Записи с темой: путешествие в страну статуй (список заголовков)
12:17 

Путешествие в страну статуй - 4 (окончание)

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
День пятый.
Нет, я не Байрон... Ну совершенно я не похожа на хромоногого вздорного лорда, но сижу на мысе Сунион, где он любил писАть. Причём не только романтические поэмы и не только на бумаге: якобы, на одной из колонн храма Посейдона до сих пор сохранилось вырезанное им собственное имя. Вандал.
Экскурсию на Сунион турагентство, организующее нашу конференцию, предлагает за 80 евро. Но хитрая я рассчитала, что рейсовый автобус из Афин ну никак не может миновать наш пригород, отыскала остановку и вчера подтвердила свои догадки у ленивого грека на автостанции. Моя экскурсия будет стоить мне ровно 12 евро, включая входной билет. И автобуса нужно ждать под эвкалиптом. Я считаю, не так уж плохо.
Дорога идёт вдоль самого моря, и вскоре ненавистные мне высотные звёздочные курорты сменяются классическими видами: бирюзовые бухты, не обнесённые заборами платных пляжей, рыжие скалы, голубые острова в дымке, белые домики с террасами и красными крышами, ослепительные лодки.
Храм Посейдона на скалистом мысу был построен в 5 в. до н.э. От него сохранились два ряда колонн, видные издалека и почему-то вызывающие ассоциацию с разрушенными белыми городами из Толкиена.
храм издалека
Он прекрасен и самодостаточен, и так же органичен, как рыжие камни, серые колючки и бессмертники среди мраморных обломков. Здесь не слишком много народу: большинство туристов приезжает с экскурсией, налетает, как саранча, и быстро исчезает, отщёлкав фотоаппаратами. А я могу сесть на край крепостной стены (здесь были и военные укрепления - уж больно стратегически удобное место; один раз здесь некоторое время продержалась группа восставших рабов с близлежащих серебряных рудников Лавриона) и смотреть на море, и чувствовать тёплый бриз в волосах, и слушать нежные, булькающие переговоры между пёстрыми куропатками, сообразительно оккупировавшими теневой портик храма. Конечно, неподалёку есть и сувенирный магазин, и кафе, куда же без него, и холодный кофе там не так хорош, как в Плаке, но вид на море, яхты и агавы искупает все недостатки.

храм, море, кофе, колючки и маленькие, но гордые птички

И, само собой, я неспособна следовать очевидному маршруту: с соседнего мыска я вижу маленький серый пляжик между скал и решаю двинуться к нему, вместо более доступного общего пляжа с другой стороны, с зонтиками, ресторанами и т.д. В каждом южном приключении обязательно должен быть такой спуск, не слишком крутой, но скользкий, с осыпающимися камнями, колючками, царапающими ноги, и кузнечиками, кидающимися врассыпную. Спугнув целое семейство куропаток, я выбираюсь на пляж и некоторое время делю его с итальянским семейством и парой греческих нудистов. Вода прозрачная и тёплая, и камешки заманчиво мерцают и переливаются на дне. Искупавшись, сижу и сохну на камне, с дневником и остатками вчерашнего миндаля, и жду, когда солнце начнёт золотеть.
Уже наверху, над морем (Эгейская соль на коже, храм справа, будущий закат слева, прямо - маленькая гавань с тихими лодками), я вспоминаю, что оставила на пляже четыре цветных камушка, выловленных в бухте.
бухта
Вокруг довольно много людей - закат на Сунионе рекомендуют все путеводители. Ловлю языки: украинский, польский, французский, японский. Тем не менее, вся эта толпа (впрочем, толпа лишь по сравнению с недавним солнечным безлюдием) ведёт себя очень тихо и деликатно: рассредоточилась группками по мысу, переговаривается вполголоса. Рядом со мной - семья франко-алжирцев, родители, две девочки с невообразимым размахом орлиных ресниц и мальчик-шалопай. Мать настаивает, чтобы сын не шумел и не мешал людям размышлять и созерцать. Он не слушается и за это выслан на расстояние десяти метров, где сидит на обломке анличной колонны и тихо льёт горькие слёзы. Мне его жалко - по контрасту с отвратительными греческими детьми, которых я наблюждала эти несколько дней, он исключительно благовоспитан.
Описывать закат над морем - неблагодарное занятие. Солнце постепенно берёт разгон и вдруг начинает стремительно краснеть и падать в выемку между двумя острыми холмами. Храм тоже гаснет на глазах.

гаснущий храм

гаснущее солнце

Последний автобус в Афины уходит вскоре после заката. Море и небо вдоль прибрежной дороги сливаются и вместе проходят смену цветов, названия которым я не могу подобрать ни на одном известном мне языке. Мерцающие огоньки за окном могут быть чем угодно - лодками, окнами, маяками.
Я снова ужинаю в своей таверне, отмечая последний вечер бокалом вина, которое мне приносят в маленьком кувшине. Пахнет тёплыми эвкалиптами.

