• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Путешествия (список заголовков)
01:27 

И ещё раз сентябрь

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Ворчалка:
Пока я хожу на работу, муж сожрал все шоколадные пряники и овсяное печенье, купленные в выходные в русском магазине в городе Брэндон. И не поливал огурцы. И решительно отказывается помнить, когда и кто к нам приходит в гости. А также по дороге домой останавливаться и ждать, пока я сфотографирую листики в луже у станции. (Это я ему пригрозила, что всем про него напишу, за пряники, и вот, написала.)

Я иду домой с работы, у меня в кармане каштаны, в руке пятнистый кленовый лист, а в сумке - седло от велосипеда, который я оставила ночевать на станции в Кембридже. У меня в голове, как горошины, перекатываются бесполезные мысли. Например, что молодость всё-таки прошла, потому что в примеренном на днях платьице с рюшами спереди и бантом сзади, не то передник викторианской горничной, не то костюм Алисы в Стране чудес, я была больше похожа на Герцогиню, чем на Алису. Или что ездить на велосипеде очень приятно, когда не надо ехать далеко и против ветра, и отражения в витринах магазинов пролетают мимо, как картинки из мультфильма, поскольку ну несерьёзный это предмет транспорта, хоть убейте, а стало быть, мне очень подходит, особенно, если на мне занавесочное платье, разлетающееся во все стороны. Или что я пью слишком много кофе, благо его стало много хорошего и бесплатного, и это пока почему-то не отражается на мне никаким негативом, а только способствует полёту души.
Сентябрь, как это часто бывает в Англии, намного приятнее собственно лета, а в этом году ещё и намного суше. Всё тёплое, лёгкое и шуршит, и хочется законсервироваться в этом золотистом счастье и не пускать на порог никакие прочие времена года. Но отпраздновать осень как следует для меня невозможно без леса. Поэтому я его нашла, и в прошлую субботу мы ездили туда за грибами.
Правда. городок Брэндон сразу насторожил нас присутствием того самого русского магазина: значит, на заросли непуганых грибов можно не рассчитывать, так как местный восточноевропейский контингент вряд ли сидит сложа руки. Опасения оказались не напрасны, но удовольствия от прогулки это не испортило. Лес был почти правильный - сосновый и берёзовый, хоть и искусственный по происхождению. Изначально это была просто плантация для промышленных нужд, но со временем её превратили в природный заповедник. Здесь, конечно, специально проложены дорожки для верховой езды и ни в коем случае нельзя жечь костры, но общее ощущение совершенно родное. Я ходила мимо дорожек, запутавшись в паутине, и слушала, как в тишине падают на землю золотые монетки - берёзовые листья.
Грибов мы всё-таки немного нашли, подберёзовики и даже два маленьких белых, и ели их потом весь уикенд в разных видах: сначала жаренные с луком-пореем и петрушкой, с гречей и зелёным горошком, потом на завтрак тонко нарезанные белые в сливочном масле, с яичницей-болтуньей, а потом снова на ужин в грибной лазанье. (Листы лазаньи отварить, грибы обжарить в оливковом масле с чесноком и веточками тимьяна, шпинат тоже приготовить в масле и отжать, а потом положить в огнеупорное блюдо слои пасты, грибов, шпината и сыра бри (в оригинале был козий сыр, но нам показалось, что он забьёт грибы), последний слой пасты помазать крем-фрэшем или сметаной, посыпать пармезаном и поставить в духовку, пока сверху не образуется золотистая корочка.) А заодно затоварились квасом, малосольными огурцами и вышеупомянутыми пряниками и печеньем. Ненадолго, как выяснилось.

Ну а теперь - картинки, давно обещанные и не только, много-много бытовой ерунды, смотреть необязательно ))
Скарлетт и я наши огурцы

наша фасоль

душистый горошек в траве сидел кузнечик

наши хомячки


счастливые утки спасённый пёсик Muddy

@темы: островной быт, звери, путешествия, рецепты, фото

22:15 

Мышка пробегала, хвостиком махнула

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вернулись из Уэльса вчера - на день позже, чем собирались. Задержались, потому что понравилось и потому что дождь перестал. Сегодня дома тоже повезло с погодой - как раз чтобы высушить все выстиранные вещи, которые завтра должны ехать в Турцию. Утро я начала с того, что постирала 60 фунтов, хитро свёрнутые в незаметный рулончик и засунутые в задний карман мужних штанов. Пришлось останавливать машину на полпути, сливать воду и спасать финансы. Потом обрезала длинные ветки гладиолусов, лежавшие на земле от тяжести цветов и дождя, поставила зачем-то в вазу на камин - на полтора дня радости. Завтра нужно успеть купить Джону рюкзак (на старом порвалась застёжка) и найти мной же удачно спрятанные мои ключи, чтобы сосед мог заходить проведать мышек. В Уэльсе один раз вымокли до нитки, ещё несколько раз - слегка и посмотрели много красот и чудес: водопады, дубовые леса, горные озёра, разрушенные замки. Ничего не написала, но привезла 400 с лишком снимков. Добралась до волшебного озера, в котором жила фея, вышедшая замуж за пастуха. Совершенно не знаю, куда едем в Турции - из Анталии много путей в разные стороны. Хорошо бы до завтра решить. Вернусь 20-го.

@темы: путешествия

12:17 

Путешествие в страну статуй - 4 (окончание)

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
День пятый.
Нет, я не Байрон... Ну совершенно я не похожа на хромоногого вздорного лорда, но сижу на мысе Сунион, где он любил писАть. Причём не только романтические поэмы и не только на бумаге: якобы, на одной из колонн храма Посейдона до сих пор сохранилось вырезанное им собственное имя. Вандал.
Экскурсию на Сунион турагентство, организующее нашу конференцию, предлагает за 80 евро. Но хитрая я рассчитала, что рейсовый автобус из Афин ну никак не может миновать наш пригород, отыскала остановку и вчера подтвердила свои догадки у ленивого грека на автостанции. Моя экскурсия будет стоить мне ровно 12 евро, включая входной билет. И автобуса нужно ждать под эвкалиптом. Я считаю, не так уж плохо.
Дорога идёт вдоль самого моря, и вскоре ненавистные мне высотные звёздочные курорты сменяются классическими видами: бирюзовые бухты, не обнесённые заборами платных пляжей, рыжие скалы, голубые острова в дымке, белые домики с террасами и красными крышами, ослепительные лодки.
Храм Посейдона на скалистом мысу был построен в 5 в. до н.э. От него сохранились два ряда колонн, видные издалека и почему-то вызывающие ассоциацию с разрушенными белыми городами из Толкиена.
храм издалека
Он прекрасен и самодостаточен, и так же органичен, как рыжие камни, серые колючки и бессмертники среди мраморных обломков. Здесь не слишком много народу: большинство туристов приезжает с экскурсией, налетает, как саранча, и быстро исчезает, отщёлкав фотоаппаратами. А я могу сесть на край крепостной стены (здесь были и военные укрепления - уж больно стратегически удобное место; один раз здесь некоторое время продержалась группа восставших рабов с близлежащих серебряных рудников Лавриона) и смотреть на море, и чувствовать тёплый бриз в волосах, и слушать нежные, булькающие переговоры между пёстрыми куропатками, сообразительно оккупировавшими теневой портик храма. Конечно, неподалёку есть и сувенирный магазин, и кафе, куда же без него, и холодный кофе там не так хорош, как в Плаке, но вид на море, яхты и агавы искупает все недостатки.

