Записи с темой: Путешествия (список заголовков)
16:27 

Длинно о Лондоне

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Если кого-нибудь интересует, откуда у меня тяга к безумным путешествиям, хоть на автобусе на другой конец Турции, хоть на трамвае на другой конец города, то на это я могу ответить точно: от дяди. Наши с ним прогулки по Питеру включали в себя стандартные маршруты и любимые места, но чаще всего к ним прилагалось что-то новое - даже если это был просто незнакомый двор на соседней улице. Поездки на автобусах до кольца, стремление сунуть нос в каждую арку и дверь, путешествия наугад к одному только заманчивому названию, неистребимое желание узнать, что следующим поворотом - всё это оттуда, из далёкого детства от 5 до 10. А потом в школе мне нашёлся - и до сих пор не потерялся - товарищ по несчастью, готовый в подробностях исследовать окружающий мир, как далёкий, так и самый близкий, и отказываться от этой привычки, ставшей свойством натуры, стало совсем ни к чему. Да и муж вполне естественным образом подобрался со склонностью к мелким и крупным авантюрам.
Так вот, о Лондоне. Сначала я ехала в поезде и пыталась решить, какой из трёх возможных проектов осуществить. От этого занятия меня отвлекали БГ (знаете, как сюрно слушать "Дай мне напиться железнодорожной воды", когда за окном поезда пролетает весенняя нарциссовая Англия?) и кролики по обочинам, причём один был совершенно рыжий, как кот. Поскольку погода не сильно радовала (+7 и припадочные мелкие дожди), я в конце концов проложила себе маршрут по музеям, с минимумом прогулок, но, конечно же, не удержалась - ну не могу я сесть на автобус, чтобы доехать от станции метро Голдерс-Грин до Кенвуд-хауса, когда вокруг совершенно новый для меня Хэмпстед. И неважно, что я узнала дорогу к музею только общественным транспортом, и что либо продавец из газетного киоска плохо знал свой район, либо я как-то криво интерпретировала его инструкции, потому что в итоге получилась длинноватая, немного мокрая, но восхитительная прогулка, захватившая Хэмпстедские парки, далёкие голубые виды центрального Лондона с холма, красивые огромные, некогда загородные дома, специально построенные с балконами над этими самыми видами (на одном из них табличка - здесь жила Анна Павлова); чудесный заброшенный георгианский особняк на самой вершине, который - вот удача! - как раз на продажу, наверняка, по очень сходной цене; старинный паб почему-то с двумя недовольными сфинксами на крыше; конных полицейских - на машине не проедешь по району, который почти весь представляет собой парк с узкими тропинками; соек и сорок, улетающих прямо из объектива, и много-много бесконечной английской весенней нежности.

картинки

К Кенвуд-хаусу я пришла влажная (неудобно фотографировать с зонтиком, поэтому зачем его вообще раскрывать?), но уже довольная. Впрочем, пункт моего назначения тоже не разочаровал - по аллее мокрых азалий, акварельно стекающих на гравий, я вышла к дому из английского романа. Он, кстати, многим должен быть знаком: в фильме "Ноттинг-Хилл" Джулия Робертс в голубом платье снимается в чём-то по Генри Джеймсу как раз на его фоне - такой длинный белый дом на зелёном холме, сияющий на солнце. Мне он совсем не сиял, и за красивым видом снизу даже я решила под дождём не бежать, но, как это часто бывает, от странных переливов влажного, тусклого света, от безлюдности (кроме меня, энтузиастов в будний дождливый день нашлось немного), от капель на объективе (сквозь который я смотрю на новые вещи едва ли не больше, чем просто глазами) впечатление получилось только насыщеннее и атмосфернее.

картинки

Загородная усадьба Кенвуд была построена в 17-м веке, но в середине 18-го её перестроил и расширил знаменитый английский архитектор Роберт Адам. К началу 20-го аристократические владельцы дома обеднели и продали его лорду Айви, из семейства магнатов Гиннесс, уже без обстановки, а он, в свою очередь, разместил в нём свою значительную коллекцию изобразительного искусства и завещал её народу вместе с домом и парком вокруг. От 18-го века здесь сохранилось только само здание и некоторые элементы внутреннего декора, но сейчас музей оформлен как жилой дом, только картины размещены удобно и хорошо подсвечены. И в полдень в среду он был почти весь мой, с зеркалами, лестницами, шторами с вышитыми бабочками, дождём, застилающим вид на парк, коллекцией башмачных пряжек и портретных миниатюр (включая отдельное изображение женского глаза - была, оказывается, такая мода на "портреты" глаз любимых женщин, в самом начале 19-го века), раскрашенными лепными потолками и - не на последнем месте - несколькими шедеврами западноевропейской живописи. В частности, в Кенвуд-хаусе находится знаменитый автопортрет Рембрандта в пожилом возрасте и с тряпочкой на голове (ну, вы поняли, что я имею в виду) и "Гитаристка" Вермеера, но мне больше приглянулись другие вещи. Некрасивая, но очень пронзительная голландка в чёрном и белом, с портрета Фердинанда Бола (ученика Рембрандта), кружева Франса Хальса, пастельная нежность юных английских аристократок Ромни и Рейнолдса, гордо стоящие во весь рост елизаветинские вельможи с объёмными, живыми лицами и пышными плоскими одеяниями, умилительная леди Гамильтон, неубедительно притворяющаяся пастушкой за прялкой (тоже Рейнолдс). И ослепительная, в вихре импрессионистического шёлка, Маргерит Хайд кисти Сарджента, американская наследница, вышедшая замуж за последнего графа Саффолкского и в итоге завещавшая нации его коллекцию семейных портретов, в том числе, лихого Джерома Боуза в высокой шляпе, посла Елизаветы Первой при дворе Ивана Грозного, впавшего в немилость и еле унесшего ноги из Москвы - и теперь они, вельможа из 16-го века и девушка с бала из 20-го, смотрят друг на друга с противоположных стен музейного зала. А я сижу на диванчике посередине и смотрю то на одного, то на другую.

Франс Хальс, "Питер ван ден Бреке" - купец Ост-Индской компании и, возможно, первый европеец, попробовавший кофе!

Джон Сарджент, "Маргерит Хайд"

Неизв. художник, возможно, Уильям Ларкин, "Джером Боуз"

Джордж Ромни, "Миссис Мастерс" - прославленная красавица своего времени, неудачный брак и множество романов

Джордж Ромни, "Леди Гамильтон за прялкой"

Джошуа Рейнолдс, "Китти Фишер в образе Клеопатры" - не спрашивайте, почему

Джошуа Рейнолдс, "Леди Мэри Лесли" - кошмарные ягнята, но девочка хороша

Джошуа Рейнолдс, "Миссис Кокс со своей племянницей"

Насладившись искусством, я подкрепила свои силы чашкой чая и ореховой тарталеткой в огромной усадебной кухне, с камином, медными чайниками и тарелками по стенам, где одновременно со мной ещё двое туристов пили чай и какие-то странные люди брали интервью у дамы-музыкантши 70-х годов, то и дело упоминая студию Эбби-роуд, и отправилась на очередную кривую прогулку, потому что решила поискать более логичный путь к станции Голдерс-Грин. Вышла в итоге в какой-то ещё совсем незнакомый район, на три остановки дальше, но какая мне разница? Я шла и наслаждалась холодной весной, которая в Англии совсем непохожа на холодную весну в России, потому что в неё примешаны вишнёвый цвет, рододендроны, первая зелень, да и холод как будто только притворяется. А потом я ехала в музей Виктории и Альберта и думала, что если однажды случится ядерный апокалипсис и выживут только те, кто в тот момент был в лондонском метро, это будет не так уж страшно, потому что почти всё разнообразие населения земного шара будет довольно легко восстановить, наподобие Ноева ковчега. А потом я посмотрела крохотную выставку викторианских сказочных иллюстраций, обнаружила фантастическую новую галерею ювелирных изделий, в очередной раз убедилась, что самые прекрасные вещи - это Средние века, модерн и этника, зачем-то купила себе нитяные чёрные перчатки (в магазине музея Виктории и Альберта невозможно не купить что-нибудь бесполезное), поехала домой и оставила в поезде телефон.

