Записи с темой: Книги (список заголовков)
14:19 

Копипастное-2

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Намного менее прекрасное, даже, скажем прямо, совершенно противоположное. И я понимаю, что это выглядит немного в стиле "Пастернака не читал, но...", но что-то мне кажется, что сюжеты рассказов и цитаты из текстов и предисловия автор отзыва вряд ли придумал сам. И - эгоистично - признаюсь, что мне было бы настолько отвратительно взять эту книгу в руки, что я рада, что это сделал кто-то другой и предупредил. Из любопытства я могла бы когда-нибудь и нос сунуть.
И вешаю сюда, кстати, не для полемики, а сугубо в качестве напоминалки для себя - кого из современных российских фантастов не касаться ни при каких обстоятельствах, даже если в будущем они напишут нечто совершенно гениальное.

13.05.2012 в 08:38
Пишет Tressa_de_Foks:

Отзыв на "Беспощадную толерантность". Судя по нему, насчет фашизма я не ошиблась. Впрочем, по-моему, насчет того, что уровень этого дерьма в сборнике будет зашкаливающим, никто не сомневался. Даже, наверное, сами авторы. Просто из них не все знают, что фашизм -- это дерьмо.

URL записи

@темы: информация к размышлению, книги, политика, цитаты

13:12 

И о погоде на завтра (сегодня-послезавтра-всю оставшуюся вечность)

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Во всех гримасах нашей "весны" я виню человека, подарившего мне на день рождения чудесные зелёные перчатки, которые мне ужасно захотелось надеть. Перчатки пока не надела, держусь, но в четверг на прогулку по Саффолку под дождём надевала зимние ботинки, и не пожалела. А какие разливы рек, подступающие к самым дверям домов, мы видели из окна поезда - целые моря страшноватого, немного мордорского жёлто-зелёного цвета. И даже через один такой разлив проезжали на автобусе - по брюхо в воде.
Нет, конечно, погода временами дразнит даже довольно продолжительными перерывами между дождями, даже иногда клочьями голубого неба, как видно, не до конца распущенного на ниточки, даже солнцем. Соседи оптимистично вывешивают бельё, правда, мне начинает казаться, всю неделю одну и ту же порцию, которой всё никак не досохнуть, ну а я не ведусь на этот жалкий флирт и сижу в доме, как краб-отшельник в раковине - если взять и потрясти, может быть, я помашу вам клешнёй. Про свой сад я знаю только то, что вижу из окна: там расцветают и увядают в своих пластиковых ячейках недовысаженные анютины глазки; там грустят и набухают на верёвке деревянные прищепки, оставленные на произвол судьбы во время последнего, давнего забега по спасению белья, и, возможно, скоро из них прорастут какие-нибудь лианы и орхидеи; там мокнут в траве брошенные садовые перчатки, которые я поначалу всё собиралась спасти в промежутках между ливнями, всё забывала, а теперь уже наблюдаю с интересом натуралиста и жду, когда они уже превратятся в пару розовых рыб и уплывут, махнув мне пальцами-плавниками. И на розах - первые бутоны и весёлая зелёная тля, которую недостаточно быстро подъедают воробьи, а опрыскать не выйдет - всё сразу смоет (хотя почему не смывает саму тлю - для меня загадка). Кажется, у Рэя Бредбери был рассказ про бесконечный дождь на далёкой планете, ну или если не было, то напрасно.
Правда, у меня наконец закончился перевод, и, возможно, я снова начну вступать в более тесный контакт с окружающей средой (вот завтра как раз среда...). "Записки юного врача" напоследок свели меня с ума, вплоть до того, что мне снились английские термины для описания различных стадий сифилиса, но удовольствие я тоже получила: от полного погружения в необыкновенный - ни с чем не спутаешь - булгаковский язык. Даже в этих очень ранних, очень неотшлифованных, непоследовательных рассказах я чувствовала, насколько он индивидуален, ярок и насколько близок мне лично - неудивительно, что я как прониклась "Мастером и Маргаритой" в 13 лет, так и не разочаровалась до сих пор, хотя давно читаю по-другому и ради другого. Ну и конечно, переводить его дословно, чего вроде бы от меня хотели, оказалось совершенно невозможно - получилась бы ахинея не хуже машинной.
Позавчера рано утром, с неописуемым грохотом, который как следует оценить можно именно рано утром, кошка скинула с подоконника мою жестянку с пуговицами, булавками, кнопками, ленточками и бусинками. Вся эта чрезвычайно полезная красота так и лежит на полу, и я не убираю её, потому что уж больно хороша наглядная метафора: вот на это примерно и похожа сейчас моя голова. То есть, на эту жестянку вообще - практически всегда, и по характеру содержимого, и по степени ценности, а на её нынешнее состояние - сейчас особенно.

@темы: сны, островной быт, книги

02:15 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Выгуляла сегодня "мятную" коляску - мир сразу стал как-то больше, а я, наоборот, меньше и легче, и не чувствую себя завоевателем каждого нового пространства. Детёныш не возражал и эффектно оттенял зелень своим новым красным комбинезончиком.
Съездили посмотрели пару домов, пригляделись к новому району - подойдёт ли для переезда. Один безусловный плюс - большой лес с грибами (мы знаем, мы их там собирали). На обратном пути, пока ждали пересадку, я купила себе восхитительный платок с кисточками и бисерной вышивкой в своём любимом магазине на платформе в Или и теперь мечтательно думаю, как он подойдёт по цвету к моим лиловым замшевым ботинкам на высоченных каблуках, "проспавшим", как две красавицы, целых два сезона из-за моей беременности.
У меня всё-таки не ребёнок, а птенец, ну или он наслушался переливов чёрного дрозда за окном, потому что последняя серия новых звуков - какие-то совершенно птичьи писки и трели. А я - как пациент с синдромом "запертого человека" (если верить Википедии, так переводится locked-in syndrome), потому что у меня куча идей в голове и полный ноль возможностей для их выражения. Но лучше, конечно, птенец, чем роман.
Ну и раз уж зашла речь про романы: о новой вещи Дяченко ("Стократ") я даже не знаю толком, что сказать. От неё осталось двойственное впечатление - с одной стороны, там есть такие характерные для них, безумно красивые идеи, образы, персонажи, обыгрывания оборотов речи и литературных цитат; с другой стороны, всё это смешано в настолько "открытый" сюжет с открытым финалом, что лично я в итоге загрустила хоть о какой-то определённости. Ну и фокусы со временем я не люблю и прощаю только "Доктору Кто" - ему положено по должности - и Дж.К.Р., потому что она ими не злоупотребила. В результате получилось, что я читала роман как отдельные сцены, большинство - с удовольствием, но общей идеи так и не увидела, вернее, то, что увидела, показалось слишком общим и слишком притчевым, и недостаточным для того, чтобы оформить всё в целое. Но какие там попадаются персонажи - умереть от зависти можно!

