Стоило бы готовить вегетарианское чили хотя бы ради этого. А ещё - ради открытой двери в сад, ради золотого солнца в далёком чужом окне, ради поезда, который стучит так близко, что кажется, вот-вот завернёт на чай, ради горлинок, целующихся на заборе... и ради того, чтобы гнаться за ними с деревянной ложкой, пахнущей специями, когда они решили приземлиться прямо на рассаду цветной капусты.

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном, я

00:46 

Нашла записи месячной давности - пусть будут.

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
17.02.09
Анатомия добрых дел
Я люблю свою свекровь эгоистичной любовью. Она думает, что я «чудная девочка», несмотря на экзотическое происхождение, и не даёт никому об этом забыть. И даже не всегда выражает мне своё недовольство, если ложка для апельсинового джема вдруг оказалась в неправильном отсеке ящика для столовых приборов. Вернее, обычно делает это только когда нервничает, но и тогда с опаской, потому что неизвестно, что от меня услышит в ответ. Нет, я не пойду на улицу специально, чтобы соскрести горелую корочку с куска тоста, потому что иначе «везде будут крошки». И всё равно повешу свои выстиранные колготки на батарею в спальне, если они мне нужны на следующий день, и меня не волнует, что «это разводит сырость в доме». В прошлом году на выговор по поводу «парадной» вилки, которой я преступно проверяла готовность картофеля в кастрюле, я жестоко ответила, что ничего вилке не сделается и всё равно её будут втыкать в горячую картошку во время еды. (Нужно отметить, что дело было на её 80-летии, и в тот момент я готовила бОльшую часть праздничного ланча на 14 человек.)
За вычетом этих сугубо бытовых мелочей, столько одобрения и нежности, сколько достаётся сейчас мне, никогда не доставалось её родным детям, когда им это было нужнее всего. Бывает, что люди в старости меняются к лучшему, и поскольку я не знала Маргарет раньше, я могу любить её сейчас за то, какая она со мной – мне не нужно её сначала прощать. Эти действия намного труднее даются сестре и брату Джона: сестра живёт в 20 минутах езды, но появляется на пару часов раз в два месяца, а брат, обременённый семьёй и домом в Девоне, иногда «прилетает» на вечер и ночь пятницы, чтобы утром в субботу успеть на футбольный матч своего десятилетнего сына. Я их понимаю, но не до конца оправдываю. И конечно, никому, кроме меня, не пришло в голову, что ей может быть грустно и нервно одной до дня похорон. Но в этих моих похвальных чувствах мало моей заслуги – просто никто, кроме меня, не происходит из культуры, где семья имеет статус сакрального объекта. Культура, она вытравливается из сознания с большим трудом.
А за одобрением я гоняюсь всю жизнь. Проще всего это было в школе, потому что я была воспитанным и способным ребёнком, и поэтому я любила ходить в школу. И работа у меня всегда подбиралась такая, где оно очевидно – и туристы, и студенты, и школьники безоговорочно дают понять, когда им нравится то, что ты делаешь. Не знаю, случайно ли это. Это не значит, конечно, что мне наплевать на собственно результат моих действий – я, естественно, хочу работать хорошо и делать людям приятное. Но признание этого результата для меня не менее важно, и я скорее соглашусь на что-то, если могу рассчитывать на одобрение в конце.
Моё решение остаться одной с Маргарет на несколько дней не очень удивительно, учитывая всё вышесказанное, и оказалось, помимо полезного дела, странным опытом самоанализа и самоконтроля. Конечно, мной двигало, помимо всего прочего, извращённое желание наложить на себя «епитимью» за первоначальную стервозную реакцию, примесь мазохизма – уж если гробить каникулы, то с размахом, стремление потренироваться иногда наступать на горло собственной песне, изрядная доля нежности к этому уголку Англии, который, возможно, я скоро перестану посещать, и ещё одно странное свойство характера, не сводимое только к жажде признания: я люблю всех спасать. Знакомых, близких и не очень. Свойство семейное, воспитанное примерами и усиленное моими собственными тараканами. Честное слово, если кому-нибудь реально может пригодиться моя помощь, мне не жалко ни времени, ни сил, ни денег. Мне ничто не трудно, я готова сделать что угодно совершенно искренне и бескорыстно, и в таком случае мне даже не нужно ничьё одобрение в конце, кроме собственного. (При этом непосредственная семья, планы и работа могут временно пойти побоку, и при этом сама я умру, но не признаюсь, когда помощь будет нужна мне.)
Так вот я и развлекалась эти несколько дней, копаясь в своей голове в промежутках между мытьём посуды и приготовлением чая. Чай Маргарет и все её знакомые и домочадцы, как истинные британцы, потребляют по поводу и без, с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Чем я ещё занималась? Немного готовила, слушала семейные истории, с разнообразным успехом убеждала Маргарет не волноваться по поводу неважных или ненужных мелочей (моя свекровь – педант и перфекционист), поспорила с ней по поводу иммиграции и роли женщины в обществе, бесконечно комбинировала слои свитеров и носков, съездила в соседний городок побродить по магазинам на разноцветной старинной Главной улице, и даже сходила погулять в лес.
Этот лес, полный плюща и остролиста, был моим первым знакомством с английской природой, в мой самый первый день на этом острове, и я его нежно люблю. Сейчас по цветам он похож на поздне-осенний – та же вечная колючая и ползучая зелень и медные буковые листья на земле, но совсем другой по настроению: нагой и бледный, но счастливо-настороженный, затаивший дыхание в ожидании весны. Я долго-долго разглядывала кружевные рисунки веток на «бледно-голубой эмали», останавливалась под каждым деревом, задрав голову, посидела на кем-то заботливо починенной скамейке, пахнущей свежей сосной. Птицы пели ещё неуверенно, а за моей спиной то и дело слышались робкие шаги – ветер гнал по дорожке жёсткий буковый лист. Dead leaf, like tht ghost of a mouse («Мёртвый лист, как призрак мыши») – Уолтер де ла Мер. Не знаю, как можно передать словами нежность и волшебство английского леса в любое время года. Только сказками, наверное.
Ах да, ещё я устроила фотосессию коробке с пуговицами, некоторые из которых Джон помнит с детства. Эта любовь к пуговичной жестянке – одно из наших с ним многочисленных совпадений. У моей бабушки их было две – одна собственно жестянка, из-под каких-то консервов, а другая из толстой первобытной разновидности пластика. Я обожала рассыпать пуговицы по большому круглому столу и перебирать их бесконечно, выкладывая узоры, подбирая пары, мечтая о платье, к которому подойдёт та или иная чуднАя пуговица, оставшаяся годов с 30-х. У Маргарет они хранятся в жестяной коробке из-под печенья, на которой нарисована Ухти-Тухти из книжки Беатрикс Поттер, и ничего экстравагантного там не найдёшь, но всё равно сила детских воспоминаний неистребима.
Вообще у Маргарет в доме много чудес. Например, вязанная крючком специальная шапочка для запасного рулона туалетной бумаги, стоящего на виду. Ряды полотенец и постельного белья в шкафах, где каждый предмет индивидуально завёрнут в полиэтиленовый пакет. Весы, которые меряют только в унциях и фунтах. Миксер фирмы «Филипс» начала 60-х годов, тяжёлый и пожелтевший от времени, как и положено антиквариату, но всё ещё работающий. Специальная палочка, чтобы тыкать в тряпочку для посуды во время отбеливания. Коллекция консервных ножей, уходящая вглубь веков. Отдельная тёрка, на которой никогда не тёрли ничего, кроме мускатного ореха. И конечно, каждая вещь имеет своё, раз и навсегда отведённое место, и горе тому, кто положит её не туда, если только это не непочтительная русская невестка. Впрочем, мне даже нравится убирать вымытую посуду строго по схеме – это напоминает мне о моей бабушке и о том, как я с удовольствием расставляла парадную посуду по местам в нашем буфете. Наверное, это ещё одна причина, почему я привязана к Маргарет – в ней много знакомого.