тут можно посмотреть ювелирные чудеса в стиле модерн из музея Виктории и Альберта

@темы: фото, путешествия, красивые картинки, Лондон

00:23 

Побрякушечка

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
14 февраля 2010 года было Прощёное воскресенье, День Святого Валентина, китайский Новый год и день рождения Некошки, который мне намного милее всего остального, потому что его я праздную уже 21 год, а с другими совпавшими знакома гораздо меньше. В этом году мне не удалось поздравить её в дайрике, зато я компенсировала это упущение личным присутствием и совместным распитием. Не буду описывать все странные передвижения, совершённые мной в тот день с ней за компанию - в конце концов, зачем я ещё приезжаю в Питер, как не за странными передвижениями, в том числе, кажется, и души? Но в какой-то счастливый момент этого солнечного (моя работа!) дня мы оказались в Таврическом саду, где практически жили все школьные годы и даже листья убирали на уроках ОПТ ("общественно-полезный труд", если кого минула чаша сия). Таврический сад был засыпан снегом по самые уши. Это было неочевидно до тех пор, пока я не увидела скамейки сиденьями вровень с дорожкой, а потом не попыталась с этой дорожки сойти, чтобы сфотографировать красивую ягодку шиповника. До дня не достала, была вытащена Некошкой и осознала, насколько эфемерна иллюзия твёрдой земли даже на самой аллее - никакая это не земля, а пара метров хорошо утрамбованного снега. Так вот, после того, как я измерила собой глубину Таврического сада, нас - тоже вполне традиционным маршрутом - потянуло в оранжерею. Собственно, сначала просто проверить, жива ли она. И какое же счастье находить знаковые - пусть даже только для тебя лично - объекты на прежнем месте. Оранжерея теперь - частная лавочка, за вход дерут 25 рублей, а ещё сдают под свадебную съёмку и фуршеты, убрали изрядное количество растений, чтобы освободить в центре пространство для мероприятий, но, чёрт возьми, она осталась почти той же. Мраморный бассейн с рыбками и монетками, огромные пальмы по периметру, воробьи под стеклянным небом, тропическая тёплая влажность, неуместно-восхитительная в зимнем Питере. А у входа, на галерее второго этажа, примостился магазинчик всяких бессмысленных рукодельных подарков, и я там купила себе браслет. И сегодня перебирала его и думала, что на нём на цепочку нанизана вся моя неделя в Питере. Белые круглые "жемчужины" - вылазки в заснеженную зимнюю сказку, городские сады и Выборг. Лиловые шарики с блёстками золота - вечера с друзьями, бокалы и золотые блёстки фонарей в сумерках. Светло-зелёные, отливающие радугой прозрачные кубики - музейные витрины, без которых не обходится ни одно моё путешествие и в которых я всегда нахожу что-то новое. И сверкающие тёмно-зелёные бусины, хитро огранённые, немного похожие на недозрелые мелкие ягодки - кусочки моей души, разбросанные повсюду, купола, башенки, эркеры и фонари, сказки, глаза кошек и подруг (необязательно зелёные на самом деле), воспоминания детства, новые зелёные кухни и старые зелёные мечты, и проходящая над нами в любое время года зелёная вода.

@темы: Питер, проникновенные монологи о разном, путешествия

18:59 

Мокрый Лондон

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
00:46 

Стамфорд

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
02:16 

Ужас какое всякое разное

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я надеваю своё чёрное, до пят, питерское пальто, когда мне хочется как можно надёжнее оградить усталую тушку от назойливого мира, который то и дело норовит ткнуть меня холодным мокрым пальцем. В нём (пальто, а не мире, увы) уютно и тепло, и это немного компенсирует дырку, обнаруженную на любимом замшевом сапоге. Дырка обидная, но совсем неудивительно, что за пять лет прихотливых английских и питерских зим верх начал отходить от подошвы и сносились даже отдающие сказочными "железными башмаками" металлические набойки, поставленные моим придворным армянским сапожником в Мошковом переулке.
А достижения мои, между тем, зашкаливают за все мыслимые отметки. За выходные я подсадила Мику на горячий сидр с пряностями (дольки яблока, дольки апельсина, звёздочки аниса, корица, гвоздика, чили, самый тёмный сахар), а Джон - на музыку Шнитке. Вазу мы поставили на камин, изгнав оттуда всякие лишние фарфоровые предметы. Открыли для себя чудесный город Стамфорд, всего в получасе езды от нас на поезде и практически целиком состоящий из каменных домов 17-18 века, в котором из-за этой его редкой сохранности всё время что-то снимают - например, "Гордость и предубеждение" (городок Меритон, куда сёстры Беннет ходят за лентами). Этот факт я узнала из Википедии и, попав в Стамфорд, уже не смогла отвязаться от ассоциации - так и смотрела на город, как на картинку из Джейн Остен. В Стамфорде мы пили пиво в старинном пабе, при свечах и камине, пили чай с булочками (непереводимое сочетание - cream tea) в старинном доме, превращённом в кафе, у окна над маленькой площадью с рождественскими лампочками, и купили много-много рождественских открыток (надеюсь, они поперёк горла встанут российской почте, и она выплюнет их по назначению!) на благотворительном базаре в средневековой церкви, где под потолком парят деревянные ангелы, а поближе к земле всё увешано мишурой и продают открытки в помощь всем, кому и чему только возможно - животным, детям, диабетикам, больным церебральным параличом, памятникам архитектуры и медицинским исследованиям в области рака. А сегодня я купила просто невероятное количество марок и завтра, пожалуй, начну процесс. В выходные же я приготовила, наконец, "ореховый хлеб", о котором напишу отдельно, и не слишком удачный чизкейк, осмотрела Тауэр под проливным дождём (надо сказать, всё равно предпочитаю его даже таким, чем летом в толпе туристов), восхитилась там призрачными стражниками из перекрученных полосок металла, которых наставили по стенам, чтобы туристам было с чем фотографироваться (как будто мало им йоменов и воронов), и рогатым и очкастым шлемом Генриха VIII, в редкий прорыв в тучах пробежала с Микой вдоль Темзы от Тауэра до Вестминстера моей любимой тропой под всеми мостами, обнаружила пару новых картин в Национальной галерее - "Гладиолусы" Ренуара и "Офелию" Редона - и узнала массу нового о своей японской подруге - что она любит картины Вермеера и "Записки у изголовья" Сэй-Сёнагон, сочиняет хайку, когда мама заставляет (во время разных сезонных увеселений на природе), рисует тушью и изучает ритуалы чайной церемонии. А сегодня я - не поверите - посмотрела "Сумерки", которые Джули взяла у кого-то специально для меня. И мне - не поверите - почти понравилось, хотя всё голубовато-зелёное и спецэффекты какие-то малобюджетные, но зато девушка совершенно с картин Уотерхауса и очень похожа на героиню в книжке. (Иногда мне нравится жуткая фигня, но не бойтесь, я всегда отдаю себе отчёт об её истинных качествах.)
Зато моё рождественское настроение, спровоцированное похолоданием, лампочками и покупкой открыток, сильно пострадало сегодня от свекрови. Она решила, что нам не стоит приезжать к ней в гости перед Рождеством, потому что у неё и так набралось приятных мероприятий - какой-то праздничный обед у неё в деревне, а потом поездка с дочерью к сыну - брату Джона, который живёт в Девоне. Поэтому в декабре ей и без нас будет негрустно, а вот хорошо бы мы приехали в феврале, на годовщину смерти папы Джона, когда, ясное дело, никого, кроме нас, калачом не заманишь составить ей компанию. Если учесть, что в прошлом году я провела с ней неделю - все свои февральские каникулы - до похорон её мужа, это становится совсем трогательно. Я, что самое смешное, искренне хотела съездить к ней перед Рождеством, напечь своих фирменных пирожков, подарить шарфик, специально купленный в Гранаде. Но нет, меня зовут не на праздник, а на траур, на праздник и так найдутся желающие. Я стерва?

@темы: Лондон, путешествия, рецепты

01:20 

Quintessential London

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Лестница на станции Ковент-Гарден. 193 ступеньки, винтом уходящие в никуда (или прямиком neverwhere), закручивающаяся вместе с ними стена ар-декошного кафеля, ожидание конца (лестницы или реальности) за каждым поворотом. (Это я поддалась приступу клаустрофобии и не пошла толкаться в страшный железный лифт.)
Осенние платаны. Совсем для меня не родное дерево, но очень мне приглянувшееся. Камуфляжные стволы, колючие шарики-плоды, как ёлочные украшения из коллекции графа Дракулы, причудливые ветви, узорные листья, похожие на кленовые, но очень прочные - кленовый осенний шёлк быстро рвётся и пачкается под ногами, а платановые звёзды лежат подолгу, как вырезанные из жести. И так чётко, не теряя своего жёсткого контура, вырисовываются в воде.
Embankment Gardens, сквозь которые огромные статуи с огромных зданий в стиле ар-деко пытаются разглядеть Темзу. Там далёкое небо еле просвечивает сквозь платаны, и плотность населения памятников почти равна числу обычных, не каменных лондонцев на квадратный метр. И Роберт Бёрнс немного похож на Пушкина, тоже с пером и взглядом ввысь, но на развесистом бронзовом пне.
Паб на углу Стрэнда, старинный, с непременной незапомнившейся исторической или литературной ассоциацией (кто-то тут выпивал с друзьями или кого-то неподалёку убили - два наиболее распространённых в Лондоне варианта), изнутри сплошь обшитый деревянными панелями, с уютными деревянными же нишами, похожими... а впрочем, не похожими ни на что, с зелёными кожаными диванами и поцарапанными столами. Уютными - пока бар не заполняется толпой мужиков в приличных костюмах, но с бритыми головами и феноменальным лондонским акцентом, которые начинают радостно орать друг на друга на кокни, стоя практически плечом к плечу.
Притворяющееся уличным кафе под стеклянной крышей Ковент-Гардена, с которой свисают огромные блестящие снежинки и звёзды, толпа народа, уже начавшего рождественский шоппинг, далёкий голос волынки для туристов, горячий шоколад и ёлка в голубоватых огоньках в перспективе.
Город-решето, полный дыр в неизвестность.