@темы: деть, книги

23:55 

Моя семья и...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
... мобильные технологии - ещё одна ситуация в моей жизни, где шанс победить ничтожен. Судите сами: муж а) берёт с собой телефон, но не включает; б) включает, но не берёт с собой; в) включает, берёт с собой, но не отвечает на звонок, потому что не слышит или думает, что звенит у кого-то другого. И только при крайне редко встречающемся стечении всех благоприятных обстоятельств г) - включает, берёт с собой, отвечает на мой звонок с просьбой купить печенья и клянётся, что больше включать не будет, потому что я вечно звоню ему со всякой ерундой в неподходящий момент.
... моя причёска - вечный мой гамлетовский вопрос, который теперь приобрёл дополнительные нюансы. У детёныша прекрасно развит атавистический рефлекс "вцепиться в шерсть матери и висеть", а от мужа я по-прежнему не могу добиться никаких предпочтений, поэтому в очередной раз задумываюсь о стрижке.
... домашние животные - это бесконечный ситком. Кошка решила отвоевать себе не только внимания хозяев, но и места под солнцем и теперь радостно устраивается в детском кресле и на психоделической расцветки игровом коврике, под болтающимися сверху погремушками, едва только представляется возможность.
... и погода в совокупности сподвигли меня на прошлой неделе на весьма качествченную уборку, такую, знаете, когда залезаешь в углы, о существовании которых обычно предпочитаешь не вспоминать. Несколько дней было солнце, каждое утро указующим золотым перстом напоминавшее мне, что у меня пыль и грязь ещё вот тут, тут и тут, было достаточно тепло, чтобы вывешиваться в окна в процессе их помывки, мы ждали в гости свекровь, планировали, как выставлять дом на продажу... в общем, всё было за то, чтобы устроить spring clean.
... и новые горизонты: детёныш уже однажды спал в саду, пока я выдёргивала всякие сухие палочки и обламывала умопомрачительно душистые стебли лаванды, жалея, что у меня не ни пиршественной залы, где их можно было бы раскидать по полу, ни кухни с балками под потолком, куда их можно было бы повесить пучками. А ещё он открыл, что всё, что хватает, можно пробовать на вкус и пытается запихнуть себе в рот мою руку целиком. И в пятницу мы гуляли с "кенгурушкой" вместо коляски - пол-улицы младенец орал благим матом от неожиданности, потом замолк и приятно удивился, а потом заснул, как ангел, и я некоторое время носила его кругами по нашему кварталу: он доволен, а мне практически спорт.
И невпопад, но тоже приятные мелочи жизни: птицы поют уже в три часа ночи, а Чайна Мьевилль - по-прежнему мой любимый автор, потому что я прочитала Embassytown, и это невероятно круто, хотя, вероятно, для полной оценки крутости требует филологического образования, которое у меня, к счастью есть. Человек, способный написать научно-фантастический роман на тему лингвистики заслуживает моего глубочайшего уважения.

@темы: островной быт, книги, звери, деть

23:56 

Культурное, бескультурное, погодное и непогодное

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Настоящий признак отбытия крыши в далёкие края - когда покупаешь диск и смотришь на нём всё, включая разнообразные бонусы и версии с закадровым комментарием. Таким образом, к примеру, "Этюд в розовых тонах" отсмотрен трижды, практически подряд: сама серия, она же с болтовнёй Моффата и Гатисса за кадром и пилотный вариант. В "пилоте" есть симпатичные моменты, которых жаль (например, кадр с Холмсом на крыше на фоне ночного неба - ну чистый Дракула!), и куски диалога, которые кое-что существенно добавляют к образам (фраза Холмса про то, что главное - это мозг, а остальное - просто транспорт), но в целом окончательный вариант на порядок круче и намного более стильный и "лондонистый", причём, куда больше замешан на сегодняшнем, а не викторианском Лондоне. (Кстати, после пристального просмотра совершенно очевидно, что это очень мой Лондон - именно такое, с бесчисленными отражениями, бликами и каплями, с размытыми от движения или дождя контурами, с пересечением плоскостей и текстур, с большим количеством стекла и огней, я сама всё время пытаюсь снимать.) А ещё, видимо, всё же придётся купить и второй сезон, потому что из сети его уже сняли, а я уже созрела посмотреть "Рейхенбах" в третий раз.
Когда я уходила в декрет, все шутя грозили мне ужасами дневного телевидения, но пока я их счастливо избегаю, за исключением канала, который регулярно крутит повторы "Пуаро" и "Марпл" - оба сериала, на мой взгляд, просто цветники британского актёрского мастерства. В прошлые выходные вообще был "уикэнд Пуаро", и я просидела перед телевизором изрядную их часть, и в который раз посмотрела свою любимую, роскошно-надрывную "Смерть на Ниле".
Ещё один телеподарок - короткий телефильм "We'll Take Manhattan", о романе фотографа Дэвида Бейли и модели Джин Шримптон в 60-каком-то году и их революционной фотосессии для "Вог" в Нью-Йорке, сделавшей её одним из символов десятилетия. В главных ролях - очень похожие на настоящих молодых Бейли и Шримптон Карен Гиллан (из "Доктора Кто", ага) и восхитительно красивый, темноглазый валлийский мальчик Анейрин Барнард, и хотя сюжета как такового нет - бОльшая часть времени уходит на воспроизведение оригинальных кадров Бейли - но снято красиво и атмосферно, и в роман верится легко.
Когда я кормлю детёныша не перед телевизором и без выхода в интернет, хватаю и читаю что окажется в пределах досягаемости. Как-то раз случилось, что это было "Одиночество в сети" Вишневского - дай, думаю, ликвидирую пробел. Но пробел в данном случае был предпочтительнее того, чем его следовало заполнить: давно я так не плевалась, потому что давно не читала банальщины в таком умопомрачительном количестве, страница за страницей, практически слово за словом. Конечно, можно заподозрить некоторую вину переводчика, но только если он решил совсем уж переписать всё за автора или просто элементарно плоховато знал язык оригинала. Не домучила, бросила. А вот практически только из-за названия купленную книжку Эйми Бендер (Aimee Bender) The Particular Sadness of Lemon Cake рекомендую всем англочитающим очень охотно. История о девочке, которая распознаёт в еде не только вкус всех ингредиентов, но и их происхождение, и эмоции того, кто их выращивал и обрабатывал, и готовил, и о её непростой семье написана прозрачно и остро, несентиментально и с неожиданными отголосками Кафки и Маркеса. При желании, можно читать этот роман как притчу о взрослении и о сложности семейных отношений, но он слишком эстетичен, чтобы быть только притчей.
Несколько дней в конце недели были похожи на холодные золотистые леденцы: лёд на реке, лёд на лужах, и солнечный свет падал ледяной стеной, тронь - зазвенит, и при этом полная бесснежная прозрачность. В пятницу я свозила детёныша на прививку в Или и, окрылённая успехом своего путешествия в одиночку с коляской, решила проэкспериментировать дальше и поехала в Питерборо по магазинам. Ну, вы знаете, я люблю новые ощущения. Итог оказался утешителен: с младенцем и коляской вполне можно выбираться за пределы нашего городка - окружающий мир для нас достаточно благоустроен и доброжелателен. К тому же, детёныш без задних ног спит в поезде и идеально ведёт себя в "комнате матери и ребёнка" в универмаге "Маркс энд Спенсер", так что переодевать и кормить его там - одно удовольствие, прямо хоть специально туда вози. А длинные прогулки с коляской - ещё и зарядка хоть куда, надо бы это проделывать почаще, но вот беда - мне обязательно нужна какая-то цель. А в Питерборо на углу одной из пешеходно-магазинных улиц лихо наяривала что-то бесшабашно-щемящее на двух аккордеонах, саксе и тромбоне компания, которая могла состоять только из восточноевропейских иммигрантов, и я почти всплакнула, уловив отголоски питерских подземных переходов.
Ну а сегодня погоды стоят опять предсказанные - ночью наш остров, строго по прогнозу, засыпало снегом, в лучших традициях английского февраля. Обязательная пара снежных дней - источник радости детям, головной боли автомобилистам и авиапассажирам и материала для производителей календарей и открыток. В снег я выхожу по-английски - в резиновых сапогах, и вдыхаю ослепительную тишину довольно раннего воскресного утра, когда на белом покрывале в саду - следы только кошачьих лапок, и на каждом банальном, неприбранном предмете - меховой колпачок, делающий его сказочным, и хочется зубами вцепиться в эту мимолётную зимнесть и не отпускать хотя бы пару недель.
А полнолуние теперь одновременно треплет нервы и отмечает ход детёнышевой жизни - восемь недель. Он, выходит, у меня не солнышко, а месяц ясный, наверное. И когда я вдруг кажусь себе некрасивой и совершенно бессмысленной, смотрит на меня блестящими глазами, улыбается, как будто ужасно рад меня видеть, и просит клея - glu-u-u-ue. Молоко его, впрочем, тоже вполне устраивает, а также маленькие разноцветные плюшевые слоны, которые кружатся над его кроваткой под заводную колыбельную.
Ещё бы найти время и силы на разные нужные дела, помимо кормления, и всё было бы совсем прекрасно.