храм, море, кофе, колючки и маленькие, но гордые птички

И, само собой, я неспособна следовать очевидному маршруту: с соседнего мыска я вижу маленький серый пляжик между скал и решаю двинуться к нему, вместо более доступного общего пляжа с другой стороны, с зонтиками, ресторанами и т.д. В каждом южном приключении обязательно должен быть такой спуск, не слишком крутой, но скользкий, с осыпающимися камнями, колючками, царапающими ноги, и кузнечиками, кидающимися врассыпную. Спугнув целое семейство куропаток, я выбираюсь на пляж и некоторое время делю его с итальянским семейством и парой греческих нудистов. Вода прозрачная и тёплая, и камешки заманчиво мерцают и переливаются на дне. Искупавшись, сижу и сохну на камне, с дневником и остатками вчерашнего миндаля, и жду, когда солнце начнёт золотеть.
Уже наверху, над морем (Эгейская соль на коже, храм справа, будущий закат слева, прямо - маленькая гавань с тихими лодками), я вспоминаю, что оставила на пляже четыре цветных камушка, выловленных в бухте.
бухта
Вокруг довольно много людей - закат на Сунионе рекомендуют все путеводители. Ловлю языки: украинский, польский, французский, японский. Тем не менее, вся эта толпа (впрочем, толпа лишь по сравнению с недавним солнечным безлюдием) ведёт себя очень тихо и деликатно: рассредоточилась группками по мысу, переговаривается вполголоса. Рядом со мной - семья франко-алжирцев, родители, две девочки с невообразимым размахом орлиных ресниц и мальчик-шалопай. Мать настаивает, чтобы сын не шумел и не мешал людям размышлять и созерцать. Он не слушается и за это выслан на расстояние десяти метров, где сидит на обломке анличной колонны и тихо льёт горькие слёзы. Мне его жалко - по контрасту с отвратительными греческими детьми, которых я наблюждала эти несколько дней, он исключительно благовоспитан.
Описывать закат над морем - неблагодарное занятие. Солнце постепенно берёт разгон и вдруг начинает стремительно краснеть и падать в выемку между двумя острыми холмами. Храм тоже гаснет на глазах.

гаснущий храм

гаснущее солнце

Последний автобус в Афины уходит вскоре после заката. Море и небо вдоль прибрежной дороги сливаются и вместе проходят смену цветов, названия которым я не могу подобрать ни на одном известном мне языке. Мерцающие огоньки за окном могут быть чем угодно - лодками, окнами, маяками.
Я снова ужинаю в своей таверне, отмечая последний вечер бокалом вина, которое мне приносят в маленьком кувшине. Пахнет тёплыми эвкалиптами.

День шестой.
А сегодня - последние занятия, прощания (наша преподавательница любовно обозвала меня challenging student - ещё бы, мои дотошные, сугубо конкретные вопросы глубоко ранили её итальянскую душу), чемодан в холле гостиницы, быстрое купание на общественном пляже (я отказываюсь платить 5 евро за благоустроенный пляж с зонтиками и топчанами), где я брожу по щиколотку в мелких рыбках и собираю ракушки, последний быстрый ланч в том же месте, последний снимок - розовые карамельные цветы. Вот и всё!

чтобы никто не думал, что я преувеличиваю про граффити

если кто-нибудь скажет, как называются эти цветы, буду очень благодарна

@темы: путешествие в страну статуй, путешествия, фото

02:20 

Путешествие в страну статуй - 3

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
День четвёртый.
Я почти не слушаю преподавателя и, за исключением тех моментов, когда мы работаем в группах, просто пишу дневник. Это редкая роскошь - возможность писать практически в любое время, когда захочется. Я бы могла привыкнуть к такой жизни.
Моя цель во второй половине дня - Национальный археологический музей. Он обнаруживается в довольно неприятном районе вокруг площади Омония. Чудесное название. Пройдя по нескольким пропахшим мочой улицам, похожим на ущелья в серых скалах, почему-то практически без машин, я нахожу искомое здание, разумеется, в псевдоантичном стиле. Внутри, как я и надеялась, восхитительная прохлада - сегодня я даже не намазалась кремом.
Музей оказался чудесным сочетанием встреч со старыми знакомыми и увлекательных открытий. найденная Шлиманом золотая "маска Агамемнона". Микенские глиняные статуэтки, похожие на тварюшек, которых делает из фетра Ворониха. Томная красавица с чёрными локонами, давно потерявшая свою стену в микенском дворце. Необыкновенные, совершенно кубистские фигурки Кикладской культуры (культура бронзового века, 3-2 тыс. до н.э., существовавшая на Кикладских островах в Эгейском море). Ранняя бронза, вся угловатая, острая, драматичная. Завораживающие глаз сосуды Геометрического периода и наивная, почти мультяшная роспись предвестников лакированных, "гламурных" красно- и чёрнофигурных ваз. Слегка зловещие в своей бесстрастной улыбчивости куросы и коры Архаики. Столько чудес под одной крышей, и почти ни одно из них не укладывается в рамки традиционного представления о древнегреческом искусстве.
После стольких впечатлений от ранних отделов собственно "классическая" классика - мраморные скульптуры и чернофигурные вазы - нагоняют на меня зевоту своим равнодушным совершенством. Кроме того, у меня устали глаза, потому что я хожу по музею уже два часа, а экспонаты простираются в бесконечность, статуя за статуей, амфора за амфорой. Я решаю не терзать себя понапрасну и спускаюсь в магазин. Здесь меня ждёт разочарование - греки, как и турки, совершенно не способны произвести на свет качественное печатное издание, будь то книга, календарь или открытка. И вообще индустрия сувениров в Греции поражает меня достигнутыми ею высотами вульгарности даже на фоне матрёшек с Горбачёвым и Путиным.