18.02.09
С похоронами всё вышло даже интересно. (Заранее прощу прощения – я не испытываю к смерти священного трепета и поэтому свободно могу рассуждать о ней и обо всём, что с ней может быть связано.) Я немного - из культурологического интереса - надеялась, что будет что-то вроде классической картинки из «Чисто английского убийства». Но семья моего мужа такие же безбожники, как и мы, а недавняя программа Дэвида Аттенборо об эволюции, посвящённая юбилею Дарвина, окончательно сбила мою свекровь с пути истинного, и перспектива совершенно незнакомого священника, говорящего ничего не значащие слова о её муже, нисколько её не радовала. И тут нашлось решение, по поводу которого я не могу не сделать очередное отступление и не пропеть хвалу Британии: британцы думают обо всём. Нет такой функции, для которой не было бы придумано прибора, и нет такой идеи, которая не нашла бы отражения в специальной организации. Поэтому неудивительно, что в весьма нерелигиозной стране есть Институт гражданских похорон, со своим уставом, курсами повышения квалификации и дипломом государственного образца. (Институт в данном случае, конечно, не здание, а организация, действующая по всей стране.) Члены этого института носят гордое и непереводимое название Civil Funeral Celebrant и делают очень простую и неожиданную вещь: создают церемонию похорон «на заказ».
В воскресенье к Маргарет приезжала милая и умная дама с прокуренным голосом, которая два часа провела с ней и с Джоном и Мэри. Сначала они обсудили вопрос музыки и текстов – можно выбрать любые, по желанию, или вообще ничего. (После долгих дискуссий, позже, выбрали отрывки из Пасторальной симфонии Бетховена и прошерстили все сборники поэзии и нашли, наконец, маленькое стихотворение о природе, погоде и о том, как прекрасна жизнь.) А потом она стала задавать вопросы о Доне: что он любил, как познакомился с женой, какое у него было чувство юмора, что делал с детьми на отдыхе, что думал о литературе и политике... И я, слушая ответы, сложила, наконец, в голове намного более полный образ, чем могла это сделать раньше из нашего специфического общения и выборочных рассказов мужа. На следующий день Джилл прислала на проверку текст, который и прозвучит в крематории. В этот текст вошло почти всё, что ей рассказали: детали биографии, смешные зарисовки, нежные воспоминания. И обрамляет и оформляет его в целое основная мысль: как хорошо, что этот человек был, и именно это мы отмечаем в день его похорон.
Такой человеческий, совершенно неритуализованный, индивидуальный подход мне удивителен и близок. Думать о человеке как о ценности, а не о пригоршне праха. Радоваться тому, что было на самом деле, и хранить об этом светлые воспоминания, а не строить предположения о том, что будет. Не скорбить о смерти, а праздновать жизнь. Маргарет очень довольна, и в каком-то смысле этот длинный разговор именно о жизни мужа имел и терапевтический эффект. Получилась яркая и позитивная картина (не до конца реалистичная, но сейчас не в этом суть), которая и стоит теперь у неё перед глазами.
Когда я только приехала в Англию, Маргарет и Дон показались мне похожими на персонажей Джейн Остен. Сейчас – скорее, на что-нибудь пронзительно реалистическое из ХХ века. Они познакомились на остановке в небогатом пригороде Лондона, где Маргарет ждала автобуса, чтобы ехать на работу, а Дон каждый день проходил мимо, выгуливая собаку. Благодаря собаке, он набрался смелости, чтобы однажды подойти познакомиться. После войны он всю жизнь проработал инженером в аэропорту Хитроу и всему, что знал, научился сам, потому что школу оставил в 14 лет. У него была, как выясняется, безумно ответственная работа: он проверял самолёты на предмет технической исправности и давал добро на вылет, а стало быть, должен был в мельчайших подробностях знать все модели. Он не умел расслабляться – из-за работы и из-за воспитания. У него была суровая и авторитарная мать, которая устроила маме Маргарет скандал по поводу предстоящего брака – она-то планировала оставить младшего сына при себе, чтобы он заботился о ней в старости – и на свадьбу не пришла сама и не пустила своего полностью «подкаблучного» мужа. У него не было образования помимо авиационных сертификатов, романов Диккенса и коллекций бесплатных лондонских музеев, а ещё у него не было совершенно никакой уверенности в себе, поэтому он легко общался с маленькими детьми, но не терпел конкуренции, когда они подросли, и не позволил им выработать то, чего не было у него. Жене, кстати, тоже не позволил – первые 50 лет их брака, пока у него не появились первые признаки болезни Альцгеймера, она на всё спрашивала его одобрения и разрешения. Не будучи протестантами религиозными, они вели своё хозяйство и воспитывали детей в совершенно протестанском духе. Это проявлялось и в том, что они никогда не жалели денег на учёбу, но не позволяли ни малейшей «фривольности», вроде похода в цирк. Ешё Дон варил пиво, писал очень неплохие акварели и слушал Бетховена и Моцарта. Всё, чего он не понимал, в музыке ли, в политике или в искусстве, он считал «дрянью». Они были женаты 56 лет, из них последние три он провёл в доме престарелых на той же улице, что и их дом, и Маргарет навещала его почти каждый день. К счастью, он ушёл тихо и безболезненно, всё ещё немного оставаясь собой.

