Записи с темой: Путешествия (список заголовков)
01:32 

Небо над Днепром-1 или Всё-таки наконец про Киев

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
В Киеве однозначно ужасны две вещи: вода, слишком жёсткая, от которой волосы паклей, сухая кожа и невкусный чай, и Майдан Независимости, градостроительная истерика, превратившая площадь, которая и так была в естественной яме, в яму мусорную, из которой торчат всякие странные обломки ненужных вещей. Всё остальное либо переменчиво, смотря по настроению и города, и гостя, либо как минимум удивительно (Майдану я даже не удивилась, потому что давно знакома с Манежной площадью в Москве). И самое удивительное – это его география, делающая его с трудом пригодным для обычной жизни обычных людей, но зато идеальным обиталищем для целой толпы мифологических существ. Для начала, это натуральное «логово змиево» - если бы я была драконом, склонным к социальному существованию, я бы с удовольствием поселилась в одном из многочисленных киевских «яров» или «урочищ». Карта Киева – это вообще необыкновенно увлекательное чтение, потому что, помимо классических средневековых названий по слободам, фрагментам укреплений или чему-то хорошо забытому и потому забавно звучащему, там присутствует множество обозначений, которые до сих пор на деле оказываются тем, чем заявлены. Если написано «яр» - это вполне может быть дырка, заросшая практически лесом, ну и что, что посреди города, ну и что, что столицы второго по величине европейского государства (это, кстати, я не в упрёк, а с восхищением говорю!). Если «гора» - может обернуться крутой и лесистой, зимним вечером совершенно тёмной, освещённой только снегом и населённой деловитыми бродячими собаками, и неважно, что прямо по соседству с самой знаменитой улицей той же самой столицы. Горы и яры вместе делают Киев также чрезвычайно удобным для обитания ангелов – один взмах крыльев, и можно, минуя какой-нибудь кусок не-города в городе, очередную дырку или склон, переместиться в другой район, в который некрылатые жители будут пробираться окольными путями долго и мучительно. Более того, у меня даже есть теория, что, помимо соборных куполов и наддверий, где, наверное, всё же неудобно и плоско, ангелы в Киеве живут на невидимых этажах старых домов, на которые изредка намекают только кнопки в лифте. В четырёх- или пятиэтажном доме на Большой Житомирской, в котором мы жили, задворками как раз на огромную дырку, то есть, кажется, урочище Гончары, кнопки в лифте манили аж девятым.
Кроме местожительства ангелов и иллюстрации к «Городу и городу» Мьевилля, Киев мне ещё много чем показался. Например, лоскутным одеялом из чего попало – парчи, бархата, ситца, брезента, не столько сшитых встык, сколько переплетённых отдельными нитями, наложенных друг на друга, много раз порванных и залатанных. Например, гнездом огромной птицы, из тех, что натаскивают себе его из листьев, перьев, палочек, проволочек, бумажек и консервных банок. Например, дальним родственником Москвы, по которой я когда-то школьницей почти так же настойчиво пробиралась сквозь снега в поисках домов в стиле «модерн», но более человечным, одушевлённым родственником – почему-то Москву мне никогда не удавалось представить себе живой.
Но конечно, естественнее всего было сравнивать его со Львовом, и получались интересные выводы. Львов располагает к неспешным прогулкам, Киев – к беготне. Для любителя и того, и другого, вроде меня, комбинация этих городов, вероятно, могла бы стать идеальным отдыхом (заметка на будущее!). Львов обнимал и гладил, распахивал все двери. Киев, похоже, подозревал мой коварный план посмотреть его за один раз и успокоиться, и всячески стремился схитрить. Подмигивал, заманивал, кокетничал, иногда фыркал, иногда водил за руку, иногда – за нос. Подсовывал идеальные источники кофе и плюшек в нужных местах, сбивал с намеченного пути, отвлекая неожиданными красивостями, включал где нужно – снег, где нужно – музыку, но закрыл на санитарный день Музей русского искусства (ага, чтобы было зачем вернуться) и так и не позволил купить штопор. Во Львов я влюбилась и оставила ему кусочек сердца. Киев лёг мне на душу, полежал и оставил приглашение на чай (с апельсином и базиликом, не просто так!) или кофе в любое время, на которое, боюсь, я просто вынуждена буду откликнуться. Львов – изящная статуэтка, которую хочется вертеть и разглядывать со всех сторон. Киев – лоток на Андреевском спуске, где смешаны антиквариат, народная вышивка, аляповатые магниты, карикатурные глиняные казаки и товары с портретом почему-то доктора Хауса, которого по частоте изображения на сувенирах вполне можно было бы принять за украинского национального героя. Ах да, и пушистый чёрный кот с зелёными глазами сидит на краю и ловит лапкой уголок скатерти, и вот-вот непременно что-нибудь смахнёт на булыжную мостовую...

смотреть - просто город

@темы: фото, путешествия, Киев

01:21 

Сокровище

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Помните, я писала, что из правильного путешествия должно привозиться сокровище? Вот оно, одно из моих киевских. Всё действительно так и было - я притащила с собой каких-то мелких ломаных и не ломаных, но лишних украшений, ключ от какого-то ящика антикварного письменного стола в нашей питерской квартире (или чего-то столь же антикварного, но уже канувшего в Лету), фею, которую мне купил Джон, киску, которую мне купила мама, ведьму, которую я купила себе сама в Салеме, Массачусетс, и была совершенно уверена, что Каролина сделает мне из этого чудо. И не ошиблась нисколько. Обнимательный зверь Каролина, которая лучше всех на свете умеет говорить "мимими" и носить меховые жилетки и обручи с перьями, сварила мне совершенно волшебное зелье, абсолютно такое, как я мечтала.

26.02.2011 в 13:23
Пишет Karolina Cienkowska:

Witches Brew
Kitchen Witch положила на стол в кофейне мешочек и сказала: "Сделай мне что-нибудь из этого". А в том мешочке чего только не было: браслеты, бронзовые листья, бусы, настоящая ведьма из Салема, хоть и металлическая, крохотная фея с цветком, каменная кошка, и главное, настоящий питерский ключ, потемневший от времени. Собрала я это все в тот же вечер, подмешав в этот котел зеленого стекла, бронзовых ключиков и прозрачных листьев. Мне представлялся сад, по которому можно неспешно пройтись, собирая нужные травы и помешивая зелье ключом.


Чешское и индийское стекло, лампворк, всякие металлические подвески, ключ.