экспонаты музея

Выйдя из музея, я испытываю странное, редкое чувство облегчения - у меня в Афинах не осталось целей, кроме одного небольшого проекта на завтра, который вполне может оказаться неосуществим. Вернее, цели могли бы остаться, но это либо музеи, закрывающиеся в три, либо дальние поездки за город, на которые нет времени. Значит, я могу просто бродить по улицам, возвращаться в понравившиеся места, отыскивать пропущенные на бегу памятники. Но сначала я отправляюсь на поиски информации для своего последнего проекта.
На остановке междугородных автобусов очень ленивый мужик в будке более-менее подтверждает мою теорию. Что ж, на двух источниках информации можно и план построить.
В тему вспоминается диалог вчера у кассы Акрополя:
Итальянец впереди меня, на вполне чётком английском:
- Этот билет действителен только на Акрополь?
Девушка в кассе:
- Да.
Я, проделавшая изрядную домашнюю работу, на всякий случай:
- Этот билет действителен и на Агору?
- Да.
Если бы это был мой единственный источник информации, я бы не поверила и пошла проверять куда-нибудь ещё, но я знаю из других источников, что есть общий билет на несколько памятников, поэтому знаю, что правильно то, что сказали мне.
Я уже некоторое время (с первого визита в греческое консульство, если быть точной) раздумываю над своими предпочтениями: что мне ближе и приятнее - ровное, вежливое дружелюбие и уважение ко всем без исключения или наплевательское отношение к незнакомым плюс склонность (и почти обязательство) снять для друга или родственника последнюю рубашку, броситься на амбразуру, лечь костьми. Эта последняя черта у греков, безусловно, общая с русскими. Если задуматься с историко-культурологической или философской точки зрения, наверняка, объяснения можно хотя бы отчасти отыскать в особенностях православного христианства. Но мне сейчас лень.
Когда-то я безумно возмущалась и немедленно кидалась на защиту родной страны, стоило иностранцу обвинить русских в недружелюбии. Теперь у меня другая колокольня, и я вижу, что пытаться передвигаться по матушке-России и взаимодействовать с её обитателями, пока кто-нибудь не взял вас под крыло, не привёл к себе на кухню и не напоил водкой с капустными пирогами, очень и очень непросто. Как и по Греции, о населении которой я знаю примерно то же от своего мужа, проведшего здесь немало времени: как только они приглашают вас разделить с ними трапезу, вы становитесь почти членом семьи. Иначе - полное равнодушие (в отличие от российской настороженности).
Всё же, постепенно я прихожу к выводу, что британская вежливость нравится мне больше. И не нужна мне ничья последняя рубашка, кроме как от самых близких друзей и родных, да и от них, собственно, не нужна. Мне гораздо важнее чувствовать к себе уважение, что бы я ни делала и где бы ни была - в гостях или в транспорте, в магазине, в приёмной врача.
Обо всём этом "тихо-тихо сам с собой я веду беседу", сидя на скамейке под сосной в парке, с кулёчком обалденно вкусного солёного жареного миндаля. От лотка с раскалённой решёткой, где я его купила, идёт ароматный дым. Маленький пекинес неторопливо шествует мимо меня в пятнистой тени.
Район Омония на пути к историческому центру продолжает меня не радовать. Этот квартал серого бетона и грязи хочется покинуть побыстрее. Впрочем, Псири, по уверениям путеводителя, средоточие лучших ресторанов, ночной жизни и вообще очаг восхитительного средиземноморского образа жизни, пугает меня ещё больше. Возможно, поздно вечером он преображается и оживает, но сейчас я снова вижу мёртвые старые дома, покрытые граффити сверху донизу, горы мусора и почему-то одних мужчин на улице. Где-то в этой клоаке притаился Национальный театр - я прохожу по улицам Софокла и Эсхила, но спешу вернуться с них на более оживлённую - и живую - магистраль.
В итоге снова оказавшись в Плаке и Монастираки, я-таки нахожу там несколько улиц, похожих на то, чего я ожидала - где за деревянными ставнями чувствуется жизнь, на балконах стоят цветы, а на тротуарах - мопеды. И ещё выясняю, что вчера я пропустила Римскую агору с удивительной многоугольной Башней ветров, с рельефами летящих фигур.
А потом случается чудо - свернув с улицы, до краёв наполненной едящими людьми, я попадаю на крохотную площадь, где под тенью платанов всего несколько человек, в основном, греки, сидят в маленьком кафе. Мне приносят холодный кофе в высоком бокале с соломинкой, двухслойный, где верхний слой взбит в сладкую кофейную пену, и стакан ледяной воды, я достаю тетрадь и пишу, наслаждаясь покоем в предзакатном свете. Мысли о пляже снова отброшены - на пляж я ещё попаду, а вот в Афины вряд ли. У меня осталось немного времени, чтобы сделать их совсем своими, и этим я и занимаюсь, потягивая свой кофе-фраппе.
О том, как нужно обживать новые города, лучше всего по моей просьбе написала NEKOshka - вот здесь. Я чувствую, что опускаю Афины, как золотую монету, в свою копилку. Я собираю города. Мы с мужем вместе - горы, моря, леса и долины, но все города - только мои. И пусть Афины не попали в список мест, куда я хочу вернуться, но я узнала их довольно неплохо. И даже мои приключения в первый день пошли на пользу: я сделала все ошибки разом и больше их не повторяла, а заодно разобралась в городской географии и тонкостях общественного транспорта.
Перед отъездом в свой пригород я покупаю на площади Синтагма три дурацкие греческие шапочки с длинной кисточкой - мужу и его детям. Уж если быть туристкой, то на полную катушку. В сами Афины и больше не вернусь - завтра планирую выбраться совсем в другую сторону. И конечно, в конце пути меня ждёт "моя" таверна, и я снова сижу и пишу, и мимо летят фары.

Башня ветров и просто так

@темы: путешествие в страну статуй, путешествия, фото

20:34 

Путешествие в страну статуй - 2

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
День третий.
Этот день я решила сделать днём без приключений: никаких пеших прогулок в город, никаких ночных такси.
В греческих автобусах на окнах жалюзи. Я еду в Афины и продолжаю рассуждать сама с собой о Греции и о сходствах и различиях с Турцией, поскольку сравнения напрашиваются - и исторически, и фактически. Греки так же обожают детей, и здесь тоже много дурно воспитанных маленьких монстров, которым родители ни разу в жизни не сказали "нет". Но, кажется, несколько больше. Здесь тоже есть очень красивые женщины и дети, и среди женщин попадаются удивительные (натуральные) блондинки с орлиным профилем, но в целом люди менее привлекательные. Красивых мужчин вообще очень мало. Здесь такое же приблизительное отношение к составлению карт и планов. Но турки, в отличие от греков, в лепёшку расшибутся, чтобы помочь заплутавшему туристу найти дорогу или нужную информацию.
Сходства заканчиваются, поездка тоже. Я пропустила Акрополь и снова оказываюсь на площади Синтагма. По пути к Акрополю прохожу гигантские колонны храма Зевса Олимпийского и арку Адриана (очень активный был император, куда ни приедешь - везде есть что-нибудь его имени).

храм и арка

И то, и другое любопытно само по себе и почему-то совершенно не вписывается в окружающий городской пейзаж. Есть города, которые легко переваривают любой стиль и эпоху, без усилий делают их частью целого, где всё дополняет и интересно оттеняет друг друга. Афины - не из этих городов. Лондон, Стамбул, Москва - да. Питер - тоже нет, но, к счастью, ему не пришлось за свою недолгую историю многое переваривать, и он сохранил своё странное, холодное лицо.
Акрополь кажется мне потерянным и одиноким на своём горделивом холме. Золотая игрушка богов, забытая в хаосе и суете современного города. Я приветствую его, как старого друга: в четвёртом классе, для занятий в Эрмитаже, я делала о нём подробный доклад (читай: переписывала удачно имеющуюся дома книжку) и даже с маминой помощью перерисовывала на кальку план и общий вид. В моей жизни уже было немало таких встреч, я дорожу ими и готова ради них на многие жертвы (даже поехать на учёбу во время законных каникул).
Меня приятно удивляет не слишком большое количество туристов, особенно на южном склоне, откуда я вхожу. Те же сосны, цикады и драгоценные обломки мрамора, штабелями уложенные повсюду. Драгоценные обломки цивилизации. Ступни божества, оставшиеся на белом постаменте, для меня лучший символ античной Греции.