@темы: фильмы, островной быт, книги, деть

20:46 

Делюсь прекрасным - спасибо, Zinder...!

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
... которая вывесила у себя сканы картинок из этой книжки, и я поняла, что эта книжка мне остро нужна, и теперь она у меня есть )))
Очередной пересказ "Красавицы и чудовища" не блещет осмысленностью (хотя понравилось, что у принца в конце остаются тёмные глаза чудовища и crooked nose - это очень правильная находка, потому что меня всегда расстраивало превращение зверя в гламурного красавчика), но иллюстрации англичанки Анджелы Баррет совершенно прекрасны!

21.01.2012 в 18:58
Пишет Zinder:




URL записи

@темы: цитаты, книги

22:56 

lock Доступ к записи ограничен

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
16:06 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Во время кормления могу читать, но только что-нибудь легкомысленное - девичье-флаффное или фэнтезийное, но нестрашное (Мьевилль - "Крысиный король" - вот не пошёл, а фраевский "Обжора-хохотун" - на ура, и "Дар Шавонахолы" дожидается своей очереди).
Фрай, как всегда, пишет про меня, моими же словами:
"Со словами у меня сейчас неважные отношения. Нужных мне, похоже, вовсе нет в природе, а прочие разбегаются врассыпную, когда я зову их на помощь."
"Не могу вообразить, чтобы перемены - и вдруг к худшему. Мне рассказывали, что так бывает, но я, знаешь, не верю."
"Во всяком положении есть свои преимущества. Главное - не забывать ими наслаждаться."
Вторую цитату, наверное, возьму себе в герб, что ли.

@темы: цитаты, книги

23:13 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Читаю фантастически интересную книгу: A History of the World in 100 Objects. Автор - Нил Макгрегор, бывший директор Лондонской Национальной галереи, а с 2002 года - директор Британского музея. Книжка - прощальный подарок от девочки, которую я учила 6 лет и доучила в июле до того, что она сдала экзамен на А* (5+) и поступила на русское отделение в Оксфорд, и подарок, в очередной раз подтверждающий, что мои ученики наблюдают за мной так же внимательно и узнают так же подробно, как и я их.
Английский артикль в названии тут очень значим: это не the history, а a history, то есть, вариант истории, попытка перетасовать колоду исторических фактов и разложить их перед читателем в непривычных комбинациях, ну и в процессе, возможно, привести к каким-то непривычным выводам. Изначально это была серия передач на радио, в которых сотрудники музея "выдвигали" объекты для обсуждения (все - экспонаты Британского музея), к которому привлекали разнообразных экспертов и просто заинтересованных известных личностей. Теперь же это всё записано и сопровождено иллюстрациями, так что, при желании, можно пойти в музей и поискать эти самые предметы.
Каждая глава посвящена какому-то аспекту человеческой цивилизации - сельскому козяйству, языку, развитию городов, росту и краху империй - в определённый исторический период и рассматривает наглядно для этих аспектов объекты, происходящие из сопоставимых временных отрезков, но из совершенно разных частей света. Да-да, опять гнусная либеральная политкорректность: попытка продемонстрировать наглядно, с участием новейших и научнейших исследований, что все мы люди, все человеки. Это сделано местами слишком прямолинейно, но часто открывает новые интересные параллели и связи, а уж что-что, а связи я открывать люблю. И кроме того, использует иногда примеры из таких культур и цивилизаций, или из таких их страниц, о которых я и не слышала раньше толком.
Думаю, книжку должны перевести на русский в какой-то момент - она вполне привлекательно-энциклопедическая, несмотря на то, что вступает в конфликт с президентским антинорманистским вИдением рооссийской истории, называя ранний Киев "городом викингов". Рекомендую - отличный подарок!
В форточку тянет дымом чьего-то садового костра и смотрит полная луна. Кыся пришла, ходит кругами и примеривается к стопке чистого белья. Я была неправа в прошлое воскресенье - сегодня ещё тоже вполне получился завтрак в саду. Я слишком люблю слово "вполне".

