Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: турция (список заголовков)
21:08 

Я в этом марте навсегда, или 41-я весна

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Мне и правда кажется, что этот март бесконечен. Как-то слишком много всего - ощущений, дел, переживаний по поводу и без, хороших и плохих новостей и мелочей. Проще всего пунктиром про всё сразу, чтобы не выпадать из дневника совсем (реальное чувство - если сейчас не запишу что-нибудь, брошу нафиг.)
Прочитала одну (1) книжку - всё ту же "Кэрол", которую уже рекомендовала раньше. Смотрю второй сезон "Гранчестера", любуюсь и в очередной раз удивляюсь, какие британские актёры - актёры. Джеймс Нортон в роли английского священника-детектива 50-х годов такой плюшевый мишка (хоть и мускулистый такой - его, в лучших традициях британского тв, уже окунули в речку), ну ничего общего с князем Андреем, а если бы у меня было желание, то могла бы ещё и параллельно наблюдать его в тюрьме в образе насильника-убийцы, в современном мрачняке по другому каналу. И совсем смешно с Томом Холландером: вот он воплощение цепного пса, помощник главзлодея Хью Лори в "Ночном администраторе" (Лори тоже тот ещё трансформер, если вспомнить его роли начиная с Берти Вустера), а вот, щёлк-щёлк, одновременно он же - милейший викторианский дядюшка в "Докторе Торне". Впрочем, "Администратора" я смотрю, конечно, ради другого Тома - Хиддлстона, и щёлкаю тоже из-за него - мои нервишки что-то катастрофически не выдерживают напряжения триллера, никогда этот жанр не любила, но в этот раз совсем плохо, однако, страсть к Тому не позволяет совсем плюнуть на сериал. Очень красивый, очень качественное сделанный, с офигительно красивой девушкой в пару Тому (Элизабет Дебицки) - но просто невыносимо на взводе.
Испортила погоду прелестным джемперком с облачком и дождиком из пайеток: ровно вплоть до его покупки намечалась нормальная такая весна, а с тех пор всё наперекосяк - уже и снег был, и заморозки через день, и даже в солнечные дни ледяной ветер прямо обкусывает уши и пальцы. Получила от Артура в подарок на День матери (в этом году у нас был 6 марта) самодельную открытку с аппликацией - сделал в детском саду. Первая ласточка, я так понимаю, и заранее выбираю коробку для архива побольше. Потеряла красивый и всячески ценный браслет, полученный на Новый год - таскала, хотя знала, что велик и спадает при каждом удобном случае, несколько раз ловила в последний момент и однажды, конечно, не поймала, оставила в поезде. Сама себе злобный гоблин. А Джон с Уилфредом потеряли прекрасную шапку с глазами, которую носил Артур, а теперь мелкий. Загрузила новые шкафы детским барахлом - убила целый уикенд на это. Жить стало лучше и ходить в гостиной безопаснее, а в шкафах ещё есть место, но уже не доходят руки.
Свозила Артура в Норидж на балет - гастрольный спектакль той самой труппы, которую мы раньше с восторгом смотрели по телевизору, готическая "Спящая красавица", где Фея сирени выглядит вот так: а злая фея Карабосса - так: Артуру понравилось, а мне-то как - даже не передать. Я впервые видела современный балет так близко (если не вообще - балеты Фокина считаются?) и была прямо-таки в шоке от того, как невероятно танцоры играют телом, да и вообще играют, каждой клеточкой. Без пуант и строго структурированных номеров, просто немыслимо выразительно двигаются и взаимодействуют под музыку.
Плачу над Турцией. И над погибшими в терактах, и над волшебным юго-востоком, снова превращающимся в военную зону. Узнаю названия городов, где мы с Джоном были или проезжали мимо - там ввели комендантский час, там арестовали подозреваемых в терактах, там проводят спецоперацию. Если Турция не задумается, снова будет у них своя Чечня. А нам, между тем, как-то не очень хочется в этом году туда ехать с детьми. Масса соображений, по которым никакие проблемы до нас не должны дотянуться, и всё равно инстинктивное отторжение.
Еду на неделю в Питер уже совсем скоро, надеюсь на разные приятные встречи - и немного боюсь. Не могу сказать, чего, не о физической безопасности речь, конечно. Может быть, себя. Предложила директрисе вместо старого обмена со своей питерской школой организовать что-нибудь с Киевом, неожиданно получила добро, теперь надо действительно пытаться организовать. (Если у кого есть на примете приличные киевские школы с хорошим русским и английским, то можете мне рассказать!)
За два фунта на барахолке в прошлое воскресенье обрела кучу счастья для детей - пылесос и мусоросборочный грузовик, что может быть романтичнее! А в это воскресенье ходила гулять с мелким, только мы вдвоем, и это было совершенно чудесно. Мелкий курлычет и любит ходить за руку - Артур не любил в его возрасте. Все камушки и маргаритки были наши.
В позапрошлую пятницу сошла с поезда станцией раньше и поехала дальше на велике, в ледяных, акварельных, нежнейших сумерках. Охота пуще неволи - очень надо было для текста, который, как водится, пришёл непонятно откуда и непонятно куда идёт, но и для душевного равновесия тоже, наверное, надо. А с этого четверга каникулы, в следующее воскресенье Пасха, собираюсь опять прятать для детей шоколадки по саду, печь кекс с марципаном и украшать его цветами. Английская Пасха устраивает меня всем, от полного отсутствия религиозных образов во всех атрибутах - сплошные кролики-утята - до названия, происходящего от имени языческого англосаксонского божества. Праздновать воскресение природы - это я всегда пожалуйста. Будем праздновать.
Устала как-то несообразно затрачиваемым на жизнь усилиям. Где-то ошибка в расчётах.

@темы: книги, деть-2, деть, Турция, Питер, красивые картинки, мелкота, островной быт, политика, праздники, простые волшебные вещи, путешествия, фильмы

01:24 

lock Доступ к записи ограничен

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:54 

lock Доступ к записи ограничен

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:23 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Новости до нас в Турции практически не доходили, но мы не забывали друзей!