обломки цивилизации

В театре Диониса под отвесной стеной Акрополя ставили Эсхила и Софокла. Моё филологическое образование в очередной раз приобретает зримые очертания. Я поднимаюсь по петляющей сквозь руины дороге очень медленно, тихо радуясь, что некому меня сфотографировать: я - типичная туристка (или даже туристко), в тёмных очках и соломенной шляпе, в сарафане, с цифровым фотоаппаратом, пахнущая кремом от загара. Это не совсем я. Обычно на мне как минимум два фотоаппарата, никаких очков и удобные брюки. Этот афинский отпуск более "курортен", чем что бы то нибыло, что я обычно делаю летом. И от греческого солнца почему-то очень болят глаза, может быть, потому что вокруг так много белого, отражающего свет.

театр Диониса и (действующий) театр Одеон

Подходя к Пропилеям, я вижу леса - тонкие, прозрачные, но всё же раздражающие глаз, и довольно большую толпу желающих украсить собой пейзаж. Я снова вижу Афины сверху и снова сверху они мне нравятся гораздо больше. Если стоять на ступенях, так что Пропилеи вздымаются за спиной, кажется, что стоишь на краю вечности.

Пропилеи

В тени Пропилей, на самой дороге, лежит обязательная дружелюбная собака (ещё одно сходство с )Турцией), лениво постукивающая хвостом о древние камни, когда через неё переступают туристы. Сквозь бетонное покрытие мозаикой проступает естественный камень скалы, на которой построен Акрополь, цветной и отполированный до блеска. Я сдержала обещание, данное своим босоножкам: они покрываются белой пылью времён, пусть не стамбульской, но греческой.
Парфенон увидеть очень трудно - во-первых, из-за лесов, а во-вторых, из-за чрезмерной растиражированности. Как и сами Афины, он мне больше нравится издалека. Я по-настоящему вижу только детали: голову храпящего коня, прижатого углом восточного фронтона, котов, спящих среди кусков мрамора возле будки смотрителей.

Парфенон

Акропольский музей закрыт: для него строят новое здание, поэтому старое пока просто закрыли. Зачем работать, если можно не работать? Очевидно, поэтому же все магазины, кроме сувенирных, закрываются в три, и все музеи, кроме трёх-четырёх основных, тоже. Это, конечно, ещё одно большое отличие от Турции - турки будут работать до упора, пока есть шанс хоть на каких-нибудь клиентов.
Больше всего мне понравился Эрехтейон, очень бережно и деликатно восстановленный и сам весь нежный, сахарно-хрупкий, подсвеченный и просвеченный солнцем. К сожалению, к Кариатидам не подобраться близко.

Эрехтейон

Сверху мне хорошо видно, что я ещё хочу посмотреть, и я начинаю спуск в 21-й век. Рядом с огромным Акропольским холмом странным наростом приютился другой - Ареопаг. На котором заседал... м-м-м... ареопаг. На него очень трудно взобраться по выбитым в скале и зеркально отполированным ступеням и ещё труднее удержаться на его плоской, скользкой вершине. На Ареопаге я сдаюсь и извлекаю пользу из одинокой американской туристки: я фотографирую её на фоне Акрополя, а она меня. Да, я знаю, что без моего красного носа и растрёпанных приятным (и жизненно необходимым) бризом волос он смотрится намного лучше. Но мама не согласится.

Афины с Акрополя (на первом снимке прямо по курсу - холм Ликабет)

на Ареопаге

Древнюю Агору я исследую в полном блаженстве - с минимумом компании и по угасающей жаре. В восстановленной по археологическим изысканиям Стое Аттала в галерее лежат красивые тени от колоннады и среди них стоят античные статуи - женские тела в мелких складках мокрых хитонов, надгробные стелы, портреты императоров. А внутри - чудесная кондиционированная прохлада маленького музея, где я впервые в жизни с удовольствием разглядываю греческие краснофигурные вазы. Наверное, потому что их немного, они не похожи ни на что другое, виденное мной сегодня, и мои глаза способны их видеть.
Стоа Аттала и экспонаты музея (5 в. до н.э.)

Но главное сокровище Агоры - Тесейон или храм Гефеста, 5 в. до н.э., один из наоболее сохранившихся храмов этого периода в Греции. Он смотрит на Агору немного сверху и снизу вверх, через неё, на Акрополь. Он не такой сахарный, как Парфенон и Эрехтейон, потому что менее реставрированный, но намного более дышащий, живой. Он очень близок к чистому совершенству, как мечети Мимара Синана.
На газоне рядом валяются неизбежные собаки, и две черепахи шумно щиплют траву. Я же говорю,
совершенство.

Агора и Тесейон

После Агоры я отвлекаюсь на лотки с бижутерией для туристов. Надо же иногда подумать и не о вечном. За покупкой кольца с почти не обработанным, хитро обрамлённым куском перламутра уходит драгоценное время, и кладбище Керамикос закрывается. Почему-то меня это не сильно расстраивает. Сквозь решётку оно выглядит очень похоже на всё остальное, что я видела сегодня: стелы и обломки колонн среди чахлой зелени и оливковых деревьев. Моему наслаждению античной скульптурой и архитектурой, оказывается, тоже существует предел.
Вместо кладбища я отправляюсь исследовать кварталы Плака и Монастираки - высмотренные мной с Акрополя оазисы красной черепицы, где путеводитель также обещает сувенирно-ресторанный рай. Последнее меня интересует мало, но я отчаянно пытаюсь отыскать в этом городе живую душу где-нибудь, помимо античных храмов.
Плака и Монастираки производят странное впечатление. Это кварталы прелестных, невысоких старых домов с черепичными крышами, деревянными ставнями и витыми решётками балконов. Таких много и в Стамбуле. Но в отличие от Стамбула, здесь эти улицы мертвы: верхние этажи в запустении, решётки проржавели, балконы осыпаются. Тут никто не живёт. Нижние же этажи косметически прибраны и живут для туристов - либо магазины, продающие бесконечные копии Парфенона, либо рестораны. Пока заведения открыты, улица шумит и дышит. Но стоит опуститься железным шторам, сплошь покрытым цветным граффити, как всё замирает. И конечно, эти разрисованные улицы-призраки нравятся мне больше, чем липучки для туристов, но, по большому счёту, мне обидно за афинскую старину.
Такое впечатление, что этот город всеми силами стремится отстраниться от своего прошлого: оно либо законсервировано за заборами, окружающими археологические памятники, либо загнано в угол, затёрто, забито. Сколько раз я видела прекрасные старинные дома, рассыпающиеся на глазах, с чёрными стенами, сплошь в уродливых ярких надписях. (Почему это афинцы так одержимы граффити? Любая более-менее доступная и свободная вертикальная поверхность оказывается изуродована.) Сколько элегантных вилл с лёгкими террасами и башенками торчит, как обломки больных зубов, среди отвратительных белых отелей до самого неба, выстроившихся вдоль побережья в пригородах Вула, Глифада, Пирей.

