Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Путешествия (список заголовков)
16:22 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Итак, опознаём достопримечательности Петербурга вверх ногами. Некоторые, как, например, Спас-на-Крови или памятник Пушкину, вышедшему из-под навеса проверить, не кончился ли дождь (это не я такая язва, это Набоков), стоя на голове становятся только лучше и приобретают ореол загадочности, которого в натуре лишены напрочь. Некоторые так хороши сами по себе, что их хочется удвоить и далее всячески умножить, если бы это было реально, а некоторые, как поддельная китайщина в Царском Селе, вдруг оживают в разговоре со своим зеркальным двойником.
Петербургу вообще идёт вода, идёт быть мокрым и отражать самого себя, и отражаться в чём попало, в самом себе, вероятно, потому, что он весь изначально - отражение чьей-то фантазии (пусть и политически, экономически и всячески рационально мотивированной, но фантазии). И главный сезон охоты на отражения - конечно, октябрь, и поэтому я, как маньяк, приглядывалась к каждой луже и свешивалась с каждого моста, и, наверное, вела себя крайне подозрительно. Впрочем, я вообще последнее время всегда веду себя подозрительно, когда туда приезжаю. Меня осеняет некое странное чувство лёгкости и безнаказанности, и я могу быть (или притворяться, что часто одно и то же) чем и кем угодно.

смотреть дальше - слишком много, как всегда

@темы: Питер, проникновенные монологи о разном, путешествия, фото

02:36 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Помните, да, про окна и двери? Просмотрев свои львовские фото, я пришла к выводу, что изрядное их количество вписывается в ту же категорию, особенно если её чуть-чуть расширить за счёт арок, ворот и вообще любых дырок в стене. Чего-чего, а вот дырок в стенах во Львове и окрестностях хватает с избытком - можно напридумывать просто миллион историй в духе "Большой телеги" о том, куда они все ведут при благоприятном стечении обстоятельств или совпадении звёзд. А ещё там очень много отражений, вероятно, потому, что окна чистые, а улицы узкие, и в них (отражениях) тоже наверняка идёт какая-то бурная, но тайная зазеркальная жизнь. И везде падает горизонт, но это, признаюсь, не особенность города Львова, а результат моей криворукости, и если я возьмусь его везде исправлять, вы не увидите моих фотографий вообще никогда (что, возможно, не так и страшно).
На этих фотографиях, помимо всего прочего, можно обнаружить трёх посторонних кисок и две декорации из фильма "Три мушкетёра". Так что смотрите, кому не лень, ищите, а я пока съезжу на выходные к свекрови!

мноооого, как всегда ))

@темы: путешествия, фото

04:08 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Есть у меня такая странная причуда - где бы я ни оказалась, меня всегда тянет снимать окна и двери. Это наверняка можно хитро проанализировать, но вместо этого я, пожалуй, просто покажу вам результаты - вот, например, окна и двери Далмации.

как всегда, неприлично много

@темы: путешествия, фото

04:23 

В гостях у собаки Баскервилей

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
И Дартмур, и моя любовь к "Собаке Баскервилей" (о как я мечтала о том портрете Янковского в виде Хьюго Баскервиля!), безусловно, заслуживают более пространного описания, чем то, на что у меня есть время. Но лучше ведь хоть как-то, чем никак, правда? Итак, Дартмур - это гранитное плато, торчащее посреди графства Девоншир и собирающее все самые мокрые ветра и облака с Атлантики. Когда-то, если верить историкам, климат там был намного мягче, и от тех времён - поздний неолит и ранний бронзовый век - в большом количестве сохранились памятники культуры, о которой никто до сих пор толком ничего не знает, культуры строителей Стоунхенджа и прочих каменных сооружений неизвестного назначения. В Дартмуре всё намного скромнее, чем в Уэльсе или в Уилтшире, но не менее загадочно: например, помимо каменных кругов и стоячих камней (менгиров), там встречаются двойные каменные ряды и захоронения в виде каменных "ящиков" с крышкой из огромного куска гранита. Кроме многочисленных обломков таинственной культуры, в Дартмуре есть следующее:
не менее многочисленные обломки двух некогда процветавших индустрий - добычи олова и строительного камня
причудливые слоистые выступы граниты на вершинах холмов, которые называются "тор"
знаменитая Принстаунская тюрьма, построенная в начале 19 века, функционирующая до сих пор (оттуда у Конан Дойля бежал брат жены Бэрримора) и составляющая своеобразную достопримечательность: её тиражируют на открытках, к ней подъезжают автобусы с туристами, и в её честь в местной пивоварне варят "Тюремный эль"
не менее знаменитые болота, прекрасно уживающиеся на склонах холмов с огромными гранитными валунами (правда, утонуть в них довольно сложно, разве что можно застрять и умереть от голода и холода)
отвратительный климат (на Принстаун ежегодно выпадает около 2 метров осадков), порождающий фантастические туманы, а вернее, часто это просто облака прочно сидят на удобном плато, отдыхая по пути с Атлантики, - с климатом мы познакомились ближе некуда в первый день, когда проснулись прямо в облаке и потом весь день оно поливало нас, пока мы не промокли до нитки
удивительное разнообразие ландшафта - и болота, и вересковые пустоши, и луга, и речушки в тенистых долинах, и еловые плантации, и рощи лиственных деревьев, обросших мхом и лишайниками
дартмурские пони - полудикие, симпатичные лошадки, которые имеют хозяев, но пасутся сами по себе где хотят
огромное количество легенд, в основном, мрачных: о населяющих пустоши ведьмах, духах, призраках и самом дьяволе (чёрные собаки тоже фигурируют) - практически у любого тора есть свой злобный обитатель
пикси - согласно фольклору, эти проказливые, но незлобные существа живут только здесь, и в их честь названо множество мест
уникальный лес карликовых дубов, которые растут на склоне холма среди гранитных валунов и в который, по легенде, дьявол своими гончими загоняет души грешников и собирает их среди камней, а впрочем, в этом лесу чего только не придумается
церкви с четырьмя финтифлюшками (другого слова не подберу) по углам колокольни
мосты из цельных гранитных плит, перекинутых с берега на берег или через несколько опор
довольно немногочисленные поселения, в основном, по окраинам, и множество одиноких ферм, часто заброшенных
в общем, как всегда в Англии, вполне себе индивидуальность, несмотря на скромные размеры - каждый кусочек этого зелёного острова изо всех сил стремится утвердить свою неповторимость и по большей части в этом преуспевает