смотреть дальше

@темы: Турция, путешествия, фото

23:19 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Что ещё у меня кончилось, кроме лета? Бузина и рябина в саду - обклёваны до последней ягодки. Бутылка вина из шелковицы, которую я привезла из Турции - без особых сожалений, потому что было похоже на обычное ягодное английское вино, сладковатое, никакого ярко выраженного вкуса (а вот бутылка гранатового стоит, просто так трогать не буду, гранатовое я попробовала ещё там, и оно прекрасно - как красное сухое, но с отчётливым послевкусием граната). Место в доме - пора всерьёз разбирать бардак; начала сегодня с отправки сарафанов, купальных костюмов, пляжных ковриков и надувного дракона в зимнюю спячку. Способность к выпечке - второй подряд кекс выходит криво, шоколадно-кофейное тесто было ужасно вкусное, а результат из духовки вышел ни капельки не кофейный и чуть пересушенный (или это намёк моей кулинарной музы, чтобы я не валяла дурака с экспериментами и пекла либо сезонное, яблочно-ежевично-тыквенное, либо обожаемые всеми. включая меня, кексы из сухофруктов?). Терпение переворачивать мелкого обратно на спину и реагировать на ежесекундные комментарии, вопросы, предложения, просьбы и требования Артура (мелкий явно пытается ползти - пока на месте, а Артур по возвращении пытается из кубиков "Русь" построить минарет, а про надувного дракона, к счастью, спрашивать перестал, а то первые два вечера дома перед сном спрашивал, будет ли завтра снова кататься в море на драконе и просил поцеловать дракона в нос...). Золотой лак на ногах. Вкусное рагу с новой для меня разновидностью турецкого перца - "изот" (купила наобум, не зная, что это вообще такое, оказалось - специальный сорт из Урфы, специальным образом высушенный; Википедия обещала мне специю фиолетового цвета с привкусом дыма и "глубоким жаром", в смысле, остротой, которая чувствуется в горле, а не на кончике языка, и не обманула). Песок с патарского пляжа - ну или осталась самая капля в моей сумочке, которую я всегда таскала с собой; остальные сумки вытряхнуты, карманы вывернуты и выстираны, кудри мужа как следует вымыты и расчёсаны.
Что начинается? Кто его знает, но я всегда надеюсь на чудеса.

@темы: Турция, деть, деть-2, мелкота, островной быт, простые волшебные вещи

15:36 

Ведьма - close-up

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
13:23 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
А этот кадр, во-первых, я забыла сначала, а во-вторых, у него есть отдельное название:
Persephone was here

@темы: Турция, простые волшебные вещи, путешествия, фото

12:07 

Турция - close-up

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
15:19 

Возвращенческое

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Первый день после отдыха, отсыпаясь с дороги (неважно, в кровати или на ногах), я всегда предаюсь приятно-ленивым мыслям о том, как прекрасен этот мир вообще и моя в нём маленькая жизнь в частности. Меня радуют проблески северной осени, по контрасту с оставленными где-то далеко лазурными небесами и спелыми апельсинами; я планирую печь яблочные пироги; я мечтаю расставить по красивым местам в доме красивые привезённые штучки; я любуюсь своими загорелыми ногами, и меня даже веселит необходимость готовить на ужин "кашу из топора", то есть, из пустого холодильника, потому что ни у кого нет сил ползти в магазин. А потом, как водится, маятник продолжает своё неумолимое движение, и в следующие два-три дня меня охватывает невообразимое отвращение к этой самой своей маленькой хорошенькой повседневной, неканикулярной жизни. Загорелые ноги оказывается решительно некуда выгуливать, кроме того, с них быстро начинает облезать шкурка; прежде, чем расставлять красивые штучки, надо разгрести для них место и вытереть с него пыль; прежде, чем печь яблочные пироги, надо всё же сходить в магазин, как минимум, за яблоками, не говоря уже об ингредиентах для прочих блюд, ну а северная осень проявляет свой паскудный характер и ни одну порцию белья, выгруженного из чемоданов, не даёт высушить без спринта в сад и срывания всего под дождём, и расшвыривания прищепок.
После этого я либо впадаю в депрессию ещё недели на три, либо пеку что-нибудь и успокаиваюсь. Вот так оно примерно и есть, и пока непонятно, что будет дальше: пирог я вчера уже испекла, марокканский апельсиновый, но осталась недовольна результатом, поэтому не факт, что сработает. А за продуктами Джон с Артуром отправились как раз сейчас, потому что теперь уже в доме кончилось всё совершенно окончательно, кроме привезённых из Турции пакета кунжутной соломки и контрабандной банки местного мёда, которую мне на прощание сунула мать хозяина пансиона и которую я не могла оставить из-за каких-то там идиотских законов Евросоюза (ещё мы притащили с собой контрабандный апельсин, выданный на прощание Артуру хозяйкой нашего любимого блинного заведения в Патаре, и контрабандный сыр, который не доели в дороге, но они уже съедены). А я недоверчиво посматриваю на ласковое солнышко за окном и раздумываю, стоит ли снова пытаться вешать бельё на улице - в первый день было вот так же тепло и ласково, как будто маленький зелёный остров говорил мне, тыкая длинными медовыми лучами в поздние розы, в алые ягоды шиповника, в цветы настурции и вечные мальвы: "А я вот как могу! А вы, предатели, не хотели возвращаться!", а потом к обеду утратил к нам интерес и обрушил на наш идиллический сад с цветочками и саронгами на сушилке сначала ливень, потом грозу с градом, потом просто дождь до вечера. И регулярно переворачиваю мелкого, который с настойчивым однообразием развлекается на коврике: переворачивается на живот, какое-то время радуется открывшимся новым перспективам, потом устаёт, утыкается носом в пол и начинает страдать. (Вообще удивительно: у двух моих детей в младенчестве совпадают только самые общие параметры - писают в памперсы, пьют молоко, поначалу помещаются в спальную корзинку и крохотные полосатые комбинезончики, даже место остаётся, потом перестают помещаться. Всё остальное совершенно разное - Артур, например, не вертелся, а ползал на спине, башкой вперёд.)
А перед отъездом из Патары я впервые в жизни плакала в море. Стояла по пояс в волнах, стиснув в руке монетку в 25 курушей, и ревела, и солёные брызги смывали с меня солёные слёзы, и я почему-то просила море беречь моих детей, а потом кинула монетку, и она блеснула, как рыбка, прежде чем уйти под гребень очередной волны. А что из этого следует? Из этого следует то, что мы совершенно замечательно отдохнули и настолько всё это время были вместе, по-настоящему, близко-близко вместе, все вчетвером, что перед отъездом меня очень сильно накрыло бесповоротной неповторимостью этих двух недель, потому что в Патару-то мы ещё приедем, и мы с Джоном, наверное, к тому моменту не очень изменимся, а вот наша мелочь уже будет совсем другой. Обязательно надо ездить отдыхать с детьми - отстранившись от повседневности, видишь и чувствуешь их ярче и сильнее, видишь мир немного их глазами. Короче, всё хорошо, а длиннее будет потом, если я соберусь пробить свой рукописный дневник.