Плака и Монастираки

В Стамбуле и вообще в Турции тоже много таких зданий и много красоты в запустении. Но на подобных улицах всегда теплится настоящая жизнь: дети, собаки, старухи в шароварах, вяжущие крючком, угловые магазинчики, продающие печенье, воду и сигареты, котята на ступеньках, сборщики металлолома и продавцы фруктов со своими грохочущими тележками. Здесь же - либо толпа туристов, либо кладбище южной архитектуры. Я даже начала коллекционировать умирающие балконы - накопилась целая серия снимков.

окна и балконы

Всё же, эти районы нравятся мне больше всего (не считая Акрополя и Агоры). Я покупаю в одном из магазинчиков странную куклу, которая с натяжкой может сойти за ведьму, и прикидываю, не поесть ли мне тут, но не могу найти ни одного места, где бы на меня не бросались официанты у входа.
Продолжаю пытаться понять, почему в Стамбуле акведук Валента и мечеть Шехзаде прекрасно сочетаются с четырёхполосным шоссе, проносящимся сквозь и миммо, и небоскрёбами Таксима на горизонте, а здесь библиотеке Адриана (опять вездесущий император!) грустно и одиноко возле мечети, превращённой в музей народной керамики, и станции метро Монастираки. Не понимаю. Но не могу полностью списать на свою пристрастность. Это как кулинария - из одних и тех же ингредиентов кто-то приготовит шедевр, а кто-то - подгорелое бесформенное нечто.
Неведомыми путями выхожу на площадь Митрополис и совершаю приятное открытие - восхитительная средневековая церковь (11-12 в.), украшенная рельефами чудо-зверей и полуптиц. Разглядываю их, нахально игнорируя обиженных туристов, которым я мешаю сняться "на фоне" - церковь-то маленькая, как ни крути, я попадаю во все кадры. У неё трёхметровое название - Панагия Горгоэпикоос и (или?)Айос-Елефтериос, размером чуть ли не больше самой крошки, пристроившейся под боком у ничем не примечательного огромного кафедрального собора 19 века.

церковь с длинным названием

А потом - долгий-долгий путь на трамвае, во время которого закат гаснет окончательно, короткая (и дешёвая) поездка на такси, и я снова в "моей" таверне, меня снова узнают, мне улыбаются, и я ем баклажаны, очень вкусно фаршированные совершенно непонятно чем, пишу дневник, краем уха ловлю спор двух пожилых греков, в котором почему-то проскакивают Ельцин, Путин и Андропов, и чувствую себя покорителем чужих городов.

@темы: путешествие в страну статуй, путешествия, фото

04:08 

Обещанный афинский дневник или Путешествие в страну статуй

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
День первый.
Почему я, филолог, безнадёжный, витающий в облаках гуманитарий, в промежутках между уроками могу организовать школьную поездку на десять человек, забронировать билеты на самолёт, на поезд, на автобус, в музей, на нужное число и на нужное количество людей? А человек, вся работа которого состоит в лелеянии необъятной задницы на мягком кресле в просторном офисе, за личным компьютером, и администрировании подобных мероприятий, заказывает мне такси в аэропорт на следующий день после моего рейса?
Но это так, мелочи. Я в Афинах. В самолёте я безуспешно пытаюсь вспомнить, что это могут быть за заснеженные горы, сверху похожие на защипочки, которые бабушка делала на пирожках, читаю Neverwhere (да, и в самолёте Гейман тоже отлично идёт), дремлю и прогоняю утренний стресс. Потом я вижу море в розовом и золотом вечернем солнце, острова как горбушки ржаного хлеба, выжженную землю в крапинках олив, острые кипарисы, другой самолёт в небе - вечернюю звезду, и мы приземляемся в городе, куда бы я сама не поехала, но который мне интересно увидеть.
Вид с моего балкона в гостинице звучит, пахнет и выглядит совершенно правильно: огни, чёрная готика кипарисов, цикады, покрывающие шум машин с шоссе, и запах нагретой хвои и неведомых цветов. Я готова упасть и заснуть, благо времени уже около 11 вечера, но мысль о положенных мне на ужин 25 евро не даёт мне покоя, и я отправляюсь на поиски таверны, рекомендованной уже побывавшими здесь коллегами.
И вот слева от меня сквозь южную ночь пролетают машины, на столе - греческий салат, утопающий в оливковом масле, и какое-то чудесное фасолевое рагу, вся музыка, играющая на заднем плане, кажется мне бесконечной вариацией танца сиртаки, и мне хорошо одной.
Мы с мужем интересные существа: нам безумно хорошо вдвоём, но ещё мне хорошо одной там, где много народа и много картинок вокруг, чтобы потом вернуться к нему домой, а ему хорошо одному в уютном спокойствии дома, в который обязательно вернусь я. Так и живём.
моя таверна, так и оставшаяся для меня безымянной