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном, я

01:14 

Полосатое

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Жизнь полосатая, как матрас, который нам привезли наконец сегодня.
Утром вставать не хотелось никак, даже ради того, чтобы надеть новую блузку. (Сколько может быть нужно шёлка одной небольшой ведьме? Похоже, неограниченное количество. Вчера, в ожидании родительского собрания, купила не только подарок мужу, но и себе платье и блузку на остатках распродажи в любимом магазине. Как только я вижу что-то шелковистое, летящее и воздушное, во мне тут же включается та часть, которая всегда хотела быть феей.) Организм вдруг забастовал и пожелал впасть в спячку. Я его понимаю - если прийти домой в 9, снова уходить меньше, чем через 12 часов, как-то неприятно. Во сне провела весь день, во сне вела уроки.
Морозным утром после проливного дождя постепенно вспоминаю важный навык передвижения по льду на каблуках на приличной скорости. Настолько приличной, что спешащий на работу спортивного вида врач скорой помощи (как выяснилось, ещё и любитель походного туризма), которого я начала обгонять на своих копытцах, не выдержал и поинтересовался, всегда ли я так бегаю. Честно призналась, что всегда, и дальше мы некоторое время поддерживали вынужденную, но приятную светскую беседу, пока двигались в одном направлении на одной ненормальной скорости. В Питере со мной так нередко пытались познакомиться глупые парни ("Девушка, это вы на свидание так торопитесь?"), а здесь мы обсуждали исключительно вопросы образования. Впрочем, какая уж там нынче девушка.
Из окна поезда - рыжие тростники по колено в стекле. Над полями как будто разбили огромное зеркало - тут и там блестящие острые осколки. То самое кривое, с которым тролли летели к солнцу? Или ледяной паззл Снежной королевы? Всё из одной сказки. А не устрашимые никакой погодой кролики, наверное, хрустели травой, как леденцами.
А полчетвёртого пошёл снег. Одновременно и в Марче, и в Кембридже. Начинаю к этому привыкать, как будто так и должно быть - в феврале идёт снег. Идёт, кстати, до сих пор.
Сегодня родился Чарльз Дарвин и умер Дон Кингман, мой свёкр. Я называла его "Па", вслед за Джоном, подцепившим это в детстве из ковбойских фильмов. Я не то чтобы хорошо успела его узнать - полностью самим собой я его не застала. Когда я приехала в 2001 году, он уже был склонен бесконечно рассказывать одни и те же военные истории (воевал в Африке), а последние три года провёл в доме престарелых, постепенно уменьшаясь в размерах и уходя в себя. Впрочем, мой муж говорит, что тоже его не знал. Завтра мы едем в Саррей, вернёмся в понедельник, а в конце той недели будут похороны и поедем обратно.
А я уже даже не знаю, что чувствовать. Я как-то очень устала от отрицательных эмоций. За последний год их было очень много, самых разнообразных, и какие-то ресурсы моего организма почти на исходе. В частности, способность отделять эгоистические чувства от более социально приемлемых и тщательно их прятать. Поэтому я ничего не могу сейчас поделать с обидой на то, что изрядная часть моих каникул будет проведена в Саррее, где я промёрзну насквозь в экономно отапливаемом доме и буду отрезана от Интернета и вынуждена готовить на всех в идиосинкратической кухне моей свекрови, а также общаться со своей sister-in-law, которая нас с Джоном терпеть не может. И с опустошающим ощущением, что жизнь как будто решила выбить у меня из-под ног все ориентиры. Маргарет теперь продаст дом и переедет поближе к сестре, дальше на юго-восток. Мой первый дом в Англии. Вообще мой первый кусочек этой страны. И Дня святого Валентина мне жалко. Вот такая я шокирующе эгоцентричная дрянь. Полосатая, как матрас. (Хотя матрас, скорее, всё же в клеточку.) Или по-английски - screwed-up. Чудесное выражение, которое значит ещё и "скомканный", "смятый", как лист бумаги. Вот так я себя и ощущаю.
И всё равно иду на нашу главную улицу в безнадёжный квест - за валентинкой без сердечек. Почему-то эта прогулка под снегом напоминает мне 11-й класс, наверное, из-за берета. Только тогда берет обычно был в сумке, а пальто у меня было чёрное, мамино, "обновлённое" заменой воротника из рыжей лысой норки на каракуль. На моём новом пальто, впрочем, снег тоже смотрится неплохо - оно немного пушистое. Но я больше не сочиняю трагических стихов, посвящённых Виктору Цою.
А те две последние школьные зимы так мне и запомнились: вечный снегопад, зима, которая никак не кончается, и я бесконечно хожу по городу, вся в чёрном, и живу снегом и бредом в своей голове, и рифмую нахальное враньё про то, что "снежинки не тают, ложась на мои ресницы..."
Сейчас - тают, и на волосах тоже, и, войдя в магазин, я начинаю плакать крокодиловыми слезами, смешанными с тушью. А магазины здесь - источники не только банальной терапии материальными благами. Зашла в лавочку всяких товаров для рукоделья, всего-то купить три застёжки-кнопки, но успела поговорить о погоде, благо её много, и о железных дорогах. И сразу - какое-то ощущение нормальности.
А на Deerfield Road по свежему снегу незадолго до меня прошёл зверь на когтистых лапах и кто-то в очень остроносых башмаках. Придумать, что ли, сказку?