А вот и первая порция обещанных фотографий:

туман

камни

Принстаун

@темы: фото, путешествия, островной быт

19:05 

Стаффордшир, картинки

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
22:00 

Хэмптон-корт

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Как бы ещё я посмотрела наиболее очевидные достопримечательности Лондона, если бы ко мне не приезжали гости? В Хэмптон-корт мы с Джоном собирались давно, но мотивация была слаба, потому что казалось, что в подходящее время года там будут толпы народа. Но в будний день в начале туристического сезона, даже в школьные каникулы, вышло совсем не страшно, а дети, которых родители решили повезти туда погулять, вели себя просто идеально (думаю, это связано с типом родителей, склонных выбирать такие места для прогулок).
Первые постройки в Хэмптон-корте относятся к 14 веку, когда эти земли принадлежали одному из рыцарских орденов; в начале 16 века новый владелец, кардинал Вулси, начал масштабное строительство загородного дворца, чтобы развлекать в нём своего короля - Генриха Восьмого, который его же оттуда и выселил, когда кардинал впал в немилость. Анне Болейн не довелось вселиться в апартаменты, которые оформляли специально для неё, потому что муж расправился с ней раньше, чем закончилось строительство; Джейн Сеймур родила здесь Генриху наследника - Эдварда Шестого (того, который "Принц и нищий"), но умерла вскоре после родов и не увидела пышных празднеств в честь крещения сына; Кэтрин Хауэрд с криком бежала к часовне, чтобы умолять мужа не верить слухам о её неверности, но её арестовали и уволокли прочь, и, говорят, её призрак до сих пор бродит по той галерее; Кэтрин Парр стала шестой женой короля в одной из укромных комнат при часовне, и по случаю этой свадьбы в главном зале был роскошный пир. После Генриха наиболее активными хозяевами дворца была супружеская пара - Мария Вторая и Вильгельм Третий (Оранский), для которых разбили регулярные сады и Кристофер Рен пристроил к старому новое здание в новом стиле. С конца 18 века короли перестали жить во дворце, а со времён Виктории в сады и парадные залы стали за деньги пускать публику, а прочие помещения жаловать для проживания вышедшим на пенсию придворным.
Ну а в литературе самое запоминающееся описание Хэмптон-корта - конечно, у бессмертного Джерома, и вы не представляете, как я радуюсь каждый раз, когда оказываюсь в цитате из родных с детства "Троих в лодке".
Знаменитый лабиринт совсем небольшой, и чувствуешь себя довольно глупо, бродя кругами по узким тропинкам между стриженами кустами тиса и не видя решительно ничего, кроме этих кустов и голубого неба. К центру мы пришли, но как-то случайно - я шла совершенно наугад, ну а выход удачно расположен рядом с центром. Зато кроме лабиринта здесь есть одуряюще пахнущий шиповником Розовый сад (да, огороженное пространство, засаженное одними розами), фонтан, в котором старательно строит гнездо пара лысух, зелёная галерея, где даже в солнечный день живут сумерки, самая старая и самая большая в мире виноградная лоза (посажена в 1768 году) и чудесные регулярные партеры, которые я почему-то люблю такой же странной любовью, как пудреных красавиц Гейнсборо - вопреки общей нелюбви к 18 веку. А внутри дворца - довольно любопытная коллекция живописи и очень сдержанные интерьеры сплошь в деревянным панелях и гобеленах, совершенно без золота.
И наконец-то было кому сфотографироватьь меня с мужем!
много-много

@темы: Лондон, островной быт, путешествия, фото

01:48 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Ездили с мамой в Лондон, были в Коллекции Уоллеса, в Британском музее и в Кенсингтонском саду. В Коллекции Уоллеса хорошо рассматривать маленькие картины, потому что само здание камерное и располагающее к неспешному изучению деталей. Там прелестные малые голландцы, "Качели" Фрагонара, которые я единственные люблю во всём французском 18-ом веке, неземной "Титус" Рембрандта и три портрета одной и той же пудрено-кружевной, тонкой, отстранённой красавицы, писательницы, актрисы и любовницы Георга IV. А Кенсингтонскому саду необыкновенно идёт приглушённый свет. Я там, наверное, ни разу и ни была на ярком солнце, и не надо, потому что феи могут испугаться и спрятаться в высокой траве. Трава, цапли, лебеди, каштаны в три обхвата, какие-то выглядящие очень случайными парковые украшения и павильончики, непричёсанность и такая же лёгкая отстранённость, как на портретах Мэри Робинсон.

"Портрет Титуса"

"Миссис Робинсон": Гейнсборо, Ренолдс, Ромни

Сирена несёт душу умершего. Ликия, 5 в. до. н.э. Британский музей.