День второй.
Утром я в полной мере оценила декор своей комнаты, эффектно решённой в цветовой гамме омлета. А также открыла, почему богатые и знаменитые мира сего так одержимы пластической хирургией и омоложением: если бы у меня в ванной висело настолько увеличивающее косметическое зеркало, каждое утро являющее моему взору поры, похожие на лунный пейзаж, и неровности кожи размером с Джомолунгму, у меня бы тоже развилась паранойя.
Сама я, конечно, ни за что на свете не выбрала бы такой отель, белый и многоступенчатый, как в любой туристической брошюре, с противоестественно синим бассейном, напоминающим мне о доисторических способах отбеливания белья. Но... всё на свете надо попробовать.
Зато возле гостиницы растут деревья в розовых цветах, пахнущих карамельными конфетами моего детства - точь в точь как в Сочи, где мне шесть лет, у меня восхитительное летнее платье, тоже в розовых цветах, и мама всё время снимает меня на фоне экзотики...
Пейзаж по дороге в школу, где у нас будут проходить семинары, очень похож на Турцию и очень этим хорош. Ещё он похож на картины Сезанна, но Сезанна, в отличие от Турции, я не люблю. И всё пахнет хвоей.
Пытаюсь читать все надписи по дороге - обилие "русских" букв страшно сбивает с толку. Чудесная надпись на борту грузовика - ΜΕΤΑΦΟΡΕΣ. Наверное, транспорт или перевозки.
- А вы чем занимаетесь?
- Метафорами.
Потом я сижу на баскетольной площадке и веду себя антиобщественно - пишу дневник, ни с кем не знакомлюсь и исподтишка разглядываю публику. Американцы уже начали фотографироваться (ну нет в Америке баскетбольных площадок, я понимаю), англичане отчаянно размахивают руками, надеясь отогнать ос, слетевшихся на кофе с концентрированным молоком из банок. В таком пейзаже должны бродить бессмертные боги, а бродят люди в отвратительных шортах.
Во время вступительной части откуда-то с древних холмов с громкими, скрипучими воплями прилетел белый попугай и качался на верхушке кипариса, и скрежетал весёлым аккомпаниментом речам организаторов конференции. Я не слушаю речи, я фотографирую попугая и слежу за хитрой траекторией пёстрой бабочки размером с мою ладонь.
попугай
Надпись на бэджике: Даница Илич, Белград, Югославия. Греки ещё не в курсе, что такой стране на карте нет. Вообще имена в моей группе - как песня: Маха, Гюльсун, Вилиана, Эврим, Амандин, Дерия, Даница. Ирак, Турция, Болгария, Франция... Амандин Шантрель выглядит в точности как своё имя. И Fred Trouble из Слау - тоже.
Открытия:
Быть вегетарианцем в Греции - непросто.
В школьных столовых, кажется, детям не дают ножей.
Слушать назойливую цикаду прямо за окном аудитории намного приятнее, чем назойливый итальянский акцент нашей преподавательницы.
В итальянском, очевидно, все слова кончаются на гласную.
Вообще весь этот день оказался днём открытий, не столько Афин и особенностей итальянского акцента, сколько себя, любимой. Теперь я, кажется, понимаю, что иногда чувствует мой муж, находясь со мной "на отдыхе", потому что примерно до той же степени исступления я довела себя сама. И ещё я поняла, что меня нельзя отпускать путешествовать в одиночку, потому что я перестану есть и спать, и в итоге меня ночью на пляже съедят бездомные собаки, и поделом. Но обо всём по порядку.
Мои коллеги, побывавшие на конференции неделей раньше, уверяли меня, что добраться от нашего отеля в пригороде до центра Афин, ни на каком этапе не прибегая к услугам такси, просто невозможно. Я не верила им, зато верила в себя и в возможности интернета, подарившего мне километры карт и автобусных расписаний. В первый день, однако, я решила пренебречь даже автобусами и пройти пешком от отеля до конечной остановки трамвая. Чтобы доказать - неизвестно кому и чему - что это возможно. Уж если я чего решил... И прошла. Около пяти километров, в 30 градусов с небольшим хвостом. Mad dogs and Englishmen... (Есть такая песенка у Ноэля Кауэрда про то, что только бешеные собаки и англичане выходят на улицу в полуденный зной.) Кстати, сегодня моя сербская коллега прекрасно охарактеризовала меня и британскую нацию, с которой я так легко нашла общий язык: негативная оптимистка.
Шла я, правда, очень медленно, по теневой стороне (довольно оживлённого шоссе) под эвкалиптами и апельсинами, полностью обмазанная кремом от солнца. Однако, к концу часа прогулка начала меня утомлять, тем более, что окружающая местность, несмотря на приятную экзотичность, была довольно условно южная: белые дома, розовые цветы, лохматые пальмы, синее море, ослепительный блеск на воде. Абстрактный курорт - хоть Сочи, хоть Мармарис, хоть Афины.
море
По противоположной стороне, между тем, весело пролетали автобусы, утешительно подверждая своё существование. Я гордо игнорировала их и тоненький голос своего разума и шла дальше, продолжая делать открытия:
В Греции очень много граффити.
Я иногда бываю невообразимо, невыносимо, деструктивно упрямой.
Я никогда раньше не видела паданцы апельсинов на тротуаре.
Греческий алфавит обескураживающе поход на русский: вот, например, ВАРВАРА - это на каком языке? Или ПРОГРАММА.
Трамвай я нашла. Первый пришлось пропустить, потому что я не совладала с хитрым автоматом, продающим билеты. 20-ти минут до следующего как раз хватило. И да, я напрасно не верила, что афинская система общественного транспорта не особенно проста и удобна в обращении. И напрасно я купила такую маленькую книжку, которая лихо обходит стороной эти досадные мелочи и много другое, потому что рассчитана на среднестатистического туриста, не забредающего дальше очерченной туристической зоны.
Трамвай мне понравился. Во-первых, в 35 градусов я в нём даже сумела немного замёрзнуть. Во-вторых, я ехала от кольца до кольца и могла не беспокоиться о своём местонахождении, а просто смотреть по сторонам. Но Афины продолжали разочаровывать: кроме Акрополя на далёком золотом холме, ничего оригинального, не стандартно-курортного, я не увидела. Разве что интересные жалюзи на всех балконах. Зато массу удовольствия получила от чтения указателей и вывесок с мифологически-лингвистическим уклоном. Одна площадь Синтагма чего стоит. Или автобус, идущий туда с Метаморфозы. Не говоря уже о проспекте Посейдона, улице Ахиллеса, переулке Навзикаи.
От филологических изысканий меня отвлёк родной язык: рядом встают три немного мокрые, светловолосые Лолиты, с длинными ногами, покрытыми пляжным песком, все три чем-то неуловимо похожие на Марию Шарапову, я невольно настраиваюсь на их волну и дальше слушаю их болтовню всю дорогу.
Площадь Синтагма меня тоже не вдохновляет: я равнодушна к зданиям парламента и гвардейцам в хитрой форме разных степеней нелепости.
площадь Синтагма - не в сторону парламента!
Зато над площадью я вдруг вижу не очень далёкий холм с башенкой наверху и решаю, что именно туда я хочу: смотреть на закат над Афинами. Мой путеводитель уверяет меня, что туда едет фуникулёр, но я убеждена, что он врёт - мне не удалось обнаружить никаких следов. Собственно, с трудом удалось обнаружить сам холм - попробуйте поискать холм в городе среди высоких зданий.
Холм Ликабет долго играл со мной в прятки, но я всё-таки вышла к его подножию. Голова у меня к тому времени гудела и болела от жары и отсутствия еды и питья, глаза... глаза тоже гудели (и не говорите мне, что так не бывает, потому что именно это они и делали), но ноги были непреклонны.
К счастью, солнце к тому моменту было уже даже не золотое, вернее, солнца уже не было - оно упало в море, оставив за собой переливы розового и голубого перламутра. На Ликабетском холме вокруг меня в соснах кричали цикады, в городе, который постепенно вырисовывался внизу, загорались крохотные светлячки, и какие-то тропические колючки красиво перечёркивали его на фоне меняющего цвет неба. Я была не в лучшей форме, но это было прекрасно.
Парфенон и колючки на закате
На вершине холма обнаружилась не башенка, а маленькая белая церковь и изрядное количество туристов, в полном и совершенно ошибочном убеждении, что, встав в позу у парапета, они способны украсить собой вечерние Афины. Но город, лежащий у моих ног, всё равно был мой. Афины лучше всего выглядят с высоты (это я позже подтвердила с Акрополя), когда горы и море обнимают их со всех сторон и напоминают о древности. Потом Парфенон зажёгся тем же оранжевым светом, что и Биг Бен, Эрмитаж и Консьержери, и древности поубавилось, и осталась только красота вечернего города, красота рассыпанной шкатулки с драгоценностями, но и это немало.
виды с холма Ликабет
Само собой, на вершине холма (самой высокой точки Афин) оказался ресторан. Я даже прошлась по его террасам, раздумывая, не подкрепить ли мне силы, угасающие, как закат над городом. Но сочетание запаха жареного мяса, поп-музыки и геометрической белой мебели меня отпугнуло: это место было явно не для меня.
Когда я спустилась на землю, было уже темно. Усыпанные сосновыми иглами спиральные дорожки были пусты - остальные любители заката, очевидно, либо остались ужинать наверху, либо отыскали мифический фуникулёр. Трамвай уполз раньше, чем мне удалось скормить плюющемуся автомату бумажку в 5 евро. Расписание автобуса, вывешенное на остановке, в корне отличалось от всех своих родственников, виденных мной ранее, и сообщило мне, что последний автобус уже ушёл (позднее я выяснила, что это была гнусная ложь). Кстати, совет всем, кто собирается в Грецию: не верьте ничему, кроме собственного эмпирического опыта, ни путеводителям, ни брошюрам, ни вебсайтам, ни - упаси боже! - грекам, которые либо обижаются, что им вдруг нужно приложить необязательное усилие, и отвечают что попало, лишь бы отвязаться, либо дают искренние советы, не имея ни малейшего представления о предмете.
Голова сообщила мне, что не намерена больше держаться на моих дурных плечах и сейчас отвалится и цитатой из русского классика покатится по трамвайным рельсам площади Синтагма. Я вспомнила презренные мной советы коллег, села на метро и взяла такси от конечной станции. Дело шло к 11.
То, что после этого я решила пойти на пляж, я списываю на некоторый перегрев. К счастью, улица, на которую я свернула, выйдя из отеля, изящной дугой привела меня обратно к шоссе и к моей знакомой таверне. Я была этому даже рада, потому что меня начали смущать три дружелюбные, но уже очень большие собаки, трусящие за мной следом на мягких лапах.
В таверне мне были рады. Не дожидаясь моего вопроса, показали мне всё, что у них было без мяса. Без четверти 12 я была их единственным посетителем и единственным претендентом на три фаршированных помидора (название для балета?). У греческих официантов турецкий кивок - молчаливый наклон в сторону, очень трогательный.
После помидоров и бутылки ледяной воды у меня открылось второе дыхание. К сожалению, в 12 часов ночи и в часе езды от Афин оно было никому не нужно, и я пошла спать. Или к счастью.