@темы: путешествия, островной быт, Лондон

01:03 

Апельсины и саламандры-2

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
02:14 

Апельсины и саламандры

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
01:13 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
В лондонском метро главное - помнить, что его план не имеет никакого соотношения с географической реальностью на поверхности. Конечно, может быть, станция Embankment доставит меня ближе всего к цели, но если до неё нужно ехать ещё одну остановку (в сторону), а потом пересаживаться и ехать немного дальше искомой точки, чтобы потом пешком идти в обратном направлении, то куда проще на полпути выйти наружу. К счастью, я теперь знаю центральный Лондон достаточно хорошо, чтобы во мне иногда срабатывали такие маленькие защитные механизмы. Только вот лифт на станции Covent Garden я не люблю. Это единственный, кроме крутой пожарной лестницы, способ выбраться наверх, он огромный, железный, и в него всегда набивается слишком много народу. Хотя в каком-нибудь тексте а-ля Нил Гейман он послужил бы прекрасным переходом между мирами. Выходишь из нормального поезда, садишься в лифт, а наверху, когда раздвигаются двери, оказываешься... кто знает, где. Или наоборот - из сегодняшнего Лондона - вниз в какой-нибудь постапокалиптический или просто параллельный.
Отчасти сегодня произошло нечто похожее - я попала в совершенно рождественский Ковент-Гардент, увешанный лампочками и огромными снежинками. И на обратном пути мной овладело просто катастрофическое желание начать Christmas shopping прямо сейчас. Если учесть, что подарками в Питер я рисковать не хочу и повезу их сама в феврале, подарок свекрови я купила в Гранаде и вообще я никого особенно в праздники не увижу, потому что мы всё время будем в Турции, то желание на поверку оказалось на редкость бессмысленным, но от этого не менее сильным. В итоге я утешилась тем, что купила мужу джемпер, который, конечно, не дожил до Рождества, а был вручён сегодня же вечером, потому что в представлении Джона подобные предметы не классифицируются как правильные подарки.
Попыталась, продолжая зимнюю тему, найти себе новые шерстяные перчатки (вчера выбросила аж две пары, ставшие практически митенками), но безуспешно. Не смейтесь, Перчатки Мечты могут быть так же важны, как Туфли или Платье.
А в Кембридже, в Маркс энд Спенсер на вокзале, можно было бы подумать, что я еду на вечеринку или романтическое свидание, потому что я купила бутылку вина и два букета хризантем, белых, как первый снег, которого у нас не бывает, и лимонно-жёлтых, как осенний свет (девушки в Британии эмансипированные и вполне способны прийти на свидание с вином и цветами). Ан нет, и цветы, и вино я купила себе, но при этом совсем не отношусь к категории Бриджет Джонс. Вот такая я загадочная.
А хризантемы стоит покупать за один только запах, который рождается, когда обрезаешь им стебли и обрываешь лишние листья. Так недолго и уничтожить весь букет ради самого эфемерного наслаждения - ароматом.

@темы: путешествия, Лондон

23:51 

Зефир, кефир и пироги с капустой-6

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
10.08.09
К безусловным плюсам города Питера относится то, что здесь я могу одеваться как угодно. Петербурженки спокойно ходят средь бела дня почти в вечерних платьях, но и к расхлябанным туристам город тоже привык, так что я могу выбирать себе имидж под настроение. Хочу - выгуливаю платья, хочу – иду в шортах с фотоаппаратом наперевес.
Зато книги растут в цене, по-моему, с каждым моим приездом. Причём никогда не знаешь, в каком магазине что будет стоить дороже или дешевле, потому что нет рекомендованной цены для каждого издания. Поэтому я всё равно всё покупаю в Доме книги – тут, по крайней мере, товар расставлен по алфавиту.
Правда, полистала там «современную русскую прозу» и затосковала. Вроде и писать народ умеет, а читать не хочется, потому что полное впечатление, что горизонты автора ограничены его собственным сортиром. А книгой «Духless» я была просто оскорблена – вернее, тем, что это произведение как бы посвящено моему поколению. Пелевин за много лет тоже как-то достал, так что в итоге я купила старого Фрая, «Историю петербургских доходных домов» и «Тайную жизнь петербургских памятников» - это хотя бы о том, что мне заведомо интересно, в отличие от личных тараканов современных российских писателей. Ах да, ещё купила атлас Ленобласти, где нарисованы все озёра, дорожки и загадочные «сооружения башенного типа». Теперь всегда буду знать, где я.
И конечно, должны быть в мире неизменные ценности. На Невском, у церкви Св. Екатерины, меня вот уже 20 лет встречает молодой Микки Рурк с сигаретой в зубах, которую всё никак не докурит. Видно, проходил Микки мимо году в 90-м, присел на минутку попозировать, и с тех пор его чёрно-белое изображение рекламирует услуги какого-то уличного художнка.
Продолжаю совершать открытия: в мою новую, очень маленькую зелёную сумочку с оборочкой помещается мой новый, очень большой чёрный фотоаппарат. Ни одному уличному вору не удастся вырвать её у меня из рук и сбежать – Canon 40D камнем притянет к земле. А ещё я до сих пор не утратила способности проходить несусветное количество километров на каблуках. После того, как я по достоинству оценила растущую чертячесть Некошкиного кота, мы выползли на прогулку по Петроградской стороне в очередной шёлковый вечер. И прошли от Карповки до Каменного острова, через весь Каменный хитрым зигзагом и через кусочек Крестовского обратно на Петроградку. Прогулка романтика.
Каменного острова я заранее немного боялась. Мне казалось, что с волшебным местом из моего детства не могли не сделать нечто ужасное. К счастью, я была неправа, потому что если я и готова смириться с утратой чего-то сугубо питерского, то это будет как раз дух упадка. В упадке всё-таки жить нельзя, а город предназначен в первую очередь для жизни людей и уж только потом – персонажей и образов, порождённых болезненным вдохновением.
В детстве я обожала гулять на Каменном. Это была какая-то странная полоса, не похожая ни на город, ни на деревню. Там были высокие деревья и трава по пояс, кусочки речного берега, не покрытые гранитом, и почти полная тишина. Там можно было сидеть на газоне и лазать по деревьям. Там было очень много заборов, за которыми гнездились партийные дачи, иногда в особняках стиля модерн. Но куда больше особняков стояло во всём великолепии тлена и запустения, хоть и было населено кое-где разными учреждениями. И снова они не были похожи ни на что – ни на обычные питерские дома, ни на обычные питерские дачи, ни на загородные дворцы. Это был Серебряный век, доживающий свой призрачный век на наших глазах.
Впрочем, дачи в детстве меня волновали мало. Меня куда больше привлекало любимое дерево, на котором можно было сидеть над водой, и маленький остров с видом на гребную школу и тренировочные гонки. Потом, в школе, восхитительно-мистический ореол приобрёл серый особняк Фолленвейдера, который сняли в фильме «Господин оформитель». Потом особняк покрасили светлым и сделали ему жизнерадостно-красную крышу, и ореол немного угас.
А сейчас… здесь по-прежнему есть берега, заросшие травой, и тот же ажурный мостик ведёт на маленький остров. Здесь не слишком много машин, зато много велосипедистов. И Елагин дворец так же хорош на закате, и шиповник, и полосы света среди деревьев, и блики на воде. И заборы на месте, только теперь за ними хоронятся элитные жилые дома. Ну и пусть, мне не жалко. Главное, что бывшие умирающие дачи сверкают свежей краской и цветными крышами так ярко, что их не всегда узнаёшь. Один модерново-готический особняк с башенкой я так и не признала – моя память отказывается находить ему соответствия. И мне жаль призраков декаданса, практически изгнанных с Каменного острова, жаль осенних вечеров, когда листья красиво ложились на разбитые террасы и ступени, но иногда стоит пожертвовать мимолётным, чтобы сохранить что-то большее.