URL записи

URL комментария

и я

@темы: Киев, путешествия, фото, цитаты, я

00:55 

Белая гвардия

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Хорошо, что есть вещи, которые не меняются: люди, книги, звуки и даже места. На них можно как-то выстроить хлипкую конструкцию, называемую "собой", и даже поверить, что она имеет что-то общее с реальностью. Впрочем, я, как всегда, привираю ради красного словца - даже то, что совсем не меняется само, сильно меняется в восприятии. Но это тоже не помеха, главное, чтобы чувство радости или наслаждения оставалось прежним или таким же сильным, хоть и немного другим на вкус.
Читаю "Белую гвардию" и радуюсь, что не перечитывала до поездки в Киев - узнавание декораций восхитительно. И восхитительно, что так же захватывает, как в 16 лет, и увлекает целиком, туда, в страшную зиму, полную прекрасных живых картин. Но чувства совсем другие: в 16 лет белогвардейцы, как и плантаторы американского Юга, были окутаны невыносимым дурманом барышневой романтики (как же, люди в Красивой Форме, защищающие Красивые Штучки). 20 лет спустя я по-прежнему вижу сходство с "Унесёнными ветром" - это история о том, как рушится мир и как люди хватаются за его обломки и пытаются противостоять (или нет) хаосу и толпе, но теперь мне чужда идеология, и я ясно вижу, что автору "Белой гвардии" тоже чужда. Зато не чужда человечность, и только её он ценит и воспевает во всех её причудливых обличьях, в том числе и в шинели с сорванными погонами.
А ещё я вижу очень многое от "Мастера и Маргариты" - описания города, какие-то мотивы (например, исчезающие люди, шёлковая шапочка на голове не вполне выздоровевшего больного), просто фразы из более позднего Булгакова (Василиса жалуется, что пропало "всё, что нажито упорным трудом"). И уносящий меня язык, и милая мне недосказанность, и теперь ещё и заснеженный Киев, и у Юлии Рейсс глаза Врубелевской Богоматери из Кирилловской церкви.
А вообще, наверное, хотелось бы научиться хоть что-нибудь делать не запоем - писать, читать, рисовать, готовить, фотографировать, нужное подчеркнуть. Теперь я, видимо, прочитаю всё, что накопила на последний год на углу секретера, плюс ещё пару-тройку книжек, свежезаказанных с Амазона. "Книга для таких, как я" Фрая меня не сильно вдохновила (про литературу я сама могу много чего сказать, про актуальное искусство мне просто неинтересно, а остальное я уже где-то читала), а вот "Белая гвардия", прочитанная сегодня в поезде, это совсем другое дело. И не удивляйтесь - это я не за час езды туда и обратно в Кембридж прочитала, а пока ездила в Лондон сдавать документы на итальянскую визу (безуспешно. кстати, но про это я даже говорить не хочу, потому что зла - бюрократы всего мира абсолютно одинаковы).
А вообще в связи с "Белой гвардией" вспоминаются две вещи. Одна - это как мы лет 20 назад со школьными подружками сидели у меня дома на Миллионной улице в Питере, наверное, 9 мая, и обсуждали историю про гимназисток и офицеров, придуманную ровно по стопам этого прекрасного произведения (там даже фамилии героев были заимствованы), и вдруг начался салют, и глухо шарахнули пушки у Петропавловской крепости, и нам, честное слово, показалось, что это пушки Гражданской войны. И вторая - музей "Дом Турбиных" на Андреевском спуске, собранный с любовью и фантазией: в комнатах там смешаны антикварные, тёмные вещи, оставшиеся от семьи Булгаковых, и белоснежные, крашеные, подобранные в дополнение интерьеров по описаниям романа. Мне особенно почему-то запали в душу выкрашенные белой краской шинели и башлыки на вешалке в прихожей. Странное ощущение - как будто пришёл в гости к автору и к персонажам одновременно. Но от экскурсии надо отбиваться непременно, потому что то, что мы получили без экскурсии - сопровождение смотрителя по всем комнатам, с комментариями - было более чем достаточно, и от полноценной экскурсии мы бы, наверное, умерли. И в скверике рядом сидит такой уютный небольшой памятник Михаилу Афанасьевичу на скамеечке, и на кассе продают, например, миниатюрное, сантиметров 6 высотой, двухтомное издание "Мастера и Маргариты" с удивительно читабельным крохотным текстом и ставят в него печать музея на память.

Андреевский спуск

Михаил Врубель, "Богоматерь с младенцем", иконостас Кирилловской церкви

@темы: фото, путешествия, книги, Киев

22:11 

China Mieville, The City and the City

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
"Город и город" Мьевилля - та самая книга из дома, дочитанная на обратном пути в ожидании поезда из аэропорта Гэтвик. Кажется, её не переводили на русский, и если кто возьмётся - не завидую, потому что сначала придётся озадачиться вдумчивым подбором адекватно звучащих терминов для структуры очередного безумного Мьевиллевского мира. Этот мир не менее безумен от того, что находится в нашем реальном времени и пространстве - где-то на окраине Восточной Европы. Но безумен очень узнаваемо, особенно если решить трактовать весь роман как развёрнутую метафору "чуждости", как в философском, так и в политическом смысле. Впрочем, метафора читается как лихо закрученный детектив (каковым и является) и где-то с середины динамизмом сюжета не уступает фильмам про Джейсона Борна, так что времени на философские размышления в процессе чтения не остаётся. Но на самом деле, конечно, самое главное - не "кто убил", а именно структура мира, за которую, наверное, Дяченко с удовольствием пожали бы Мьевиллю руку и, может быть, даже сняли бы перед ним шляпы. Два города-государства уже много веков сосуществуют на одном участке земли - совершенно параллельно. Какие-то части полностью принадлежат одному или другому, но большинство улиц "перекрёстно заштрихованы" (cross-hatched), и люди ходят и ездят по ним тщательно избегая, "не-видя" (unseeing) иностранных прохожих, домов и машин. Искусству "не-видеть" родители учат детей с детства, и поэтому возможности для туризма в городах ограничены: туристам практически никогда не удаётся овладеть этим навыком и не совершить "пролом / нарушение" (breach), то есть, ненароком не вступить в контакт с кем-то или чем-то на территории другого государства. И так далее - подробности этой параллельной жизни, где этажи одного и того же здания или стороны одной и той же улицы могут официально находиться в разных странах, проработаны Мьевиллем идеально тщательно. Сначала возникают вопросы, причём, всё хочется найти объяснение в каких-то особенностях или законах местной физики, раз уж это вроде как научная фантастика, но постепенно проникаешься этой картиной мира и осознаёшь, что никакая физика не нужна, когда есть человеческое сознание.
В общем, это фантастика без фантастики и детектив не о детективе, и после прочтения романа крыша уезжает далеко и с огромным удовольствием, и остаётся масса поводов для раздумий, и вариантов интерпретаций того, "что хотел сказать автор". А у меня на книжку ещё как-то занятно наложился Киев, потому что он тоже как будто местами "перекрёстно заштрихованный", а местами совершенно собранный из кусочков разных миров, и получилось совсем интересно.
Всем, кто читает по-английски и любит нетривиально-фантастическое, очень рекомендую.

@темы: путешествия, книги

02:12 

Лирическое отступление, в самолёте из Киева

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Из правильного путешествия надо возвращаться:
- с характерной, почти приятной усталостью, которая рождается не от активного движение конечностями, а от активного движения непривычных картинок перед глазами и от которой можно упасть сразу по приезде домой и проспать часов 13, но потом встать совершенно бодрым и готовым фонтанировать впечатлениями
- с червячком грусти внутри, но без надрыва, скорее, с такой симпатичной пушистой гусеницей грусти, которая окуклится в аэропорту, в самолёте или поезде, а дома вырвется на свободу уже яркой бабочкой воспоминаний
- с лёгким чувством неудовлетворённости по поводу невыполненных пунктов программы, потому что если всё выполнено, вы либо бегали с языком на плече и никаких 13 часов сна вам не хватит, чтобы вернуть себе бодрость, либо не смотрели как следует по сторонам и не отвлекались на то, что хочет показать вам само место, и ни разу не дали ему себя удивить или ошарашить
- с заметками на будущее: обязательно вернуться вот сюда выпить этого вкусного чаю, вот в этот парк в тёплое время года, вот в эту церковь когда снимут леса, вот на этом трамвае проехать в...
- с мелкими потерями - обязательными жертвами местным богам и духам: пуговица от пальто, свежекупленный и тут же забытый на прилавке сувенир, оставленная в номере серьга
- с набором странных вещей, иногда купленных, но чаще найденных, полученных в подарок, сбережённых или стащенных в качестве сувенира, которым никогда не найдётся (да и не может по определению найтись) применения или даже места на виду, но которые будут обязательно храниться в ящиках и коробках и выпадать из них кстати и некстати, напоминая о поездке
- с мелкими подарочками любимым людям, часто столь же бессмысленными, который они тоже, скорее всего, не будут знать куда деть, но будут хранить так же верно
- с одним (если повезёт, то с двумя, но никак не больше трёх) сокровищем, опять же, купленным, найденным или полученным в подарок, которое невозможно было бы добыть больше нигде, потому что оно - продукт именно этого места и этих обстоятельств, и которым вы будете дорожить всегда
- с воспоминаниями не только о достопримечательностях или видах, а о людях, о новых знакомствах и мимолётных наблюдениях, о том, как пил с кем-то чай или держался за руки на скользкой лестнице, об официантах в понравившемся кафе или прохожем со смешной собачкой
- с воспоминаними всех шести чувств - звук, запах, вкус, вид, осязание и что-нибудь ещё, у кого что есть, потому что если вы только смотрели, но не трогали, не нюхали и не лизали, то не поняли очень многого
- с одним каким-нибудь очень дорогим воспоминанием, с которым практически ни с кем нельзя поделиться, по разным причинам
- с какими-нибудь словами, путевыми заметками или зародышами идей или историй, наспех записанными в блокнот странными закорючками, которые потом не все удастся расшифровать
- с картой, истёршейся на сгибах, сложенной триста раз по-разному, с дырками и пятнами, и "волнами" там, где она намокла и высохла
- с новыми словами, на иностранном языке или просто названиями новых вещей
- с новым взглядом на историческое событие, книгу, картину, фильм или песню, потому что вы побывали там, где происходило действие
- с одной недочитанной книгой из дома (может быть, вы закончите её по дороге обратно) и с несколькими новыми
- с мелодией, навязчивой или не очень, которая звучала у вас в наушниках или в голове, по радио в такси или в магазине, в подземном переходе или на площади
- с какой-нибудь дыркой, оборванной собачкой молнии, шнурком ботинка или ремешком рюкзака, сломанной застёжкой
- с кучей фотографий, из которых штук десять вам кажутся просто шедеврами и ещё примерно столько же даже у вас вызывают вопрос: "А что это вообще такое?" и которыми вы будете утомлять вежливых друзей, а друзья не будут способны отличить шедевр от не-шедевра и везде будут искать вас, а вас-то там, само собой, почти и нет, и тогда они будут тыкать пальцами в случайно вошедших в кадр (или специально вписанных в композицию) прохожих м спрашивать: "А это кто?"
- с изменившимся весом - плюс-минус пара кило - и непременным передозом какого-нибудь продукта: кофе, сладкого, кунжутной соломки, мороженых вареников...
- с печенькой, конфетой или шоколадкой, прихваченной в дорогу (возможно, ещё когда вы уезжали из дома) и так и не съеденной, помятой и сплющенной, не похожей уже ни на что...
Из правильного путешествия надо возвращаться.