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном

URL
23:52 

Размышление

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Есть вещи, которые я не люблю (это отдельная тема), и вещи, которые не любят меня.
Двери - я никогда не могу открыть их в нужную сторону, на каком бы языке ни была написана инструкция. Поэтому оплакиваю погребённую политкорректностью традицию открывать даме дверь.
Замки, дверные ручки и задвижки всех пород - особенно в Англии, где их умопомрачительное количество разновидностей, и не одна не похожа на российские. Поэтому даже домой всегда стучу или звоню (правда, не только потому, что не хочу сражаться с замком). В общественных местах всегда жду, пока дверь, которая кажется мне запертой, не подёргает кто-нибудь более сообразительный.
Стэплеры - собственно, они и навели меня на мысль о злобных вещах. Сегодня вогнала скрепку себе в палец, пытаясь проверить, что правильно закрыла отделение для скрепок. Подумала, не устроить ли себе второй выходной подряд - поехать в больницу, чтобы мне её вытащили. Но тихо вытащила сама и пошла дальше.
Консервные ножи всех пород - думаю, тут всё предельно ясно.
Молнии - я их слишком сильно дёргаю.
Кориандр - отказывается у меня расти.
Обувь - я её убиваю.

@темы: проникновенные монологи о разном, я

22:25 

Ленинградцам

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Сегодня мне некому позвонить и поздравить с годовщиной - тётя, прожившая всю блокаду при госпитале с мамой-медсестрой, умерла в декабре. Она всегда плакала по телефону, для неё это всегда был знаковый день, сколько бы лет ни прошло. И я всё равно помню и буду помнить то, что для человека, родившегося в этом городе, с детства становится частью внутренней истории с географией. "Граждане, при артобстреле эта сторона улицы..." Надеюсь, никому никогда не придёт в голову замазать наконец эти надписи "за давностью лет", потому что они служат двум целям, у которых нет и не может быть срока давности: чтить память не полководцев и вождей, а обычных людей, оставшихся людьми в нечеловеческих условиях, и напоминать об ужасах войны. Любой войны.
Я всегда рассказываю своим старшеклассницам о блокаде. Я хочу, чтобы они восхищались теми страницами в истории моей страны, которыми стоит восхищаться, и ещё, неизбежно, сознательно и намеренно, занимаюсь антивоенной пропагандой. Это я тоже делала и буду делать всегда, на любом материале. Дать им как можно больше информации, чтобы никогда им не пришло в голову оправдывать войну. Они читают про Таню Савичеву, у них дрожат губы. Пусть дрожат, это хорошо.

Эти коллажи я тоже показала своим девочкам. Кто-то сделал отличную работу, спасибо автору.
27.01.2009 в 10:28
Пишет Ela:

Чтобы помнили...
27.01.2009 в 12:00
Пишет Таэлле:

27.01.2009 в 11:54
Пишет Looker:

900 дней подвига


дальше

Кросспост с [L]kuroi_chidori[/L]

URL записи

URL записи

URL записи

@темы: Питер, информация к размышлению, проникновенные монологи о разном

01:04 

И опять флэшмоб - всё, последний долг ))

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вы отмечаетесь в комментах, я даю тему, вы пишете десять фактов о себе на эту тему.

От Птицы-синицы мне достались «стеклянные фигурки».

1. Мне придётся начать издалека, потому что иначе будет непонятно, почему я их так люблю: у меня с детства был сдвиг на всём прозрачном (обычные стаканы и банки в расчёт не берём). Кусочки кварца на гравиевых дорожках парка, сосульки по низу водосточных труб, стеклянные бусины, ёлочные игрушки. Камешки и сосульки я тоннами приносила домой, бусины собирала в коробочку для самых-самых драгоценностей, от игрушек просто впадала в экстаз на весь праздничный сезон.
2. Помню одну зиму, когда на невские спуски река выбросила огромные ломаные глыбы льда - не понимаю, почему это получилось, потому что было только один раз. Это было такое счастье - вокруг были причудливые, прозрачные, сверкающие, сказочные города и замки. Тогда ещё не строили ледяных дворцов и не устраивали фестивалей ледяных скульптур, но я до сих пор думаю, что это природное творчество было прекраснее всего.
3. А ещё были всевозможные поделочные камни, которые лежали у нас дома по всем шкафам, потому что в семье были геологи и много контактов с Уралом. Я знала, как они все называются, и водила гостям "экскурсии". Но сама, конечно, больше всего любила прозрачные. И апофеозом моей любви стал огромный кристалл дымчатого кварца, похожий на трон горного короля.
4. Когда меня впервые привезли на море, я влюбилась в ракушки. Но поначалу ещё больше - в обкатанные волнами кусочки стелка, обычного бутылочного, зелёного и белого. Гладкие и местами матовые, они теряли связь с обыденными предметами, их породившими, и становились драгоценными камнями. А самой заветной мечтой было найти кусочек голубого стекла. Я нашла один в Анапе.
5. Кто знает, откуда брались шарики из цветного стекла? Они были большой редкостью, кто-то мне однажды объяснял, что у них было практическое применение в промышленности. Мне подарили один, янтарного цвета, и я не выпускала его из рук недели две. По-моему, ещё был синий, но я его потеряла.
6. Ну и немудрено, что меня пленила книжка о Муранском стекле. Книжка была детская, не помню ни автора, ни названия, и рассказывала историю мальчика-подмастерья, который стал лучшим муранским стеклодувом и изобрёл "кружевное" стекло. Там ещё было много описаний разных технологий и разновидностей стекла, и я, ничего подобного никогда не видев, представляла себе всё это совершенно отчётливо.
7. А потом настали 80-е-90-е, и вокруг вдруг появилось столько неожиданных, непривычных, бесполезных, ярких вещей. Кажется, все питерские художники разом вылезли из подполья, и по всему Невскому, возле всех станций метро, как грибы, выросли лотки с чудесами. Большинство этих чудес, по прошествии многих лет, потеряло своё очарование, потому что было сделано наспех и из подручных материалов, часто не самого высшего качества. Но самыми притягательными для меня, естественно, стали лотки стеклянных фигурок. Там были звери из восточного календаря, маленькие цветы, драконы и единороги, крохотные существа размером с капельку, мультяшные персонажи, знаки Зодиака. Самые большие и сложные стоили очень дорого, а мелочь некоторое время была любимой разновидностью подарка подругам - на неё только-только хватало денег, и степень бесполезности была в самый раз.
8. Но стеклянные звери не остались просто воплощением детских желаний. Они существенно изменили для меня свою значимость, когда я прочитала пьесу Теннеси Уильямса "Стеклянный зверинец". Это пьеса о хромой, болезненной девушке, которая живёт где-то на американском юге со своей неумной и наивной матерью. Она очень редко выходит из дома, бОльшую часть школьных лет проболела и живёт в основном воображением, мечтами о прекрасном принце (мальчике из класса) и своим "стеклянным зверинцем", которые заменяет ей реальный мир. Мальчик-принц, уже выросший, однажды на самом деле появляется в их доме, но ничем хорошим не может закончиться такое столкновение стеклянной хрупкости и грубой действительности. Надо ли говорить, что в 18 лет я нашла в этой пьесе, с кем себя отождествить? В БДТ был хороший спектакль, где мать играла Алиса Фрейндлих.
9. А ещё потом в Питер приехал мой будущий муж, и оказалось, что его тоже завораживают лотки с цветным стеклом. И пару лет мы с восторгом дарили друг другу, по всем поводам и без, рыб, кошек, морских коньков и драконов. Почти всю эту коллекцию я умудрилась перевезти в Англию, включая двух драконов, состоящих из сплошных завитков.
10. Наверное, во всём этом - в камешках, фигурках и сосульках - проявлялась и продолжает проявляться моя любовь к чистой и бесполезной, часто недолговечной красоте.