обитатели Кенсингтонского сада

@темы: путешествия, островной быт, красивые картинки, Лондон, фото

00:55 

Элтам: окончание

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
23:37 

Элтам: обещанное продолжение

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я имею свойство строить сложносочинённые и амбициозные планы. Это с одной стороны хорошо, потому что в спланированных мною поездках, хоть на выходные, хоть в отпуск, никогда не бывает скучно и практически никогда не заканчивается список возможных дел, проектов и мест для посещения. С другой стороны, я очень плохо переношу облом планов, который при такой амбициозности неизбежен, но уже потихоньку учусь не страдать. Вот кто бы мог подумать, что в полдень посреди рабочей недели в Лондоне наберётся народу на километровую извилистую очередь на выстаку Ван Гога? Это ведь даже не Британский музей, куда туристы стремятся и просто так, а Академия художеств, где только выставки. Правда, Ван Гог закрывается вот буквально в эти выходные, поэтому, наверное, нужно было думать головой. Зато у нас оказалось намного больше времени, чтобы осмотреть второй пункт программы и, если честно, скорее всего, получить от него намного больше удовольствия, чем если бы мы бежали бегом. Погода совершенно не шептала никаких нежностей, дул холодный ветер, и пикник в парке не совсем удался, зато около четырёх часов вдруг, точно по прогнозу, выползло солнце, и я смогла сфотографировать всё по второму кругу при другом освещении.
Из Лондона очень хорошо выезжать на поезде из самого центра, например, с вокзала Черинг-Кросс: рельсы тут проложены по верхам, над изнанкой улиц, складов, дворов и чужих садов. Можно разглядывать, у кого какое бельё сушится на верёвке, гадать, уютно ли жить в эркере, выходящем практически на железную дорогу, выяснять, куда отправляются спать автобусы или почтовые фургоны. Всего минут двадцать таких развлечений - и мы в Элтаме, симпатичном пригороде на холмах, бывших некогда королевскими охотничьими угодьями. Сначала, как водится, пошли совершенно в другую сторону, потому что искали оптику, где Джону бы вставили в очки выпадающую линзу, и удачно набрели на хорошо восстановленный дом зажиточной семьи Тюдоровских времён. Оптику потом тоже нашли, но уже в другом месте, и по пути туда тоже поплутали - впрочем, когда плутаешь, иногда видишь намного больше.

Тюдоровский дом

Ну а потом мы всё-таки дошли до основной цели поездки - Элтамского дворца. Дворец, как водится, на холме с видом на далёкий Лондон, с мостом через ров, с садами вокруг и богатейшей историей. Основали его ещё в 13 веке как одну из загородных (читай, охотничьих) королевских резиденций, и вплоть до 17 века он пользовался переменным успехом среди различных монархов. Генрих VIII, к примеру, провёл тут значительную часть своего детства. Во время Парламентских войн дворец немного пострадал, после Реставрации вернулся во владение короны, но жить там почему-то больше никто не захотел - здание и земли отдавали в аренду кому ни попадя, до такой степени, что к 19 веку прекрасные сады превратились в фермерские угодья, а бОльшая часть средневековых зданий - в романтические руины. Остался стоять - и то с дырами в крыше - только пиршественный зал 15 века, с постепенно разваливающимся резным дубовым потолком. Но именно романтический интерес к руинам спас то, что ещё можно было спасти: живописные гравюры и акварели, в том числе, Тернера, привлекли внимание различных исторических обществ, и здание кое-как подлатали, а потом, в конце 19 века, при ещё более сильной моде на историзм, провели почти реставрацию.
Однако настоящая новая жизнь Элтама началась только в 1930-е годы, когда богатая пара, Стивен и Вирджиния Курто, решили переехать из центра Лондона на природу. Им охотно сдали в аренду королевские земли, но куда менее охотно разрешили сделать там то, что они хотели: пристроить к средневековому зданию особняк в супер-современном стиле ар-деко. Реакция в некоторых архитектурных журналах была отчасти сродни возмущению парижан Эйфелевой башней или питерцев - проектом Башни Газпрома. Многие были уверены, что этот прекрасный и романтичный уголок лондонских пригородов будет непоправимо испорчен. Впрочем, у семейства Курто было достаточно и влияния, и денег (заработанных отцом Стивена на производстве искусственного шёлка и теперь пускавшихся на развлечения, коллекционирование предметов искусства и всевозможные филантропические проекты), и ума, чтобы добиться своего. Конечно, они обязались сохранить и отреставрировать памятник Средневековья - что и было сделано со всем тщанием, хоть и с некоторыми минимальными вольностями (в зале построили "галерею для музыкантов", явно заимствованную из кино, добавили электрические светильники - эффектную импровизацию на тему факелов на стенах в стиле ар-деко и проложили трубы под полом, чтобы обогревать холодные плиты), и внешний аспект нового здания был максимально подогнан под оригинал. Зато уж внутри развернулись вовсю: тут и круглый холл с куполом, и блестящие потолки, и ванные из оникса и золота, и модная встроенная мебель, и комнатка для домашего любимца - кошачьего лемура по кличке Ма-Джонг. Вокруг дворца раскопали остатки исторических сооружений, ров частично заполнили водой и разбили новые сады поверх средневековых фундаментов.
Получилось нечто восхитительно эклектичное. Внутри совершенно захватывает дух от перехода из строго функционального кабинета 1930-х, где легко вообразить Дживса и Вустера, в зал 1490-х, где резные балки парят в небе и остро не хватает Лоренса Оливье в историческом костюме, и очень интересно разглядывать достижения техники - телефоны в специальных кабинках, газовые камины, встроенные шкафы - и старинные произведения искусства, многие из которых специально подбирались под интерьеры. Снаружи на фасадах можно найти характерные ар-декошные рельефы, а сад похож на ленту Мёбиуса, потому что всё время то взбирается на остатки старых стен, то располагается прямо во рву, то ненадолго превращается в классическую английскую гравюру. (Кстати, всё это великолепие можно арендовать на свадьбу или другое празднество - я бы, наверное, не смогла выбрать между средневековым залом и круглым ар-декошным фойе.) В саду мы даже попытались устроить пикник, но быстро замёрзли; обошли его один раз, вернулись внутрь погреться чаем в кафе, потом обошли снова уже на солнце. Я была в совершенном щенячьем восторге и очень хочу съездить туда ещё раз, в более тёплую погоду, тем более, в мае там будет ярмарка ар-деко, а в самом Элтаме на пути к станции был обнаружен магазин викканцев, с ведьмами в витрине, надписью на двери "Здесь живут фейри" и деликатным объявлением-напоминанием, что дискриминировать против языческих верований в современной Британии незаконно, а вот колдовство, совсем наоборот, никто не запрещает, потому что последний закон против него был отменён в 1951 году. Вечером магазин был уже закрыт, но зато мне есть к чему стремиться. Вот такая вышла очередная прогулка романтика, вернее, двоих.