@темы: проникновенные монологи о разном, путешествия

01:51 

Выборг

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Выборг - это очень странный город. Я собиралась рассказать про него в прошлом году, после поездки в Питер в феврале, но, как водится, не собралась. Я впервые попала туда уже студенткой - почему-то мы раньше никогда туда не ездили, может быть, он был закрыт, а может, просто далеко (около 100 км от Питера). И от первой, летней, поездки остались приятные, но не слишком захватывающие воспоминания, даже замок меня не сильно впечатлил, хотя казалось бы - единственный сохранившийся средневековый замок на территории России. Вид с башни - да, а всё остальное как-то спокойно. А потом я приехала туда в прошлом году, в 20-градусный мороз, с Некошкой и Птицей-синицей, и прыгала по сугробам с фотоаппаратом, пытаясь не отморозить ни пальцы, ни технику, и вдыхала, кажется, лёд вместо воздуха, и это вдруг оказалось необыкновенно прекрасно, именно так необыкновенно, как бывает в городах, где частичка твоей души решила навсегда остаться жить кошкой.
Так вот, для справки: Выборгский замок основали шведские крестоносцы в 1293 году на маленьком островке в заливе, который теперь мы зовём Выборгским. Город постепенно вырос по берегам вокруг, в 1403 году его сделали собственно городом по статусу, и он стал крупным торговым центром с тесными контактами с Ганзейским союзом. Основное население было шведское, но в большом количестве приезжали и немцы. Несколько раз Выборг безуспешно осаждала новгородская дружина, но он отошёл к России только во время Северной войны, когда в 1710 кому-то (Петру, само собой) вообще впервые удалось взять Выборгский замок. В начале 19 века Выборгская губерния стала частью Великого княжества Финляндского, и там, впридачу к русским, тогда появились и финны.
Как видите, это город на мой вкус - совершенный безродный космополит. А в 20 веке всё стало грустно, потому что сначала, после революции, он стал независимо-финским (второй, между прочим, по величине город Финляндии!), потом безумная Зимняя война перекинула его в состав СССР, потом уже Вторая мировая - обратно финнам, ну а потом всё понятно.
За время этих войн многое было разрушено, а что не было - стало использоваться иногда альтернативно, как, например, собор Доминиканского монастыря (15-18 вв.), ставший цехом завода "Электроинструмент". И вообще от всей этой богатой и не всегда мирной истории в центре осталась удивительная смесь: европейского Средневековья и барокко с совершенно петербургским классицизмом и северным модерном, плюс петровские фортификации, портовые краны и фабричные трубы вокруг, а дух запустения и некоторая открытость всем ветрам в результате пожаров, войн и просто небрежного обращения придают дополнительный колорит, какую-то древность и вневременность вместе. Вот как-то так.

Итак, Выборг, февраль 2010 г.

Выборгский замок (13-17 вв.)
смотреть

Вид с башни замка на город
смотреть

Мост к Замковому острову. Тут есть мы ))
смотреть

Часовая башня (15-18 вв.) - изначально колокольня Кафедрального собора, руины которого находятся рядом (собор разрушен в Зимнюю войну). Кончик чёрного камня над машиной на пятой фотографии - памятник над братской могилой финских солдат. Ага, вот так, всё вместе.
смотреть

Город
смотреть

Башня Ратуши (15-18 вв.) - изначально часть городских укреплений, воротная башня, затем - городской арсенал и колокольня Доминиканского монастыря (на второй фотографии руины видны справа немножко).
смотреть