@темы: путешествия, Питер

23:50 

Зефир, кефир и пироги с капустой-5

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
9.08.09
У меня есть друзья, которые могут пригласить в гости в воскресенье к 10 утра на завтрак с черничными блинчиками. Я считаю этот факт предметом законной гордости.
Блинчики, впрочем, были лишь прелюдией к очередному безумному путешествию, на этот раз в компании моей однокурсницы, её бойфренда и системы спутниковой навигации по имени Клара с удивительно противным, вечно недовольным голосом. Но без карты, что для меня давно уже немыслимо. Я всегда люблю знать, где нахожусь, люблю забегать вперёд и присматриваться к окрестностям в надежде отыскать что-то ещё интересное помимо основной цели, и не хочу зависеть для этого от выхода в интернет или в открытый космос.
Какие-то примерно похожие мысли у меня об автомобилях вообще, и я догадываюсь, что сейчас на меня обидятся все мои друзья, которые регулярно возят меня в разные чудесные места. Друзьям я очень благодарна и от поездок получаю большое удовольствие, да и времени у нас всегда в обрез, так что машина приходится очень кстати, но мою жизненную философию это не меняет. Автомобили создают иллюзию, что ты в любой момент можешь выйти и рассмотреть то, что привлекло внимание, но на практике это плохо реализуемо – так никуда не доедешь, да и движение не всегда позволяет. В автобусе или поезде иллюзий нет – тебя везут, ты пристально смотришь в окно и никаких вариантов, разве что запоминаешь проекты на следующий раз. Зато уж если прибыл куда-то, можешь облазать это место вдоль и поперёк самым прихотливым маршрутом. Ни разу в жизни, ни в одной стране отсутствие автомобиля не помешало мне добраться туда, куда я очень хотела попасть. Всё-таки, естественное путешествие для меня – сначала у окна с путеводителем, потом пешком с картой. По натуре я пешеход, и это неисправимо.
Тем не менее, признаю, что до финских укреплений Зимней войны 39-40 года - линии Маннергейма - я вряд ли добралась бы своим ходом. Но с картой мы бы точно нашли всё, что искали. А так вышел компромисс – нашли один взорванный дот. В Форт Поппиус во время наступления Красной армии попало 57 снарядов, поэтому неудивительно, что осталось от него немного. Скорее, удивительно, что сохранился один вход в подземный каземат.
Над дотом стоит крест, у подножия которого сложены ржавые обломки войны – гильзы, каски, походный котелок. Говорят, железом здесь начинена вся земля – именно здесь проходили самые кровопролитные бои, после которых Красная армия всё-таки взяла Выборг, но дальше уже не пошла. Смотришь на траву, растущую сквозь кружево ржавчины, и вдруг осознаёшь: под этой каской был человек. Какой-нибудь финский мальчик-блондин, который варил себе кашу в этом смятом вдребезги котелке и которого, скорее всего, убили где-то здесь, раз каска и котелок остались в земле. И вдруг становится страшно. И дальше кажутся страшными развороченные куски бетона с торчащей ржавой арматурой, холмики, поросшие земляничником, окопы, в которых растут грибы, жужжание пчёл в вереске. В этом ягодном перелеске зачем-то люди убивали друг друга, и почти никто теперь не помнит ни имён, ни смысла. Так жалко их всех, до слёз.
До форта нужно было ехать по танковому полигону. Действующий или нет – бог весть, но в нас никто не стрелял. Полигон был оглушительно тихий, заросший сиреневым вереском, брусникой и странными торчащими из земли предметами, о назначении которых можно только гадать. А ещё там оказалось целое озеро, в болотистых, но пересохших берегах, где на пружинистых моховых кочках растёт голубика, совершенно небесного цвета и удивительно освежающая на вкус – если бы северное лето было ягодой, то именно такой.
Мы ещё и искупались – не в том болотистом озере, а в более цивилизованном месте, с детьми и собаками. Что поделаешь – в наших краях «есть только миг» между зимой и осенью, именно он называется «лето», и ловить его нужно где только можно, даже в холодной торфяной воде. А завершился вечер ужином на заливе, на открытой террасе прямо на пляже, на той главной полосе побережья, что сходит в Питере за «море», безнадёжно, как Лолита, загубленного ресторанами, джипами и шашлыками, но всё равно родного. И я училась не заваливать горизонт и снова снимала море и небо сквозь бокал. И наевшись до отвала, приехала домой и бросилась хлебать грибной суп прямо из кастрюли на плите. Потому что как же это – быть дома в Питере и не хлебать ночью суп на кухне.

@темы: Питер, путешествия

13:02 

Зефир, кефир и пироги с капустой-4

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
8.08.09
«Да, вернуться из путешествия без трусов и лифчика – такого со мной ещё не случалось,» - мечтательно говорит Некошка, уверенно ведя самолёт машину по сумеречному Приозерскому шоссе. Ха, то ли ещё будет, если доверять мне карту. Нет-нет, не пугайтесь: две замужние дамы бальзаковского возраста не пустились на поиски сексуальных приключений в Ленинградской области. Мы всего-навсего отправились осматривать крепость Корела, несмотря на то, что дело было уже во второй половине дня, а до Приозерска 125 километров, не считая эшеровских подъездов и съездов кольцевой дороги.
Дороги… эх, дороги… какой же русский… дураки… одни направления… Все цитаты вспоминаются сразу, и все по-прежнему актуальны. Для британца, думаю, любую дорогу Ленобласти можно тупо снять камерой слежения – и будет кассовый хоррор. Даже мне уже как-то странно, что в асфальте могут быть дыры такого размера, если учесть, что за последние несколько тысяч лет в нашем регионе не было ни извержений вулканов, ни схода ледников. Указатели? А что это такое, и с чем их едят? Почему вас не устраивает стрелочка на нужный населённый пункт непосредственно напротив поворота на него? Скажите спасибо, что не за. - Спасибо.
Но всё это ерунда, если развлекаться в дороге сочинением фэнтези и чтением карты. Собственно, любая карта Ленобласти прекрасна уже сама по себе – невообразимым масштабом болот, реками типа Вуоксы, шестнадцать раз пересекающими саму себя, финскими названиями, напоминающими то эльфийский эпос, то матерные ругательства. Но наша карта отличилась дополнительно. В придачу к автодорогам, заправкам, гипермаркетам, кинотеатрам и таможенным постам, её легенда предлагала «другие объекты». Достопримечательности? Не-а, крепость Корела там даже не фигурировала. Зато были представлены православные монастыри Ленинградской области. Все. Действующие и недействующие. Очевидно, РПЦ нравится мысль, что усталому путнику духовная пища будет предложена наряду с едой и топливом.
Крепость Корела, основанная в начале 14 века и до самой Северной войны переходившая из руки в руки, от новгородцев к шведам и обратно, оказалась крохотной и очень уютной. Там сохранился периметр невысоких стен, заросших травой и цветами, и одна круглая башня, пахнущая внутри свежим деревом восстановленных бревенчатых перегородок. Я бы согласилась жить в этой башне с чердаком и флажком на шпиле, над ленивым прудом с кувшинками, утками, купальщиками и плавучим фонтаном. Фонтан, впрочем, необязятелен.
В объяснительном тексте мне очень понравилась фраза про «освобождение здешних земель от шведского владычества войсками Петра I» (Северная прямо освободительной войной получилась…), а ещё понравились снятые с петель ворота, обитые по приказу Петра нагрудниками шведских лат.
Приобщившись к истории и утратив надежду попасть на другой берег пруда, чтобы снять красивое отражение крепости, мы с Некошкой ощутили голод физический и с оптимизмом кинулись исследовать город Приозерск на предмет пожрать. Оптимизм оказался необоснованным. В двух с трудом обнаруженных заведениях праздновали свадьбы, а в третьем, с заманчивым названием «Капитан Морган», где-то между памятником Ленину, собором и отделением милиции, было обнаружено полное отсутствие обслуживающего персонала за исключением восковой персоны самого капитана, плюс образцы советских пирожков на стойке. Как ни странно, таким образом судьба нам улыбнулась, потому что именно благодаря этим свадьбам и пирожкам мы оказались с хлебом, пряниками и плавленым сырком «Дружба» на берегу Ладоги, проехав через волшебный, пахучий сосновый лес, где деревья чередуются со столбами солнечного света, а нога тонет во мху, как в плюшевом диване.
Ладожское озеро очень похоже на море. Вода до самого неба, белый глубокий песок, острые, как прорисованные иголкой, травы, только пахнет не солью, а свежестью. Светлый, прохладный, тихо гладящий душу северный пейзаж. И конечно, невозможно сидеть на пляже и просто смотреть на озеро-море. Купальников у нас с собой не было, поэтому искупались в том, что было, благо прочий народ был в порядочном отдалении. Вода была тёплой на поверхности и ледяной внизу, ржавой – или янтарной, кому что больше нравится – и фантастически бодрящей, превращающей тело в упругий резиновый, очень счастливый мячик.
А потом были сложные раздевания и переодевания, фотосессия в аутентичных средневековых платьях (да, мы странствуем иногда со странным набором вещей), солнце, уползающее с пляжа, и путешествие домой без трусов и лифчика, как и было сказано, мимо лиловых, как закат, полей иван-чая, безупречно зеркальных озёр, вёдер черники у обочины, прядей тумана, похожих на бороду Гэндальфа, и сосен, сосен, сосен, которых хватило бы на несколько боевых армад и ещё на тысячу пиратских каравелл для капитана Моргана…