@темы: Турция, деть, деть-2, мелкота, островной быт, простые волшебные вещи, путешествия

00:10 

Верёвочки

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Есть на свете места и люди (но для меня больше всё-таки мест...), которые, за короткое ли, долгое ли время, успевают привязать к твоему сердцу верёвочку и потом, иногда совсем неожиданно, иногда предсказуемо в одно и то же время каждый год, дёргают за неё, напоминая о себе. Для меня уже несколько лет лето - это Турция. И невероятно странно, когда её не оказывается вокруг, потому что внутри меня - вот она, только загляни. Всё начинается обычно в июне, с турецкой черешни в супермаркетах "Маркс энд Спенсер". Она слаще всего, что только бывает на свете, и похожа на сгустки крови из самого сердца, или на королевские рубины - что вам больше нравится. Я покупаю её, и меня захлёстывает волна сладости, которая - опять же, для меня - бывает только там. Черешневых садов я никогда не видела и попадала туда всегда уже в другой сезон, но по ассоциативной цепочке, по дёргу верёвочки, я вспоминаю персиковые сады вокруг Изника, источающие неземной аромат, полосатые дыни Каппадокии, как целые поля усталых жёлтых поросят, ни с чем не сравнимый острый запах инжира из-за ограды мечети Соколлу Мехмет-паши в Стамбуле, полуспелые гранаты в Алании на склоне холма над морем, увенчанного зубчатой крепостью, среди развалин средневековых стен и просто старых домов, в душистой тишине... И всё это - в обволакивающую жару, от которой мне почему-то совсем не плохо, к которой я привыкаю так же быстро, как привыкала к жаре на раскопе в Крыму. Да, я выбиваюсь из сил и краснею, как свёкла, забираясь на какой-нибудь холм в самое неподходящее время суток, но всё остальное время моё тело нежится и радуется абсолютному теплу, в котором не нужна никакая одежда, кроме одного тонкого слоя. Английским проливным летом я ощущаю почти физическую боль от недоступности этого тепла, от невозможности вдруг оказаться на автовокзале незнакомого города и выйти в пыль и зной, и крики зазывал, надеющихся, что если долго-долго терзать ваш слух одним и тем же географическим названием, в конце концов вы сдадитесь и решите посмотреть, что же это за место, хоть бы изначально и не собирались совсем никуда ехать. С одной стороны, выходя из автобуса, ты примерно знаешь, что тебя ждёт: и погода, и еда, и достопримечательности, ради которых, собственно, и приехал. С другой стороны, невозможно предугадать и предчувствовать, где в этот раз найдётся пронзительное счастье, наполняющее сердце до краёв. В чайной над зелёной, веющей прохладой рекой, во дворике совершенной, как сон, мечети, в ледяном кафе в лабиринте нетуристического Стамбула, у пруда со священными рыбами, в пышущей жаром степи среди руин средневековой мечети, в известняковой пещере под чудом уцелевшим взглядом византийского ангела, на террасе над тонущей в сиреневом закате равниной Месопотамии... The possibilities are endless. Всё это уже было, и всё это может случиться снова, и счастье не будет менее пронзительным, потому что каким-то удивительным образом в Турции не притупляется ни одно чувство. Невообразимо, мучительно, безотносительно моей любви к Питеру, я хочу туда, куда тянется эта верёвочка, и что-то на том конце дёргает её и дразнит, и утешает только то, что нужно потерпеть до декабря, хоть и забыть в этом году о блаженной жаре...

@темы: путешествия, проникновенные монологи о разном, Турция

00:23 

Про лето - 4 - если я вас ещё не достала, а впрочем, даже если и достала ))