@темы: книги

23:41 

Что это было

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
И что это было? Кажется, я сию секунду, ну ладно, три секунды назад стояла в синем сарафане на рынке у Кэмденского шлюза, жмурилась на солнце, смотрела на зелёную мутную воду канала, поедая лепёшку с фалафелем, салатом и соусом чили, медитировала на буйный кулинарный интернационал вокруг (лотки с польской, перуанской, пакистанской, африканской, китайской едой) и невероятно плотную и пёструю, но при этом какую-то ненавязчивую толпу покупателей и продавцов всевозможной этники, винтажа, хэндмейда и рок-н-ролльного антуража... И вот уже практически конец следующей недели, на мне кардиган и джинсовая куртка, в рюкзаке шарф, зонтик и школьный айпад, под ногами жёлтые липовые листья, перед глазами обычные картины осеннего Кембриджа - присыпанное листопадом стадо велосипедов у вокзала, школьные формы, лужи с птицами-облаками, а в голове - минимум представления, как произошёл переход от одного к другому и в какие тартарары времени и памяти провалились первые четыре рабочих дня. И ещё твёрдая уверенность, что на моей полке с обувью пошуровали гоблины и оставили мне каких-то страшных подменышей вместо туфелек из мягчайшей замши, которые я безболезненно неделю назад меряла на босые, усталые, слегка потёртые, хорошо разогретые на жаре ноги и которые сегодня убили мне эти же самые ноги за полчаса утренней прогулки к одной и от другой станции - куда там Русалочке. (По счастью, у меня на работе давно предусмотрительно живут гольфы и запасная пара туфель - шлёпанцы с загнутыми носами, а-ля 1001 ночь, купленные на арабском рынке Алькасерия в Гранаде, в которых я могу, хоть недалеко и небыстро, но относительно комфортно передвигаться.)
На рынок в Кэмдене в прошлую субботу я поехала, плюнув на собственные интеллектуальные претензии, вместо выставки Тулуз-Лотрека в галерее Курто. Уж очень мне захотелось обзавестись этническими крючками в уши, которые на самом деле разнимаются, как обычные серьги, а при носке выглядят так, словно ты проткнула мочку цельным острым куском дерева, рога или металла. И наверное, дружелюбной разноцветной толпы захотелось тоже, потому что если много лет проводить полжизни в большом своенравном городе и маленькую летнюю жизнь на природе, то вот такой гибрид и получится, с вечными порывами то в одну, то в другую сторону и, видимо, примерно равной потребностью в обоих видах среды. По не вполне объяснимой причине, правда, купила не крючки, а серебряные розы, на вес, как в Стамбуле, у молодого человека, ужасно похожего на Антонио Бандераса, с таким же узлом волос на затылке, как у El Mariachi. Молодой человек понравился ещё и тем, что спокойно и молча продолжал нанизывать какие-то подвески на проволоку, пока я разглядывала его лоток серебряных штучек, и помимо небольшой улыбки не сделал никакой попытки отрекламировать свой товар. А за другим прилавком немолодая положительная американская ведьма из какого-нибудь фильма по Элис Хоффман продавала среди прочих своих работ подвеску моей мечты - женскую головку в стиле модерн, в сложном головном уборе с опалами. Но оправдать полторы сотни фунтов сама для себя я никак не смогла.
Вообще лондонские рынки обязательны к посещению для всех, кто хочет как следует распробовать этот город на вкус. И нисколько не удивительно, что Нилу Гейману здесь привиделся его Плавучий рынок. По дороге на встречу с Викки у Тейт Модерн я прошла ещё один - Borough Market (Borough - просто название района), занимающий арки под несколькими викторианскими железнодорожными мостами и пару прилегающих улиц, на одну из которых - ночную и пустую - Гарри Поттера привёз The Knight Bus в "Узнике Азкабана". На этом рынке под грохот поездов над головой продают еду со всех концов света, вернее, все мыслимые, немыслимые и, возможно, даже вымышленные ингредиенты для любой кухни любого мира. А работает он три дня в неделю, и всё остальное время в этом промежуточном, маргинальном уголке, каких много в этом городе, заброшенность и тишина, если не считать поездов, а их очень легко не считать, потому что они потихоньку выстукивают сердечный ритм очень многих кварталов Лондона.
Выставка Хуана Миро удивила меня, особенно ранние, почти-но-не-совсем реалистические пейзажи, в которых, впрочем, легко уловить элементы будущего характерного стиля - крючочки-закорючки, мелкие странные формы. А в ранних сюрреалистических работах живут гениальные звери, например, "заяц", похожий на радужную улитку с неодинаковыми рогами. И как-то вполне уместно после Миро показалось пойти в безумное кафе-мороженое в Ковент-Гардене в готичном чёрном интерьере, где персонал одет в некую кабарешную вариацию на тему военной формы и где подают чёрные вафельные рожки и мороженое с чили, имбирём и лимонным сорго (в просторечии именуемым "лемонграсс").
А на обратном пути мой поезд застрял в полях на полтора часа, и я прочитала целую книжку - "Письмовник" Михаила Шишкина (с моим запойным подходом к чтению, болезни, задержки рейсов, очереди у врачей и другие подобные досадные обстоятельства бывают очень полезны), но про книжку как-нибудь в другой раз. И муж пришёл встречать меня на станцию, и мы ужинали на ходу по дороге домой, картофелем-фри в бумажных кульках из удачно расположенной забегаловки, и это было так же прекрасно, как заяц Миро.
Прошлое воскресенье я ещё тоже помню прилично: у меня состоялось официальное открытие осени, то бишь, Праздник первого яблочного пирога. Пошёл дождь, и я решила испечь tarte Tatin, потому что от соседей всё время перепадает яблок, потому что надоело переставлять с места на место старую сковородку с отломанной ручкой, сберегаемую как раз для такого блюда, которое с плиты ставится в духовку, и потому что ужасно вкусный был пирог в пятницу в кафе в Бери-Сент-Эдмондс, где (в городе, а не в кафе) мы проводили рекогносцировку на предмет возможного переезда. Оказалось, я так давно не пекла, что на весах, которыми я отмеряю муку и сахар, завелась паутина. Но первый блин, то есть, пирог Татен, вышел бы даже не комом, несмотря на неправильный сахар и неопределённого возраста маргарин вместо масла, если бы не Доктор Кто. Я засмотрелась, оставила сковороду с готовым пирогом слишком надолго, карамель успела застыть, и на тарелку его пришлось не опрокидывать, а отковыривать. Результат оказался на вид больше похож на аварию на дороге, чем на картинку в книжке Рейчел Аллен, но на вкус нас вполне устроил и скрасил пару последующих завывающе-ветреных осенних вечеров.
А после пирога начинаются уже провалы, кардиганы, вообще приличная одежда, слишком много печенья, новые коллеги, носки, разноцветные ручки и дети по имени Дарси и Китти, Шаника и Таниша, Персия и Тамара. Работа, одним словом, из которой я непременно вынырну в реальность, когда войду в привычный ритм и снова обрету блаженную способность от него регулярно отвлекаться. А в декрет я ухожу в Хэллоуин. Вот так-то.

@темы: путешествия, праздники, островной быт, книги, Лондон

00:20 

Книжное

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Чайна Мьевилль, "Кракен" (China Mieville, Kraken):
Этот автор - моя любовь навсегда (спасибо, Ворониха!). Он близок мне всем - непростым языком, который он, впрочем, легко варьирует в зависимости от типа текста, этической и политической позицией и совершенно безудержной фантазией, которая хватается за соломинки идей, проплывающие мимо, и строит из них целый флот "Летучих Голландцев". "Кракен" - это очередной "оборотный" Лондон, близкий к очередному странному апокалипсису. Невозможно тут не вспомнить Геймана, но Мьевилля в равной степени волнуют хитросплетения его фантастического сюжета и философские идеи, стоящие за ними. Лондон - феноменально подходящий материал для городской фэнтези с острым привкусом безумия, и Мьевилль владеет этим материалом блестяще (не в последнюю очередь потому, что там живёт). Наверное, если я скажу, что сюжет начинается с исчезновения заспиртованного гигантского кальмара из Музея естественной истории, это может показаться малопривлекательным, но на самом деле это столь же логичное начало столь же головокружительных приключений, как падение в кроличью нору.