@темы: проникновенные монологи о разном

21:25 

Флэшмоб от Мамаши Шико

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Меня осалили - написать 8 фактов о себе. (Да, я знаю, что я ещё два флэшмоба должна, но этот как-то сразу оформился))

Ну вот, пожалуйста.
1. Я отличный генератор идей. Генерирую сюжеты, элементы дизайна, педагогические приёмы, путешествия, мероприятия, художественные проекты. Поэтому из меня выходит прекрасный советчик, консультант и участник брейнсторминга.
2. Я очень быстро загораюсь идеями - своими (см. выше) и чужими, но так же быстро остываю, и если не взялась делать сразу, могу не сделать никогда. Охотно обещаю сделать или поучаствовать, но легко не выполняю обещания.
3. Невыполнение обещаний, впрочем, относится только к мелочам, но ни в коей мере не к тем ситуациям, когда от моих действий зависит что-то серьёзное. И если я пообещала помощь, можно ждать её от меня всегда.
4. Если я не нахожусь в порыве вдохновения, мне нужно приложить колоссальные усилия, чтобы начать что-то делать. Как-то приятнее и проще всегда кажется продолжать делать то, что уже делаешь (или продолжать не делать ничего).
5. Ещё я очень хорошо умею откладывать на потом, потому что обладаю свойством Скарлетт О'Хара "подумать об этом завтра" или же вообще не думать о том, что неприятно.
6. Половина вышесказанного непосредственно связана ещё с одним важным фактом обо мне: я ужасно ленива. И, к сожалению, это качество только усилилось буйным воображением, неумеренным чтением и высшим гуманитарным образованием - мне с самой собой, не делая решительно ничего, практически никогда не бывает скучно.
7. Я очень редко принимаю что-то на веру.
8. Я могу рассуждать о себе и не только совершенно бесконечно, поэтому лучше всего ограничивать меня, к примеру, таким простым способом, как этот флэшмоб - сказано 8 фактов, значит, 8 фактов.

Осаливать никого не буду, принимайте эстафету, кто хочет )))

@темы: проникновенные монологи о разном, я

03:34 

О погоде

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Одна моя дорогая Гостья тут написала мне:
слушай, в новой англии ударили морозы, и местное население бесконечно их обсуждает (в смысле "ах, какой ужас"). вообще не устаю поражаться, как активно тут люди переживают климат. он представляется неисчерпаемой темой для рефлексии. лина говорит, что в виннипеге это вообще просто страсть. как будто раньше город был в тропиках и только совсем недавно волшебным образом перенесся в приполярье (ну, почти). вот интересно, в старой (старой доброй) англии это тоже так? может, это такой атрибут английского языка, что образуемая им речь тяготеет к поговорить-о-погоде?
Я вспомнила, что об этом уже писала, в двух разных местах о двух разных аспектах этого несомненного атрибута английской культуры:
Запись первая
Запись вторая

Так что получается, по моим наблюдениям, что источника два. Во-первых, в Британии, с её безумно разнообразным рельефом, погоды действительно очень много, она меняется с ужасающей скоростью и может быть совершенно разной в двух соседних городах. А во-вторых, в силу своей общедоступности и разноообразия, она становится чудесным способом поддержания или создания социальных связей. О погоде можно говорить, не боясь никого обидеть, потому что она совершенно нейтральна. О погоде легко завести разговор с незнакомым человеком в публичном месте, и такой разговор ни к чему не обяжет, но послужит созданию приятной атмосферы и поможет убить время. Среднестатистический англичанин вообще существо очень общительное. Он никогда не будет раскрывать перед вами душу, но с удовольствием продемонстрирует вежливость и доброжелательность и будет ждать того же в ответ. В английском языке намного больше, чем в русском, "ничего не значащих" фраз, которые на самом деле служат очень важной цели, которую я не знаю, как перевести: cohesion. И погода тут тоже играет роль.