особняк

интерьеры: фото не мои, потому что не разрешают снимать внутри

Продолжение фото следует ))

@темы: фото, путешествия, островной быт, красивые картинки, Лондон

02:50 

Я уже не знаю, как называется этот сезон.

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
"Садовые" кружки отлично работают и в доме, и в саду - сегодня после завтрака пили чай на моей скамеечке. Такое впечатление, что всё вокруг живое и шевелится - на мою жёлтую футболку, сохнущую на верёвке, немедленно стаей слетелись мелкие чёрные жучки, а куст шалфея облюбовали божьи коровки, в неприличном количестве и качестве, потому что, по-моему, они на нём занимаются любовью. И первый тюльпан, наконец, расцвёл, и мама была права насчёт его цвета - она помнила, какие у меня тюльпаны, а я нет.
А потом мы пошли на станцию, сквозь облако душистого вишнёвого цвета, в котором особенно чёрными и звонкими кажутся чёрные дрозды, и поехали в Или и выполнили там исчерпывающую культурную программу: зашли в собор, полюбовались полосами света в романо-готическом интерьере, нашли двух "Зелёных людей" в капителях колонн (я их всегда ищу, но не всегда нахожу, потому что забываю, где они, и начинаю подозревать, что они прячутся или просто иногда уходят), обошли все благотворительные магазины, купили в любимой булочной любимого хлебного пудинга, послушали явно восточноевропейского аккордеониста возле супермаркета, купили ещё немного еды, пошли гулять в поля за городом, между рекой и железной дорогой, с видом на собор издалека, устроили "пикник на обочине" на скамейке на тёплом солнце, прошли по дорожке под деревьями, оплетёнными плющом, к большому пруду, где дремлют остовы старых лодок, потом к реке, похожей на пейзаж Хоббемы, а потом снова в город, к "антикварному складу", возле которого цвела мимоза и старушки пили чай на улице, и там купили несколько детских книжек начала 20 века, с чудесными иллюстрациями, и кусок окна. Натуральный, с облупившейся рамой и остатками петель, и немного треснутым витражом 1920-х годов. Теперь инженерная мысль моего мужа озадачена вопросом, как приспособить этот фрагмент чужого окна почти столетней давности к нашему окну в спальне, чтобы видеть витраж каждое утро на фоне неба. Я считаю, это был правильный день.

тюльпан

бывший беспризорный лев

божьи коровки - их везде сейчас очень много

вишнёвый цвет

собор

детали: Green Men, епископское надгробие, дверь

прогулка

окно

@темы: путешествия, фото

16:27 

Длинно о Лондоне

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Если кого-нибудь интересует, откуда у меня тяга к безумным путешествиям, хоть на автобусе на другой конец Турции, хоть на трамвае на другой конец города, то на это я могу ответить точно: от дяди. Наши с ним прогулки по Питеру включали в себя стандартные маршруты и любимые места, но чаще всего к ним прилагалось что-то новое - даже если это был просто незнакомый двор на соседней улице. Поездки на автобусах до кольца, стремление сунуть нос в каждую арку и дверь, путешествия наугад к одному только заманчивому названию, неистребимое желание узнать, что следующим поворотом - всё это оттуда, из далёкого детства от 5 до 10. А потом в школе мне нашёлся - и до сих пор не потерялся - товарищ по несчастью, готовый в подробностях исследовать окружающий мир, как далёкий, так и самый близкий, и отказываться от этой привычки, ставшей свойством натуры, стало совсем ни к чему. Да и муж вполне естественным образом подобрался со склонностью к мелким и крупным авантюрам.
Так вот, о Лондоне. Сначала я ехала в поезде и пыталась решить, какой из трёх возможных проектов осуществить. От этого занятия меня отвлекали БГ (знаете, как сюрно слушать "Дай мне напиться железнодорожной воды", когда за окном поезда пролетает весенняя нарциссовая Англия?) и кролики по обочинам, причём один был совершенно рыжий, как кот. Поскольку погода не сильно радовала (+7 и припадочные мелкие дожди), я в конце концов проложила себе маршрут по музеям, с минимумом прогулок, но, конечно же, не удержалась - ну не могу я сесть на автобус, чтобы доехать от станции метро Голдерс-Грин до Кенвуд-хауса, когда вокруг совершенно новый для меня Хэмпстед. И неважно, что я узнала дорогу к музею только общественным транспортом, и что либо продавец из газетного киоска плохо знал свой район, либо я как-то криво интерпретировала его инструкции, потому что в итоге получилась длинноватая, немного мокрая, но восхитительная прогулка, захватившая Хэмпстедские парки, далёкие голубые виды центрального Лондона с холма, красивые огромные, некогда загородные дома, специально построенные с балконами над этими самыми видами (на одном из них табличка - здесь жила Анна Павлова); чудесный заброшенный георгианский особняк на самой вершине, который - вот удача! - как раз на продажу, наверняка, по очень сходной цене; старинный паб почему-то с двумя недовольными сфинксами на крыше; конных полицейских - на машине не проедешь по району, который почти весь представляет собой парк с узкими тропинками; соек и сорок, улетающих прямо из объектива, и много-много бесконечной английской весенней нежности.