Чарльз Де Линт, "Дикий лес" (Charles De Lint, Wild Woods):
Я видела иллюстрации Брайана Фрауда - и раньше, и когда читала, потому что он очень точно воспроизвёл то, что описывает Де Линт. И, наверное, это для меня оказалось лучшим в книге. Всё остальное уже много раз было - и сюжет, и идеи, и довольно незамысловатая их подача. Де Линт придумал очень ярких волшебных существ, но не очень, на мой взгляд, успешно их использовал.

М. и С. Дяченко, "Одержимая":
Наверное, даже мэтрам стоит иногда отдыхать и не писать по роману в год. От этой книги моих нежно любимых авторов осталось странное ощущение: как будто они сами не знали, чего от неё хотят. Мне показалось, что им почти захотелось чистого реализма, обычных житейских историй, уж очень много в этом романе "бытовухи", а фантастическая линия надстроена сверху и оставляет чувство глубокого неудовлетворения. А сюжет, кажется, слегка позаимствован из фильма "Привидение" - шарлатанка-ведьма, в которую однажды вселяется настоящий демон. На самом деле в сборнике мне больше всего понравилась повесть "Электрик", страшная и изящная.

Павел Крусанов, "Мёртвый язык":
Название вполне соответствует моему впечатлению. Я начала с огромным удовольствием, потому что Крусанов умеет писать - умеет складывать из слов крохотные, но совершенные мозаичные картинки: "Липа над ними, сверкая и лоснясь яркой зеленью, имела такой вид, как будто её только что выдумали". И некоторое время мне казалось, что я могу просто наслаждаться языком, и неторопливый, размеренный, очень питерский сюжет даже не очень важен и вполне может служить фоном. Но потом на поверхность вдруг полезли какие-то гниловатые идеи, а с полдороги и сюжет как будто подменили, да так, словно автор вообще забыл часть того, что заварил в начале. Конец же, открытый и фантастический, с началом нового мира, как всегда у Крусанова, никак не обозначил отношение автора к гниловатым идеям, и поэтому я теперь думаю о нём несколько настороженно.

@темы: книги

22:19 

Маюсь дурью

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Давно уже надо было бы признать, что мне не нужны и категорически не могут быть нужны туфли, в которых я, если что, не смогу идти быстро. Хотя опоздание на более ранний поезд сегодня сэкономило мне какие-нибудь пять фунтов, которые были бы потрачены на очередной шарфик или колечко в магазинчике в Или, я приняла волевое решение постепенно все подобные предметы обуви в своей коллекции идентифицировать и искоренить. Хватит уже притворяться тем, чем я никогда не стану.
Зато узорчатые колготки, к которым с садистким наслаждением цепляется велосипед, рабочее кресло и вообще практически весь мир, я буду продолжать покупать, потому что каждый год они отражают мою какую-то внутреннюю весну.
Коварные итальянцы, вынув из меня всю душу процессом подачи документов, дали мне в итоге многократную Шенгенскую визу и этим смешали все планы путешествий на ближайшие полгода. В ужасе, потому что не могу решить, куда хочу больше всего (больше всего хочу, на самом деле, в Турцию, на озеро Ван, но туда не нужна виза, какая беда!).
Утром был такой туман, что пришлось включать фонарики на велосипеде. Весенний, цвета сгущённого молока и лепестков магнолии, просвеченный солнцем, мокрый насквозь, как бельё, оставленное на ночь, почти ощутимый, если быстро сжать руку в кулак. Такой, под и за которым можно представить себе что угодно - хоть эльфийское королевство, хоть другой край Земли. Такой, который проникает в голову и клубится там, усугубляя и без того мучительное весеннее брожение, заставляющее хотеть всего одновременно.
Для успокоения брожения читаю Тэда Уильямса, третью часть саги, которая должна была быть последней, но теперь не будет - автор сам в предисловии извиняется за неспособность написать "последний том, которому не потребуется свой собственный почтовый индекс". Вот поэтому саги я обычно и не читаю, ведь раз начавши, приходится биться до конца, что бы ни происходило по ходу с качеством текста. Это было ошибкой - купила первую часть, не зная, что будет продолжение. Теперь расплачиваюсь и пытаюсь хотя бы извлечь уроки: не нужно загромождать сюжет миллионом проходных персонажей, каждый из которых принадлежит к новой разновидности мифологических существ и обременён непроизносимым именем и мрачной родословной; не нужно описывать на три страницы каждый город, в который заносит ваших героев, если всего этих городов предвидится штук пятьсот; не нужно валить в пространство одного мира всё, что вы когда-либо читали по мифологии, религиоведению и антропологии. Полезные всё уроки, ничего не скажу.