День шестой.
А сегодня - последние занятия, прощания (наша преподавательница любовно обозвала меня challenging student - ещё бы, мои дотошные, сугубо конкретные вопросы глубоко ранили её итальянскую душу), чемодан в холле гостиницы, быстрое купание на общественном пляже (я отказываюсь платить 5 евро за благоустроенный пляж с зонтиками и топчанами), где я брожу по щиколотку в мелких рыбках и собираю ракушки, последний быстрый ланч в том же месте, последний снимок - розовые карамельные цветы. Вот и всё!

чтобы никто не думал, что я преувеличиваю про граффити

если кто-нибудь скажет, как называются эти цветы, буду очень благодарна

@темы: путешествие в страну статуй, путешествия, фото

02:20 

Путешествие в страну статуй - 3

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
День четвёртый.
Я почти не слушаю преподавателя и, за исключением тех моментов, когда мы работаем в группах, просто пишу дневник. Это редкая роскошь - возможность писать практически в любое время, когда захочется. Я бы могла привыкнуть к такой жизни.
Моя цель во второй половине дня - Национальный археологический музей. Он обнаруживается в довольно неприятном районе вокруг площади Омония. Чудесное название. Пройдя по нескольким пропахшим мочой улицам, похожим на ущелья в серых скалах, почему-то практически без машин, я нахожу искомое здание, разумеется, в псевдоантичном стиле. Внутри, как я и надеялась, восхитительная прохлада - сегодня я даже не намазалась кремом.
Музей оказался чудесным сочетанием встреч со старыми знакомыми и увлекательных открытий. найденная Шлиманом золотая "маска Агамемнона". Микенские глиняные статуэтки, похожие на тварюшек, которых делает из фетра Ворониха. Томная красавица с чёрными локонами, давно потерявшая свою стену в микенском дворце. Необыкновенные, совершенно кубистские фигурки Кикладской культуры (культура бронзового века, 3-2 тыс. до н.э., существовавшая на Кикладских островах в Эгейском море). Ранняя бронза, вся угловатая, острая, драматичная. Завораживающие глаз сосуды Геометрического периода и наивная, почти мультяшная роспись предвестников лакированных, "гламурных" красно- и чёрнофигурных ваз. Слегка зловещие в своей бесстрастной улыбчивости куросы и коры Архаики. Столько чудес под одной крышей, и почти ни одно из них не укладывается в рамки традиционного представления о древнегреческом искусстве.
После стольких впечатлений от ранних отделов собственно "классическая" классика - мраморные скульптуры и чернофигурные вазы - нагоняют на меня зевоту своим равнодушным совершенством. Кроме того, у меня устали глаза, потому что я хожу по музею уже два часа, а экспонаты простираются в бесконечность, статуя за статуей, амфора за амфорой. Я решаю не терзать себя понапрасну и спускаюсь в магазин. Здесь меня ждёт разочарование - греки, как и турки, совершенно не способны произвести на свет качественное печатное издание, будь то книга, календарь или открытка. И вообще индустрия сувениров в Греции поражает меня достигнутыми ею высотами вульгарности даже на фоне матрёшек с Горбачёвым и Путиным.