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном

04:32 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Новый год не в Питере - очень странное дело. На экране телевизора - совершенно не те часы, и никто не звонит, когда пробьёт двенадцать - все, кто звонил обычно, либо уже легли спать, либо находятся в разгаре празднеств или на пути к их продолжению. Фейерверки в Лондоне, которые традиционно показывает БиБиСи, совершенно... феерические, но тоже какие-то неродные. Не могу сказать, что мне грустно от этого несоответствия, но как-то... алисово. Что вполне уместно, конечно.
Наверное, любой Новый год не на Миллионной улице долго будет мне казаться странным. Всё-таки их было больше всего. Собственно, за исключением нескольких в Англии, единственный Новый год не дома я встречала в Америке. Нет, не совсем. В Канаде. Куда я доехала чудом к без четверти 12. Я должна была уехать из Нью-Йорка 30-го, но в канадском консульстве потребовали ещё какую-то бумажку, пришлось срочно искать (где-то посреди Манхэттена) место, куда можно прислать факс, и пока я этим занималась, консульство (трудолюбивое, как все консульства всех стран мира) закрылось. Поэтому я звонила поздравить бабушку с днём рождения из телефона-автомата в Манхэттене и провела в Нью-Йорке лишнюю ночь - к счастью, было где (конечно, знакомые знакомых, конечно, прелестная еврейская семья, конечно, в районе Брайтон-Бич, где я испытала свой первый и единственный культурный шок в США). А потом 31-го декабря все дороги засыпало красивым пушистым снегом (такое бывает?), и автобус полз медленно-медленно, а потом кого-то долго мурыжили на границе, и я приехала в Монреаль почти в полночь. Что, впрочем, меня не очень расстраивало, потому что я практиковала свой французский на алжирском эмигранте, похожем на врубелевского Демона. Это был мой самый экзотический Новый год. Все остальные, в возрасте от 15 до 25, были проведены в состоянии лёгкой истерии из-за несоответствия желаемого действительному.
Зачем я всё это рассказала? Не знаю. Наверное, мне самой приятно ощущать разницу.
А вот что у нас было на ужин:
Tarte tatin с овощами: обжарить в сливочном масле нарезанный пастернак, батат, морковь, лук-шалот, добавить сок и цедру лайма и овощной бульон, довести до кипения и дать немного покипеть, потом добавить красносмородиновое желе и неострую горчицу и готовить, пока жидкость не загустеет, а овощи не станут мягкими. Потом добавить сахар и чёрный перец, положить на дно огнеупорной формы и сверху накрыть готовым слоёным тестом. Печь 20-25 минут, потом опрокинуть на блюдо.
А на десерт - рецепт, не поверите, из журнала "Лиза": у больших яблок срезать верхушку, вынуть сердцевину и немного мякоти, заполнить смесью марципана с нарезанной курагой, изюмом, имбирным сиропом (в оригинале - ром), апельсиновым соком и цедрой, накрыть "крышечкой" и печь минут 20. Очень вкусно со сметаной.
а вот и я в 2009-м

@темы: проникновенные монологи о разном, рецепты, фото

00:12 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вчера мне снилось, что я плаваю в вечернем море среди тучи рыб, больших и маленьких, а потом ко мне подплывает крохотная зелёная рыбёшка и со всей силы кусает за палец. А ещё мне последнее время кусочками снится сказка, которую я пишу для одного очень хорошего человека. Но рыбки в неё не вписываются, там всё больше про птичек.
Под горестные рассказы мужа о его трагическом детстве и о праздничных кексах моей свекрови, с которыми дети играли в увлекательную игру "найди изюминку", я положила в тесто ровно в три раза больше фруктов, чем требовалось по рецепту. Результат - самый уродливый кекс в мире, похожий на поверхность враждебной планеты из космического сериала "Стар Трек". Но вполне может служить энциклопедией цукатов и сухофруктов и даже довольно съедобен.
Сегодня моей бабушке исполнилось бы 102 года. В её день рождения мы обычно с утра украшали ёлку, чтобы она стояла нарядная к обеду, когда придут гости. Почему-то мама всегда оставляла это занятие мне и бабушке. Кажется, я любила этот момент едва ли не больше, чем сам Новый год. Все игрушки были старые, знакомые до каждой трещинки. Каждый год к ним добавлялась пара новых и много-много трещин. Иногда они бились непосредственно в процессе украшения ёлки и становились причиной трагедий. Я до сих пор помню красный колокольчик, который был практически сразу же заменён зелёным, но всё равно это было уже не то. Я помню все наши игрушки, разбитые давно или недавно, или до сих пор терпеливо коротающие век на антресолях, в ожидании нас с мужем на Новый год, потому что без нас мама ёлку не ставит. Лыжника из ваты, осыпанного бертолетовой солью, давно потерявшего лыжи. Тонконосый кувшинчик, который мама бережёт даже в кусочках, потому что это игрушка из её детства. Набор разноцветных полупрозрачных шишек, который мы с дядей купили однажды снежным вечером на новогоднем базаре у Дворца пионеров. Белочку с орешком, бумажный гриб-боровик, потерявший прищепку, голову Деда Мороза-двуликого Януса (очень уместно, с антропологической точки зрения, поскольку Янус - бог дверей и начал, давший имя январю), цветы из фольги со стеклянной серединкой, блестящие початки кукурузы (кому пришло в голову, что это новогоднее растение?), особо любимый, старый-престарый матовый, кремовый шарик с коричневыми и серебряными узорами... Поэтому я, наверное, всегда так любила описание Рождества в (вообще очень любимой) повести Алексея Толстого "Детство Никиты": у него то же нежное внимание к маленьким бытовым чудесам, который преображают мир, чаще всего - для детей, но если повезёт, то на всю жизнь.
цитата