@темы: книги

01:59 

Стучаться в двери травы

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я давно заметила, что у БГ можно найти цитаты на все случаи жизни, в том числе (чаще всего), на те, которые к его текстам не имеют никакого решительно отношения. Сегодня я не совсем стучалась - скорее, вламывалась, как отряд вооружённой полиции в логово банды. Нормальный этап в моём календаре дикого садовода: умиление перед зелёненьким, которое растёт после зимы, сменяется ужасом, потому что становится ясно, что это опять одуванчики. Проходит зимняя амнезия, и пробиваются робкие, как ростки, воспоминания: в этом углу я, кажется, сажала что-то такое красивенькое... а сейчас лезет какая-то хрень... аааа! где моё красивенькое?! Хрень к этому моменту успевает опериться и даже иногда зацвести какими-нибудь трогательными синенькими цветочками, растительным эквивалентом умильной морды кота из Шрека - ну ведь я же цвету, ты же меня не посмеешь выдрать, правда? Но я смею. Потому что почему-то не хочу, чтобы весь мой сад зарос барвинками, как это ни романтично звучит. И почему-то важнее всего кажется, чтобы хорошо росли и цвели ирисы.
Стучаться было бы лучше вчера, когда весь день светило солнце и бельё высыхало просто на глазах. Но вместо этого я посидела в саду с книжкой, жмурясь, как кошка, на стуле, вытащенном из гостиной, потому что садовые складные оказались погребены в сарае под несколькими культурными слоями. На солнце улетучились остатки простуды, хотя я практически уверена, что вылечила меня Сара Аддисон Аллен своим романом "The Girls Who Chased the Moon" (что-то вроде "Бегущая за луной" - мужа чуть не стошнило от одного названия). Теория моя такова: при чтении романа мозг получал идеальную возможность полностью отключаться от активного участия в моей жизни и концентрировать все усилия на борьбе с вирусом. Вот удивительное дело - обычно я не притрагиваюсь к "дамским романам", ну разве что "Бриджет Джонс" в моём сердце навсегда, но стоит присыпать всё сахарной пудрой магического реализма, пусть даже самого посредственного и предсказуемого, и мне уже вполне возможно скормить подобный продукт. Книжку рекомендую только тем, кому очень-очень надо отрубить умственную деятельность, как мне в четверг на работе с простудой.
В пятницу три с половиной часа моей жизни ушли на то, чтобы подать документы на итальянскую визу (дубль два), на сей раз успешно. Я вышла из визового центра уже под вечер, злая до невозможности, и меня тут же нежно обнял Лондон, как будто ждал на пороге. Устроил прохладный весенний вечер с розовыми тающими облаками, расслабленную суету Сохо (и такая бывает), непонятный перламутровый свет, никогда не попадавшуюся мне раньше Золотую площадь (Golden Square), действительно немного позолоченную сумерками, и даже прохожих, спросивших, не знаю ли я тут поблизости мексиканского ресторана. Я не знала точно, но знала улицу, на которой каких только нет ресторанов, и от такой фамильярности с городом мне стало тепло на душе. Уже в который раз я с ног до головы проникаюсь ощущением, что Лондон - мой.
Мой путь сквозь весенние сумерки лежал, как водится, в Национальную галерею, на выставку Яна Госсарта. Северный Ренессанс - моя большая любовь, тихая и глубокая, как любовь к северным пейзажам, холодному песку, соснам и живым камням. У Госсарта необыкновенно скульптурные лица и чёткие, чистые линии, и весь он прозрачный, как ледяная вода, и у всех женщин трогательные губы и пушистые буйные локоны. Меня пленила Магдалина с глазами немного набекрень и светловолосый мужчина с пронзительным взглядом. И ещё - атмосфера в галерее, которая работает до 9 вечера по пятницам и в это неурочное время наполняется сплошными приятностями - мини-концертами камерной музыки, группами рисующих студентов, тихим, сосредоточенным народом, записывающим названия картин.
Я вышла на Трафальгарскую площадь уже в темноте и поняла, что никогда не знала, что фонтаны на ней подсвечивают. Зато давно знала, что полная луна и циферблат Биг-Бена - близнецы-братья в конце Уайтхолла. Наверное, странно, что меня умиротворяет такой огромный город, но это именно так. И в поезде было прекрасно читать очередную книжку из моей личной коллекции историй про "оборотный Лондон". Их уже немало - там и Роулинг, и Гейман, и вот теперь Чайна Мьевилль и его "Un Lun Dun" (в русском переводе "Нон Лон Дон"). На почве книжек и собственных ощущений я потихоньку выстраиваю теорию о городах. Есть многослойные города, есть города с двойным, тройным и так далее дном, где столько же, если не больше, интересного можно найти на оборотной стороне, как и на поверхности. Я выросла в таком городе-шкатулке, городе-перчатке, который можно вывернуть наизнанку, и теперь мне всегда будут близки его родичи. У Москвы изнанки мне не обнаружить не удалось; Нью-Йорк показался сплошной изнанкой; в Париже я была настолько очарована фасадом, что провела всё время разглядывая завитки и не удосужилась сунуть нос ни в одну подворотню (да и подворотен не помню вообще); в Киеве всё не слоями, а вперемешку; Стамбул... это вообще какая-то отдельная категория, я его до сих пор не классифицировала, это не город, а машина времени. А Лондон именно многослойный, иногда строго и ровно, как трайфл, иногда вперемешку, как будто кто-то подцепил ложкой. И не сочинять про него фантастические истории просто невозможно - лично меня удерживает только то, что уже так много сочинили без меня, и круче Геймана всё равно никому не удастся. "Нон Лон Дон" - откровенно детская книжка, где Мьевилль старается обуздать свой заковыристый, метафоричный язык и делает его нарочно понятным, и совершенно напрасно. Свои фантазии, впрочем, он обуздать не пытается, и они именно что бегают повсюду на тоненьких ногах. Гейману и Кэрроллу автор лично выносит благодарность, и это очень понятно - модель "кроличьей норы", игры с языком (не представляю, как это всё умудрились перевести!), странные существа и битвы - всё на месте. А я бы лично вынесла благодарность автору, который способен заставить читателя проникнуться нежность к пакету из-под молока и сломанному зонтику.
Ну и ещё, между делом, меня занимает вопрос - сколько раз я смогу смотреть "Казино "Рояль"? В кино, кажется, ходила два раза, с тех пор смотрела на диске пару раз и по ТВ столько, сколько показывают. Каждый раз думаю, что вот посмотрю свои любимые сцены и переключу, и никогда не выходит. Кто бы мне сказал, что я так съеду крышей на Джеймсе Бонде! По последним фильмам с Броснаном не догадаться было ни за что в жизни.
Луна совершенно невероятная, как прожектор в небе, режет ночь на части. Новости очень хороши как уроки географии, но, может быть, есть какой-то другой способ?

Ян Госсарт, "Мужской портрет"

Ян Госсарт, "Магдалина"

Ян Госсарт, "Портрет Генриха Нассау-Бреда"

Ян Госсарт, "Святой Лука, рисующий Мадонну"

Круг Госсарта, "Мария Магдалина"

@темы: Лондон, книги, островной быт, фильмы

00:11 

Снова книжное

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
По-моему, в литературе давно пора как-то уточнить жанры, потому что иначе оказывается, что произведение, открывающееся эпиграфом из Хлебникова, попадает в одну категорию с какой-нибудь историей про девушку, которой было очень грустно и вдруг она узнала, что она - королева фей и умеет летать. Ага, "фэнтези" - и то, и другое (и я с удовольствием почитаю про королеву фей тоже, как вы понимаете). Но в той же степени, насколько что-нибудь ярко-розовое из-под пера Барбары Картланд и "Мадам Бовари" - "романы о любви". Только почему-то из-за схожести основного мотива никто не начинает думать хуже о Флобере, а вот фантастике и фэнтези ох как достаётся от суровых любителей реализма, не желающих считать их серьёзными жанрами. Между тем, в своём лучшем варианте фантастика - всего лишь другой способ вИдения, осмысления и описания мира, воплощённое на бумаге высокометафоричное мышление, анализ на основе умопостроений, а не только сухой статистики. И подавляющее большинство персонажей, сколько бы крыльев и рук у них ни было, так же реалистичны, как всё та же мадам Бовари, потому что мало кому удаётся (или даже интересно) представить себе и достоверно передать совершенно нечеловеческий образ мыслей и поведения.
Это было очередное вступление к очередному восхищению Чайной Мьевиллем. "Железный совет" (The Iron Council) - это роман о революции, с изрядной долей политического триллера. К реалистическому произведению такого рода я бы в жизни не притронулась, но вот в мире Бас-Лага, в мегаполисе Нью-Кробьюзон, где бок о бок с людьми живут кактусы, водяные, големы и руки-паразиты, меня это увлекает и трогает. Хорошо проработанный исторический материал в основе тут налицо, но в этой же смеси - поставленные с ног на голову мифы, игры с языком и невозможно буйная фантазия, которой точно место в палате с мягкими стенами. И получилось - о революции, о социальной справедливости, об утопиях, идеализме, о "локомотиве истории", о разновидностях свободы. Да, с кактусами и чёрт ещё знает какими странными существами. И это настолько же "фэнтези", насколько "Путешествия Гулливера" - детская книжка. И очень, очень грустный конец.