экспонаты музея

Выйдя из музея, я испытываю странное, редкое чувство облегчения - у меня в Афинах не осталось целей, кроме одного небольшого проекта на завтра, который вполне может оказаться неосуществим. Вернее, цели могли бы остаться, но это либо музеи, закрывающиеся в три, либо дальние поездки за город, на которые нет времени. Значит, я могу просто бродить по улицам, возвращаться в понравившиеся места, отыскивать пропущенные на бегу памятники. Но сначала я отправляюсь на поиски информации для своего последнего проекта.
На остановке междугородных автобусов очень ленивый мужик в будке более-менее подтверждает мою теорию. Что ж, на двух источниках информации можно и план построить.
В тему вспоминается диалог вчера у кассы Акрополя:
Итальянец впереди меня, на вполне чётком английском:
- Этот билет действителен только на Акрополь?
Девушка в кассе:
- Да.
Я, проделавшая изрядную домашнюю работу, на всякий случай:
- Этот билет действителен и на Агору?
- Да.
Если бы это был мой единственный источник информации, я бы не поверила и пошла проверять куда-нибудь ещё, но я знаю из других источников, что есть общий билет на несколько памятников, поэтому знаю, что правильно то, что сказали мне.
Я уже некоторое время (с первого визита в греческое консульство, если быть точной) раздумываю над своими предпочтениями: что мне ближе и приятнее - ровное, вежливое дружелюбие и уважение ко всем без исключения или наплевательское отношение к незнакомым плюс склонность (и почти обязательство) снять для друга или родственника последнюю рубашку, броситься на амбразуру, лечь костьми. Эта последняя черта у греков, безусловно, общая с русскими. Если задуматься с историко-культурологической или философской точки зрения, наверняка, объяснения можно хотя бы отчасти отыскать в особенностях православного христианства. Но мне сейчас лень.
Когда-то я безумно возмущалась и немедленно кидалась на защиту родной страны, стоило иностранцу обвинить русских в недружелюбии. Теперь у меня другая колокольня, и я вижу, что пытаться передвигаться по матушке-России и взаимодействовать с её обитателями, пока кто-нибудь не взял вас под крыло, не привёл к себе на кухню и не напоил водкой с капустными пирогами, очень и очень непросто. Как и по Греции, о населении которой я знаю примерно то же от своего мужа, проведшего здесь немало времени: как только они приглашают вас разделить с ними трапезу, вы становитесь почти членом семьи. Иначе - полное равнодушие (в отличие от российской настороженности).
Всё же, постепенно я прихожу к выводу, что британская вежливость нравится мне больше. И не нужна мне ничья последняя рубашка, кроме как от самых близких друзей и родных, да и от них, собственно, не нужна. Мне гораздо важнее чувствовать к себе уважение, что бы я ни делала и где бы ни была - в гостях или в транспорте, в магазине, в приёмной врача.
Обо всём этом "тихо-тихо сам с собой я веду беседу", сидя на скамейке под сосной в парке, с кулёчком обалденно вкусного солёного жареного миндаля. От лотка с раскалённой решёткой, где я его купила, идёт ароматный дым. Маленький пекинес неторопливо шествует мимо меня в пятнистой тени.
Район Омония на пути к историческому центру продолжает меня не радовать. Этот квартал серого бетона и грязи хочется покинуть побыстрее. Впрочем, Псири, по уверениям путеводителя, средоточие лучших ресторанов, ночной жизни и вообще очаг восхитительного средиземноморского образа жизни, пугает меня ещё больше. Возможно, поздно вечером он преображается и оживает, но сейчас я снова вижу мёртвые старые дома, покрытые граффити сверху донизу, горы мусора и почему-то одних мужчин на улице. Где-то в этой клоаке притаился Национальный театр - я прохожу по улицам Софокла и Эсхила, но спешу вернуться с них на более оживлённую - и живую - магистраль.
В итоге снова оказавшись в Плаке и Монастираки, я-таки нахожу там несколько улиц, похожих на то, чего я ожидала - где за деревянными ставнями чувствуется жизнь, на балконах стоят цветы, а на тротуарах - мопеды. И ещё выясняю, что вчера я пропустила Римскую агору с удивительной многоугольной Башней ветров, с рельефами летящих фигур.
А потом случается чудо - свернув с улицы, до краёв наполненной едящими людьми, я попадаю на крохотную площадь, где под тенью платанов всего несколько человек, в основном, греки, сидят в маленьком кафе. Мне приносят холодный кофе в высоком бокале с соломинкой, двухслойный, где верхний слой взбит в сладкую кофейную пену, и стакан ледяной воды, я достаю тетрадь и пишу, наслаждаясь покоем в предзакатном свете. Мысли о пляже снова отброшены - на пляж я ещё попаду, а вот в Афины вряд ли. У меня осталось немного времени, чтобы сделать их совсем своими, и этим я и занимаюсь, потягивая свой кофе-фраппе.
О том, как нужно обживать новые города, лучше всего по моей просьбе написала NEKOshka - вот здесь. Я чувствую, что опускаю Афины, как золотую монету, в свою копилку. Я собираю города. Мы с мужем вместе - горы, моря, леса и долины, но все города - только мои. И пусть Афины не попали в список мест, куда я хочу вернуться, но я узнала их довольно неплохо. И даже мои приключения в первый день пошли на пользу: я сделала все ошибки разом и больше их не повторяла, а заодно разобралась в городской географии и тонкостях общественного транспорта.
Перед отъездом в свой пригород я покупаю на площади Синтагма три дурацкие греческие шапочки с длинной кисточкой - мужу и его детям. Уж если быть туристкой, то на полную катушку. В сами Афины и больше не вернусь - завтра планирую выбраться совсем в другую сторону. И конечно, в конце пути меня ждёт "моя" таверна, и я снова сижу и пишу, и мимо летят фары.

Башня ветров и просто так

@темы: путешествие в страну статуй, путешествия, фото

20:34 

Путешествие в страну статуй - 2

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
День третий.
Этот день я решила сделать днём без приключений: никаких пеших прогулок в город, никаких ночных такси.
В греческих автобусах на окнах жалюзи. Я еду в Афины и продолжаю рассуждать сама с собой о Греции и о сходствах и различиях с Турцией, поскольку сравнения напрашиваются - и исторически, и фактически. Греки так же обожают детей, и здесь тоже много дурно воспитанных маленьких монстров, которым родители ни разу в жизни не сказали "нет". Но, кажется, несколько больше. Здесь тоже есть очень красивые женщины и дети, и среди женщин попадаются удивительные (натуральные) блондинки с орлиным профилем, но в целом люди менее привлекательные. Красивых мужчин вообще очень мало. Здесь такое же приблизительное отношение к составлению карт и планов. Но турки, в отличие от греков, в лепёшку расшибутся, чтобы помочь заплутавшему туристу найти дорогу или нужную информацию.
Сходства заканчиваются, поездка тоже. Я пропустила Акрополь и снова оказываюсь на площади Синтагма. По пути к Акрополю прохожу гигантские колонны храма Зевса Олимпийского и арку Адриана (очень активный был император, куда ни приедешь - везде есть что-нибудь его имени).