@темы: Питер, путешествия

00:54 

Зефир, кефир и пироги с капустой-3

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
7.08.09
С каждым годом встречи с собственным 20-летним изображением размером полметра на метр становятся всё сложнее. Девушка в красном джемпере, сидящая на парапете парижского моста, смотрит теперь как-то снисходительно и ехидно, и всё больше отдаляется от меня. И сам кадр, и этот фотоплакат были сделаны молодым человеком, с которым я ездила в Париж. Не знаю, что уж он делал дома с этой картиной прежде чем отдать её моей маме, уезжая из Питера. Каждый год я прошу маму убрать её – меня – из прихожей, и всё без толку.
А Питер по-прежнему полон решимости доказать мне, насколько я промахнулась со своими сборами и упорно притворяется солнечным курортом.
И здесь всё ещё продают карамель-подушечки, с совершенно отчётливым вкусом детства и повидла в середине. И кажется, люди постепенно становятся более вежливыми друг с другом, во всяком случае, я больше не чувствую себя инопланетянкой, порываясь всем за всё сказать «спасибо».
А вот ещё чудеса: журнал «Про кухню», написанный целиком в женском роде и уменьшительных суффиксах, и с советами наподобие «маслята нужно чистить осторожно, потому что можешь испортить маникюр». Бедные российские мальчики, растущие под гнётом гендерных стереотипов.
Но зато какие фрукты продают на уличных лотках! Спелые, душистые, прямо из жарких краёв, по которым тоскует моя душа, с пятнышками и червоточинками, слава богу, нисколько не соответствующие параметрам сельхозпродукции Евросоюза. И абрикосы на вкус похожи на абрикосы, хоть все немного разные, а на вид – на чуть ущербную оранжевую раннюю луну над Исаакиевским собором.
Мой приезд удачно совпал с Некошкиным планом купить зелёные обои на кухню – с кем же ещё их выбирать, как не со мной, мировым экспертом по дизайну зелёных кухонь (на моём счету уже две)? Правда, почему-то покупка обоев всё равно закончилась прогулкой по набережной у Академии художеств, через все стадии калейдоскопических летних сумерек, когда можно просто смотреть на реку и особняки на другом берегу и никогда не надоест, и есть опасность в конце концов превратиться в сфинкса.
И в завершение, логичной бредовой картинкой – проезд под нашими окнами, с непривычным, не похожи на обычные шины шуршанием, пары сотен ночных роллеров и велосипедистов с Дворцовой площади. Оказывается, это происходит в полночь каждую пятницу, и моя мама с удовольствием наблюдает это природное явление.

@темы: Питер, путешествия

00:10 

Верёвочки

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Есть на свете места и люди (но для меня больше всё-таки мест...), которые, за короткое ли, долгое ли время, успевают привязать к твоему сердцу верёвочку и потом, иногда совсем неожиданно, иногда предсказуемо в одно и то же время каждый год, дёргают за неё, напоминая о себе. Для меня уже несколько лет лето - это Турция. И невероятно странно, когда её не оказывается вокруг, потому что внутри меня - вот она, только загляни. Всё начинается обычно в июне, с турецкой черешни в супермаркетах "Маркс энд Спенсер". Она слаще всего, что только бывает на свете, и похожа на сгустки крови из самого сердца, или на королевские рубины - что вам больше нравится. Я покупаю её, и меня захлёстывает волна сладости, которая - опять же, для меня - бывает только там. Черешневых садов я никогда не видела и попадала туда всегда уже в другой сезон, но по ассоциативной цепочке, по дёргу верёвочки, я вспоминаю персиковые сады вокруг Изника, источающие неземной аромат, полосатые дыни Каппадокии, как целые поля усталых жёлтых поросят, ни с чем не сравнимый острый запах инжира из-за ограды мечети Соколлу Мехмет-паши в Стамбуле, полуспелые гранаты в Алании на склоне холма над морем, увенчанного зубчатой крепостью, среди развалин средневековых стен и просто старых домов, в душистой тишине... И всё это - в обволакивающую жару, от которой мне почему-то совсем не плохо, к которой я привыкаю так же быстро, как привыкала к жаре на раскопе в Крыму. Да, я выбиваюсь из сил и краснею, как свёкла, забираясь на какой-нибудь холм в самое неподходящее время суток, но всё остальное время моё тело нежится и радуется абсолютному теплу, в котором не нужна никакая одежда, кроме одного тонкого слоя. Английским проливным летом я ощущаю почти физическую боль от недоступности этого тепла, от невозможности вдруг оказаться на автовокзале незнакомого города и выйти в пыль и зной, и крики зазывал, надеющихся, что если долго-долго терзать ваш слух одним и тем же географическим названием, в конце концов вы сдадитесь и решите посмотреть, что же это за место, хоть бы изначально и не собирались совсем никуда ехать. С одной стороны, выходя из автобуса, ты примерно знаешь, что тебя ждёт: и погода, и еда, и достопримечательности, ради которых, собственно, и приехал. С другой стороны, невозможно предугадать и предчувствовать, где в этот раз найдётся пронзительное счастье, наполняющее сердце до краёв. В чайной над зелёной, веющей прохладой рекой, во дворике совершенной, как сон, мечети, в ледяном кафе в лабиринте нетуристического Стамбула, у пруда со священными рыбами, в пышущей жаром степи среди руин средневековой мечети, в известняковой пещере под чудом уцелевшим взглядом византийского ангела, на террасе над тонущей в сиреневом закате равниной Месопотамии... The possibilities are endless. Всё это уже было, и всё это может случиться снова, и счастье не будет менее пронзительным, потому что каким-то удивительным образом в Турции не притупляется ни одно чувство. Невообразимо, мучительно, безотносительно моей любви к Питеру, я хочу туда, куда тянется эта верёвочка, и что-то на том конце дёргает её и дразнит, и утешает только то, что нужно потерпеть до декабря, хоть и забыть в этом году о блаженной жаре...

@темы: путешествия, проникновенные монологи о разном, Турция

02:20 

Автобиография под летним дождём

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я давно собиралась это написать. Не помню, почему - может быть, эхо какого-то флэшмоба. Очень много лишних слов - предупреждаю.
читать дальше

@темы: путешествия, проникновенные монологи о разном, я

00:48 

Петербургский коктейль

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда,
Обернулся - и не смог разглядеть следы...
В. Цой

Я получила в подарок рисунок от Птицы-синицы (повешу, если автор разрешит), вышивку от Некошки и войлочного зверика от Воронихи. Я ужинала черничным чизкейком в отеле на берегу Финского залива и грузинским супом на проспекте Энгельса, в интерьере из Икеи, странным образом сложившемся в атмосферу этнического ресторана ("Мамалыга", очень рекомендую). Я выпила несколько литров кефира и сама себе испекла пирог со шпинатом на день рождения. Я шла через Троицкий мост под проливным снегом, в котором еле-еле была видна полустёртая карандашная Петропавловка и совсем исчезла Стрелка Васильевского острова, и пыталась объяснить, что от такой погоды не поможет ни один зонтик в мире, даже если на нём нарисовано "Ночное кафе в Арле". Я водила чудовищно эклектичные экскурсии для Птицы-синицы: "А в этом здании в 1877 году был открыт первый в России постоянный цирк братьев Чизинелли... А за этим забором была песочница, где я играла в детстве..." Она героически слушала всё подряд. Я упорно пыталась носить туфли в любую погоду, но так и не рискнула на ледяном балтийском ветру надеть привезённую мини-юбку. Я снимала чаек, катающихся на льдине, волшебных зверей на столике кафе, золотые зеркала и маски во дворцах, тени веток на ослепительных дорогах и хрустальное кружево льда на песке залива. На моём праздничном торте было 17 свечей - больше маме не удалось раздобыть, и я задула их одним махом, забыв загадать желание. Мне было снова мучительно трудно вставать по утрам - как в школе - но уже удивительно видеть солнце в 10 вечера. Я провела 5 часов в Эрмитаже, вылавливая по всем углам свои любимые картины или даже кусочки картин, чтобы преподнести их на блюде своей гостье. Там же я посмотрела чудесную выставку чёрно-белых фотографий Бориса Смелова, на которых был точно такой же Питер, как у меня в голове. Я показывала фото своего дома в Англии и путешествий по Уэльсу своей школьной учительнице литературы на её ноутбуке в нашем любимом классе, который не сильно изменился с тех пор, как мы с Некошкой сочиняли романы на первой парте. Я познакомилась с очередным бойфрендом своей университетской подруги, с одной своей давней хорошей Избранной (звучит куда лучше, чем "знакомой", вы не находите?), с когтистым чёрным смерчем по имени Брюс, размером чуть меньше моего ботинка, с огромным, похожим на птицу домом в стиле конструктивизма на Петроградской стороне, с новым интерьером своей старой комнаты и с серией картин "История Психеи" Мориса Дени. (Птица-синица не считается - мы как-то ухитрились познакомиться ещё в виртуале.) Я в очередной раз убедилась, что бывают чудеса. Я привезла домой тонну конфет и почти столь же странный набор предметов, как и тот, с каким уезжала: вазочки, пододеяльники, кулинарные книжки, "Лабиринты Ехо", духи и шерстяные звери. Кстати о духах: я разбила новый флакон любимых духов, купленный в аэропорту Гэтвик по пути в Питер. Если выпустить его из рук на каменные плитки пола в ванной, флакон разлетается на много красивых частей, а ванная потом неделю дразнится невозможностью извлечь из неё любимый запах и использовать его более конструктивно. Мы с Птицей-синицей пили кофе над Невским проспектом, где она чудесно вписывалась в очерк окна в стиле ар-нуво, бродили по прозрачному, насквозь прошитому солнцем Царскосельскому парку и в мокрых ботинках прошли пол-Петроградской стороны и пол-Васильевского острова. Мы с Некошкой покупали кастрюли по дороге из аэропорта к моему дому, ели пряники в машине и с воплями выскакивали на холод навстречу ветру с залива, чтобы сфотографировать очередную умирающую деревянную дачу, похожую на дряхлую старушку, дворянку-смолянку, которая ещё держится за остатки былой роскоши и воспитания, надевает брошки и шляпки и как будто не замечает зияющих дыр и пятен на дореволюционном платье. Я рассказывала детям о блокаде и о революциии и в очередной раз, не ударяясь в антропологические изыскания, не смогла толком объяснить, почему так бешено ездят и так толкаются на улице. Я снова многое подтвердила для себя, что уже знала раньше, но как-то неуверенно - в Питере всё чувствуется острее. Например, что просто очень люблю Макса Фрая, причём, не только последние, более эстетские вещи, но и "Лабиринты Ехо", которые наконец-то стали издавать в бумажном переплёте и которые я не перечитывала со студенческих лет, а тут вдруг начала читать в метро и удивляться, как они могли казаться мне поверхностными. Или что прощаться надо только наспех, на бегу, через порог или на оживлённом перекрёстке, а ни в коем случае не на вокзалах и в аэропортах. Или что Питер, как тот самый синий вол, исполненный очей, всё время смотрит на нас глазами геральдических львов и грифонов, русалок модерна, трагических масок и пыльных мускулистых кариатид- не нужны никакие камеры слежения. И самое главное - что, при всей своей неспособности ощущать себя гражданином определённого государства или носителем определённой культуры, я всегда могу сказать про себя, что я из Ленинграда-Питера-Санкт-Петербурга, и всё, что происходило и происходит со мной в этом городе, имеет значение.