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Что ещё мы видели в Урфе?
Замок на холме, строенный-перестроенный всеми подряд, и византийцами, и арабами, и крестоносцами, и турками, увенчанный двумя колоннами римского храма и словно вырастающий из песочно-розовой скалы. Наверх нас понесло в полуденный зной ("Mad dogs and Englishmen go out in the midday sun", - пел Ноэл Кауэрд), и от солнечного удара спасло только то, что подняться туда можно по подземному ходу - лестнице, вырубленной внутри скалы. Сами пыльные укрепления не особо интересны, но вот вид на огромное блюдо восточных сладостей - Урфу с высоты птичьего полёта - стоил всех усилий.
Базар, как это обычно бывает, разместившийся в средневековых крытых галереях и присвоивший себе заодно все прилегающие улицы. Здесь, как и в Стамбуле, всё поделено по товару: улица блестящей парчи, переулок пряностей, галерея медников. Медный ряд был особенно колоритен: здесь из арок-ниш раздавался оглушительный звон молотков, которыми чёрные, словно закопчённые люди в передниках били по блюдам и тазам, а все стены сверкали начищенным металлом, как пещера Али-Бабы. На эти грязные мастерские, полные металлической пыли, было очень любопытно смотреть, как на средневековую картину, но не дай бог там работать, и жаль чумазых мальчишек-подмастерьев. А ещё я никогда раньше не видела столько развесистых гирлянд сущёных овощей - баклажанов, кабачков, перца - нанизанных на длинные верёвки, как экзотические ожерелья.
По этому базару можно было ходить совершенно спокойно. Товары показывали радостно и охотно, но никто не хватал за рукав. Мы купили сиреневый платок мне и клетчатый Джону, маленький шарфик в лавочке, где отцу помогала невероятная болтушка-хохотушка лет 11-ти, и несусветное зелёное платье со стразами, которое я, к всеобщему развлечению, примеряла поверх брюк в старинном Шёлковом ряду и в придачу к которому прилагался сладкий чай и долгий разговор о футболе.
Из тех же абсолютно восточных, средневековых картин - лабиринт старого города, в который, по мнению моих путеводителей, совершенно безнадёжно соваться без гида, потому что дорогу назад не найдёшь никогда. Мы, конечно, сунулись и, конечно, нашли (хвастаюсь: у меня отличное чутьё по части ориентации на местности, что жизненно необходимо в нашей семье, потому что мой муж самый большой топографический кретин в мире). Не говоря уже о том, что все без исключения прохожие стремились наставить нас на путь истинный и выгнать либо обратно на центральную улицу, либо к главной достопримечательности района - маленькой византийской церкви, превращённой в мечеть.
Эти улицы - всего шаг от центральной, но как будто шаг в другой мир. Мир экзотических акварелей 19 века, когда в моде было путешествовать по Востоку с художником под мышкой, чтобы делал зарисовки. И вот, пожалуйста, те же глухие стены, старухи в шалях и босоногие любопытные дети. Пыль, резкие геометрические тени, иногда острый, сладкий запах фигового дерева за забором, улицы, кончающиеся тупиком в чьём-то дворе, грязные кошки, никакой логики. И время от времени необыкновенно красивые дома, распадающиеся на части, в старинном стиле, характерном именно для Урфы - из того же местного камня, с эркером и окнами в причудливых кованых решётках. Сейчас большинство этих домов слишком велики для современных семей, часто населены только в одной части или заброшены совсем. Буквально два-три отреставрированы для нужд муниципалитета или под галереи и магазины. То, что я люблю в городах: своё лицо, стиль архитектуры, еда, головной убор. Мир сразу кажется намного больше и удивительнее. Но в Урфе эта красота для моего эстетского глаза нередко имеет оборотную сторону - бедность. Были бы деньги - давно снесли бы старые дома, и дети не работали бы в грязных мастерских. К сожалению, одно с другим непосредственно связано, разве что только денег вдруг сваливается сразу столько, что хватает и на реставрацию памятников старины.
Где-то в дебрях старого города мы однажды выпили чудесный освежающий напиток, не чета лакричному кошмару, и потом так и не смогли отыскать лавочку второй раз. Где-то - более очевидно - нашли Улу-Джами, Большую мечеть, присвоившую фрагменты византийской церкви и колокольню - под минарет. Эта мечеть была совсем не-стамбульская - длинная, без куполов, как будто совсем без фасада.
И всё время было жарко. От жары, помимо чайной у пруда, было одно спасение - кондиционированные кафе-кондитерские. Перекусить по-человечески там тоже было можно, но нас всё тянуло на сладкое, до такой степени, что вечером мы спокойно обходились чечевичным супом на ужин. В нашем любимом кафе напротив гостиницы, в высоком сводчатом подвале старинного дома, можно было сесть прямо под вентилятор, пить из крохотных чашечек крепчайший кофе с зелёными шариками из фисташковой пасты и разглядывать стены, завешанные циновками, портретами Кемаля и всевозможными оберегами - от стандартного синего глаза до каких-то курдских причуд, вроде бус из сушёных горошин вперемешку с кусочками ткани. В другом, на главной улице, были стерильные сверкающие столы и вечная мерзлота, но зато там делали кюнефе - за которым мы, собственно, и припёрлись в такую даль. Хм. Путешествие сладкоежек. Попробую объяснить, что это такое: слой несолёного мягкого сыра накрывается слоем сладости "кадаиф" (мелкая-мелкая пшеничная "вермишель" с фисташками в сиропе), и всё это подогревается на специальной плоской сковородке. А сверху - мороженое. Сочетание сладкого и несладкого, холодного и горячего, хрустящего и тянучего - восхитительно.
Ещё один способ борьбы с сорокаградусной дарой состоял в том, чтобы вернуться в гостиницу и постоять под прохладным душем, а потом под кондиционером. (Отель был немного странненький - чего стоил один интерьер, где стены, выходящие в коридоры, имитировали наружные стены домов, и даже окна со ставнями в них были. Но он отвечал нашим строгим требованиям: старое здание, без иностранных туристов и вид на крыши и минареты.) И один раз в середине жаркого дня из окна номера мы наблюдали трёхминутный ливень - в чистом небе непонятно откуда взялось единственное облако, и из него пролилась стена воды, как будто кто-то огромный наверху собирался напиться из ладоней, но передумал и разжал руки. На крыше здания напротив ошалевшие от счастья голуби даже не пытались улетать - они сидели в лужах, распушив перья и раскрыв клювы, и наслаждались каждой каплей. А потом облако умчалось, оставив небосвод похожим на свежевымытое окно.

Увы, это ещё не конец - за 5 дней мы успели не только облазать Урфу, но и съездить в Харран и Мардин, о которых - продолжение следует ))

замок, базар и ведьма

старый город

@темы: Турция, путешествия, фото

21:20 

Про лето - 3

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Основные достопримечательности Урфы, помимо удивительных людей, - религиозного характера и, в отличие от людей, с разной степенью приветливости к праздношатающимся вроде нас. В самое священное место - пещеру, где, по преданию, родился и провёл первые семь лет жизни пророк Авраам - Ибрахим - вход для мужчин и женщин раздельный. Обычно туда всегда стояла толпа паломниц, сплошь в чёрных паранджах, и мы обходили её стороной, но однажды путь оказался свободен, и мы сунули в дырку любопытные носы. Для начала, суровый старик на входе (самый недружелюбный встреченный нами житель Урфы) заставил меня завернуться в грязноватый серый халат - мои руки, открытые от середины предплечья, очевидно, выглядели крайне оскорбительно. (Я всё время честно ходила в длинных штанах и в футболках, чтобы не открыватьь грудь и плечи, и носила в сумке шарф для мечетей, но здесь этого - нехарактерно - было недостаточно.) Ну и конечно, сама пещера оказалась близкой родственницей бендеровского Провала. Сырая, с низким сводом, со стенами в зелёной плесени и бесконечной капелью. А что вы, собственно, хотели, от пещеры-то? Да ничего я не хотела, просто любопытная, как кошка, которой надо сунуть нос в каждую коробку. Осмотрела я её за три секунды - не люблю, когда мне что-то капает на голову, да и от переходящего серого халата хотелось избавиться.
Зато к пещере пристроена очень симпатичная мечеть в оттоманском стиле, внутрь которой мы так и не зашли, а вот двор с фонтаном я сфотографировала раз сто. Оттуда было очень трудно уйти: то розовое облако окрасит гладкие плиты, то птица пролетит, то пройдёт чёрный силуэт в парандже. А то, по пути на вечернюю молитву, подойдут поболтать два парнишки, один переводит для приятеля, очень серьёзно пожимают руки и сначала (как большинство турецких мужчин) на меня упорно не смотрят, а потом расходятся и рассказывают нам всё, на что у одного из них хватает английского.