@темы: Питер, информация к размышлению, путешествия, фото

02:04 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Королевская почта, вышедшая из комы, продолжает плеваться открытками из разных стран и краёв - в один день получить корреспонденцию из Японии, Чикаго, Стамбула и графства Кент, скажу я вам, очень сюрно и приятно. На работе тоже сюрно, но менее приятно, потому что никак не примирить в себе противоположные ощущения: "каникул никогда не было, и вообще что это такое и с чем его едят?" и "я разучилась работать, работа - зло, убейте меня, кто-нибудь, веником, чтобы не мучалась". Впрочем, приятно, что дети довольны поездкой несмотря на то, что ещё не все получили обратно свои чемоданы, приятно было получить запоздавшие открытки, которые уже не застали меня в конце прошлого триместра, и даже пару подарочков от коллег. А приятнее всего найти открыточку от самой мышастой девочки из 8-го класса, которую я всё мучительно пытаюсь заставить говорить так, чтобы хоть кто-то слышал: "С Рождеством и большое спасибо за первый триместр замечательных уроков русского!" Это почти примиряет с действительностью во всех её проявлениях. Ещё с действительностью примиряет шифоновая Львовская улица, обмотанная вокруг шеи, спрятанное от мужа бархатное вышитое пальто, для которого ещё не сезон, предстоящие поездки в Киев и в Италию и кошка, которая теперь каждый вечер долго топчется по нам перед сном, умащиваясь то на животе у Джона, то на боку у меня, мурча, возясь и всячески мешая нам спать. Нет, безбожно вру: с действительностью меня всегда примиряет в первую очередь сама действительность.
А во вторник я чудесно погуляла в Лондоне, хотя, наверное, по описанию будет не очень похоже. Сначала я потерялась в Брикстоне, который, стоит свернуть с приличной главной улицы, весь расписан граффити снизу доверху. Вернее, не потерялась, а вышла из метро и поняла, что совершенно не знаю, куда идти: с навигацией у меня всё в порядке, но чтобы найти дорогу, я должна хотя бы примерно представлять, где находится место, куда я хочу попасть. Ориентируясь по информации на автобусных остановках, я приблизительно вычислила, в каком направлении находится Dulwich, где я планировала посетить картинную галерею, и пошла наобум. Заблудилась, повернула не туда, оказалась в районе Herne Hill, действительно, на холме, с которого сбегают абсолютно пустые и тихие улицы восхитительной пригородной архитектуры, состоящие из идентичных домов, но каждая - в своём стиле. Было упрямое настроение, и не хотелось ни у кого спрашивать, поэтому я выбралась на верный путь своими силами и даже не очень пожалела о потраченном времени - мне редко случается совершенно одной, совершенно свободной шагать почти в никуда по огромному городу.
И всё же я нашла Dulwich Picture Gallery, подкрепила силы супом и тортиком в кафе и пошла приобщаться к прекрасному, которое оказалось ну просто очень, очень прекрасным. Это - первая публичная картинная галерея в Великобритании, открытая в 1811 году, как водится, на деньги аристократа-филантропа и возникшая из его коллекции. Она расположена в прелестном старинном здании со стекляннымии потолками, как в Эрмитаже, только масштабом поменьше. И там хранятся волшебные вещи, с которыми я раньше не была знакома даже по репродукциям. Например, там живёт "Девочка у окна" Рембрандта, настолько живая и пронзительная, что слёзы наворачиваются, и его же "Портрет молодого человека", скорее всего, всё того же Титуса вскоре после его свадьбы и незадолго до смерти. Там живут женщины Гейнсборо, о чьей поздней манере автор аннотаций в галерее пишет немного ехидно, но правдиво: glamorous women walking through sketchy landscapes in superb costumes ("шикарные дамы идут сквозь еле намеченные пейзажи в потрясающих платьях"). Я бы ещё добавила, что в этой его поздней манере все женщины похожи на королеву фей, и я просто глаз не могла оторвать от Элизабет и Мэри Линли, двух талантливых сестричек, одна из которых позже сбежала с Ричардом Шериданом и вышла за него замуж вопреки воле родителей. Наверное, если бы портрет был поменьше размером, смотрители галереи могли бы заподозрить меня в нехороших намерениях, потому что я возвращалась к нему раз десять. Ещё мне понравился анонимный "Портрет Нейтана Филда" 17 века - отчасти, наверное, тем, что я разглядела на его рубашке ту разновидность вышивки, которую мне в прошлом году в рамочке прислала Некошка. И я с удовольствием посмотрела выставку американца Нормана Рокуэлла (1894-1978), который работал на рекламу и обложки журналов, но каждый раз сначала делал изображение маслом и ничуть не менее профессионально, чем "серьёзные" художники. К примеру, картина "Вечеринка после вечеринки", где девушка в платье ар-деко рассказывает о событиях прошедшего вечера пожилой женщине, была создана, чтобы стать рекламным плакатом для производителя электрических лампочек, но это нисколько не умаляет её достоинств.
А потом я купила много всякой симпатичной фигни в магазине галереи, села на автобус и поехала через весь город на Оксфорд-стрит, разглядывая окна вторых этажей с удобного наблюдательного пункта на верхней "палубе" даблдекера, побегала по универмагам, оценила праздничную иллюминацию - зонтики из лампочек, конечно, куда уместнее, чем снежинки и снеговики, и вернулась домой полная до краёв, как будто в меня вылили бутылку чего-то разноцветного и шипучего. Видимо, Лондона.

смотреть картинки

@темы: путешествия, красивые картинки, Лондон

19:05 

В Петербурге мы сойдёмся снова...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Ага, как раз на похороны солнца (и одновременно его возрождение, а также на полнолуние и лунное затмение) я и попала. И в очередной раз совершила множество причудливых телодвижений и разнообразных открытий.
- Прилетела в 4 утра, потому что наш рейс задержали в Мюнхене только-только начавшиеся снегопады, почти сразу же встала, чтобы везти детей на экскурсию по городу, и встала в 5 утра на следующий день, чтобы ехать со старшеклассницами в Москву. Неадекват, оставшийся от этих трёх дней, не совсем выветрился до конца поездки.
- С огромным удовольствием прокатилась на "Сапсане" - такой уютный передвижной оазис цивилизации между двумя столицами. В самих же столицах цивилизация хромает на обе ноги: в Москве полностью отсутствует воздух и пешеходные переходы, а в Питере - тротуары, потому что каждая вторая улица превращена в траншею, а каждая первая - погребена под сугробами и горами льда.
- Зато в Третьяковской галерее на деньги Вексельберга (должны же олигархи быть годны хоть на что-то?) сделали крышесносный зал Врубеля - огромный, до неба и вечерне-небесно-синий, в котором парит и дышит "Принцесса Грёза" и летят Фауст и Мефистофель. Врубель очень понравился моей самой творческой девочке, которая рисует, фотографирует и мечтает проектировать самолёты, а самой политически сознательной - антивоенный пафос Верещагина. И у всех четверых что-то в голове съехало от икон - мы рассмотрели абсолютно каждую во всех Кремлёвских соборах и потом с неменьшим энтузиазмом во всех залах Третьяковки. Да и я тоже посмотрела с удовольствием, особенно на коней, драконов и красных многокрылых... серафимов, наверное. Правда, прямо в зале икон пришлось отгонять какое-то псевдомачо, решившее, что ему что-то светит с моей девочкой-блондиночкой, которая восприняла происходящее как очень смешное шоу и иллюстрацию к культурным различиям.
- Я и забыла, насколько отвратителен Арбат. И насколько огромен Церетелевский Пётрзилла, которого видно из Александровского сада - девочки просто глазам не могли поверить.
- А в Кремле, у Царь-колокола, какой-то испанец или итальянец спросил нас, где... вход в Кремль. Где, по его предположению, он вообще в тот момент находился, осталось невыясненным.
- А к отходу поезда на вокзал пришла моя двоюродная тётя и сразила девочек наповал специально для нас испечённой ватрушкой с творогом.
- А в Питере на Невском очень красивая иллюминация, и каланче городской Думы идёт быть превращённой в башенку волшебного замка, но даже такой эстет, как я, не может не признать, что лучше бы потратили деньги на уборку улиц. Мне-то, конечно, красиво приехать погулять на неделю, а детям вообще восторг, но нельзя же из зимы каждый год устраивать такой апокалипсис.
- И всё равно я гуляла под снегом и думала, что люблю зиму, когда она правильная - когда вокруг всё бело и с неба сыплется пух из перины Матушки-метелицы. И мне не холодно в -18, только в 0 и +1.
- Я была на выставке "Время кукол" и видела Ворониху в окружении её тварей, и гладила их волшебные мордочки и полосатые спины, и теперь не могу отвязаться от картинки, в которой она живёт и путешествует в маленьком домике на спине огромной улитки.
- Я ела эклер с зелёной глазурью и зелёным фисташковым кремом в кафе "Волконский" у Горьковской и болтала с Lady Sotofa, которая похожа одновременно на свой ник и на очень красивую пушистую лису, и это было ужасно уютно, потому что Леди чудесная, а в кафе рисуют сердечки на пенке капуччино, играют Стинга и держат соломенных козликов в окне.
- Я посмотрела все триста пятьдесят тысяч Некошкиных фотографий из Америки, а ещё умудрилась три раза разминуться с ней на Каменностровском проспекте и отогревалась горячим шоколадом в кафе на Австрийской площади, в окне с золотыми лампочками, и какие-то весёлые люди с зеркалками снимали меня с улицы, потому что я, наверное, была похожа на рождествеского эльфа в своём красном пальто и сером полосатом колпачке с помпоном.
- Я ела блины на завтрак на кухне у Unicorn, с которой вообще не виделась сто лет, не говоря уже о том, чтобы на кухне.
- Я не была ни в одном книжном магазине - да что там, вообще ни в одном магазине, кроме сувенирных киосков в музеях, и не купила даже журнала.
- Я получила много-много чудесных подарков за все грядущие праздники сразу, включая день рождения. KattyJamison, спасибо огромное за чудесную металлическую штуку - я её сразу начала носить, она очень моя (ну а блокнотов никогда не бывает много, сама понимаешь).
- И я с большим удовольствием бесконечно отвечала на вопросы своих любопытных детей, которые были в восторге от всего - от снега, от дворцов, от лампочек и ёлок, от гостеприимства, от блинов, и при этом смотрели на всё широко открытыми глазами и замечали не только красивые картинки и экзотику, но, к примеру, и непринуждённый бытовой расизм.
- Я очень много смотрела на снег под фонарём.