@темы: путешествие в страну статуй, путешествия, фото

16:07 

А вот и я!

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вернулась позавчера поздно ночью, вернее, уже вчера; вчера бОльшую часть дня проспала. Интернет дома не работает, буду сегодня пытаться вылечить по совету школьного айтишника, а сейчас сижу в школе, восхитительно пустой. В Афинах отлично провела пять дней, просто удивительно, насколько пластично время - кажется, что недели две. Написала подробнейший дневник, благо бОльшую часть времени была сама по себе. Наснимала штук триста видов. Совершила массу интересных открытий, про себя и про город.
Открытиями могу пока быстренько поделиться:
- больше всего на свете я люблю путешествовать. С богатством этих ощущений не сравнимо ничто.
- Нил Гейман - потрясающий писатель, совпавший со мной на каком-то под- или даже бессознательном уровне. Если второй раз за три месяца перечитываешь книгу и получаешь от неё такое же, если не большее, удовольствие, как в первый раз, значит, это серьёзно.
- я категорически не люблю большие отели. Мне не нравится, что мои флакончики в ванной кто-то каждый день переставляет с места на место, мне неприятно, что чужой человек убирает мою постель, меня нисколько не соблазняет бассейн, похожий на тазик с синькой, и зеркала на каждом шагу не соответствуют моим представлениям о роскоши.
- я совершенная мизантропка - человеческое общение нужно мне только тогда, когда имеет для меня смысл, а не само по себе. Я не люблю светские беседы и не люблю глупых людей. БОльшую часть времени я полностью самодостаточна и, увы, самодовольна.
- исследовать чужие города мне лучше всего одной. Но для гор, морей, закатов и пляжей мне нужен муж - в одиночку всё это остаётся красивыми картинками, тогда как с городами я сливаюсь и некоторое время дышу в одном ритме.
- я была права, когда особенно не стремилась в Грецию, и вряд ли буду туда стремиться ещё. Но я рада, что посмотрела Афины, познакомилась с Акрополем, увидела чудеса раннегреческих цивилизаций в Археологическом музее и рада, что нашла там место, с которым мне было жаль расставаться - маленькую таверну рядом с отелем.
Вот пока и всё, не ждите от меня чудес в ближайшее время, потому что, даже если интернет дома заработает, у нас сейчас в гостях джоновы норвежские дети, а времени, чтобы напечатать весь свой афинский дневник, мне понадобится немало. Но я уже почти здесь!