храм и арка

И то, и другое любопытно само по себе и почему-то совершенно не вписывается в окружающий городской пейзаж. Есть города, которые легко переваривают любой стиль и эпоху, без усилий делают их частью целого, где всё дополняет и интересно оттеняет друг друга. Афины - не из этих городов. Лондон, Стамбул, Москва - да. Питер - тоже нет, но, к счастью, ему не пришлось за свою недолгую историю многое переваривать, и он сохранил своё странное, холодное лицо.
Акрополь кажется мне потерянным и одиноким на своём горделивом холме. Золотая игрушка богов, забытая в хаосе и суете современного города. Я приветствую его, как старого друга: в четвёртом классе, для занятий в Эрмитаже, я делала о нём подробный доклад (читай: переписывала удачно имеющуюся дома книжку) и даже с маминой помощью перерисовывала на кальку план и общий вид. В моей жизни уже было немало таких встреч, я дорожу ими и готова ради них на многие жертвы (даже поехать на учёбу во время законных каникул).
Меня приятно удивляет не слишком большое количество туристов, особенно на южном склоне, откуда я вхожу. Те же сосны, цикады и драгоценные обломки мрамора, штабелями уложенные повсюду. Драгоценные обломки цивилизации. Ступни божества, оставшиеся на белом постаменте, для меня лучший символ античной Греции.

обломки цивилизации

В театре Диониса под отвесной стеной Акрополя ставили Эсхила и Софокла. Моё филологическое образование в очередной раз приобретает зримые очертания. Я поднимаюсь по петляющей сквозь руины дороге очень медленно, тихо радуясь, что некому меня сфотографировать: я - типичная туристка (или даже туристко), в тёмных очках и соломенной шляпе, в сарафане, с цифровым фотоаппаратом, пахнущая кремом от загара. Это не совсем я. Обычно на мне как минимум два фотоаппарата, никаких очков и удобные брюки. Этот афинский отпуск более "курортен", чем что бы то нибыло, что я обычно делаю летом. И от греческого солнца почему-то очень болят глаза, может быть, потому что вокруг так много белого, отражающего свет.

театр Диониса и (действующий) театр Одеон

Подходя к Пропилеям, я вижу леса - тонкие, прозрачные, но всё же раздражающие глаз, и довольно большую толпу желающих украсить собой пейзаж. Я снова вижу Афины сверху и снова сверху они мне нравятся гораздо больше. Если стоять на ступенях, так что Пропилеи вздымаются за спиной, кажется, что стоишь на краю вечности.

Пропилеи

В тени Пропилей, на самой дороге, лежит обязательная дружелюбная собака (ещё одно сходство с )Турцией), лениво постукивающая хвостом о древние камни, когда через неё переступают туристы. Сквозь бетонное покрытие мозаикой проступает естественный камень скалы, на которой построен Акрополь, цветной и отполированный до блеска. Я сдержала обещание, данное своим босоножкам: они покрываются белой пылью времён, пусть не стамбульской, но греческой.
Парфенон увидеть очень трудно - во-первых, из-за лесов, а во-вторых, из-за чрезмерной растиражированности. Как и сами Афины, он мне больше нравится издалека. Я по-настоящему вижу только детали: голову храпящего коня, прижатого углом восточного фронтона, котов, спящих среди кусков мрамора возле будки смотрителей.

Парфенон

Акропольский музей закрыт: для него строят новое здание, поэтому старое пока просто закрыли. Зачем работать, если можно не работать? Очевидно, поэтому же все магазины, кроме сувенирных, закрываются в три, и все музеи, кроме трёх-четырёх основных, тоже. Это, конечно, ещё одно большое отличие от Турции - турки будут работать до упора, пока есть шанс хоть на каких-нибудь клиентов.
Больше всего мне понравился Эрехтейон, очень бережно и деликатно восстановленный и сам весь нежный, сахарно-хрупкий, подсвеченный и просвеченный солнцем. К сожалению, к Кариатидам не подобраться близко.

Эрехтейон

Сверху мне хорошо видно, что я ещё хочу посмотреть, и я начинаю спуск в 21-й век. Рядом с огромным Акропольским холмом странным наростом приютился другой - Ареопаг. На котором заседал... м-м-м... ареопаг. На него очень трудно взобраться по выбитым в скале и зеркально отполированным ступеням и ещё труднее удержаться на его плоской, скользкой вершине. На Ареопаге я сдаюсь и извлекаю пользу из одинокой американской туристки: я фотографирую её на фоне Акрополя, а она меня. Да, я знаю, что без моего красного носа и растрёпанных приятным (и жизненно необходимым) бризом волос он смотрится намного лучше. Но мама не согласится.