мечеть при пещере

Другая исламская святыня, связанная с тем же пророком, полюбилась нам куда больше: те самые пруды с теми самыми священными рыбами. Вернее, один, окружённый мечетями, точно священный, а второй, в обрамлении чайных, похоже, просто погулять вышел. Легенда на это раз состоит в следующем: Авраам (выбравшись из пещеры и повзрослев) стал проповедовать в Урфе, ниспровергая языческих богов. Это не понравилось царю Нимроду, и он приказал сбросить Авраама с высокого холма (на котором сейчас стоит замок) прямо в пылающий костёр. (Зачем было так извращаться, история умалчивает, не говоря уже о том, что нужно было как минимум выпалить им из пушки, чтобы тело долетело до предполагаемого места падения.) Но господь явил чудо - превратил огонь в воду, а дрова - в рыб. Конкретно - в карпов, видимо, первое, что пришло в голову. Что ж, если под рукой нет огнетушителя, любые противопожарные средства хороши.
Надо отдать должное несуразной легенде: она породила нечто намного более эстетичное и изящное, чем она сама. Пруд одели в нежный известняк и сделали в нём фонтанчики, чтобы вода не застаивалась, вокруг посадили розы и построили маленькие мечети и медресе с арками и галереями всё из того же известняка, похожего на печенье, и сюда стали приходить люди в разноцветных платках и платьях и красиво отражаться в воде, и оттенять светлый камень. А ещё появились пёстрые лотки с сувенирами и мальчишки, торгующие амулетами и рыбьим кормом. По-английски их предложение купить их товар звучало очень смешно: выпаленное на одном дыхании "Hello fish food!" можно перевести примерно как "Привет, рыбий корм!". Корм мы не покупали - рыбкам и без нас хорошо живётся. Кормят их как на убой, а ловить - не ловят, потому что коровы карпы священные, и кто рыбку поймает, ослепнет. Что будет, если не удовлетворившись достигнутым результатом, ещё и съест, вообще неизвестно - такой смелости предание даже не предполагает.
Второй пруд, соединённый с первым несколькими каналами, совсем другой. Он пристроился под склоном замкового холма, он осенён высокими платанами и целиком отдан на откуп посетителям чайных. Здесь можно сидеть в тени (в Урфе практически единственное такое место на открытом воздухе) на ярких колючих подушках, пить бесконечный чай и смотреть, смореть, смотреть. Как солнце, вода и зелень отражаются и предомляются в блестящем металлическом кувшине, как медленно кружит по пруду крохотная лодочка, в которую, за небольшую плату, набиваются целые семьи, как дети и женщины опускают руки в зелёную воду, как вылезает на подножие фонтана посередине маленькая черепашка, как рыбы и платановые листья в разных конфигурациях разыгрывают мою любимую гравюру Эшера "Три мира", как вечером розовеет небо и вода, как всплывает месяц между двух минаретов, как выбираются из укрытий бродячие жалобные кошки, как всё вокруг, и люди, и камни, и деревья, начинает дышать свободнее и глубже...
Я стремилась к этим прудам и рыбам с тех пор, как прочитала о них (мне вообще свойственно стремиться к воде), но в первый день почему-то была разочарована. Меня не вдохновили ни мечети, ни чайные сады, ни жадные рыбы. А потом... почему-то мы стали приходить туда каждый день, и не раз. Сначала к отражениям арок и куполов прямо в рыбьих спинах, потом в чайхану под платанами, всякий раз выбирая новый ракурс. Мы видели это место в самом разном свете, от полуденного солнца до ночных фонарей, и что-то в нас прорастало и пускало корни прямо в сухую землю и тянуло обратно при каждом удобном случае. Когда мы пили там чай в последний вечер, утешала только уверенность, что мы непременно туда вернёмся, потому что невозможно уехать, зная, что больше никогда не увидишь тени рыб в зелёной воде и полумесяц между античной колонной и минаретом.

где живут священные рыбы

@темы: Турция, путешествия, фото

00:59 

Про лето - часть 2

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вдогонку к предыдущей записи о людях Урфы, пожалуй, стоит дать небольшую справку о курдах, к которым я так прониклась. Это изначально кочевой, скотоводческий народ, традиционно живший кланами и никогда не имевший своей государственности, за исключением очень кратковременных стран-однодневок, возникших на обломках Османской империи. Их язык - индоевропейский, родственный фарси. ("Спасибо", кстати, по-курдски "спас", но совпадение это или свидетельство индоевропейского родства, я не знаю.) Большинство курдов - мусульмане, есть и сунни, и шииты, но в прошлом у них зороастризм и солнечные культы, а в настоящем есть ещё необычная религия - Йезиды, основанная очень приблизительно на Ветхом завете. Основная идея этого культа - отрицание дуализма, то есть, в мире нет зла, а только добро, и им (миром) правят семь архангелов, которым бог поручил своё творение. Главный из них - Мелек-Тавус, Ангел-Павлин, некогда падший, но прощённый, в стороннем восприятии часто не вполне корректно отождествляемый с Сатаной.
Османские султаны формировали из курдов быстродвижущиеся конные отряды для охраны границ и признавали их как самостоятельную этническую группу. Союзники после распада империи обещали курдам независимое государство, но большинство из них всё равно поддержало Кемаля Ататюрка. Впрочем, Турецкая республика немедленно лишила их всех привилегий и перестала воспринимать как национальное меньшинство; вместо этого курдам придумали разные эвфемистические названия - "горные турки", "восточные турки", лишь бы только турки. Курдский язык запрещено использовать в прессе и в образовании, собственно, как самостоятельный язык он и не признаётся. Это можно понять с политической точки зрения: по разным оценкам, курдов в Турции около 15 миллионов, что почти 20% населения, кроме того, живут они в стратегически и экономически важных восточных районах, где сосредоточены вода и нефть. Вообще, если бы 25-30 миллионов курдов из нескольких соседних стран объединились, то получилось бы чудесное новое государство из кусочков Турции, Ирака, Ирана и Сирии, с колоссальными запасами природных ресурсов. Так что, увы, курдская независимость - недостижимая мечта, потому что никому не нужна ещё одна сила на Ближнем Востоке.
Курдское сопротивление существует в Турции с момента создания Республики, но особенно активизировалось в 80-е-90-е годы, когда была создана Курдская рабочая партия (ПКК). Это националистическая организация, которая, само собой, смешала божий дар с яичницей, то есть, борьбу за законные права нацменьшинства с терроризмом во имя утопической идеи национального государства. В 90-е годы в юго-восточных районах Турции фактически шла гражданская война между боевиками ПКК и турецкой армией. Пострадали от этого, тоже само собой, больше всего мирные курды, которых насильно выселяли правительственные войска. Деревни сжигали или сносили бульдозерами, люди нередко исчезали бесследно, хотя до геноцида в иракском масштабе не дошло. Теракты и захваты заложников ПКК осуществляет до сих пор, но редко.
Сейчас в Турции наконец-то снят запрет на использование курдского языка в фольклорных шоу, на публичных празднествах вроде свадеб и в песнях. Обложки дисков и кассет - единственная печатная продукция, где можно увидеть легальный текст на курдском. А турки по-прежнему затыкают уши и верят правительству - что-то мне это напоминает? В Урфе в последний день мы сидели на скамеечке, а за нами на траве расположилось целое семейство - старик в сиреневом платке, женщины в ярких курдских платьях. К нам подошёл молодой человек, предложил услуги гида, от которых мы вежливо отказались, объяснив, что скоро уезжаем. Рассказали ему, как нам понравилось в Урфе, как здесь красиво, какой колоритный национальный состав, как интересно видеть и турок, и арабов, и курдов... На что молодой человек сообщил нам, что мы ошибаемся - в Урфе нет никаких курдов, а на вопрос, кто же тогда сидит прямо за нашей спиной, ответил, что это арабы. Вот такая показательная история.
продолжение по-прежнему следует ))