Дальше - 49 фоток про всё вышеупомянутое, включая Птицу-синицу и чудесную встречу с Воронихой и Энери в кафе "Штолле"

@темы: Питер, путешествия, фото, цитаты

04:07 

Хайку, Лондон, весеннее настроение

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Полная луна в ветках цветущего дерева. Сладкий запах, песня дрозда. Это я цитирую не японскую поэзию, а вид из своего окна (и двери кухни). От такого сочетания очень просто впасть в нирвану и забыть про пирог в духовке.
Вообще-то, здесь должен быть Уэльс. Но вместо этого - пока Лондон, куда я очень удачно съездила во вторник. Предлогом для поездки послужило дело из разряда самых приятных - которое не то чтобы на самом деле дело, но вполне может быть объявлено таковым, если очень хочется, и при этом, будучи альтруистическим, несёт в себе потенциальные удовольствия в процессе выполнения. Это я так хитро описываю очень простую вещь (конечно, именно этого вам без меня не хватало больше всего): подружка попросила привезти ей серьги одной необыкновенной лондонской фирмы, с заказом по интернету я опоздала, поскольку ленива, поэтому решила поехать в Лондон, на Кэмденский рынок, где у них магазинчик, а заодно сделать, наконец, то, что давно собиралась - свернуть с проторённых путей и пооткрывать для себя новые углы и закоулки этого города-ларца с двойным, тройным, четверным и и так далее дном. (А ещё, продолжая антикварную ассоциацию, с богато инкрустированной крышкой, хитрым замком, узорным ключом, музыкальным механизмом, ложными ящичками, секретными ящичками, которые никто не открывает годами, потому что не подозревает об их существовании, и миллионом отделений для полезных предметов, сто лет как вышедших из употребления.) И поскольку накануне я с немалыми акробатическими усилиями вымыла все окна в гостиной, на кухне и в пристройке, состоящей из одного сплошного окна, а также сварила обед на два дня и испекла кекс с мускатным орехом и сушёным инжиром, то ощущала себя в полном праве покинуть на день мужа, ненавидящего мой любимый город, и воспользоваться специальным предложением автобусной компании - что мне в общей сложности шесть часов в дороге, если за билет от Кембриджа до Лондона и обратно я заплатила всего 2 фунта?
В Лондоне я первым делом пошла в музей. Ага, я знаю, это печальный факт, который многое обо мне говорит. Но музей не из стандартного набора. Sir John Soane's House - это действительно дом сэра Джона Соуна, архитектора, работавшего в конце 18 - начале 19 века и немало построившего в Лондоне, в том числе, здание Английского банка. Дом, сохранённый во всех мелочах и подробностях, включая коллекцию произведений искусства и мебель. Небольшой, восхитительный, полный неожиданных фокусов и причуд (владелец сам же его и спроектировал): распахивающиеся стены-створки в комнате для картин (помещается в несколько раз больше - произведения висят на внутренней и на внешней стороне створок и на стене внутри), ниша-"святилище" в честь Шекспира, вид с баллюстрады в центре дома - вверх - стеклянный купол, вниз - египетский саркофаг. Крутая винтовая лестница, книжные шкафы повсюду, коллекция античной скульптуры, работы Хогарта и Тернера, уютные сиденья в эркере. Очень рекомендую всем, кто окажется в Лондоне на подольше. Музей бесплатный, иногда нужно подождать у входа - помещение маленькое, и пускают по нескольку человек. И расположен чудесно - Lincoln's Inn's Fields, на самом деле почти поле, а вернее, очень большой сквер с цветущими вишнями посередине и благороднымии старинными особнякамии вокруг.

дом сэра Джона

В Лондоне было солнце, я решила не связываться с общественным транспортом и пошла дальше пешком - от Холборна в Кэмден. Одна из самых занятных сторон Лондона (помимо того, что его очень легко обойти пешком) - это его "лоскутность", которая никак не желает сливаться в однотонное целое. Множество деревушек, слобод, городков и городишек, якобы проглоченные гигантом, на самом деле живы-здоровы и сохранили свои цвета и своё настроение. Проходишь полосу железнодорожных мостов, кварталов муниципального жилья и чудовищных архитектурных ошибок 70-х годов - и вдруг оказываешься на классической High Street (Главной улице), с индийскими ресторанчиками, благотворительными магазинами и центрами альтернативной медицины. Добро пожаловать в Кэмден. Здесь много людей в сари, много тайской кухни и салонов татуировки, и вообще отчётливая аура многонациональности и альтернативных культур. И нигде это не очевидно больше, чем на рынке у Кемденского шлюза. Шлюз - это действительно шлюз на канале, через который, при большом скоплении зевак, до сих пор пропускают длинные разноцветные лодки (о том, как работают шлюзы - см. у Джерома К. Джерома, ничего не изменилось). А рынок - это старинное здание рынка со стеклянным потолком на кружевных подпорках, плюс бывшие портовые склады Кемденского дока, которые почистили и отдали на откуп продавцам готических плащей, психоделических футболок, аргентинских пончо, украшений из серебряных вилок, винтажной одежды, африканских браслетов, пластмассовых феечек и чёрт ещё знает чего в том же духе. Всё этническое, субкультурное, авторское, андеграундное, что только можно надеть или каким-нибудь образом пристроить в интерьер - всё здесь. Поэтому неудивительно, что именно сюда я пришла за серьгами из розового дерева, которые выглядят, как сплошной вычурный крючок, протыкающий мочку уха, но на самом деле разнимаются и имеют вполне цивилизованную застёжку. Ну и, само собой, обретя искомое, я не могла не побродить среди всего этого изобилия бредовых бесполезных предметов, борясь с желанием купить то ажурный зелёный шарфик, то платье с кисками, то китайскую рубашку.
Устояв перед всеми соблазнами, я решила, что мне пора двигаться обратно на юг, в примерном направлении автовокзала Виктория. И оказалось, что это можно проделать самым восхитительным образом: вдоль канала, как и положено, идёт специальная дорожка, по которой некогда можно было тянуть лодку на верёвке - опять же, см. у Джерома (называется tow path). Никто по ней давно ничего не тянет, все лодки на моторном ходу, а по дорожке бегают маньяки фитнеса, ездят велосипедисты и прогуливаются старушки. Дорожка сначала проползла под несколькими страшноватыми мостами в постапоклиптическом индустриальном антураже, а потом вдруг вынырнула в совершенный рай, который трудно было бы опознать как мегаполис и столицу Великобритании: дома с садиками, спускающимися к воде, все разновидности лодок вдоль берегов, цветы на склонах, шпиль церквушки за поворотом... А через некоторое время и того лучше - канал втёк на территорию Риджентс-парка, где находится Лондонский зоопарк, и по обеим сторонам то стрекотали тропические птицы за проволочной сеткой, то просто кипела весенняя зелень. А после парка особняки, похожие на кремовые пирожные, надменно меряют друг друга взглядами через полосу воды, откружённые садами, куда посторонним вход запрещён, а ты идёшь и смотришь на них изнутри. И никакого города - только мосты, пересекающие эту идиллию, взрываются над головой шумом автомобилей. Я бы так шла и шла вдоль этого канала и разглядывала Лондон с этой неожиданной изнанки, тем более, что указатели обещали мне в конце пути место под названием "Маленькая Венеция", но на Викторию так было ну никак не попасть, поэтому я неохотно вылезла наверх по одной из лестниц у моста и двинулась через Риджентс-парк в другой перспективе.
Риджентс-парк, как и большинство лондонских парков, на две трети состоит из травы и воды. (Собственно, для английского парка деревья вообще не являются необходимым ингредиентом.) По воде плавают чудесные разноцветные утки, а по траве бегают столь же разноцветные, ошалевшие от весны и тепла дети. А ещё там обнаружился выводок юных цапель, неуклюже торчащих из огромных гнёзд на порядочной высоте. (Про то, что они юные, вот-вот, но не вполне ещё готовые покинуть гнездо, рассказывал дяденька из какой-то птицелюбивой организации, расположившей свой стенд неподалёку как раз для просвещения публики.) Из Риджентс-парка я навылет прошла Мэрилебон, где High Street пахнет туалетной водой и французскими плюшками, а отнюдь не самодельными ароматизированным свечами и индийским карри, как в Кэмдене, и где каждый уважающий себя угловой псевдоготический дом украшен псевдоготической башенкой с цветнымии стёклами в окнах, потом уже более абстрактно-лондонский Вестминстер, где меня умилил плакат с предложением полезной услуги - пошлите смс-ку по указанному номеру, и вам пришлют в ответ местонахождение ближайшего общественного туалета, потом через кошмар арки Веллингтона, мимо забора с колючей проволокой вокруг антифасада Букингемского дворца, мимо целых улиц из рядов белоснежных домов непомерной цены и неземной гармонии... и к автовокзалу за пять минут до отправления автобуса. Уф. Увезла с собой ещё один день в Лондоне, как россыпь сокровищ, вывалившихся из потайного ящичка.