Афины с Акрополя (на первом снимке прямо по курсу - холм Ликабет)

на Ареопаге

Древнюю Агору я исследую в полном блаженстве - с минимумом компании и по угасающей жаре. В восстановленной по археологическим изысканиям Стое Аттала в галерее лежат красивые тени от колоннады и среди них стоят античные статуи - женские тела в мелких складках мокрых хитонов, надгробные стелы, портреты императоров. А внутри - чудесная кондиционированная прохлада маленького музея, где я впервые в жизни с удовольствием разглядываю греческие краснофигурные вазы. Наверное, потому что их немного, они не похожи ни на что другое, виденное мной сегодня, и мои глаза способны их видеть.
Стоа Аттала и экспонаты музея (5 в. до н.э.)

Но главное сокровище Агоры - Тесейон или храм Гефеста, 5 в. до н.э., один из наоболее сохранившихся храмов этого периода в Греции. Он смотрит на Агору немного сверху и снизу вверх, через неё, на Акрополь. Он не такой сахарный, как Парфенон и Эрехтейон, потому что менее реставрированный, но намного более дышащий, живой. Он очень близок к чистому совершенству, как мечети Мимара Синана.
На газоне рядом валяются неизбежные собаки, и две черепахи шумно щиплют траву. Я же говорю,
совершенство.

Агора и Тесейон

После Агоры я отвлекаюсь на лотки с бижутерией для туристов. Надо же иногда подумать и не о вечном. За покупкой кольца с почти не обработанным, хитро обрамлённым куском перламутра уходит драгоценное время, и кладбище Керамикос закрывается. Почему-то меня это не сильно расстраивает. Сквозь решётку оно выглядит очень похоже на всё остальное, что я видела сегодня: стелы и обломки колонн среди чахлой зелени и оливковых деревьев. Моему наслаждению античной скульптурой и архитектурой, оказывается, тоже существует предел.
Вместо кладбища я отправляюсь исследовать кварталы Плака и Монастираки - высмотренные мной с Акрополя оазисы красной черепицы, где путеводитель также обещает сувенирно-ресторанный рай. Последнее меня интересует мало, но я отчаянно пытаюсь отыскать в этом городе живую душу где-нибудь, помимо античных храмов.
Плака и Монастираки производят странное впечатление. Это кварталы прелестных, невысоких старых домов с черепичными крышами, деревянными ставнями и витыми решётками балконов. Таких много и в Стамбуле. Но в отличие от Стамбула, здесь эти улицы мертвы: верхние этажи в запустении, решётки проржавели, балконы осыпаются. Тут никто не живёт. Нижние же этажи косметически прибраны и живут для туристов - либо магазины, продающие бесконечные копии Парфенона, либо рестораны. Пока заведения открыты, улица шумит и дышит. Но стоит опуститься железным шторам, сплошь покрытым цветным граффити, как всё замирает. И конечно, эти разрисованные улицы-призраки нравятся мне больше, чем липучки для туристов, но, по большому счёту, мне обидно за афинскую старину.
Такое впечатление, что этот город всеми силами стремится отстраниться от своего прошлого: оно либо законсервировано за заборами, окружающими археологические памятники, либо загнано в угол, затёрто, забито. Сколько раз я видела прекрасные старинные дома, рассыпающиеся на глазах, с чёрными стенами, сплошь в уродливых ярких надписях. (Почему это афинцы так одержимы граффити? Любая более-менее доступная и свободная вертикальная поверхность оказывается изуродована.) Сколько элегантных вилл с лёгкими террасами и башенками торчит, как обломки больных зубов, среди отвратительных белых отелей до самого неба, выстроившихся вдоль побережья в пригородах Вула, Глифада, Пирей.

Плака и Монастираки

В Стамбуле и вообще в Турции тоже много таких зданий и много красоты в запустении. Но на подобных улицах всегда теплится настоящая жизнь: дети, собаки, старухи в шароварах, вяжущие крючком, угловые магазинчики, продающие печенье, воду и сигареты, котята на ступеньках, сборщики металлолома и продавцы фруктов со своими грохочущими тележками. Здесь же - либо толпа туристов, либо кладбище южной архитектуры. Я даже начала коллекционировать умирающие балконы - накопилась целая серия снимков.

окна и балконы

Всё же, эти районы нравятся мне больше всего (не считая Акрополя и Агоры). Я покупаю в одном из магазинчиков странную куклу, которая с натяжкой может сойти за ведьму, и прикидываю, не поесть ли мне тут, но не могу найти ни одного места, где бы на меня не бросались официанты у входа.
Продолжаю пытаться понять, почему в Стамбуле акведук Валента и мечеть Шехзаде прекрасно сочетаются с четырёхполосным шоссе, проносящимся сквозь и миммо, и небоскрёбами Таксима на горизонте, а здесь библиотеке Адриана (опять вездесущий император!) грустно и одиноко возле мечети, превращённой в музей народной керамики, и станции метро Монастираки. Не понимаю. Но не могу полностью списать на свою пристрастность. Это как кулинария - из одних и тех же ингредиентов кто-то приготовит шедевр, а кто-то - подгорелое бесформенное нечто.
Неведомыми путями выхожу на площадь Митрополис и совершаю приятное открытие - восхитительная средневековая церковь (11-12 в.), украшенная рельефами чудо-зверей и полуптиц. Разглядываю их, нахально игнорируя обиженных туристов, которым я мешаю сняться "на фоне" - церковь-то маленькая, как ни крути, я попадаю во все кадры. У неё трёхметровое название - Панагия Горгоэпикоос и (или?)Айос-Елефтериос, размером чуть ли не больше самой крошки, пристроившейся под боком у ничем не примечательного огромного кафедрального собора 19 века.