@темы: проникновенные монологи о разном, Питер, сны, цитаты

02:43 

Mincemeat

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Мне нравится жить в "мультикультурном обществе", где турок, владелец небольшого супермаркета, желает мне счастливого Рождества, укладывая мои покупки в мешок, но сам при этом будет работать 25-го, так что в Марче никто из празднующих не останется без насущного - хлеба, молока и алкоголя. А на полках его магазинчика рядом с турецким кофе, рахат-лукумом и красным перцем появились польские солёные огурцы, творог и греча: реакция на потребности рынка.
Я не праздную рождение божества. Я праздную свет и тепло посреди зимы и вековую традицию, объединяющую людей и вынуждающую их делать добро друг другу. Конечно, для добрых дел не нужны специально отведённые даты, но что поделать, если мы так устроены? По большому счёту, мне всё равно что праздновать. Когда мы в Питере зимой, празднуем Новый год, и тогда к прочим поводам присоединяетмя моё детство, воспоминания о ёлочных базарах в ДЛТ и заказных Дедах Морозах, и о снеге. Когда мы в Англии, празднуем Рождество, и я радуюсь длинной череде давно знакомых мне литературных, исторических, культурных ассоциаций, и плету венки, и готовлю "минские пирожки" (это моя мама так обозначила для себя mince pies, о которых ниже). Я легко согласилась бы праздновать и Дивали, и Курбан-Байрам, только, пожалуйста, без жертвоприношений. Мне почему-то не нужно ощущение кровной принадлежности к определённой традиции - если я и привязана к чему-то более чувствительной ниточкой, то только к собственному прошлому. Наверное, когда-то меня осудили бы за безродный космополитизм. Наверное, кто-то осуждает и сейчас. Но я просто люблю красоту и доброжелательность, в любой обёртке.
Так вот, о пирожках. Они маленькие, круглые и наполнены начинкой, которая непонятно называется mincemeat и не очень знакомого с языком человека заставляет думать о котлетах. На самом деле, когда-то в них действительно добавляли мясной фарш - исторически в английской кухне любили смешивать сладкое и пряное с несладким. А ещё вполне возможно, что название происходит от старого значения слова meat - "еда". От "мясной" традиции сохранились следы в виде животного жира, который до сих пор встречается в старых рецептах. Но это совершенно необязательно. Вот что было у меня: тёртое яблоко, сок и цедра лимона и апельсина, много-много изюма, сушёная клюква, курага, засахаренные ананасы и манго, цитрусовые цукаты, орехи пекан, коричневый сахар, молотая корица, пряная смесь для выпечки (корица, гвоздика и что-то ещё), имбирный сироп. Как вы понимаете, из таких ингредиентов не может не получится что-то хорошее, поэтому их количество и вариации совершенно непринципиальны - вместо любого из них можно использовать засахаренную вишню, финики, мёд, миндаль... Обычно ещё добавляют какой-нибудь алкоголь - ром или бренди, но у меня муж совсем непьющий. Начинке нужно дать немного постоять, а тесто тоже можно делать многими способами: я попробовала новый - 225 г муки, 140 г сливочного масла, 100 г мягкого несолёного сыра (cream cheese), 50 г сахара, цедра одного апельсина. Всё это прекрасно превращается в тесто в кухонном комбайне, потом долепливается руками и кладётся на 5 минут в морозилку. А дальше - раскатываем, вырезаем кружочки 7 см, укладываем в специальный противень с ямочками, плюхаем в каждый будущий пирожок по столовой ложке начинки, потом накрывает кружочками поменьше и, если есть желание и осталось тесто, сверху украшаем звёздочками. (Кстати, кто сказал, что нет прогресса? Вырезать тесто специальными металлическими кружкАми с ручками сверху намного удобнее, чем стаканом!) Смазываем всерху взбитым яйцом, посыпаем сахаром и печём в самой горячей духовке минут 12-15.
Пирожки отлично идут под специальную рождественскую серию Midsomer Murders (в России показывают как "Чисто английское убийство") и глинт-сидр: бутылка яблочного сидра, коричневый сахар, нарезанное тонкими ломтиками яблоко, несколько кружочков апельсина, несколько горошин чёрного перца, гвоздика, палочка корицы, звёздочка бадьяна и несколько стручков кардамона.

читать дальше

@темы: рецепты, проникновенные монологи о разном, островной быт, фото

19:43 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Каждое предрождественское утро начинается со стука почтового ящика. Я в пижаме спускаюсь вниз и подбираю с коврика конверт, у которого в это время года уникально высокие шансы не оказаться счётом. И это не может не радовать, кроме как, наверное, почтальонов, которым пришлось слезть и велосипедов и обходить свои кварталы пешком, толкая перед собой непомерных размеров ярко-красные тележки - такую не присобачишь к велику.
А скажите, вас в детстве заставляли писать новогодние открытки всем родственникам и знакомым, включая иногородних друзей семьи, которых вы видели мельком один раз в жизни? Меня - да, и я очень этому рада. То есть, не то чтобы так уж и заставляли - я нисколько не упиралась. Единственная проблема некоторое время состояла в том, что писать нужно было красиво, а в первом классе в прописи у меня красовались тройки (к которым потом за всю мою школьную карьеру прибавилась одна по физике и штук пять по физкультуре). Близким родственникам я даже сочиняла стишки, а со школьными подругами с каждым годом приходилось проявлять всё больше изобретательности и воображения, чтобы не повторяться, и наши открытки друг другу были настоящими произведениями искусства, оставаясь совершенно искренними. И теперь я вижу, что привычка прижилась не только у меня.
Дорогие мои, старые и новые друзья, мы - динозавры в глянцевом мире открыток, которые сверкают всеми цветами радуги, поют и только, пожалуй, ещё не танцуют и где часто всё пространство внутри уже предусмотрительно занято отвратительным стихом. Но это так приятно - получить открытку, которая могла быть адресована только тебе и только конкретным отправителем, не говоря уже об удовольствии от живых, тёплых слов, написанных от руки.
В Англии, к сожалению, личный вклад в написание открытки сводится обычно к "To... from..." (зато их дарят все и всем, поскольку быстро пишется!); в Америке поздравления тоже стандартны, а открытка используется как сводка новостей обо всей семье за прошедший год, что тоже не лишено смысла. Ну а мы упорно желаем друг друг именно того, чего хотим пожелать, и пусть живёт и здравствует эта привычка, порождённая пролетарским аскетизмом советской почтовой промышленности и неистребимой русской любовью к словоплётству.
Викки и Турмалин, получила открытки, спасибо огромное!