Кэмден

канал

живность в Риджентс-парке

@темы: Лондон, островной быт, путешествия, фото

00:23 

Про лето - 4 - если я вас ещё не достала, а впрочем, даже если и достала ))

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Что ещё мы видели в Урфе?
Замок на холме, строенный-перестроенный всеми подряд, и византийцами, и арабами, и крестоносцами, и турками, увенчанный двумя колоннами римского храма и словно вырастающий из песочно-розовой скалы. Наверх нас понесло в полуденный зной ("Mad dogs and Englishmen go out in the midday sun", - пел Ноэл Кауэрд), и от солнечного удара спасло только то, что подняться туда можно по подземному ходу - лестнице, вырубленной внутри скалы. Сами пыльные укрепления не особо интересны, но вот вид на огромное блюдо восточных сладостей - Урфу с высоты птичьего полёта - стоил всех усилий.
Базар, как это обычно бывает, разместившийся в средневековых крытых галереях и присвоивший себе заодно все прилегающие улицы. Здесь, как и в Стамбуле, всё поделено по товару: улица блестящей парчи, переулок пряностей, галерея медников. Медный ряд был особенно колоритен: здесь из арок-ниш раздавался оглушительный звон молотков, которыми чёрные, словно закопчённые люди в передниках били по блюдам и тазам, а все стены сверкали начищенным металлом, как пещера Али-Бабы. На эти грязные мастерские, полные металлической пыли, было очень любопытно смотреть, как на средневековую картину, но не дай бог там работать, и жаль чумазых мальчишек-подмастерьев. А ещё я никогда раньше не видела столько развесистых гирлянд сущёных овощей - баклажанов, кабачков, перца - нанизанных на длинные верёвки, как экзотические ожерелья.
По этому базару можно было ходить совершенно спокойно. Товары показывали радостно и охотно, но никто не хватал за рукав. Мы купили сиреневый платок мне и клетчатый Джону, маленький шарфик в лавочке, где отцу помогала невероятная болтушка-хохотушка лет 11-ти, и несусветное зелёное платье со стразами, которое я, к всеобщему развлечению, примеряла поверх брюк в старинном Шёлковом ряду и в придачу к которому прилагался сладкий чай и долгий разговор о футболе.
Из тех же абсолютно восточных, средневековых картин - лабиринт старого города, в который, по мнению моих путеводителей, совершенно безнадёжно соваться без гида, потому что дорогу назад не найдёшь никогда. Мы, конечно, сунулись и, конечно, нашли (хвастаюсь: у меня отличное чутьё по части ориентации на местности, что жизненно необходимо в нашей семье, потому что мой муж самый большой топографический кретин в мире). Не говоря уже о том, что все без исключения прохожие стремились наставить нас на путь истинный и выгнать либо обратно на центральную улицу, либо к главной достопримечательности района - маленькой византийской церкви, превращённой в мечеть.
Эти улицы - всего шаг от центральной, но как будто шаг в другой мир. Мир экзотических акварелей 19 века, когда в моде было путешествовать по Востоку с художником под мышкой, чтобы делал зарисовки. И вот, пожалуйста, те же глухие стены, старухи в шалях и босоногие любопытные дети. Пыль, резкие геометрические тени, иногда острый, сладкий запах фигового дерева за забором, улицы, кончающиеся тупиком в чьём-то дворе, грязные кошки, никакой логики. И время от времени необыкновенно красивые дома, распадающиеся на части, в старинном стиле, характерном именно для Урфы - из того же местного камня, с эркером и окнами в причудливых кованых решётках. Сейчас большинство этих домов слишком велики для современных семей, часто населены только в одной части или заброшены совсем. Буквально два-три отреставрированы для нужд муниципалитета или под галереи и магазины. То, что я люблю в городах: своё лицо, стиль архитектуры, еда, головной убор. Мир сразу кажется намного больше и удивительнее. Но в Урфе эта красота для моего эстетского глаза нередко имеет оборотную сторону - бедность. Были бы деньги - давно снесли бы старые дома, и дети не работали бы в грязных мастерских. К сожалению, одно с другим непосредственно связано, разве что только денег вдруг сваливается сразу столько, что хватает и на реставрацию памятников старины.
Где-то в дебрях старого города мы однажды выпили чудесный освежающий напиток, не чета лакричному кошмару, и потом так и не смогли отыскать лавочку второй раз. Где-то - более очевидно - нашли Улу-Джами, Большую мечеть, присвоившую фрагменты византийской церкви и колокольню - под минарет. Эта мечеть была совсем не-стамбульская - длинная, без куполов, как будто совсем без фасада.
И всё время было жарко. От жары, помимо чайной у пруда, было одно спасение - кондиционированные кафе-кондитерские. Перекусить по-человечески там тоже было можно, но нас всё тянуло на сладкое, до такой степени, что вечером мы спокойно обходились чечевичным супом на ужин. В нашем любимом кафе напротив гостиницы, в высоком сводчатом подвале старинного дома, можно было сесть прямо под вентилятор, пить из крохотных чашечек крепчайший кофе с зелёными шариками из фисташковой пасты и разглядывать стены, завешанные циновками, портретами Кемаля и всевозможными оберегами - от стандартного синего глаза до каких-то курдских причуд, вроде бус из сушёных горошин вперемешку с кусочками ткани. В другом, на главной улице, были стерильные сверкающие столы и вечная мерзлота, но зато там делали кюнефе - за которым мы, собственно, и припёрлись в такую даль. Хм. Путешествие сладкоежек. Попробую объяснить, что это такое: слой несолёного мягкого сыра накрывается слоем сладости "кадаиф" (мелкая-мелкая пшеничная "вермишель" с фисташками в сиропе), и всё это подогревается на специальной плоской сковородке. А сверху - мороженое. Сочетание сладкого и несладкого, холодного и горячего, хрустящего и тянучего - восхитительно.
Ещё один способ борьбы с сорокаградусной дарой состоял в том, чтобы вернуться в гостиницу и постоять под прохладным душем, а потом под кондиционером. (Отель был немного странненький - чего стоил один интерьер, где стены, выходящие в коридоры, имитировали наружные стены домов, и даже окна со ставнями в них были. Но он отвечал нашим строгим требованиям: старое здание, без иностранных туристов и вид на крыши и минареты.) И один раз в середине жаркого дня из окна номера мы наблюдали трёхминутный ливень - в чистом небе непонятно откуда взялось единственное облако, и из него пролилась стена воды, как будто кто-то огромный наверху собирался напиться из ладоней, но передумал и разжал руки. На крыше здания напротив ошалевшие от счастья голуби даже не пытались улетать - они сидели в лужах, распушив перья и раскрыв клювы, и наслаждались каждой каплей. А потом облако умчалось, оставив небосвод похожим на свежевымытое окно.