церковь с длинным названием

А потом - долгий-долгий путь на трамвае, во время которого закат гаснет окончательно, короткая (и дешёвая) поездка на такси, и я снова в "моей" таверне, меня снова узнают, мне улыбаются, и я ем баклажаны, очень вкусно фаршированные совершенно непонятно чем, пишу дневник, краем уха ловлю спор двух пожилых греков, в котором почему-то проскакивают Ельцин, Путин и Андропов, и чувствую себя покорителем чужих городов.

@темы: путешествие в страну статуй, путешествия, фото

04:08 

Обещанный афинский дневник или Путешествие в страну статуй

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
День первый.
Почему я, филолог, безнадёжный, витающий в облаках гуманитарий, в промежутках между уроками могу организовать школьную поездку на десять человек, забронировать билеты на самолёт, на поезд, на автобус, в музей, на нужное число и на нужное количество людей? А человек, вся работа которого состоит в лелеянии необъятной задницы на мягком кресле в просторном офисе, за личным компьютером, и администрировании подобных мероприятий, заказывает мне такси в аэропорт на следующий день после моего рейса?
Но это так, мелочи. Я в Афинах. В самолёте я безуспешно пытаюсь вспомнить, что это могут быть за заснеженные горы, сверху похожие на защипочки, которые бабушка делала на пирожках, читаю Neverwhere (да, и в самолёте Гейман тоже отлично идёт), дремлю и прогоняю утренний стресс. Потом я вижу море в розовом и золотом вечернем солнце, острова как горбушки ржаного хлеба, выжженную землю в крапинках олив, острые кипарисы, другой самолёт в небе - вечернюю звезду, и мы приземляемся в городе, куда бы я сама не поехала, но который мне интересно увидеть.
Вид с моего балкона в гостинице звучит, пахнет и выглядит совершенно правильно: огни, чёрная готика кипарисов, цикады, покрывающие шум машин с шоссе, и запах нагретой хвои и неведомых цветов. Я готова упасть и заснуть, благо времени уже около 11 вечера, но мысль о положенных мне на ужин 25 евро не даёт мне покоя, и я отправляюсь на поиски таверны, рекомендованной уже побывавшими здесь коллегами.
И вот слева от меня сквозь южную ночь пролетают машины, на столе - греческий салат, утопающий в оливковом масле, и какое-то чудесное фасолевое рагу, вся музыка, играющая на заднем плане, кажется мне бесконечной вариацией танца сиртаки, и мне хорошо одной.
Мы с мужем интересные существа: нам безумно хорошо вдвоём, но ещё мне хорошо одной там, где много народа и много картинок вокруг, чтобы потом вернуться к нему домой, а ему хорошо одному в уютном спокойствии дома, в который обязательно вернусь я. Так и живём.
моя таверна, так и оставшаяся для меня безымянной