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном

03:00 

Свидание с городом сумерек-2

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
15/12
Здесь маршрутки водят неведомые индусам аватары их древних богов: одной рукой рулит, другой переключает скорости, третьей зажигает сигарету, четвёртой держит телефон, пятой принимает плату и отсчитывает сдачу, шестой крутит ручку радио в поисках русского шансона подходящей паскудности.
Здесь приходится дышать адской смесью бензина, табака, воды и мифов, и у тех, кто дышит этим всю жизнь, наверное, вырастают специальные жабры, и, наверное, от этой смеси в голове рождаются странные образы - полумёртвые сфинксы, города наизнанку, шерстяные звери с длинными глазами.
Здесь живут мои самые тёплые вещи, самые близкие родные и самые старые друзья, и если с шапкой и курткой я расстаюсь без сожалений, то людей хочется собрать в одну пригоршню и перенести к себе поближе, но совсем не факт, что они смогут там дышать своими жабрами.
Здесь на каждом шагу реклама Дольче и Габбана, а также магических предметов, обладание которыми должно сделать вас похожими на Джеймса Бонда, и я с восторгом замечаю прищур Крейга над серыми питерскими дорогами. А в прекрасном магазине "Омега" на большом экране бесперерывно крутят ролик "Кванта милосердия", и можно стоять и смотреть сквозь витрину, и пусть на меня изнутри гордо взирают продавщицы с высоты своего социального статуса. А на каком-то - по недосмотру - пустом рекламном стенде некий отчаявшийся филолог написал ярко-розово "Open your f*** mind", чем сильно поднял мне настроение, хотя ругани я не люблю.
Здесь оазисами счастья и прогресса по-прежнему остаются книжные магазины: в них светло и чисто, в них вежливый персонал помогает найти нужное и благодарит за покупку, в них ставят столики и стулья, где можно в комфорте пролистать заинтересовавшую книгу, и даже - о чудо! - наконец-то начали ставить товар по алфавиту, а не по цвету обложки. И я всегда в них теряюсь и не знаю, чего хочу, и не могу вспомнить ни одного названия или имени из отзывов и рецензий, старательно нарытых в сети, потом вспоминаю одно, нахожу и в ужасе бросаю, потому что роман, начинающийся словами "Прокопьев любил солянку", вряд ли сможет заполнить собой какую-нибудь нишу, зияющую в моём образовании. Поэтому дело кончается тем же, чем всегда: Дяченко.
Здесь на длинной улице где-то за Московским вокзалом все здания по виду вполне претендуют на звание морга, и от безуспешных блужданий спасает только чёрно-белое граффити "МОРГ", заботливо оставленное в нужном месте каким-то уличным художником.
Здесь непросто жить, но умирать - верх эгоизма, потому что круги ада проходить приходится оставшимся в живых, в процессе оформления всех положенных процедур. И все стоящие на этом пути норовят половчее пнуть скорбящих родственников или, на худой конец, состричь побольше денег: хоть пропойцы-грузчики крематория, хоть батюшка с чудным голосом, на одном дыхании переходящий с "Отче наш" на "Мы и за 40-й день недорого возьмём, раз вы у нас отпевание заказали..." А в пустые бетонные ячейки антиутопичного кладбища-колумбария по ночам, наверное, прилетают страшноватые голубки.
Здесь магазины бесполезно-прекрасных вещей возникают из ниоткуда и исчезают через несколько месяцев, как будто специально открывшись для того, чтобы случайной покупкой вдохновить меня на новый эпизод бесконечной саги, а цветочные салоны работают 24 часа в сутки, очевидно, в надежде повысить рождаемость.
Здесь ночные мосты бьются в психоделической истерике, которую кто-то по ошибке счёл праздничной иллюминацией.
Здесь можно пить чай на кухне, и здесь я могу выпить разом литр кефира. А в кафе на Гороховой улице делают "марокканский чай" с мятой, лаймом, бадьяном и корицей, и кубики коричнегого сахара сверкают, как топазы.
Здесь квартиры полны старинных предметов без роду, без племени, чьи зажиточные хозяева сгинули в мороке революций, расстрелов и блокады и чьи нынешние владельцы не знают ничего об их прошлой жизни - какие гимназистки поправляли шляпки в этих зеркалах, какие офицеры дарили своим дамам эти кольца, какие лавочники украшали свой дом полунагими нимфами...
Здесь не бывает тишины, потому что всё время что-то гудит или стреляет.
Здесь в подворотнях плачут коты и по кладбищам бегают хромые барбосы, а люди продолжают покупать лысых, кудрявых, вислоухих, бесхвостых за дикие деньги, как будто за деньги звери будут громче мурлыкать у вас на коленях или вернее сторожить вашу дачу. И я всегда буду чувствовать свою вину за то, что не взяла сразу того котёнка у станции "Чёрная речка", что мы дошли до дома, рассуждая, разумно ли брать вторую кошку, а потом вернулись и безуспешно искали под всеми лотками, и старались не думать, что может случиться с крохотным существом в таком бойком месте.
Здесь всё ещё есть люди, которые считают, что джип-лимузин и красные сапоги, отороченные перьями, - это круто.
Здесь моя разноцветная, растолстевшая кошка - хоть сейчас к кустодиевской купчихе - каждый вечер оказывается под моим одеялом раньше меня, греет мне ночную рубашку, плачет по коридоре по ночам, пытается упаковаться в мой чемодан, лежит по очереди на всех разложенных вещах и снова привыкает спать у меня в ногах, как раз когда мне пора уезжать.
Здесь вам не тут.

16/12
И снова Московский проспект, снова маленький жёлтый домик старого Пулково-2 в конце дороги, снова я читаю Дяченко в зале ожидания, поколебавшись немного между ними и русским "Гламуром", якобы учебным материалом. (В сборнике "Парусная птица" две повести - "Осот" и "Соль" - поразили в самое сердце.) Я знаю - к Вене останется только "Гламур" и новые диски, подаренные в аэропорту Некошкой - как хорошо, а то я всегда боюсь, что мне в последний момент кто-то добрый подарит вазу или попросит передать коробку конфет фабрики Крупской с полутораметровым размахом крыльев (и то, и другое уже бывало).
Мы чуть отрываемся от земли, летим над заснеженным, неожиданно красивым полем и сразу уходим в сумрак. Облака лежат на крышах высотных зданий и башнях аэропорта толстым ватным одеялом, а за ними вдруг оказывается солнце - оно ещё есть в этом мире, оно сначала красное, как тётин коралловый браслет на моей руке, потом красит длинные облачные перья в розовый цвет (сойдёт на оторочку для сапог), и мы летим прямо к нему.
Я уезжаю с очередным безумным набором жизненно важных предметов: джентльмен в тюрбане - старинный бюстик, тяжёлый, как чугунный утюг; Речная Девушка и Петроградская Кошка, похожая на Некошку, - результат счастливой развиртуализации с Воронихой; зелёная кикимора на качелях, сделанная специально для меня по заказу любимой учительницы; вышитая рождественская мышь от Некошки, тётин бронзовый тигр, свитер из козьей шерсти, который я привезла из Приэльбрусья, все симфонии Шостаковича - мужу на Рождество; маленькие пряники с начинкой из варёной сгущёнки, тонна шоколадных конфет, старые телепрограммы - для уроков, "Три орешка для Золушки" - для меня, ностальгировать, "Квант милосердия" - тоже для меня, облизываться, и наплевать, что с экрана и что, скорее всего, будет не отключить уродский перевод; маленькая фарфоровая птичка, календари, камни, духи... Куда и зачем можно ехать с таким набором? Не знаю, пусть придумывают про меня мрачные сказки мрачные люди, разглядывающие мой багаж на просвет.
Я очень хорошо научилась уезжать. У меня, наверное, атрофировались жабры.

@темы: Питер, проникновенные монологи о разном, путешествия

The Accidental Cookbook

главная