картинки

К Кенвуд-хаусу я пришла влажная (неудобно фотографировать с зонтиком, поэтому зачем его вообще раскрывать?), но уже довольная. Впрочем, пункт моего назначения тоже не разочаровал - по аллее мокрых азалий, акварельно стекающих на гравий, я вышла к дому из английского романа. Он, кстати, многим должен быть знаком: в фильме "Ноттинг-Хилл" Джулия Робертс в голубом платье снимается в чём-то по Генри Джеймсу как раз на его фоне - такой длинный белый дом на зелёном холме, сияющий на солнце. Мне он совсем не сиял, и за красивым видом снизу даже я решила под дождём не бежать, но, как это часто бывает, от странных переливов влажного, тусклого света, от безлюдности (кроме меня, энтузиастов в будний дождливый день нашлось немного), от капель на объективе (сквозь который я смотрю на новые вещи едва ли не больше, чем просто глазами) впечатление получилось только насыщеннее и атмосфернее.

картинки

Загородная усадьба Кенвуд была построена в 17-м веке, но в середине 18-го её перестроил и расширил знаменитый английский архитектор Роберт Адам. К началу 20-го аристократические владельцы дома обеднели и продали его лорду Айви, из семейства магнатов Гиннесс, уже без обстановки, а он, в свою очередь, разместил в нём свою значительную коллекцию изобразительного искусства и завещал её народу вместе с домом и парком вокруг. От 18-го века здесь сохранилось только само здание и некоторые элементы внутреннего декора, но сейчас музей оформлен как жилой дом, только картины размещены удобно и хорошо подсвечены. И в полдень в среду он был почти весь мой, с зеркалами, лестницами, шторами с вышитыми бабочками, дождём, застилающим вид на парк, коллекцией башмачных пряжек и портретных миниатюр (включая отдельное изображение женского глаза - была, оказывается, такая мода на "портреты" глаз любимых женщин, в самом начале 19-го века), раскрашенными лепными потолками и - не на последнем месте - несколькими шедеврами западноевропейской живописи. В частности, в Кенвуд-хаусе находится знаменитый автопортрет Рембрандта в пожилом возрасте и с тряпочкой на голове (ну, вы поняли, что я имею в виду) и "Гитаристка" Вермеера, но мне больше приглянулись другие вещи. Некрасивая, но очень пронзительная голландка в чёрном и белом, с портрета Фердинанда Бола (ученика Рембрандта), кружева Франса Хальса, пастельная нежность юных английских аристократок Ромни и Рейнолдса, гордо стоящие во весь рост елизаветинские вельможи с объёмными, живыми лицами и пышными плоскими одеяниями, умилительная леди Гамильтон, неубедительно притворяющаяся пастушкой за прялкой (тоже Рейнолдс). И ослепительная, в вихре импрессионистического шёлка, Маргерит Хайд кисти Сарджента, американская наследница, вышедшая замуж за последнего графа Саффолкского и в итоге завещавшая нации его коллекцию семейных портретов, в том числе, лихого Джерома Боуза в высокой шляпе, посла Елизаветы Первой при дворе Ивана Грозного, впавшего в немилость и еле унесшего ноги из Москвы - и теперь они, вельможа из 16-го века и девушка с бала из 20-го, смотрят друг на друга с противоположных стен музейного зала. А я сижу на диванчике посередине и смотрю то на одного, то на другую.

Франс Хальс, "Питер ван ден Бреке" - купец Ост-Индской компании и, возможно, первый европеец, попробовавший кофе!

Джон Сарджент, "Маргерит Хайд"

Неизв. художник, возможно, Уильям Ларкин, "Джером Боуз"

Джордж Ромни, "Миссис Мастерс" - прославленная красавица своего времени, неудачный брак и множество романов

Джордж Ромни, "Леди Гамильтон за прялкой"

Джошуа Рейнолдс, "Китти Фишер в образе Клеопатры" - не спрашивайте, почему

Джошуа Рейнолдс, "Леди Мэри Лесли" - кошмарные ягнята, но девочка хороша

Джошуа Рейнолдс, "Миссис Кокс со своей племянницей"

Насладившись искусством, я подкрепила свои силы чашкой чая и ореховой тарталеткой в огромной усадебной кухне, с камином, медными чайниками и тарелками по стенам, где одновременно со мной ещё двое туристов пили чай и какие-то странные люди брали интервью у дамы-музыкантши 70-х годов, то и дело упоминая студию Эбби-роуд, и отправилась на очередную кривую прогулку, потому что решила поискать более логичный путь к станции Голдерс-Грин. Вышла в итоге в какой-то ещё совсем незнакомый район, на три остановки дальше, но какая мне разница? Я шла и наслаждалась холодной весной, которая в Англии совсем непохожа на холодную весну в России, потому что в неё примешаны вишнёвый цвет, рододендроны, первая зелень, да и холод как будто только притворяется. А потом я ехала в музей Виктории и Альберта и думала, что если однажды случится ядерный апокалипсис и выживут только те, кто в тот момент был в лондонском метро, это будет не так уж страшно, потому что почти всё разнообразие населения земного шара будет довольно легко восстановить, наподобие Ноева ковчега. А потом я посмотрела крохотную выставку викторианских сказочных иллюстраций, обнаружила фантастическую новую галерею ювелирных изделий, в очередной раз убедилась, что самые прекрасные вещи - это Средние века, модерн и этника, зачем-то купила себе нитяные чёрные перчатки (в магазине музея Виктории и Альберта невозможно не купить что-нибудь бесполезное), поехала домой и оставила в поезде телефон.