@темы: Питер, путешествия

16:22 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Итак, опознаём достопримечательности Петербурга вверх ногами. Некоторые, как, например, Спас-на-Крови или памятник Пушкину, вышедшему из-под навеса проверить, не кончился ли дождь (это не я такая язва, это Набоков), стоя на голове становятся только лучше и приобретают ореол загадочности, которого в натуре лишены напрочь. Некоторые так хороши сами по себе, что их хочется удвоить и далее всячески умножить, если бы это было реально, а некоторые, как поддельная китайщина в Царском Селе, вдруг оживают в разговоре со своим зеркальным двойником.
Петербургу вообще идёт вода, идёт быть мокрым и отражать самого себя, и отражаться в чём попало, в самом себе, вероятно, потому, что он весь изначально - отражение чьей-то фантазии (пусть и политически, экономически и всячески рационально мотивированной, но фантазии). И главный сезон охоты на отражения - конечно, октябрь, и поэтому я, как маньяк, приглядывалась к каждой луже и свешивалась с каждого моста, и, наверное, вела себя крайне подозрительно. Впрочем, я вообще последнее время всегда веду себя подозрительно, когда туда приезжаю. Меня осеняет некое странное чувство лёгкости и безнаказанности, и я могу быть (или притворяться, что часто одно и то же) чем и кем угодно.

смотреть дальше - слишком много, как всегда

@темы: Питер, проникновенные монологи о разном, путешествия, фото

02:36 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Помните, да, про окна и двери? Просмотрев свои львовские фото, я пришла к выводу, что изрядное их количество вписывается в ту же категорию, особенно если её чуть-чуть расширить за счёт арок, ворот и вообще любых дырок в стене. Чего-чего, а вот дырок в стенах во Львове и окрестностях хватает с избытком - можно напридумывать просто миллион историй в духе "Большой телеги" о том, куда они все ведут при благоприятном стечении обстоятельств или совпадении звёзд. А ещё там очень много отражений, вероятно, потому, что окна чистые, а улицы узкие, и в них (отражениях) тоже наверняка идёт какая-то бурная, но тайная зазеркальная жизнь. И везде падает горизонт, но это, признаюсь, не особенность города Львова, а результат моей криворукости, и если я возьмусь его везде исправлять, вы не увидите моих фотографий вообще никогда (что, возможно, не так и страшно).
На этих фотографиях, помимо всего прочего, можно обнаружить трёх посторонних кисок и две декорации из фильма "Три мушкетёра". Так что смотрите, кому не лень, ищите, а я пока съезжу на выходные к свекрови!

мноооого, как всегда ))

@темы: путешествия, фото

04:08 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Есть у меня такая странная причуда - где бы я ни оказалась, меня всегда тянет снимать окна и двери. Это наверняка можно хитро проанализировать, но вместо этого я, пожалуй, просто покажу вам результаты - вот, например, окна и двери Далмации.

как всегда, неприлично много

@темы: путешествия, фото

04:23 

В гостях у собаки Баскервилей

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
И Дартмур, и моя любовь к "Собаке Баскервилей" (о как я мечтала о том портрете Янковского в виде Хьюго Баскервиля!), безусловно, заслуживают более пространного описания, чем то, на что у меня есть время. Но лучше ведь хоть как-то, чем никак, правда? Итак, Дартмур - это гранитное плато, торчащее посреди графства Девоншир и собирающее все самые мокрые ветра и облака с Атлантики. Когда-то, если верить историкам, климат там был намного мягче, и от тех времён - поздний неолит и ранний бронзовый век - в большом количестве сохранились памятники культуры, о которой никто до сих пор толком ничего не знает, культуры строителей Стоунхенджа и прочих каменных сооружений неизвестного назначения. В Дартмуре всё намного скромнее, чем в Уэльсе или в Уилтшире, но не менее загадочно: например, помимо каменных кругов и стоячих камней (менгиров), там встречаются двойные каменные ряды и захоронения в виде каменных "ящиков" с крышкой из огромного куска гранита. Кроме многочисленных обломков таинственной культуры, в Дартмуре есть следующее:
не менее многочисленные обломки двух некогда процветавших индустрий - добычи олова и строительного камня
причудливые слоистые выступы граниты на вершинах холмов, которые называются "тор"
знаменитая Принстаунская тюрьма, построенная в начале 19 века, функционирующая до сих пор (оттуда у Конан Дойля бежал брат жены Бэрримора) и составляющая своеобразную достопримечательность: её тиражируют на открытках, к ней подъезжают автобусы с туристами, и в её честь в местной пивоварне варят "Тюремный эль"
не менее знаменитые болота, прекрасно уживающиеся на склонах холмов с огромными гранитными валунами (правда, утонуть в них довольно сложно, разве что можно застрять и умереть от голода и холода)
отвратительный климат (на Принстаун ежегодно выпадает около 2 метров осадков), порождающий фантастические туманы, а вернее, часто это просто облака прочно сидят на удобном плато, отдыхая по пути с Атлантики, - с климатом мы познакомились ближе некуда в первый день, когда проснулись прямо в облаке и потом весь день оно поливало нас, пока мы не промокли до нитки
удивительное разнообразие ландшафта - и болота, и вересковые пустоши, и луга, и речушки в тенистых долинах, и еловые плантации, и рощи лиственных деревьев, обросших мхом и лишайниками
дартмурские пони - полудикие, симпатичные лошадки, которые имеют хозяев, но пасутся сами по себе где хотят
огромное количество легенд, в основном, мрачных: о населяющих пустоши ведьмах, духах, призраках и самом дьяволе (чёрные собаки тоже фигурируют) - практически у любого тора есть свой злобный обитатель
пикси - согласно фольклору, эти проказливые, но незлобные существа живут только здесь, и в их честь названо множество мест
уникальный лес карликовых дубов, которые растут на склоне холма среди гранитных валунов и в который, по легенде, дьявол своими гончими загоняет души грешников и собирает их среди камней, а впрочем, в этом лесу чего только не придумается
церкви с четырьмя финтифлюшками (другого слова не подберу) по углам колокольни
мосты из цельных гранитных плит, перекинутых с берега на берег или через несколько опор
довольно немногочисленные поселения, в основном, по окраинам, и множество одиноких ферм, часто заброшенных
в общем, как всегда в Англии, вполне себе индивидуальность, несмотря на скромные размеры - каждый кусочек этого зелёного острова изо всех сил стремится утвердить свою неповторимость и по большей части в этом преуспевает

А вот и первая порция обещанных фотографий:

туман

камни

Принстаун

@темы: фото, путешествия, островной быт

19:05 

Стаффордшир, картинки

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
22:00 

Хэмптон-корт

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Как бы ещё я посмотрела наиболее очевидные достопримечательности Лондона, если бы ко мне не приезжали гости? В Хэмптон-корт мы с Джоном собирались давно, но мотивация была слаба, потому что казалось, что в подходящее время года там будут толпы народа. Но в будний день в начале туристического сезона, даже в школьные каникулы, вышло совсем не страшно, а дети, которых родители решили повезти туда погулять, вели себя просто идеально (думаю, это связано с типом родителей, склонных выбирать такие места для прогулок).
Первые постройки в Хэмптон-корте относятся к 14 веку, когда эти земли принадлежали одному из рыцарских орденов; в начале 16 века новый владелец, кардинал Вулси, начал масштабное строительство загородного дворца, чтобы развлекать в нём своего короля - Генриха Восьмого, который его же оттуда и выселил, когда кардинал впал в немилость. Анне Болейн не довелось вселиться в апартаменты, которые оформляли специально для неё, потому что муж расправился с ней раньше, чем закончилось строительство; Джейн Сеймур родила здесь Генриху наследника - Эдварда Шестого (того, который "Принц и нищий"), но умерла вскоре после родов и не увидела пышных празднеств в честь крещения сына; Кэтрин Хауэрд с криком бежала к часовне, чтобы умолять мужа не верить слухам о её неверности, но её арестовали и уволокли прочь, и, говорят, её призрак до сих пор бродит по той галерее; Кэтрин Парр стала шестой женой короля в одной из укромных комнат при часовне, и по случаю этой свадьбы в главном зале был роскошный пир. После Генриха наиболее активными хозяевами дворца была супружеская пара - Мария Вторая и Вильгельм Третий (Оранский), для которых разбили регулярные сады и Кристофер Рен пристроил к старому новое здание в новом стиле. С конца 18 века короли перестали жить во дворце, а со времён Виктории в сады и парадные залы стали за деньги пускать публику, а прочие помещения жаловать для проживания вышедшим на пенсию придворным.
Ну а в литературе самое запоминающееся описание Хэмптон-корта - конечно, у бессмертного Джерома, и вы не представляете, как я радуюсь каждый раз, когда оказываюсь в цитате из родных с детства "Троих в лодке".
Знаменитый лабиринт совсем небольшой, и чувствуешь себя довольно глупо, бродя кругами по узким тропинкам между стриженами кустами тиса и не видя решительно ничего, кроме этих кустов и голубого неба. К центру мы пришли, но как-то случайно - я шла совершенно наугад, ну а выход удачно расположен рядом с центром. Зато кроме лабиринта здесь есть одуряюще пахнущий шиповником Розовый сад (да, огороженное пространство, засаженное одними розами), фонтан, в котором старательно строит гнездо пара лысух, зелёная галерея, где даже в солнечный день живут сумерки, самая старая и самая большая в мире виноградная лоза (посажена в 1768 году) и чудесные регулярные партеры, которые я почему-то люблю такой же странной любовью, как пудреных красавиц Гейнсборо - вопреки общей нелюбви к 18 веку. А внутри дворца - довольно любопытная коллекция живописи и очень сдержанные интерьеры сплошь в деревянным панелях и гобеленах, совершенно без золота.
И наконец-то было кому сфотографироватьь меня с мужем!
много-много

@темы: Лондон, островной быт, путешествия, фото

01:48 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Ездили с мамой в Лондон, были в Коллекции Уоллеса, в Британском музее и в Кенсингтонском саду. В Коллекции Уоллеса хорошо рассматривать маленькие картины, потому что само здание камерное и располагающее к неспешному изучению деталей. Там прелестные малые голландцы, "Качели" Фрагонара, которые я единственные люблю во всём французском 18-ом веке, неземной "Титус" Рембрандта и три портрета одной и той же пудрено-кружевной, тонкой, отстранённой красавицы, писательницы, актрисы и любовницы Георга IV. А Кенсингтонскому саду необыкновенно идёт приглушённый свет. Я там, наверное, ни разу и ни была на ярком солнце, и не надо, потому что феи могут испугаться и спрятаться в высокой траве. Трава, цапли, лебеди, каштаны в три обхвата, какие-то выглядящие очень случайными парковые украшения и павильончики, непричёсанность и такая же лёгкая отстранённость, как на портретах Мэри Робинсон.

"Портрет Титуса"

"Миссис Робинсон": Гейнсборо, Ренолдс, Ромни

Сирена несёт душу умершего. Ликия, 5 в. до. н.э. Британский музей.

обитатели Кенсингтонского сада

@темы: путешествия, островной быт, красивые картинки, Лондон, фото

00:55 

Элтам: окончание

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
23:37 

Элтам: обещанное продолжение

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я имею свойство строить сложносочинённые и амбициозные планы. Это с одной стороны хорошо, потому что в спланированных мною поездках, хоть на выходные, хоть в отпуск, никогда не бывает скучно и практически никогда не заканчивается список возможных дел, проектов и мест для посещения. С другой стороны, я очень плохо переношу облом планов, который при такой амбициозности неизбежен, но уже потихоньку учусь не страдать. Вот кто бы мог подумать, что в полдень посреди рабочей недели в Лондоне наберётся народу на километровую извилистую очередь на выстаку Ван Гога? Это ведь даже не Британский музей, куда туристы стремятся и просто так, а Академия художеств, где только выставки. Правда, Ван Гог закрывается вот буквально в эти выходные, поэтому, наверное, нужно было думать головой. Зато у нас оказалось намного больше времени, чтобы осмотреть второй пункт программы и, если честно, скорее всего, получить от него намного больше удовольствия, чем если бы мы бежали бегом. Погода совершенно не шептала никаких нежностей, дул холодный ветер, и пикник в парке не совсем удался, зато около четырёх часов вдруг, точно по прогнозу, выползло солнце, и я смогла сфотографировать всё по второму кругу при другом освещении.
Из Лондона очень хорошо выезжать на поезде из самого центра, например, с вокзала Черинг-Кросс: рельсы тут проложены по верхам, над изнанкой улиц, складов, дворов и чужих садов. Можно разглядывать, у кого какое бельё сушится на верёвке, гадать, уютно ли жить в эркере, выходящем практически на железную дорогу, выяснять, куда отправляются спать автобусы или почтовые фургоны. Всего минут двадцать таких развлечений - и мы в Элтаме, симпатичном пригороде на холмах, бывших некогда королевскими охотничьими угодьями. Сначала, как водится, пошли совершенно в другую сторону, потому что искали оптику, где Джону бы вставили в очки выпадающую линзу, и удачно набрели на хорошо восстановленный дом зажиточной семьи Тюдоровских времён. Оптику потом тоже нашли, но уже в другом месте, и по пути туда тоже поплутали - впрочем, когда плутаешь, иногда видишь намного больше.

Тюдоровский дом

Ну а потом мы всё-таки дошли до основной цели поездки - Элтамского дворца. Дворец, как водится, на холме с видом на далёкий Лондон, с мостом через ров, с садами вокруг и богатейшей историей. Основали его ещё в 13 веке как одну из загородных (читай, охотничьих) королевских резиденций, и вплоть до 17 века он пользовался переменным успехом среди различных монархов. Генрих VIII, к примеру, провёл тут значительную часть своего детства. Во время Парламентских войн дворец немного пострадал, после Реставрации вернулся во владение короны, но жить там почему-то больше никто не захотел - здание и земли отдавали в аренду кому ни попадя, до такой степени, что к 19 веку прекрасные сады превратились в фермерские угодья, а бОльшая часть средневековых зданий - в романтические руины. Остался стоять - и то с дырами в крыше - только пиршественный зал 15 века, с постепенно разваливающимся резным дубовым потолком. Но именно романтический интерес к руинам спас то, что ещё можно было спасти: живописные гравюры и акварели, в том числе, Тернера, привлекли внимание различных исторических обществ, и здание кое-как подлатали, а потом, в конце 19 века, при ещё более сильной моде на историзм, провели почти реставрацию.
Однако настоящая новая жизнь Элтама началась только в 1930-е годы, когда богатая пара, Стивен и Вирджиния Курто, решили переехать из центра Лондона на природу. Им охотно сдали в аренду королевские земли, но куда менее охотно разрешили сделать там то, что они хотели: пристроить к средневековому зданию особняк в супер-современном стиле ар-деко. Реакция в некоторых архитектурных журналах была отчасти сродни возмущению парижан Эйфелевой башней или питерцев - проектом Башни Газпрома. Многие были уверены, что этот прекрасный и романтичный уголок лондонских пригородов будет непоправимо испорчен. Впрочем, у семейства Курто было достаточно и влияния, и денег (заработанных отцом Стивена на производстве искусственного шёлка и теперь пускавшихся на развлечения, коллекционирование предметов искусства и всевозможные филантропические проекты), и ума, чтобы добиться своего. Конечно, они обязались сохранить и отреставрировать памятник Средневековья - что и было сделано со всем тщанием, хоть и с некоторыми минимальными вольностями (в зале построили "галерею для музыкантов", явно заимствованную из кино, добавили электрические светильники - эффектную импровизацию на тему факелов на стенах в стиле ар-деко и проложили трубы под полом, чтобы обогревать холодные плиты), и внешний аспект нового здания был максимально подогнан под оригинал. Зато уж внутри развернулись вовсю: тут и круглый холл с куполом, и блестящие потолки, и ванные из оникса и золота, и модная встроенная мебель, и комнатка для домашего любимца - кошачьего лемура по кличке Ма-Джонг. Вокруг дворца раскопали остатки исторических сооружений, ров частично заполнили водой и разбили новые сады поверх средневековых фундаментов.
Получилось нечто восхитительно эклектичное. Внутри совершенно захватывает дух от перехода из строго функционального кабинета 1930-х, где легко вообразить Дживса и Вустера, в зал 1490-х, где резные балки парят в небе и остро не хватает Лоренса Оливье в историческом костюме, и очень интересно разглядывать достижения техники - телефоны в специальных кабинках, газовые камины, встроенные шкафы - и старинные произведения искусства, многие из которых специально подбирались под интерьеры. Снаружи на фасадах можно найти характерные ар-декошные рельефы, а сад похож на ленту Мёбиуса, потому что всё время то взбирается на остатки старых стен, то располагается прямо во рву, то ненадолго превращается в классическую английскую гравюру. (Кстати, всё это великолепие можно арендовать на свадьбу или другое празднество - я бы, наверное, не смогла выбрать между средневековым залом и круглым ар-декошным фойе.) В саду мы даже попытались устроить пикник, но быстро замёрзли; обошли его один раз, вернулись внутрь погреться чаем в кафе, потом обошли снова уже на солнце. Я была в совершенном щенячьем восторге и очень хочу съездить туда ещё раз, в более тёплую погоду, тем более, в мае там будет ярмарка ар-деко, а в самом Элтаме на пути к станции был обнаружен магазин викканцев, с ведьмами в витрине, надписью на двери "Здесь живут фейри" и деликатным объявлением-напоминанием, что дискриминировать против языческих верований в современной Британии незаконно, а вот колдовство, совсем наоборот, никто не запрещает, потому что последний закон против него был отменён в 1951 году. Вечером магазин был уже закрыт, но зато мне есть к чему стремиться. Вот такая вышла очередная прогулка романтика, вернее, двоих.