Увы, это ещё не конец - за 5 дней мы успели не только облазать Урфу, но и съездить в Харран и Мардин, о которых - продолжение следует ))

замок, базар и ведьма

старый город

@темы: Турция, путешествия, фото

21:20 

Про лето - 3

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Основные достопримечательности Урфы, помимо удивительных людей, - религиозного характера и, в отличие от людей, с разной степенью приветливости к праздношатающимся вроде нас. В самое священное место - пещеру, где, по преданию, родился и провёл первые семь лет жизни пророк Авраам - Ибрахим - вход для мужчин и женщин раздельный. Обычно туда всегда стояла толпа паломниц, сплошь в чёрных паранджах, и мы обходили её стороной, но однажды путь оказался свободен, и мы сунули в дырку любопытные носы. Для начала, суровый старик на входе (самый недружелюбный встреченный нами житель Урфы) заставил меня завернуться в грязноватый серый халат - мои руки, открытые от середины предплечья, очевидно, выглядели крайне оскорбительно. (Я всё время честно ходила в длинных штанах и в футболках, чтобы не открыватьь грудь и плечи, и носила в сумке шарф для мечетей, но здесь этого - нехарактерно - было недостаточно.) Ну и конечно, сама пещера оказалась близкой родственницей бендеровского Провала. Сырая, с низким сводом, со стенами в зелёной плесени и бесконечной капелью. А что вы, собственно, хотели, от пещеры-то? Да ничего я не хотела, просто любопытная, как кошка, которой надо сунуть нос в каждую коробку. Осмотрела я её за три секунды - не люблю, когда мне что-то капает на голову, да и от переходящего серого халата хотелось избавиться.
Зато к пещере пристроена очень симпатичная мечеть в оттоманском стиле, внутрь которой мы так и не зашли, а вот двор с фонтаном я сфотографировала раз сто. Оттуда было очень трудно уйти: то розовое облако окрасит гладкие плиты, то птица пролетит, то пройдёт чёрный силуэт в парандже. А то, по пути на вечернюю молитву, подойдут поболтать два парнишки, один переводит для приятеля, очень серьёзно пожимают руки и сначала (как большинство турецких мужчин) на меня упорно не смотрят, а потом расходятся и рассказывают нам всё, на что у одного из них хватает английского.

мечеть при пещере

Другая исламская святыня, связанная с тем же пророком, полюбилась нам куда больше: те самые пруды с теми самыми священными рыбами. Вернее, один, окружённый мечетями, точно священный, а второй, в обрамлении чайных, похоже, просто погулять вышел. Легенда на это раз состоит в следующем: Авраам (выбравшись из пещеры и повзрослев) стал проповедовать в Урфе, ниспровергая языческих богов. Это не понравилось царю Нимроду, и он приказал сбросить Авраама с высокого холма (на котором сейчас стоит замок) прямо в пылающий костёр. (Зачем было так извращаться, история умалчивает, не говоря уже о том, что нужно было как минимум выпалить им из пушки, чтобы тело долетело до предполагаемого места падения.) Но господь явил чудо - превратил огонь в воду, а дрова - в рыб. Конкретно - в карпов, видимо, первое, что пришло в голову. Что ж, если под рукой нет огнетушителя, любые противопожарные средства хороши.
Надо отдать должное несуразной легенде: она породила нечто намного более эстетичное и изящное, чем она сама. Пруд одели в нежный известняк и сделали в нём фонтанчики, чтобы вода не застаивалась, вокруг посадили розы и построили маленькие мечети и медресе с арками и галереями всё из того же известняка, похожего на печенье, и сюда стали приходить люди в разноцветных платках и платьях и красиво отражаться в воде, и оттенять светлый камень. А ещё появились пёстрые лотки с сувенирами и мальчишки, торгующие амулетами и рыбьим кормом. По-английски их предложение купить их товар звучало очень смешно: выпаленное на одном дыхании "Hello fish food!" можно перевести примерно как "Привет, рыбий корм!". Корм мы не покупали - рыбкам и без нас хорошо живётся. Кормят их как на убой, а ловить - не ловят, потому что коровы карпы священные, и кто рыбку поймает, ослепнет. Что будет, если не удовлетворившись достигнутым результатом, ещё и съест, вообще неизвестно - такой смелости предание даже не предполагает.
Второй пруд, соединённый с первым несколькими каналами, совсем другой. Он пристроился под склоном замкового холма, он осенён высокими платанами и целиком отдан на откуп посетителям чайных. Здесь можно сидеть в тени (в Урфе практически единственное такое место на открытом воздухе) на ярких колючих подушках, пить бесконечный чай и смотреть, смореть, смотреть. Как солнце, вода и зелень отражаются и предомляются в блестящем металлическом кувшине, как медленно кружит по пруду крохотная лодочка, в которую, за небольшую плату, набиваются целые семьи, как дети и женщины опускают руки в зелёную воду, как вылезает на подножие фонтана посередине маленькая черепашка, как рыбы и платановые листья в разных конфигурациях разыгрывают мою любимую гравюру Эшера "Три мира", как вечером розовеет небо и вода, как всплывает месяц между двух минаретов, как выбираются из укрытий бродячие жалобные кошки, как всё вокруг, и люди, и камни, и деревья, начинает дышать свободнее и глубже...
Я стремилась к этим прудам и рыбам с тех пор, как прочитала о них (мне вообще свойственно стремиться к воде), но в первый день почему-то была разочарована. Меня не вдохновили ни мечети, ни чайные сады, ни жадные рыбы. А потом... почему-то мы стали приходить туда каждый день, и не раз. Сначала к отражениям арок и куполов прямо в рыбьих спинах, потом в чайхану под платанами, всякий раз выбирая новый ракурс. Мы видели это место в самом разном свете, от полуденного солнца до ночных фонарей, и что-то в нас прорастало и пускало корни прямо в сухую землю и тянуло обратно при каждом удобном случае. Когда мы пили там чай в последний вечер, утешала только уверенность, что мы непременно туда вернёмся, потому что невозможно уехать, зная, что больше никогда не увидишь тени рыб в зелёной воде и полумесяц между античной колонной и минаретом.

где живут священные рыбы

@темы: Турция, путешествия, фото

00:59 

Про лето - часть 2

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вдогонку к предыдущей записи о людях Урфы, пожалуй, стоит дать небольшую справку о курдах, к которым я так прониклась. Это изначально кочевой, скотоводческий народ, традиционно живший кланами и никогда не имевший своей государственности, за исключением очень кратковременных стран-однодневок, возникших на обломках Османской империи. Их язык - индоевропейский, родственный фарси. ("Спасибо", кстати, по-курдски "спас", но совпадение это или свидетельство индоевропейского родства, я не знаю.) Большинство курдов - мусульмане, есть и сунни, и шииты, но в прошлом у них зороастризм и солнечные культы, а в настоящем есть ещё необычная религия - Йезиды, основанная очень приблизительно на Ветхом завете. Основная идея этого культа - отрицание дуализма, то есть, в мире нет зла, а только добро, и им (миром) правят семь архангелов, которым бог поручил своё творение. Главный из них - Мелек-Тавус, Ангел-Павлин, некогда падший, но прощённый, в стороннем восприятии часто не вполне корректно отождествляемый с Сатаной.
Османские султаны формировали из курдов быстродвижущиеся конные отряды для охраны границ и признавали их как самостоятельную этническую группу. Союзники после распада империи обещали курдам независимое государство, но большинство из них всё равно поддержало Кемаля Ататюрка. Впрочем, Турецкая республика немедленно лишила их всех привилегий и перестала воспринимать как национальное меньшинство; вместо этого курдам придумали разные эвфемистические названия - "горные турки", "восточные турки", лишь бы только турки. Курдский язык запрещено использовать в прессе и в образовании, собственно, как самостоятельный язык он и не признаётся. Это можно понять с политической точки зрения: по разным оценкам, курдов в Турции около 15 миллионов, что почти 20% населения, кроме того, живут они в стратегически и экономически важных восточных районах, где сосредоточены вода и нефть. Вообще, если бы 25-30 миллионов курдов из нескольких соседних стран объединились, то получилось бы чудесное новое государство из кусочков Турции, Ирака, Ирана и Сирии, с колоссальными запасами природных ресурсов. Так что, увы, курдская независимость - недостижимая мечта, потому что никому не нужна ещё одна сила на Ближнем Востоке.
Курдское сопротивление существует в Турции с момента создания Республики, но особенно активизировалось в 80-е-90-е годы, когда была создана Курдская рабочая партия (ПКК). Это националистическая организация, которая, само собой, смешала божий дар с яичницей, то есть, борьбу за законные права нацменьшинства с терроризмом во имя утопической идеи национального государства. В 90-е годы в юго-восточных районах Турции фактически шла гражданская война между боевиками ПКК и турецкой армией. Пострадали от этого, тоже само собой, больше всего мирные курды, которых насильно выселяли правительственные войска. Деревни сжигали или сносили бульдозерами, люди нередко исчезали бесследно, хотя до геноцида в иракском масштабе не дошло. Теракты и захваты заложников ПКК осуществляет до сих пор, но редко.
Сейчас в Турции наконец-то снят запрет на использование курдского языка в фольклорных шоу, на публичных празднествах вроде свадеб и в песнях. Обложки дисков и кассет - единственная печатная продукция, где можно увидеть легальный текст на курдском. А турки по-прежнему затыкают уши и верят правительству - что-то мне это напоминает? В Урфе в последний день мы сидели на скамеечке, а за нами на траве расположилось целое семейство - старик в сиреневом платке, женщины в ярких курдских платьях. К нам подошёл молодой человек, предложил услуги гида, от которых мы вежливо отказались, объяснив, что скоро уезжаем. Рассказали ему, как нам понравилось в Урфе, как здесь красиво, какой колоритный национальный состав, как интересно видеть и турок, и арабов, и курдов... На что молодой человек сообщил нам, что мы ошибаемся - в Урфе нет никаких курдов, а на вопрос, кто же тогда сидит прямо за нашей спиной, ответил, что это арабы. Вот такая показательная история.
продолжение по-прежнему следует ))

@темы: Турция, путешествия

The Accidental Cookbook

главная