тут можно посмотреть ювелирные чудеса в стиле модерн из музея Виктории и Альберта

@темы: фото, путешествия, красивые картинки, Лондон

00:23 

Побрякушечка

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
14 февраля 2010 года было Прощёное воскресенье, День Святого Валентина, китайский Новый год и день рождения Некошки, который мне намного милее всего остального, потому что его я праздную уже 21 год, а с другими совпавшими знакома гораздо меньше. В этом году мне не удалось поздравить её в дайрике, зато я компенсировала это упущение личным присутствием и совместным распитием. Не буду описывать все странные передвижения, совершённые мной в тот день с ней за компанию - в конце концов, зачем я ещё приезжаю в Питер, как не за странными передвижениями, в том числе, кажется, и души? Но в какой-то счастливый момент этого солнечного (моя работа!) дня мы оказались в Таврическом саду, где практически жили все школьные годы и даже листья убирали на уроках ОПТ ("общественно-полезный труд", если кого минула чаша сия). Таврический сад был засыпан снегом по самые уши. Это было неочевидно до тех пор, пока я не увидела скамейки сиденьями вровень с дорожкой, а потом не попыталась с этой дорожки сойти, чтобы сфотографировать красивую ягодку шиповника. До дня не достала, была вытащена Некошкой и осознала, насколько эфемерна иллюзия твёрдой земли даже на самой аллее - никакая это не земля, а пара метров хорошо утрамбованного снега. Так вот, после того, как я измерила собой глубину Таврического сада, нас - тоже вполне традиционным маршрутом - потянуло в оранжерею. Собственно, сначала просто проверить, жива ли она. И какое же счастье находить знаковые - пусть даже только для тебя лично - объекты на прежнем месте. Оранжерея теперь - частная лавочка, за вход дерут 25 рублей, а ещё сдают под свадебную съёмку и фуршеты, убрали изрядное количество растений, чтобы освободить в центре пространство для мероприятий, но, чёрт возьми, она осталась почти той же. Мраморный бассейн с рыбками и монетками, огромные пальмы по периметру, воробьи под стеклянным небом, тропическая тёплая влажность, неуместно-восхитительная в зимнем Питере. А у входа, на галерее второго этажа, примостился магазинчик всяких бессмысленных рукодельных подарков, и я там купила себе браслет. И сегодня перебирала его и думала, что на нём на цепочку нанизана вся моя неделя в Питере. Белые круглые "жемчужины" - вылазки в заснеженную зимнюю сказку, городские сады и Выборг. Лиловые шарики с блёстками золота - вечера с друзьями, бокалы и золотые блёстки фонарей в сумерках. Светло-зелёные, отливающие радугой прозрачные кубики - музейные витрины, без которых не обходится ни одно моё путешествие и в которых я всегда нахожу что-то новое. И сверкающие тёмно-зелёные бусины, хитро огранённые, немного похожие на недозрелые мелкие ягодки - кусочки моей души, разбросанные повсюду, купола, башенки, эркеры и фонари, сказки, глаза кошек и подруг (необязательно зелёные на самом деле), воспоминания детства, новые зелёные кухни и старые зелёные мечты, и проходящая над нами в любое время года зелёная вода.

@темы: Питер, проникновенные монологи о разном, путешествия

18:59 

Мокрый Лондон

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
00:46 

Стамфорд

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
02:16 

Ужас какое всякое разное

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я надеваю своё чёрное, до пят, питерское пальто, когда мне хочется как можно надёжнее оградить усталую тушку от назойливого мира, который то и дело норовит ткнуть меня холодным мокрым пальцем. В нём (пальто, а не мире, увы) уютно и тепло, и это немного компенсирует дырку, обнаруженную на любимом замшевом сапоге. Дырка обидная, но совсем неудивительно, что за пять лет прихотливых английских и питерских зим верх начал отходить от подошвы и сносились даже отдающие сказочными "железными башмаками" металлические набойки, поставленные моим придворным армянским сапожником в Мошковом переулке.
А достижения мои, между тем, зашкаливают за все мыслимые отметки. За выходные я подсадила Мику на горячий сидр с пряностями (дольки яблока, дольки апельсина, звёздочки аниса, корица, гвоздика, чили, самый тёмный сахар), а Джон - на музыку Шнитке. Вазу мы поставили на камин, изгнав оттуда всякие лишние фарфоровые предметы. Открыли для себя чудесный город Стамфорд, всего в получасе езды от нас на поезде и практически целиком состоящий из каменных домов 17-18 века, в котором из-за этой его редкой сохранности всё время что-то снимают - например, "Гордость и предубеждение" (городок Меритон, куда сёстры Беннет ходят за лентами). Этот факт я узнала из Википедии и, попав в Стамфорд, уже не смогла отвязаться от ассоциации - так и смотрела на город, как на картинку из Джейн Остен. В Стамфорде мы пили пиво в старинном пабе, при свечах и камине, пили чай с булочками (непереводимое сочетание - cream tea) в старинном доме, превращённом в кафе, у окна над маленькой площадью с рождественскими лампочками, и купили много-много рождественских открыток (надеюсь, они поперёк горла встанут российской почте, и она выплюнет их по назначению!) на благотворительном базаре в средневековой церкви, где под потолком парят деревянные ангелы, а поближе к земле всё увешано мишурой и продают открытки в помощь всем, кому и чему только возможно - животным, детям, диабетикам, больным церебральным параличом, памятникам архитектуры и медицинским исследованиям в области рака. А сегодня я купила просто невероятное количество марок и завтра, пожалуй, начну процесс. В выходные же я приготовила, наконец, "ореховый хлеб", о котором напишу отдельно, и не слишком удачный чизкейк, осмотрела Тауэр под проливным дождём (надо сказать, всё равно предпочитаю его даже таким, чем летом в толпе туристов), восхитилась там призрачными стражниками из перекрученных полосок металла, которых наставили по стенам, чтобы туристам было с чем фотографироваться (как будто мало им йоменов и воронов), и рогатым и очкастым шлемом Генриха VIII, в редкий прорыв в тучах пробежала с Микой вдоль Темзы от Тауэра до Вестминстера моей любимой тропой под всеми мостами, обнаружила пару новых картин в Национальной галерее - "Гладиолусы" Ренуара и "Офелию" Редона - и узнала массу нового о своей японской подруге - что она любит картины Вермеера и "Записки у изголовья" Сэй-Сёнагон, сочиняет хайку, когда мама заставляет (во время разных сезонных увеселений на природе), рисует тушью и изучает ритуалы чайной церемонии. А сегодня я - не поверите - посмотрела "Сумерки", которые Джули взяла у кого-то специально для меня. И мне - не поверите - почти понравилось, хотя всё голубовато-зелёное и спецэффекты какие-то малобюджетные, но зато девушка совершенно с картин Уотерхауса и очень похожа на героиню в книжке. (Иногда мне нравится жуткая фигня, но не бойтесь, я всегда отдаю себе отчёт об её истинных качествах.)
Зато моё рождественское настроение, спровоцированное похолоданием, лампочками и покупкой открыток, сильно пострадало сегодня от свекрови. Она решила, что нам не стоит приезжать к ней в гости перед Рождеством, потому что у неё и так набралось приятных мероприятий - какой-то праздничный обед у неё в деревне, а потом поездка с дочерью к сыну - брату Джона, который живёт в Девоне. Поэтому в декабре ей и без нас будет негрустно, а вот хорошо бы мы приехали в феврале, на годовщину смерти папы Джона, когда, ясное дело, никого, кроме нас, калачом не заманишь составить ей компанию. Если учесть, что в прошлом году я провела с ней неделю - все свои февральские каникулы - до похорон её мужа, это становится совсем трогательно. Я, что самое смешное, искренне хотела съездить к ней перед Рождеством, напечь своих фирменных пирожков, подарить шарфик, специально купленный в Гранаде. Но нет, меня зовут не на праздник, а на траур, на праздник и так найдутся желающие. Я стерва?