@темы: книги

14:51 

Литературное

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я тут, кажется, сформулировала (я вообще люблю формулировать, вы заметили?) свои основные впечатления от литературы, вернее, то, что я вижу в первую очередь и что во многом определяет моё отношение к произведению или автору. Я вижу в любом тексте три мотивации:
- посмотрите, как прекрасен этот мир!
- посмотрите, как ужасен этот мир!
- посмотрите, как прекрасен другой (к сожалению, скорее всего, невозможный) мир!
Конечно, у этих трёх разновидностей есть разные модификации: например, вторая может завершаться призывом "давайте поэтому все умрём!", "давайте поэтому будем думать о боге!" или "давайте что-нибудь изменим!", а третья может описывать не царство фей или другую планету, а "мир высоких чувств" (этим, по моему мнению, занималась Джейн Остин и до сих пор занимаются авторы всех "дамских романов") или "мир богачей Голливуда", главное, чтобы в восприятии автора и читателя этот мир был почему-либо недоступен в реальности. И парадоксальным образом, на мой взгляд, подавляющее большинство фантастических произведений имеют совсем не третью, а вовсе даже первую мотивацию, или вторую подвида "призыв задуматься и изменить". Иногда первоначальная мотивация автора меняется в восприятии читателей с течением времени - то, что было реальностью определённого исторического периода, становится для нас "другим миром". Иногда - очень редко - другие миры создаются преднамеренно ужасными, но это совсем уж трэшевые штуки про зомби и т.п. И иногда происходят пересечения, например, ужасной реальности может противопоставляться прекрасный мир "чего-нибудь-другого".
Наверное, достаточно очевидно, что мне ближе всего первое и я очень уважаю второе-революционное. Но самый мой любимый гибрид - "посмотрите, как прекрасен этот мир, несмотря на то, что бывает иногда довольно-таки ужасен!", и именно в эту категорию для меня попадают лучшие и мои самые любимые произведения.

@темы: книги

01:26 

О плинтусах

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Объясните мне, дураку, кто тут разбирается в литературе, в чём, помимо банальной авторской психотерапии, которой надо заниматься всё-таки не публично, смысл произведения "Похороните меня за плинтусом"?
АПД: спасибо большое тем, кто искренне попытался объяснить. Потому что это была не попытка холивара и не стёб, а натуральный крик филологической души, оставшейся в катастрофическом недоумении, и хотелось узнать, что видят в этом люди, к мнению которых я согласна иногда прислушиваться. Теперь знаю, равно как и то, что сама ничего подобного всё равно ни фига не вижу.
"Вынос сора из избы" и чужое грязное бельё меня в данном случае не волнует нисколько - мне не интересны подробности жизни известных людей, но услышав о них что-то неприглядное, я не ужасаюсь ни им, ни тем, кто посмел публично их ославить. Так что документальная сторона меня никак не задела, помимо того, что повесть показалась записью сеанса терапии. А вот художественная... наверное, нужно было бы признать, что написано хорошо, но как-то плохо получается, примерно так же, как трудно восхищаться живописцем, фотографичеки точно изобразившим, к примеру, гниющий труп. Ну, мне трудно, по крайней мере, потому что любоваться трупами я не люблю. Ещё, наверное, нужно признать, что узнавание очень сильно, отголоски советского детства так и зазвенели вокруг, и отголоски не самые радостные, но почему-то это тоже не вызвало нежных чувств к автору - мне мало в литературе одного узнавания, особенно если это узнавание кошмара. А всё остальное, наверное, для меня опять слилось в неудобоваримое явление - "убожество как литературный жанр", которое я наблюдаю в изрядной доле современной российской литературы. И никакой любви, увы, я не увидела, потому что для меня любовь имеет вполне чёткое определение, а то, что под него не подпадает, я называю по-другому, инстинктами, эгоизмом, мало ли чем ещё. И уж совсем не увидела никакой любви со стороны автора, вообще ни к чему, ни к людям, ни к миру, ни к жизни. К себе, бедному, разве что. В общем, как вы понимаете, не сложилось у меня с этой книжкой )
запись создана: 06.03.2011 в 01:57

@темы: книги

00:55 

Белая гвардия

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Хорошо, что есть вещи, которые не меняются: люди, книги, звуки и даже места. На них можно как-то выстроить хлипкую конструкцию, называемую "собой", и даже поверить, что она имеет что-то общее с реальностью. Впрочем, я, как всегда, привираю ради красного словца - даже то, что совсем не меняется само, сильно меняется в восприятии. Но это тоже не помеха, главное, чтобы чувство радости или наслаждения оставалось прежним или таким же сильным, хоть и немного другим на вкус.
Читаю "Белую гвардию" и радуюсь, что не перечитывала до поездки в Киев - узнавание декораций восхитительно. И восхитительно, что так же захватывает, как в 16 лет, и увлекает целиком, туда, в страшную зиму, полную прекрасных живых картин. Но чувства совсем другие: в 16 лет белогвардейцы, как и плантаторы американского Юга, были окутаны невыносимым дурманом барышневой романтики (как же, люди в Красивой Форме, защищающие Красивые Штучки). 20 лет спустя я по-прежнему вижу сходство с "Унесёнными ветром" - это история о том, как рушится мир и как люди хватаются за его обломки и пытаются противостоять (или нет) хаосу и толпе, но теперь мне чужда идеология, и я ясно вижу, что автору "Белой гвардии" тоже чужда. Зато не чужда человечность, и только её он ценит и воспевает во всех её причудливых обличьях, в том числе и в шинели с сорванными погонами.
А ещё я вижу очень многое от "Мастера и Маргариты" - описания города, какие-то мотивы (например, исчезающие люди, шёлковая шапочка на голове не вполне выздоровевшего больного), просто фразы из более позднего Булгакова (Василиса жалуется, что пропало "всё, что нажито упорным трудом"). И уносящий меня язык, и милая мне недосказанность, и теперь ещё и заснеженный Киев, и у Юлии Рейсс глаза Врубелевской Богоматери из Кирилловской церкви.
А вообще, наверное, хотелось бы научиться хоть что-нибудь делать не запоем - писать, читать, рисовать, готовить, фотографировать, нужное подчеркнуть. Теперь я, видимо, прочитаю всё, что накопила на последний год на углу секретера, плюс ещё пару-тройку книжек, свежезаказанных с Амазона. "Книга для таких, как я" Фрая меня не сильно вдохновила (про литературу я сама могу много чего сказать, про актуальное искусство мне просто неинтересно, а остальное я уже где-то читала), а вот "Белая гвардия", прочитанная сегодня в поезде, это совсем другое дело. И не удивляйтесь - это я не за час езды туда и обратно в Кембридж прочитала, а пока ездила в Лондон сдавать документы на итальянскую визу (безуспешно. кстати, но про это я даже говорить не хочу, потому что зла - бюрократы всего мира абсолютно одинаковы).
А вообще в связи с "Белой гвардией" вспоминаются две вещи. Одна - это как мы лет 20 назад со школьными подружками сидели у меня дома на Миллионной улице в Питере, наверное, 9 мая, и обсуждали историю про гимназисток и офицеров, придуманную ровно по стопам этого прекрасного произведения (там даже фамилии героев были заимствованы), и вдруг начался салют, и глухо шарахнули пушки у Петропавловской крепости, и нам, честное слово, показалось, что это пушки Гражданской войны. И вторая - музей "Дом Турбиных" на Андреевском спуске, собранный с любовью и фантазией: в комнатах там смешаны антикварные, тёмные вещи, оставшиеся от семьи Булгаковых, и белоснежные, крашеные, подобранные в дополнение интерьеров по описаниям романа. Мне особенно почему-то запали в душу выкрашенные белой краской шинели и башлыки на вешалке в прихожей. Странное ощущение - как будто пришёл в гости к автору и к персонажам одновременно. Но от экскурсии надо отбиваться непременно, потому что то, что мы получили без экскурсии - сопровождение смотрителя по всем комнатам, с комментариями - было более чем достаточно, и от полноценной экскурсии мы бы, наверное, умерли. И в скверике рядом сидит такой уютный небольшой памятник Михаилу Афанасьевичу на скамеечке, и на кассе продают, например, миниатюрное, сантиметров 6 высотой, двухтомное издание "Мастера и Маргариты" с удивительно читабельным крохотным текстом и ставят в него печать музея на память.