особняк

интерьеры: фото не мои, потому что не разрешают снимать внутри

Продолжение фото следует ))

@темы: фото, путешествия, островной быт, красивые картинки, Лондон

02:50 

Я уже не знаю, как называется этот сезон.

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
"Садовые" кружки отлично работают и в доме, и в саду - сегодня после завтрака пили чай на моей скамеечке. Такое впечатление, что всё вокруг живое и шевелится - на мою жёлтую футболку, сохнущую на верёвке, немедленно стаей слетелись мелкие чёрные жучки, а куст шалфея облюбовали божьи коровки, в неприличном количестве и качестве, потому что, по-моему, они на нём занимаются любовью. И первый тюльпан, наконец, расцвёл, и мама была права насчёт его цвета - она помнила, какие у меня тюльпаны, а я нет.
А потом мы пошли на станцию, сквозь облако душистого вишнёвого цвета, в котором особенно чёрными и звонкими кажутся чёрные дрозды, и поехали в Или и выполнили там исчерпывающую культурную программу: зашли в собор, полюбовались полосами света в романо-готическом интерьере, нашли двух "Зелёных людей" в капителях колонн (я их всегда ищу, но не всегда нахожу, потому что забываю, где они, и начинаю подозревать, что они прячутся или просто иногда уходят), обошли все благотворительные магазины, купили в любимой булочной любимого хлебного пудинга, послушали явно восточноевропейского аккордеониста возле супермаркета, купили ещё немного еды, пошли гулять в поля за городом, между рекой и железной дорогой, с видом на собор издалека, устроили "пикник на обочине" на скамейке на тёплом солнце, прошли по дорожке под деревьями, оплетёнными плющом, к большому пруду, где дремлют остовы старых лодок, потом к реке, похожей на пейзаж Хоббемы, а потом снова в город, к "антикварному складу", возле которого цвела мимоза и старушки пили чай на улице, и там купили несколько детских книжек начала 20 века, с чудесными иллюстрациями, и кусок окна. Натуральный, с облупившейся рамой и остатками петель, и немного треснутым витражом 1920-х годов. Теперь инженерная мысль моего мужа озадачена вопросом, как приспособить этот фрагмент чужого окна почти столетней давности к нашему окну в спальне, чтобы видеть витраж каждое утро на фоне неба. Я считаю, это был правильный день.

тюльпан

бывший беспризорный лев

божьи коровки - их везде сейчас очень много

вишнёвый цвет

собор

детали: Green Men, епископское надгробие, дверь

прогулка

окно

@темы: путешествия, фото

16:27 

Длинно о Лондоне

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Если кого-нибудь интересует, откуда у меня тяга к безумным путешествиям, хоть на автобусе на другой конец Турции, хоть на трамвае на другой конец города, то на это я могу ответить точно: от дяди. Наши с ним прогулки по Питеру включали в себя стандартные маршруты и любимые места, но чаще всего к ним прилагалось что-то новое - даже если это был просто незнакомый двор на соседней улице. Поездки на автобусах до кольца, стремление сунуть нос в каждую арку и дверь, путешествия наугад к одному только заманчивому названию, неистребимое желание узнать, что следующим поворотом - всё это оттуда, из далёкого детства от 5 до 10. А потом в школе мне нашёлся - и до сих пор не потерялся - товарищ по несчастью, готовый в подробностях исследовать окружающий мир, как далёкий, так и самый близкий, и отказываться от этой привычки, ставшей свойством натуры, стало совсем ни к чему. Да и муж вполне естественным образом подобрался со склонностью к мелким и крупным авантюрам.
Так вот, о Лондоне. Сначала я ехала в поезде и пыталась решить, какой из трёх возможных проектов осуществить. От этого занятия меня отвлекали БГ (знаете, как сюрно слушать "Дай мне напиться железнодорожной воды", когда за окном поезда пролетает весенняя нарциссовая Англия?) и кролики по обочинам, причём один был совершенно рыжий, как кот. Поскольку погода не сильно радовала (+7 и припадочные мелкие дожди), я в конце концов проложила себе маршрут по музеям, с минимумом прогулок, но, конечно же, не удержалась - ну не могу я сесть на автобус, чтобы доехать от станции метро Голдерс-Грин до Кенвуд-хауса, когда вокруг совершенно новый для меня Хэмпстед. И неважно, что я узнала дорогу к музею только общественным транспортом, и что либо продавец из газетного киоска плохо знал свой район, либо я как-то криво интерпретировала его инструкции, потому что в итоге получилась длинноватая, немного мокрая, но восхитительная прогулка, захватившая Хэмпстедские парки, далёкие голубые виды центрального Лондона с холма, красивые огромные, некогда загородные дома, специально построенные с балконами над этими самыми видами (на одном из них табличка - здесь жила Анна Павлова); чудесный заброшенный георгианский особняк на самой вершине, который - вот удача! - как раз на продажу, наверняка, по очень сходной цене; старинный паб почему-то с двумя недовольными сфинксами на крыше; конных полицейских - на машине не проедешь по району, который почти весь представляет собой парк с узкими тропинками; соек и сорок, улетающих прямо из объектива, и много-много бесконечной английской весенней нежности.

картинки

К Кенвуд-хаусу я пришла влажная (неудобно фотографировать с зонтиком, поэтому зачем его вообще раскрывать?), но уже довольная. Впрочем, пункт моего назначения тоже не разочаровал - по аллее мокрых азалий, акварельно стекающих на гравий, я вышла к дому из английского романа. Он, кстати, многим должен быть знаком: в фильме "Ноттинг-Хилл" Джулия Робертс в голубом платье снимается в чём-то по Генри Джеймсу как раз на его фоне - такой длинный белый дом на зелёном холме, сияющий на солнце. Мне он совсем не сиял, и за красивым видом снизу даже я решила под дождём не бежать, но, как это часто бывает, от странных переливов влажного, тусклого света, от безлюдности (кроме меня, энтузиастов в будний дождливый день нашлось немного), от капель на объективе (сквозь который я смотрю на новые вещи едва ли не больше, чем просто глазами) впечатление получилось только насыщеннее и атмосфернее.