@темы: Турция, путешествия

00:32 

Про лето - часть первая

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я не знаю, что это на меня вдруг нашло. Скорее всего, желание в очередной раз проигнорировать имеющуюся вокруг реальность и притвориться, что я могу существовать так же прекрасно у себя в голове, где бродят придуманные истории и красивые воспоминания. Так вот, летом я так и не рассказала о нашем отдыхе в Турции и до сих пор ощущаю некоторую виноватость - как будто Восточная Турция приняла меня с распростёртыми объятиями, а я ей за это плачу чёрной неблагодарностью. Действительно ведь приняла.
Откуда у меня возникла идея поехать в Урфу? Для начала, просто от долгого и усиленного штудирования двух путеводителей по Турции, которые я должна бы уже знать наизусть, потому что один из них читаю аж с 2001 года. В одном из путеводителей было проникновенное описание прудов, в которых отражаются мечети, и фотография женщин в шальварах и платках, идущих по каменному борту водоёма. И мне захотелось сделать такой же снимок. Да ещё пара бельгийских туристов-авантюристов в Каппадокии нахваливала сказочный десерт "кюнефе". Ну и сказалось то, что Турцию я воспринимаю как мою личную страну сказок "1001 ночи" и стремлюсь забраться там как можно дальше от признаков западной цивилизации.
Идея была не очень стандартная, скажем прямо. Когда мы, прокалившись в континентальной Урфе, вернулись на несколько дней на море, турки падали штабелями, услышав, откуда мы приехали, и в их глазах явно читался вопрос: "Как вам это в голову пришло?" Во-первых, далеко и страшно для западного туриста, а во-вторых, странновато даже для турка, потому что там живут непонятные курды. Но нам уже давно ничто в Турции не способно показаться страшным или далёким - мы поверили этой стране, свыклись с ней (не переставая удивляться) и чувствуем себя комфортно и легко.
Так вот, на великолепном, дворцеподобном, мраморно-сверкающем автовокзале Анталии с фонтаном и пальмами мы сели на автобус и двинулись в дальний путь. Само собой, ехать 16 часов без перерыва нам не хотелось, поэтому мы сделали остановку в знакомом месте - городе Силифке, чтобы переночевать и выпить айрана в любимой чайной над зелёной рекой, утопившей Фридриха Барбароссу. А на следующий день автобус унёс нас совсем далеко от моря, через всевозможные продуктовые города (Адана - разновидность кебаба, Антеп - знаменит фисташками и пахлавой, что-то ещё, не запомнившееся - мороженым), за реку Евфрат, которую я еле успела разглядеть, вдруг проснувшись в вечерних сумерках, в Шанлиурфу, где живут священные рыбы.
Этот город имеет два названия: Урфа - историческое, Шанлиурфа - "Славная" Урфа - ура-патриотическое, послекемалевское, в честь победы над западными интервентами в ходе Войны за независимость. Это мифическое место рождения Авраама и Иова, объект паломничества мусульман со всей Турции, а также из Сирии, Ирана и Ирака, центр обширного исконно курдского региона, цитадель строгого ислама и при этом - город университетский и за пределами исторических кварталов вполне современный. Его население сегодня около 850 тысяч человек, основной туристический бизнес ориентирован на обслуживание паломников, а индустрия - постепенно развивающееся производство хлопка и лёгкая промышленность, ставшие возможным благодаря масштабному строительству дамб в бассейнах Тигра и Евфрата с середины 70-х годов. (Некогда плодородная Месопотамия, питавшая древние цивилизации, со временем превратилась в неприветливую сухую полупустыню в результате чрезмерной эксплуатации, выпаса коз, природной эрозии и монгольского нашествия, уничтожившего систему ассирийских ирригационных каналов. Сейчас сверху её пейзаж похож на одеяло из верблюжьей шерсти, тут и там заплатанное ярко-зелёным.)
История Урфы начинается где-то в 3500 г. до н.э. Первой цивилизацией, зафиксированной на этой территории, были хурриты, потом - хетты и ассирийцы. Некоторое время здесь практиковался культ солнца как единого божества, похожий на культ Атона в Египте. Александр Великий переименовал Орхой (впоследствии превратившийся в Урфу) в Эдессу, в честь города в родной Македонии. После него здесь правили Селевкиды (династия потомков одного из его генералов), некоторое время существовало независимое арамейское королевство, а потом несколько столетий римляне и персы перекидывали пограничный город друг другу, как мячик. Здесь активно развивалась несторианская ветвь христианства, ну а в 7 веке, конечно, пришли арабы. В 11 веке французский граф Болдуин Какой-то, на пути в Триполи во время Первого крестового похода, основал христианское графство Эдесса, захват которого сельджуками в середине 12 века послужил предлогом для объявления Второго крестового похода. О предлоге, впрочем, быстро забыли, и крестоносцы больше даже близко не подошли к Эдессе. Зато в 13 веке сюда добрались монголы, уже после того, как город побывал под властью Саладина. Ну а частью Османской империи Урфа официально стала только в середине 17 века.
Мои первые впечатления от Урфы - немыслимая жара, всё песочного цвета, как печенье, и вокруг ходят люди из сказки. Хотела останавливать и фотографировать всех подряд, но стеснялась, как всегда. Здесь и мужчины, и женщины носят на головах сиреневые платки, с неброским белым вышитым орнаментом или без: мужчины - завернув концы наверх, женщины - закинув на плечи, но намного свободнее, чем хиджаб, нисколько не боясь показать волосы. У мужчин также встречаются пёстрые "кухонные полотенца", которые у меня чётко ассоциируются с Ясером Арафатом, - это убор характерен и для арабов, которые здесь тоже живут, и для курдов. Сиреневый - чисто курдский, причём, только из этого региона. Мужчины носят классические шаровары, а женщины - необыкновенной яркости платья, многослойные, где полупрозрачное и вышитое блёстками надето на плотное того же цвета. Платья подпоясывают широкими ремнями, к которым иногда подвешены сумки-карманы, любят золото и проколотые ноздри, а ещё рисуют на лице узоры хной, чаще всего на подбородке и вокруг губ. Так мы и прожили неделю - я разглядывала их, а они меня, и снимала исподтишка. Попросить сфотографировать, на самом деле, было бы даже легко - такого гостеприимства и такого искреннего, нисколько не коммерческого интереса к своим персонам мы не встречали нигде в Турции. И это немало значит, потому что турки вообще феноменально гостеприимны и приветливы.