@темы: Лондон, путешествия, рецепты

01:20 

Quintessential London

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Лестница на станции Ковент-Гарден. 193 ступеньки, винтом уходящие в никуда (или прямиком neverwhere), закручивающаяся вместе с ними стена ар-декошного кафеля, ожидание конца (лестницы или реальности) за каждым поворотом. (Это я поддалась приступу клаустрофобии и не пошла толкаться в страшный железный лифт.)
Осенние платаны. Совсем для меня не родное дерево, но очень мне приглянувшееся. Камуфляжные стволы, колючие шарики-плоды, как ёлочные украшения из коллекции графа Дракулы, причудливые ветви, узорные листья, похожие на кленовые, но очень прочные - кленовый осенний шёлк быстро рвётся и пачкается под ногами, а платановые звёзды лежат подолгу, как вырезанные из жести. И так чётко, не теряя своего жёсткого контура, вырисовываются в воде.
Embankment Gardens, сквозь которые огромные статуи с огромных зданий в стиле ар-деко пытаются разглядеть Темзу. Там далёкое небо еле просвечивает сквозь платаны, и плотность населения памятников почти равна числу обычных, не каменных лондонцев на квадратный метр. И Роберт Бёрнс немного похож на Пушкина, тоже с пером и взглядом ввысь, но на развесистом бронзовом пне.
Паб на углу Стрэнда, старинный, с непременной незапомнившейся исторической или литературной ассоциацией (кто-то тут выпивал с друзьями или кого-то неподалёку убили - два наиболее распространённых в Лондоне варианта), изнутри сплошь обшитый деревянными панелями, с уютными деревянными же нишами, похожими... а впрочем, не похожими ни на что, с зелёными кожаными диванами и поцарапанными столами. Уютными - пока бар не заполняется толпой мужиков в приличных костюмах, но с бритыми головами и феноменальным лондонским акцентом, которые начинают радостно орать друг на друга на кокни, стоя практически плечом к плечу.
Притворяющееся уличным кафе под стеклянной крышей Ковент-Гардена, с которой свисают огромные блестящие снежинки и звёзды, толпа народа, уже начавшего рождественский шоппинг, далёкий голос волынки для туристов, горячий шоколад и ёлка в голубоватых огоньках в перспективе.
Город-решето, полный дыр в неизвестность.

@темы: путешествия, островной быт, Лондон

01:03 

Апельсины и саламандры-2

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
02:14 

Апельсины и саламандры

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
01:13 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
В лондонском метро главное - помнить, что его план не имеет никакого соотношения с географической реальностью на поверхности. Конечно, может быть, станция Embankment доставит меня ближе всего к цели, но если до неё нужно ехать ещё одну остановку (в сторону), а потом пересаживаться и ехать немного дальше искомой точки, чтобы потом пешком идти в обратном направлении, то куда проще на полпути выйти наружу. К счастью, я теперь знаю центральный Лондон достаточно хорошо, чтобы во мне иногда срабатывали такие маленькие защитные механизмы. Только вот лифт на станции Covent Garden я не люблю. Это единственный, кроме крутой пожарной лестницы, способ выбраться наверх, он огромный, железный, и в него всегда набивается слишком много народу. Хотя в каком-нибудь тексте а-ля Нил Гейман он послужил бы прекрасным переходом между мирами. Выходишь из нормального поезда, садишься в лифт, а наверху, когда раздвигаются двери, оказываешься... кто знает, где. Или наоборот - из сегодняшнего Лондона - вниз в какой-нибудь постапокалиптический или просто параллельный.
Отчасти сегодня произошло нечто похожее - я попала в совершенно рождественский Ковент-Гардент, увешанный лампочками и огромными снежинками. И на обратном пути мной овладело просто катастрофическое желание начать Christmas shopping прямо сейчас. Если учесть, что подарками в Питер я рисковать не хочу и повезу их сама в феврале, подарок свекрови я купила в Гранаде и вообще я никого особенно в праздники не увижу, потому что мы всё время будем в Турции, то желание на поверку оказалось на редкость бессмысленным, но от этого не менее сильным. В итоге я утешилась тем, что купила мужу джемпер, который, конечно, не дожил до Рождества, а был вручён сегодня же вечером, потому что в представлении Джона подобные предметы не классифицируются как правильные подарки.
Попыталась, продолжая зимнюю тему, найти себе новые шерстяные перчатки (вчера выбросила аж две пары, ставшие практически митенками), но безуспешно. Не смейтесь, Перчатки Мечты могут быть так же важны, как Туфли или Платье.
А в Кембридже, в Маркс энд Спенсер на вокзале, можно было бы подумать, что я еду на вечеринку или романтическое свидание, потому что я купила бутылку вина и два букета хризантем, белых, как первый снег, которого у нас не бывает, и лимонно-жёлтых, как осенний свет (девушки в Британии эмансипированные и вполне способны прийти на свидание с вином и цветами). Ан нет, и цветы, и вино я купила себе, но при этом совсем не отношусь к категории Бриджет Джонс. Вот такая я загадочная.
А хризантемы стоит покупать за один только запах, который рождается, когда обрезаешь им стебли и обрываешь лишние листья. Так недолго и уничтожить весь букет ради самого эфемерного наслаждения - ароматом.