картинки

Загородная усадьба Кенвуд была построена в 17-м веке, но в середине 18-го её перестроил и расширил знаменитый английский архитектор Роберт Адам. К началу 20-го аристократические владельцы дома обеднели и продали его лорду Айви, из семейства магнатов Гиннесс, уже без обстановки, а он, в свою очередь, разместил в нём свою значительную коллекцию изобразительного искусства и завещал её народу вместе с домом и парком вокруг. От 18-го века здесь сохранилось только само здание и некоторые элементы внутреннего декора, но сейчас музей оформлен как жилой дом, только картины размещены удобно и хорошо подсвечены. И в полдень в среду он был почти весь мой, с зеркалами, лестницами, шторами с вышитыми бабочками, дождём, застилающим вид на парк, коллекцией башмачных пряжек и портретных миниатюр (включая отдельное изображение женского глаза - была, оказывается, такая мода на "портреты" глаз любимых женщин, в самом начале 19-го века), раскрашенными лепными потолками и - не на последнем месте - несколькими шедеврами западноевропейской живописи. В частности, в Кенвуд-хаусе находится знаменитый автопортрет Рембрандта в пожилом возрасте и с тряпочкой на голове (ну, вы поняли, что я имею в виду) и "Гитаристка" Вермеера, но мне больше приглянулись другие вещи. Некрасивая, но очень пронзительная голландка в чёрном и белом, с портрета Фердинанда Бола (ученика Рембрандта), кружева Франса Хальса, пастельная нежность юных английских аристократок Ромни и Рейнолдса, гордо стоящие во весь рост елизаветинские вельможи с объёмными, живыми лицами и пышными плоскими одеяниями, умилительная леди Гамильтон, неубедительно притворяющаяся пастушкой за прялкой (тоже Рейнолдс). И ослепительная, в вихре импрессионистического шёлка, Маргерит Хайд кисти Сарджента, американская наследница, вышедшая замуж за последнего графа Саффолкского и в итоге завещавшая нации его коллекцию семейных портретов, в том числе, лихого Джерома Боуза в высокой шляпе, посла Елизаветы Первой при дворе Ивана Грозного, впавшего в немилость и еле унесшего ноги из Москвы - и теперь они, вельможа из 16-го века и девушка с бала из 20-го, смотрят друг на друга с противоположных стен музейного зала. А я сижу на диванчике посередине и смотрю то на одного, то на другую.

Франс Хальс, "Питер ван ден Бреке" - купец Ост-Индской компании и, возможно, первый европеец, попробовавший кофе!

Джон Сарджент, "Маргерит Хайд"

Неизв. художник, возможно, Уильям Ларкин, "Джером Боуз"

Джордж Ромни, "Миссис Мастерс" - прославленная красавица своего времени, неудачный брак и множество романов

Джордж Ромни, "Леди Гамильтон за прялкой"

Джошуа Рейнолдс, "Китти Фишер в образе Клеопатры" - не спрашивайте, почему

Джошуа Рейнолдс, "Леди Мэри Лесли" - кошмарные ягнята, но девочка хороша

Джошуа Рейнолдс, "Миссис Кокс со своей племянницей"

Насладившись искусством, я подкрепила свои силы чашкой чая и ореховой тарталеткой в огромной усадебной кухне, с камином, медными чайниками и тарелками по стенам, где одновременно со мной ещё двое туристов пили чай и какие-то странные люди брали интервью у дамы-музыкантши 70-х годов, то и дело упоминая студию Эбби-роуд, и отправилась на очередную кривую прогулку, потому что решила поискать более логичный путь к станции Голдерс-Грин. Вышла в итоге в какой-то ещё совсем незнакомый район, на три остановки дальше, но какая мне разница? Я шла и наслаждалась холодной весной, которая в Англии совсем непохожа на холодную весну в России, потому что в неё примешаны вишнёвый цвет, рододендроны, первая зелень, да и холод как будто только притворяется. А потом я ехала в музей Виктории и Альберта и думала, что если однажды случится ядерный апокалипсис и выживут только те, кто в тот момент был в лондонском метро, это будет не так уж страшно, потому что почти всё разнообразие населения земного шара будет довольно легко восстановить, наподобие Ноева ковчега. А потом я посмотрела крохотную выставку викторианских сказочных иллюстраций, обнаружила фантастическую новую галерею ювелирных изделий, в очередной раз убедилась, что самые прекрасные вещи - это Средние века, модерн и этника, зачем-то купила себе нитяные чёрные перчатки (в магазине музея Виктории и Альберта невозможно не купить что-нибудь бесполезное), поехала домой и оставила в поезде телефон.

тут можно посмотреть ювелирные чудеса в стиле модерн из музея Виктории и Альберта

@темы: фото, путешествия, красивые картинки, Лондон

00:23 

Побрякушечка

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
14 февраля 2010 года было Прощёное воскресенье, День Святого Валентина, китайский Новый год и день рождения Некошки, который мне намного милее всего остального, потому что его я праздную уже 21 год, а с другими совпавшими знакома гораздо меньше. В этом году мне не удалось поздравить её в дайрике, зато я компенсировала это упущение личным присутствием и совместным распитием. Не буду описывать все странные передвижения, совершённые мной в тот день с ней за компанию - в конце концов, зачем я ещё приезжаю в Питер, как не за странными передвижениями, в том числе, кажется, и души? Но в какой-то счастливый момент этого солнечного (моя работа!) дня мы оказались в Таврическом саду, где практически жили все школьные годы и даже листья убирали на уроках ОПТ ("общественно-полезный труд", если кого минула чаша сия). Таврический сад был засыпан снегом по самые уши. Это было неочевидно до тех пор, пока я не увидела скамейки сиденьями вровень с дорожкой, а потом не попыталась с этой дорожки сойти, чтобы сфотографировать красивую ягодку шиповника. До дня не достала, была вытащена Некошкой и осознала, насколько эфемерна иллюзия твёрдой земли даже на самой аллее - никакая это не земля, а пара метров хорошо утрамбованного снега. Так вот, после того, как я измерила собой глубину Таврического сада, нас - тоже вполне традиционным маршрутом - потянуло в оранжерею. Собственно, сначала просто проверить, жива ли она. И какое же счастье находить знаковые - пусть даже только для тебя лично - объекты на прежнем месте. Оранжерея теперь - частная лавочка, за вход дерут 25 рублей, а ещё сдают под свадебную съёмку и фуршеты, убрали изрядное количество растений, чтобы освободить в центре пространство для мероприятий, но, чёрт возьми, она осталась почти той же. Мраморный бассейн с рыбками и монетками, огромные пальмы по периметру, воробьи под стеклянным небом, тропическая тёплая влажность, неуместно-восхитительная в зимнем Питере. А у входа, на галерее второго этажа, примостился магазинчик всяких бессмысленных рукодельных подарков, и я там купила себе браслет. И сегодня перебирала его и думала, что на нём на цепочку нанизана вся моя неделя в Питере. Белые круглые "жемчужины" - вылазки в заснеженную зимнюю сказку, городские сады и Выборг. Лиловые шарики с блёстками золота - вечера с друзьями, бокалы и золотые блёстки фонарей в сумерках. Светло-зелёные, отливающие радугой прозрачные кубики - музейные витрины, без которых не обходится ни одно моё путешествие и в которых я всегда нахожу что-то новое. И сверкающие тёмно-зелёные бусины, хитро огранённые, немного похожие на недозрелые мелкие ягодки - кусочки моей души, разбросанные повсюду, купола, башенки, эркеры и фонари, сказки, глаза кошек и подруг (необязательно зелёные на самом деле), воспоминания детства, новые зелёные кухни и старые зелёные мечты, и проходящая над нами в любое время года зелёная вода.

@темы: Питер, проникновенные монологи о разном, путешествия

The Accidental Cookbook

главная