Андреевский спуск

Михаил Врубель, "Богоматерь с младенцем", иконостас Кирилловской церкви

@темы: фото, путешествия, книги, Киев

22:11 

China Mieville, The City and the City

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
"Город и город" Мьевилля - та самая книга из дома, дочитанная на обратном пути в ожидании поезда из аэропорта Гэтвик. Кажется, её не переводили на русский, и если кто возьмётся - не завидую, потому что сначала придётся озадачиться вдумчивым подбором адекватно звучащих терминов для структуры очередного безумного Мьевиллевского мира. Этот мир не менее безумен от того, что находится в нашем реальном времени и пространстве - где-то на окраине Восточной Европы. Но безумен очень узнаваемо, особенно если решить трактовать весь роман как развёрнутую метафору "чуждости", как в философском, так и в политическом смысле. Впрочем, метафора читается как лихо закрученный детектив (каковым и является) и где-то с середины динамизмом сюжета не уступает фильмам про Джейсона Борна, так что времени на философские размышления в процессе чтения не остаётся. Но на самом деле, конечно, самое главное - не "кто убил", а именно структура мира, за которую, наверное, Дяченко с удовольствием пожали бы Мьевиллю руку и, может быть, даже сняли бы перед ним шляпы. Два города-государства уже много веков сосуществуют на одном участке земли - совершенно параллельно. Какие-то части полностью принадлежат одному или другому, но большинство улиц "перекрёстно заштрихованы" (cross-hatched), и люди ходят и ездят по ним тщательно избегая, "не-видя" (unseeing) иностранных прохожих, домов и машин. Искусству "не-видеть" родители учат детей с детства, и поэтому возможности для туризма в городах ограничены: туристам практически никогда не удаётся овладеть этим навыком и не совершить "пролом / нарушение" (breach), то есть, ненароком не вступить в контакт с кем-то или чем-то на территории другого государства. И так далее - подробности этой параллельной жизни, где этажи одного и того же здания или стороны одной и той же улицы могут официально находиться в разных странах, проработаны Мьевиллем идеально тщательно. Сначала возникают вопросы, причём, всё хочется найти объяснение в каких-то особенностях или законах местной физики, раз уж это вроде как научная фантастика, но постепенно проникаешься этой картиной мира и осознаёшь, что никакая физика не нужна, когда есть человеческое сознание.
В общем, это фантастика без фантастики и детектив не о детективе, и после прочтения романа крыша уезжает далеко и с огромным удовольствием, и остаётся масса поводов для раздумий, и вариантов интерпретаций того, "что хотел сказать автор". А у меня на книжку ещё как-то занятно наложился Киев, потому что он тоже как будто местами "перекрёстно заштрихованный", а местами совершенно собранный из кусочков разных миров, и получилось совсем интересно.
Всем, кто читает по-английски и любит нетривиально-фантастическое, очень рекомендую.

@темы: путешествия, книги

23:03 

Картинкофлуд продолжается

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Что-то мне везёт последнее время. Куда ни загляну, натыкаюсь на любимое. Спасибо, дорогие дайресограждане, что вы любите то же, что люблю я. Это иллюстрации из советского собрания сочинений А.С. Грина - серенького шеститомника, который всю мою жизнь стоял в книжном шкафу у окна, всегда на одной и той же полке, и у меня не поднимается рука его оттуда снять и увезти, потому что мои руки помнят это движение на нужную высоту - "снять-поставить", предварительно раздвинув фотографии и фигурки, а перед глазами, если зажмуриться, можно почти точно воспроизвести весь ряд корешков, включая соседей. В детстве эти иллюстрации казались мне мучительно недостаточными - мне вообще не хватало картинок в книжках, я выискивала их жадно и всегда была разочарована, если многобещающая толстая страница оказывалась всего лишь чёрно-белой, и не потому, что мне самой не хватало воображения, а потому (это я теперь знаю), что натура всегда требовала визуальных впечатлений. А к Грину хотелось особенно - так хотелось увидеть наяву Зубраган и Лисс, наверное, чтобы убедиться, что они всё же существуют. Но на самом деле эти странные, "исчирканные" рисунки как нельзя лучше подходили к летящим и изломанным текстам и напрягали душу почти так же сильно, как сами сюжеты. Ну и конечно, то, что мы любили в детстве, имеет свойство оставаться с нами навсегда, и теперь мне кажется, что они процарапаны у меня на сердце.

08.02.2011 в 13:09
Пишет Ночной Попутчик:

Иллюстрации Саввы Бродского к произведениям Александра Грина


смотреть дальше

URL записи

@темы: книги, красивые картинки, цитаты

00:53 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Праздничную полночь ведь приятно немного растянуть, правда? И для этого существует гораздо более безопасный способ, нежели вызов Сатаны: простые почтовые отправления. Сегодня ко мне прилетела посылочка от Облачного Кота, а в ней - Настоящее Письмо! Не только открытка, вы понимаете, а ещё и два листка, исписанных от руки. Спасибо, Котище!
И "Одна и та же книга" Макса Фрая, которую я теперь читаю и не знаю, радует она меня больше или злит. Радует невообразимым чувством узнавания, которое становится чем дальше, тем сильнее по отношению к этому автору. И злит, потому что обидно читать почти собственные мысли, которые кто-то другой уже записал и напечатал. Из рассказов в этом сборнике мне почему-то вдруг кажется, что автор тоже очень любит Александра Грина. И заметка про Львов - как будто из моего летнего дневника, который я, правда, не писала...

@темы: книги

The Accidental Cookbook

главная