@темы: путешествия, Лондон

23:51 

Зефир, кефир и пироги с капустой-6

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
10.08.09
К безусловным плюсам города Питера относится то, что здесь я могу одеваться как угодно. Петербурженки спокойно ходят средь бела дня почти в вечерних платьях, но и к расхлябанным туристам город тоже привык, так что я могу выбирать себе имидж под настроение. Хочу - выгуливаю платья, хочу – иду в шортах с фотоаппаратом наперевес.
Зато книги растут в цене, по-моему, с каждым моим приездом. Причём никогда не знаешь, в каком магазине что будет стоить дороже или дешевле, потому что нет рекомендованной цены для каждого издания. Поэтому я всё равно всё покупаю в Доме книги – тут, по крайней мере, товар расставлен по алфавиту.
Правда, полистала там «современную русскую прозу» и затосковала. Вроде и писать народ умеет, а читать не хочется, потому что полное впечатление, что горизонты автора ограничены его собственным сортиром. А книгой «Духless» я была просто оскорблена – вернее, тем, что это произведение как бы посвящено моему поколению. Пелевин за много лет тоже как-то достал, так что в итоге я купила старого Фрая, «Историю петербургских доходных домов» и «Тайную жизнь петербургских памятников» - это хотя бы о том, что мне заведомо интересно, в отличие от личных тараканов современных российских писателей. Ах да, ещё купила атлас Ленобласти, где нарисованы все озёра, дорожки и загадочные «сооружения башенного типа». Теперь всегда буду знать, где я.
И конечно, должны быть в мире неизменные ценности. На Невском, у церкви Св. Екатерины, меня вот уже 20 лет встречает молодой Микки Рурк с сигаретой в зубах, которую всё никак не докурит. Видно, проходил Микки мимо году в 90-м, присел на минутку попозировать, и с тех пор его чёрно-белое изображение рекламирует услуги какого-то уличного художнка.
Продолжаю совершать открытия: в мою новую, очень маленькую зелёную сумочку с оборочкой помещается мой новый, очень большой чёрный фотоаппарат. Ни одному уличному вору не удастся вырвать её у меня из рук и сбежать – Canon 40D камнем притянет к земле. А ещё я до сих пор не утратила способности проходить несусветное количество километров на каблуках. После того, как я по достоинству оценила растущую чертячесть Некошкиного кота, мы выползли на прогулку по Петроградской стороне в очередной шёлковый вечер. И прошли от Карповки до Каменного острова, через весь Каменный хитрым зигзагом и через кусочек Крестовского обратно на Петроградку. Прогулка романтика.
Каменного острова я заранее немного боялась. Мне казалось, что с волшебным местом из моего детства не могли не сделать нечто ужасное. К счастью, я была неправа, потому что если я и готова смириться с утратой чего-то сугубо питерского, то это будет как раз дух упадка. В упадке всё-таки жить нельзя, а город предназначен в первую очередь для жизни людей и уж только потом – персонажей и образов, порождённых болезненным вдохновением.
В детстве я обожала гулять на Каменном. Это была какая-то странная полоса, не похожая ни на город, ни на деревню. Там были высокие деревья и трава по пояс, кусочки речного берега, не покрытые гранитом, и почти полная тишина. Там можно было сидеть на газоне и лазать по деревьям. Там было очень много заборов, за которыми гнездились партийные дачи, иногда в особняках стиля модерн. Но куда больше особняков стояло во всём великолепии тлена и запустения, хоть и было населено кое-где разными учреждениями. И снова они не были похожи ни на что – ни на обычные питерские дома, ни на обычные питерские дачи, ни на загородные дворцы. Это был Серебряный век, доживающий свой призрачный век на наших глазах.
Впрочем, дачи в детстве меня волновали мало. Меня куда больше привлекало любимое дерево, на котором можно было сидеть над водой, и маленький остров с видом на гребную школу и тренировочные гонки. Потом, в школе, восхитительно-мистический ореол приобрёл серый особняк Фолленвейдера, который сняли в фильме «Господин оформитель». Потом особняк покрасили светлым и сделали ему жизнерадостно-красную крышу, и ореол немного угас.
А сейчас… здесь по-прежнему есть берега, заросшие травой, и тот же ажурный мостик ведёт на маленький остров. Здесь не слишком много машин, зато много велосипедистов. И Елагин дворец так же хорош на закате, и шиповник, и полосы света среди деревьев, и блики на воде. И заборы на месте, только теперь за ними хоронятся элитные жилые дома. Ну и пусть, мне не жалко. Главное, что бывшие умирающие дачи сверкают свежей краской и цветными крышами так ярко, что их не всегда узнаёшь. Один модерново-готический особняк с башенкой я так и не признала – моя память отказывается находить ему соответствия. И мне жаль призраков декаданса, практически изгнанных с Каменного острова, жаль осенних вечеров, когда листья красиво ложились на разбитые террасы и ступени, но иногда стоит пожертвовать мимолётным, чтобы сохранить что-то большее.

@темы: путешествия, Питер

The Accidental Cookbook

главная