Западные туристы редки в Урфе: иногда привозят на автобусную экскурвию группы, почему-то всё больше итальянские, а остальных можно пересчитать по пальцам одной руки, и они весьма очевидны. Мы передвигались, в основном, по центральной улице, между гостиницей и священными прудами, и на этом отрезке с нами здоровались практически все. За нами бежали мальчишки, выучившие в школе hello и what is your name, и приходилось притворяться, что мы тоже фанаты футбола и болеем за "Челси" (вариантов два - "Челси" или "Манчестер Юнайтед", но на второй мы согласиться никак не могли), и я восхищала их знанием турецких футбольных команд. К нам очень вежливо и с извинениыми подходили студенты, которым никогда раньше не удавалось попрактиковать свой английский с носителями языка. Нас три раза останавливал колоритный старик, бывший гастарбайтер, и три раза по-немецки рассказывал одну и ту же историю, кка он в Германии чинил автомобили на американской военной базе. В лабиринте улиц старого города все немедленно предполагали, что мы заблудились, и спешили показать дорогу. В магазине одежды (обычной, не сувенирной - такого в Урфе просто нет), пока я меряла какие-то шальвары, Джона усадили за прилавок, принесли чай и созвали народ из всех соседних магазинов. Штаны я не купила, но мы провели там около часа, общаясь на пальцах, моём минимальном турецком и ещё более минимальном английском наших хозяев. Такое случается и в Стамбуле - только там обычно говорят по-английски и хотят продать вам ковёр.
В Урфе нам никто ничего навязывал, да и особенно нечего было - сувенирная индустрия, какая есть, там рассчитана на всех подряд и сосредоточена вокруг прудов со священнымии рыбами. Нас не преследовали вниманием (кроме, пожалуй, мальчишек, но и те были намного приятнее стамбульских и никогда не просили денег), но всегда вежливо разглядывали и были готовы общаться. Иногда мы уставали и перестивали здороваться в ответ. Но чаще хотелось отвечать, именно потому, что эти люди ничего от нас не хотели. И надо было видеть, как легко их было сделать счастливыми моим искренним "Урфа - чок гюзель" (Урфа - очень красивая).
В Урфе никто не пытался содрать с нас втридорога за то, что мы туристы. Наоборот, в одном кафе, куда мы зашли три раза за один день, на третий раз за кофе с пирожными с нас взяли примерно стоимость коробка спичек. И мы сами платили втридорога мальчику-горбуну, который молча подходил к нам со своим подносом жвачек, как и к остальным посетителям чайной у прудов. Нам предлагали свои услуги местные гиды, но тоже ненавязчиво, спокойно принимая отказ. С одним из них, молодым курдом по имени Ридван, мы даже подружились - он прекрасно говорил по-английски - и всё время случайно встречались у тех же прудов, пили бесконечный чай и обсуждали "курдский вопрос" и межкультурные контакты. Я обрадовала мальчика тем, что знала "спасибо" по-курдски (из поездки на международный семинар в Афинах) и о культе Йезиды (из детективного романа). С ним было действительно интересно разговаривать, он помог нам заказать по телефону комнату в пансионе на побережье, порекомендовал список курских музыкантов и показал несколько чудесных уголков города. При этом, мы не согласились ни на одну его экскурсию (потому что оба не любим экскурсии), но зато купили два килима (безворсовых ковра) в его лавке, что всё равно собирались где-нибудь сделать.
В крытой галерее средневекового базара в нишах-лавках по обеим сторонам в полумраке громоздились ковры. Посередине туда-сюда прохаживались бородатые старики в платках и шальварах, выкрикивая цену за ковёр, перекинутый через плечо - через такой мини-аукцион владельцы лавок наьирают товар. Я могла бы сколько угодно сидеть на колченогом табурете, пить душистый чай, разглядывать стариков, как они, проходя, разглядывали меня и Джона, рассматривать цветные килимы и слушать рассказы Ридвана о происхождении и типах орнаментов.
Ридвана можно было спросить о чём угодно - например, что продаёт усатый торговец с блестящим "самоваром" за спиной. Оказалось, напиток из лакричного корня. Ничего более несусветного я не пробовала в жизни. Сначала - полное безвкусие, а потом в нёбо ударяет сладковатый привкус и, кажется, мгновенно распространяется по всему телу. Стоя на месте, начинаешь улетать. Допить целый стакан я не смогла - у меня быор ощущение, как будто мне предложили освежиться марсианским лимонадом. Всё это мы не испытали бы без Ридвана.
продолжение следует!

люди Урфы

@темы: Турция, путешествия, фото

01:22 

Признаки конца лета:

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
- исчезли уличные лотки с мороженым. Сегодня опять было тепло, захотелось сладкого – ан нет, не сезон.
- каштаны на асфальте – блестящие, самого что ни на есть каштанового цвета, коричневого с полозотой. Какой сказочной удачей казалось в детстве найти каштан около Инженерного замка или в Летнем саду!
- на работе все предлагают друг другу яблоки, и почти все вежливо отказываются, кроме меня, конечно

В комменте - Турция

@темы: Турция, островной быт, признаки, путешествия

01:11 

Первый трудовой будень

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Утром так долго выбиралась из кровати, что пришла в первый день на работу (к счастью, пока ещё не на уроки) без:

- ключа от ящиков стола

- ежедневника и блокнота

- кружки

- флэшки

- головы

На работе отрубились дайрики – мы так усиленно оберегаем детей от тлетворного влияния Интернета, что скоро у нас не будет открываться ни один сайт, кроме собственно школьного. Придётся тратить свои кровные копеечки дома по вечерам. Абыдно!