День второй.
Утром я в полной мере оценила декор своей комнаты, эффектно решённой в цветовой гамме омлета. А также открыла, почему богатые и знаменитые мира сего так одержимы пластической хирургией и омоложением: если бы у меня в ванной висело настолько увеличивающее косметическое зеркало, каждое утро являющее моему взору поры, похожие на лунный пейзаж, и неровности кожи размером с Джомолунгму, у меня бы тоже развилась паранойя.
Сама я, конечно, ни за что на свете не выбрала бы такой отель, белый и многоступенчатый, как в любой туристической брошюре, с противоестественно синим бассейном, напоминающим мне о доисторических способах отбеливания белья. Но... всё на свете надо попробовать.
Зато возле гостиницы растут деревья в розовых цветах, пахнущих карамельными конфетами моего детства - точь в точь как в Сочи, где мне шесть лет, у меня восхитительное летнее платье, тоже в розовых цветах, и мама всё время снимает меня на фоне экзотики...
Пейзаж по дороге в школу, где у нас будут проходить семинары, очень похож на Турцию и очень этим хорош. Ещё он похож на картины Сезанна, но Сезанна, в отличие от Турции, я не люблю. И всё пахнет хвоей.
Пытаюсь читать все надписи по дороге - обилие "русских" букв страшно сбивает с толку. Чудесная надпись на борту грузовика - ΜΕΤΑΦΟΡΕΣ. Наверное, транспорт или перевозки.
- А вы чем занимаетесь?
- Метафорами.
Потом я сижу на баскетольной площадке и веду себя антиобщественно - пишу дневник, ни с кем не знакомлюсь и исподтишка разглядываю публику. Американцы уже начали фотографироваться (ну нет в Америке баскетбольных площадок, я понимаю), англичане отчаянно размахивают руками, надеясь отогнать ос, слетевшихся на кофе с концентрированным молоком из банок. В таком пейзаже должны бродить бессмертные боги, а бродят люди в отвратительных шортах.
Во время вступительной части откуда-то с древних холмов с громкими, скрипучими воплями прилетел белый попугай и качался на верхушке кипариса, и скрежетал весёлым аккомпаниментом речам организаторов конференции. Я не слушаю речи, я фотографирую попугая и слежу за хитрой траекторией пёстрой бабочки размером с мою ладонь.
попугай
Надпись на бэджике: Даница Илич, Белград, Югославия. Греки ещё не в курсе, что такой стране на карте нет. Вообще имена в моей группе - как песня: Маха, Гюльсун, Вилиана, Эврим, Амандин, Дерия, Даница. Ирак, Турция, Болгария, Франция... Амандин Шантрель выглядит в точности как своё имя. И Fred Trouble из Слау - тоже.
Открытия:
Быть вегетарианцем в Греции - непросто.
В школьных столовых, кажется, детям не дают ножей.
Слушать назойливую цикаду прямо за окном аудитории намного приятнее, чем назойливый итальянский акцент нашей преподавательницы.
В итальянском, очевидно, все слова кончаются на гласную.
Вообще весь этот день оказался днём открытий, не столько Афин и особенностей итальянского акцента, сколько себя, любимой. Теперь я, кажется, понимаю, что иногда чувствует мой муж, находясь со мной "на отдыхе", потому что примерно до той же степени исступления я довела себя сама. И ещё я поняла, что меня нельзя отпускать путешествовать в одиночку, потому что я перестану есть и спать, и в итоге меня ночью на пляже съедят бездомные собаки, и поделом. Но обо всём по порядку.
Мои коллеги, побывавшие на конференции неделей раньше, уверяли меня, что добраться от нашего отеля в пригороде до центра Афин, ни на каком этапе не прибегая к услугам такси, просто невозможно. Я не верила им, зато верила в себя и в возможности интернета, подарившего мне километры карт и автобусных расписаний. В первый день, однако, я решила пренебречь даже автобусами и пройти пешком от отеля до конечной остановки трамвая. Чтобы доказать - неизвестно кому и чему - что это возможно. Уж если я чего решил... И прошла. Около пяти километров, в 30 градусов с небольшим хвостом. Mad dogs and Englishmen... (Есть такая песенка у Ноэля Кауэрда про то, что только бешеные собаки и англичане выходят на улицу в полуденный зной.) Кстати, сегодня моя сербская коллега прекрасно охарактеризовала меня и британскую нацию, с которой я так легко нашла общий язык: негативная оптимистка.
Шла я, правда, очень медленно, по теневой стороне (довольно оживлённого шоссе) под эвкалиптами и апельсинами, полностью обмазанная кремом от солнца. Однако, к концу часа прогулка начала меня утомлять, тем более, что окружающая местность, несмотря на приятную экзотичность, была довольно условно южная: белые дома, розовые цветы, лохматые пальмы, синее море, ослепительный блеск на воде. Абстрактный курорт - хоть Сочи, хоть Мармарис, хоть Афины.
море
По противоположной стороне, между тем, весело пролетали автобусы, утешительно подверждая своё существование. Я гордо игнорировала их и тоненький голос своего разума и шла дальше, продолжая делать открытия:
В Греции очень много граффити.
Я иногда бываю невообразимо, невыносимо, деструктивно упрямой.
Я никогда раньше не видела паданцы апельсинов на тротуаре.
Греческий алфавит обескураживающе поход на русский: вот, например, ВАРВАРА - это на каком языке? Или ПРОГРАММА.
Трамвай я нашла. Первый пришлось пропустить, потому что я не совладала с хитрым автоматом, продающим билеты. 20-ти минут до следующего как раз хватило. И да, я напрасно не верила, что афинская система общественного транспорта не особенно проста и удобна в обращении. И напрасно я купила такую маленькую книжку, которая лихо обходит стороной эти досадные мелочи и много другое, потому что рассчитана на среднестатистического туриста, не забредающего дальше очерченной туристической зоны.