Дальше в комменте - Турция.

@темы: Турция, островной быт, путешествия

15:31 

День знаний

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Конец лета. Время, наполненное нежнейшей ностальгией, гораздо бОльшая веха, чем увешанный блёстками Новый год. Первые сухие листья на асфальте, доцветание, бледно-лимонный солнечный свет, летние платья, купальники, шорты, стаей сохнущие на верёвке, прежде чем спрятаться до следующего года, полупустой город, куда вернулись ещё не все друзья, квиточки на фотографии, нетерпеливо вылезающие из кошелька, раковины и камни, разбросанные по подоконникам (а куда ещё их девать?), облезающие плечи, неожиданно приятная прохлада после жары. Всё это было уже столько раз и будет снова, и даже неважно, какой это город. Я каждый раз напоминаю себе в конце отпуска, что возвращаюсь в Кембридж, а не в Питер, потому что ощущения настолько похожи и я в такие последние августовские дни настолько та же, что и 10, 15 лет назад. Столько стихов было написано в начале сентября, и, честное слово, наверное, сейчас я написала бы почти то же самое, за вычетом чувства острого одиночества.
Маленькие отличия этого года – на верёвке сохнут ещё и две пары турецких шальвар, наша роза в кадке собралась цвести второй раз, а среди анютиных глазок и бархатцев в горшках пробиваются два мини-подсолнуха, сами собой выросшие из семечек, которые мы кладём в птичью кормушку. Август был мокрый, поэтому цветы не умерли, и осиное гнездо под крышей кухни тоже на месте (этот факт радует несколько меньше, чем предыдущий, но уже лень что-то предпринимать, когда нам осталось всего с месяц жизни в этом доме).
Доброе солнышко удачно выглянуло на пару дней, чтобы высушить мою груду белья, за мышами отлично присматривала знакомая из нашей же деревни, и они охотно посидели у меня в ладони, когда я вчера чистила их клетку. Мама прислала по почте шесть плиток шоколада – явно решила, что после отпуска нам нужно будет восстановить расстраченные силы. Ветер забрасывает нас лепестками соседских осенних «прелестных, грустных» роз. В понедельник получу фотографии. По компьютеру ползёт муравей – я сижу на улице, в тени своих сарафанов. Муж играет на пианино, кажется, с единственной целью – заглушить урчание газонокосилки, которая жрёт жёлтенькие цветочки перед входной дверью нашего дома (агентство вдруг вспомнило, что по контракту обязано ухаживать за «садом»). Я чую носом, что ретивый садовник опять подкашивает мою лаванду, но идти ругаться лень.
Вчера вечером налила себе бокал белого вина, сымпровизировала ужин – спагетти с тонко нарезанными бобовыми стручками, луком, чесноком, лимонной цедрой, тимьяном, мятой и сыром «фета» - и села перед телевизором смотреть детектив. Всё вернулось на круги своя. Было, кажется, у меня и такое стихотворение, написанное как-то вскоре после возвращения из археологической экспедиции. Надо позвонить Некошке и начать писать роман.
В комментариях - начало моего турецкого дневника. Предупреждаю сразу - там ужасно много, так что пропускайте два коммента, если лень читать.

@темы: путешествия, проникновенные монологи о разном, Турция, рецепты

20:39 

Я вернулась - насовсем!

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Собственно, вернулась ещё вчера, а вот проснулась только сегодня. Среда - 9 часов по побережью на автобусе до Анталии, потом 5 часов ночного сидения в аэропорту (перестраховались, приехали слишком рано), потом самолет в 7 утра в четверг, 4 часа сна урывками, потом автобус до Кембриджа, болтание по городу в ожидании автобуса в нашу глухую деревню... Ощущение - как будто не была дома месяцев 6. И за последние 2,5 недели успели немало, и до того Уэльс и неделя с Некошкой - всё как-то хитро сложилось в сознании в один длиннющий отпуск. В понедельник снова на работу, с одной стороны, странно, потому что голова от школы отключилась полностью (мучительно вспоминаю - заказала ли я в июле нужное количество учебников?), с другой стороны, даже почти хочется, потому что интересно заняться чем-то новеньким!
В Турции честно урывками записывала впечатления, планирую всё как следует написать и вывесить, а пока - основные результаты:
- проехали чёрт знает сколько километров на автобусе (кому интересно - посчитайте по карте: Стамбул - Каппадокия - Мерсин - Силифке - Анамур (не понравился, поэтому мы развернулись и уехали на следующем же автобусе обратно) - Силифке (деревня в получасе езды) - Анталия)
- я научилась плавать с маской - это оказалось не так отвратительно, как я думала, потому что не нужно полностью опускать голову в воду (уж больно хотелось разглядеть хорошеньких рыбок, похожих на персонажей "В поисках Немо")
- Джон впервые попробовал ягоды шелковицы - чуть не умер от удовольствия (бедный, у него не было черноморского детства, в котором я сидела на дереве и собирала эти самые ягоды для компота)
- приобрели интересный пятнисто-полосатый загар, чётко отражающий, какую одежду и обувь мы носили (лежать на пляжу не способны ни я, ни муж)
- попробовали новую еду: загадочный турецкий десерт "кюнефе", растительность под названием "критмум морской" в свежем и маринованном виде и фантастическую рыбу, которую, по-моему, в русских рецептах нынче так и называют по-английски "си-бас"
- видели черепах: маленьких сухопутных и больших морских
- не прочитали ни одной страницы печатного текста, кроме трёх изрядно потрёпанных путеводителей (хотя честно таскали с собой по две книжки каждый)
- я отщёлкала 10 цветных плёнок (всего 24 кадра) и одну чёрно-белую
- купили коврики себе в новый домик - конечно, не настоящие, ручной работы, стоящие примерно на вес золота, а простенькие, фабричные, с рынка и из дешёвого промтоварного магазина, но всё равно симпатичные
Список можно продолжать очень долго, но я, пожалуй, остановлюсь и лучше напишу всё как следует.
До скорой встречи!

@темы: Турция, путешествия

The Accidental Cookbook

главная