Трамвай мне понравился. Во-первых, в 35 градусов я в нём даже сумела немного замёрзнуть. Во-вторых, я ехала от кольца до кольца и могла не беспокоиться о своём местонахождении, а просто смотреть по сторонам. Но Афины продолжали разочаровывать: кроме Акрополя на далёком золотом холме, ничего оригинального, не стандартно-курортного, я не увидела. Разве что интересные жалюзи на всех балконах. Зато массу удовольствия получила от чтения указателей и вывесок с мифологически-лингвистическим уклоном. Одна площадь Синтагма чего стоит. Или автобус, идущий туда с Метаморфозы. Не говоря уже о проспекте Посейдона, улице Ахиллеса, переулке Навзикаи.
От филологических изысканий меня отвлёк родной язык: рядом встают три немного мокрые, светловолосые Лолиты, с длинными ногами, покрытыми пляжным песком, все три чем-то неуловимо похожие на Марию Шарапову, я невольно настраиваюсь на их волну и дальше слушаю их болтовню всю дорогу.
Площадь Синтагма меня тоже не вдохновляет: я равнодушна к зданиям парламента и гвардейцам в хитрой форме разных степеней нелепости.
площадь Синтагма - не в сторону парламента!
Зато над площадью я вдруг вижу не очень далёкий холм с башенкой наверху и решаю, что именно туда я хочу: смотреть на закат над Афинами. Мой путеводитель уверяет меня, что туда едет фуникулёр, но я убеждена, что он врёт - мне не удалось обнаружить никаких следов. Собственно, с трудом удалось обнаружить сам холм - попробуйте поискать холм в городе среди высоких зданий.
Холм Ликабет долго играл со мной в прятки, но я всё-таки вышла к его подножию. Голова у меня к тому времени гудела и болела от жары и отсутствия еды и питья, глаза... глаза тоже гудели (и не говорите мне, что так не бывает, потому что именно это они и делали), но ноги были непреклонны.
К счастью, солнце к тому моменту было уже даже не золотое, вернее, солнца уже не было - оно упало в море, оставив за собой переливы розового и голубого перламутра. На Ликабетском холме вокруг меня в соснах кричали цикады, в городе, который постепенно вырисовывался внизу, загорались крохотные светлячки, и какие-то тропические колючки красиво перечёркивали его на фоне меняющего цвет неба. Я была не в лучшей форме, но это было прекрасно.
Парфенон и колючки на закате
На вершине холма обнаружилась не башенка, а маленькая белая церковь и изрядное количество туристов, в полном и совершенно ошибочном убеждении, что, встав в позу у парапета, они способны украсить собой вечерние Афины. Но город, лежащий у моих ног, всё равно был мой. Афины лучше всего выглядят с высоты (это я позже подтвердила с Акрополя), когда горы и море обнимают их со всех сторон и напоминают о древности. Потом Парфенон зажёгся тем же оранжевым светом, что и Биг Бен, Эрмитаж и Консьержери, и древности поубавилось, и осталась только красота вечернего города, красота рассыпанной шкатулки с драгоценностями, но и это немало.
виды с холма Ликабет
Само собой, на вершине холма (самой высокой точки Афин) оказался ресторан. Я даже прошлась по его террасам, раздумывая, не подкрепить ли мне силы, угасающие, как закат над городом. Но сочетание запаха жареного мяса, поп-музыки и геометрической белой мебели меня отпугнуло: это место было явно не для меня.
Когда я спустилась на землю, было уже темно. Усыпанные сосновыми иглами спиральные дорожки были пусты - остальные любители заката, очевидно, либо остались ужинать наверху, либо отыскали мифический фуникулёр. Трамвай уполз раньше, чем мне удалось скормить плюющемуся автомату бумажку в 5 евро. Расписание автобуса, вывешенное на остановке, в корне отличалось от всех своих родственников, виденных мной ранее, и сообщило мне, что последний автобус уже ушёл (позднее я выяснила, что это была гнусная ложь). Кстати, совет всем, кто собирается в Грецию: не верьте ничему, кроме собственного эмпирического опыта, ни путеводителям, ни брошюрам, ни вебсайтам, ни - упаси боже! - грекам, которые либо обижаются, что им вдруг нужно приложить необязательное усилие, и отвечают что попало, лишь бы отвязаться, либо дают искренние советы, не имея ни малейшего представления о предмете.
Голова сообщила мне, что не намерена больше держаться на моих дурных плечах и сейчас отвалится и цитатой из русского классика покатится по трамвайным рельсам площади Синтагма. Я вспомнила презренные мной советы коллег, села на метро и взяла такси от конечной станции. Дело шло к 11.
То, что после этого я решила пойти на пляж, я списываю на некоторый перегрев. К счастью, улица, на которую я свернула, выйдя из отеля, изящной дугой привела меня обратно к шоссе и к моей знакомой таверне. Я была этому даже рада, потому что меня начали смущать три дружелюбные, но уже очень большие собаки, трусящие за мной следом на мягких лапах.
В таверне мне были рады. Не дожидаясь моего вопроса, показали мне всё, что у них было без мяса. Без четверти 12 я была их единственным посетителем и единственным претендентом на три фаршированных помидора (название для балета?). У греческих официантов турецкий кивок - молчаливый наклон в сторону, очень трогательный.
После помидоров и бутылки ледяной воды у меня открылось второе дыхание. К сожалению, в 12 часов ночи и в часе езды от Афин оно было никому не нужно, и я пошла спать. Или к счастью.

@темы: путешествие в страну статуй, путешествия, фото

The Accidental Cookbook

главная