@темы: путешествия, открытия

02:09 

Жизнь продолжается

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Конечно, день рожденья только раз в году, но никто мне не указ, когда его начинать праздновать. Я считаю, что начала ещё в Питере, и благополучно продолжаю.
Вчера любимые коллеги одарили меня вазой. Довольно большой, стеклянной, в коробке, профессионально завёрнутой в бумагу и завязанной огромным золотым бантом. Не знаю, что на них нашло, потому что весь год я, "дежурная по дням рожденья", покупала им всем весёленькие пенальчики и блокноты из любимого канцелярского магазина. Тем не менее, факт остаётся фактом: таких подарков я, кажется, ещё никогда не получала. Во-первых, ваз (не в счёт мелкие вазочки, которые мы дарили друг другу в школе и на первых курсах, за неимением денег и внезапным изобилием продукции студентов художественных училищ), а во-вторых, чего бы то ни было, так пафосно упакованного. Можно сказать, веха.
А подруга, сидящая дома с младенцем, коварно заслала в школу мужа, чтобы он положил мне на полку подарок и открытку. Я нетерпеливо разодрала конверт и была наказана: оттуда на мой рабочий стол блестящим роем высыпались маленькие бабочки из фольги. Так и провела весь день в бабочках, потом аккуратно все собрала, принесла домой и рассыпала по каминной полке, перед рядом открыток.
После работы в четверг и пятницу пыталась совершить единственный в году шоппинг, не чреватый мучительным чувством вины, поскольку на подарочные деньги. Но не встретила ничего, что запало бы мне в душу, хотя получила удовольствие от примерки почти всего подряд.
А сегодня мы с мужем собрались собственно праздновать, так как я хотела куда-нибудь выбраться, а в воскресенье транспорт ходит редко. Я свалила выбор места на Джона, он напряг фантазию и Интернет и придумал.
Правда, праздник мог и не получиться - на носу полнолуние, поэтому утро мы начали с диких воплей друг на друга. Да и погода решила соответствовать: солнце выглянуло ровно на полчаса, чтобы дать мне возможность полюбоваться чёрным-чёрным дроздом с оранжевым клювом на ослепительно-белой кормушке, построенной мужем, пока я была в Питере. (Интересно, это тот же самый дрозд, что пристроился петь в пять утра под (или над) окном нашей спальни?) А дальше небо затянуло серым, и в форточку со свистом ворвался ледяной ветер. А мы поругались, помирились, на ходу проглотили яичницу, кое-как покидали провизию в рюкзак и выскочили из дома, чтобы прибежать к автобусу ровно впритык. Ну да, конечно, мы отправились на пикник! Что ещё могло прийти в голову человеку, женатому на безумной ведьме? Он нашёл в Интернете место, которое не могло меня не прельстить, и даже трогательно закупил все продукты: салатики в коробочках, копчёную сёмгу, чёрный хлеб, яблочный сок и ананас. И яйца сварил - какой же пикник на обочине без крутых яиц и соли в коробочке из-под фотоплёнки?
А теперь экскурс в историю. Городок Уорбойз впервые упоминается в исторических документах в 10 веке, хотя в округе обнаружены следы поселений ещё с 8 тыс. до н.э. Однако, знаменит он не возрастом (в Британии этим трудно удивить), а охотой на ведьм. В 1589 году 10-летняя девочка, дочь местного сквайра, начала заходиться в странных припадках. Никакое лечение не помогало, припадки учащались и вскоре перекинулись и на её сестёр, и даже некоторых служанок. Виной тому дети назвали 76-летнюю Элис Сэмьюэл. Ничего не напоминает? Ну да, Салемские колдуньи, только лет на 50 раньше и по другую сторону Атлантики. Припадки продолжались несколько лет, девочки придумывали, что хотели, включая, конечно, имена духов, которые в них "вселялись" и их связь с "ведьмой". В 1590 году в Уорбойз приехала леди Кромвель, бабушка Оливера, и сильно гневалась на старушку, на что та ответила: "Почему вы обращаетесь так со мной? Ведь я ещё не сделала вам ничего дурного." Это "ещё" её в конце концов и погубило, потому что леди стали мучать кошмары и вскоре она умерла. Элис Сэмьюэл, её дочь и мужа дочери судили за колдовство и убийство с помощью колдовства и повесили в 1593 году. Об этом случае была позднее написана поучительная брошюра, содержащая подробное изложение событий и полезные советы по обнаружению и изведению ведьм, которая получила широкое распространение, в том числе, и в колониях.
Вот такие дела. А ведьма сейчас весело красуется на эмблеме местной начальной школы (очень кстати, если учесть связь с детьми) и на флюгере часовой башни на центральном перекрёстке.
читать дальше
Трудно придумать более подходящий способ отметить мой день рождения, чем приехать в деревню, где в 16 веке охотились на ведьм, и устроить пикник в близлежащем лесу. Что мы и сделали.
До леса (маленького островка, оставшегося от некогда бескрайних британских лесов, немного расширенного за счёт территории скончавшейся железнодорожной станции и превращённого в мини-заповедник) ходу было полчаса, но даже за это время к нам вернулись знакомые по множеству поездок восхитительные ощущения - ветра в лицо, дороги под подошвами походных ботинок, тихо-тихо плывущих мимо пейзажей, птичьего щебета в белой терновой пене живых изгородей. С этой весенней английской акварельностью совершенно ничего невозможно сделать - ни снять, ни озвучить в прозе или стихах. Только написать акварелью - или просто смотреть на голубые холмы, на нежнейшие переливы зелени, на тонкий, начинающий размываться узор деревьев.
Лес мы увидели издалека - он оказался восхитительно компактным.
читать дальше
И сказочным. Чисто английским, сказочным лесом, с кудрявыми деревьями, с ковром лесных гиацинтов, с какой-то брошенной старой телегой, с лимонно-жёлтыми дикими примулами, с дорогой меж двух крутых склонов, проложенной на месте рельс, с плющом, с запахом дикого чеснока... Лес, где цветут лесные гиацинты, - одно из самых опасных мест для человека, потому что именно там любят собираться фейри. Я их очень хорошо понимаю.

читать дальше

Мы устроили пикник на обочине широкой тропы, как водится, на брёвнышке (последнее фото). Немного замёрзли, согрелись страшно крепким чаем, расчленили пол-ананаса. В моей жизни было много лесных привалов, но привал с ананасом - первый раз. Потом нарвали листьев чеснока (которые я вечером успешно добавила в кускус с турецким горохом, бататом и курагой) и побродили ещё по лесу, надеясь услышать звон голубых колокольчиков, под который танцуют фейри, смертельно опасный, потому что его не забыть никогда. Колокольчики не звенели, но пели птицы, и скрипели на ветру кружевные ветки деревьев. Второй подарок-веха: мне ещё никогда не дарили цветущий лес.
А потом мы вернулись в Уорбойз, осмотрели церковь и пришли на автобусную остановку, где промёрзли следующий полчаса совершенно напрасно, потому что автобус не появился, да и не должен был, поскольку стояли мы совсем не в том месте. Мы решили ждать следующего в пабе "Белый олень", который, к счастью, оказался близко от правильной остановки и где Джон пил кофе, а я - Гиннес и какой-то местный эль, пахнущий цветами бузины. Мы выбрали помещение, где не играли в бильярд, а только два старых пергюнта весло надирались у стойки, и поэтому уютная комната с выступающими балками и нежно бликующими кожаными креслами была почти наша. И Джону с пятой попытки даже удалось сфотографировать меня, не отрезав никакую жизненно важную часть - ни голову, ни стакан. И я была счастлива, как только бывает после целого дня на природе, когда удалось замёрзнуть и согреться несколько раз и наглотаться свежести и тишины.

читать дальше

@темы: островной быт, путешествия, фото

01:17 

Пески Петербурга-2 или Продолжение приключений Алисы

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Некошкина парковка на работе – на крыше бомбоубежища. Вполне себе европейский бизнес-центр, где всё блестит и напоминает глянцевые брошюры, хоть и в здании фабрики «Первомайская заря», а рядом – такое. Въезд – коротенький пандус под углом сорок пять градусов, видимость впереди – только небо. Очевидно, даёт сотрудникам возможность каждое утро почувствовать себя пилотами истребителя.
В микроавтобусе, на котором я с девочками каталась по городу, нет ремней на сиденье рядом с водителем. Вернее, ремни есть, а вот замка нет – кто-то старательно выковырял закрепляющее устройство, так что осталась одна пустая коробочка со щелью. Народные умельцы, "левши", подковщики блох. Кто мне объяснит, зачем? Водителю что, плохо, если пассажир рядом пристегнётся? Или он думает, что это опасно?
А водитель маршрутного автобуса, на котором мы все ехали из Павловска, вообще заснул за рулём. Один из пассажиров, мальчишка лет семнадцати, заметил в зеркало и разбудил. Мои дети, к счастью, сидели далеко и ничего не поняли.
Хоть и сказала, что ни о чём не жалею, не могу, передвигаясь по городу, не составлять мысленный список того, что изменилось, исчезло, сменило обличье. В Таврическом саду, возле кинотеатра «Ленинград», построили закрытый каток – на месте карусели «Ромашка», которая вертела меня с самого детства вплоть до последнего школьного дня одиннадцатого класса, когда нам с Юникорном взбрело пойти кататься после уроков. «Ромашка» была скрипучая, и к сиденьям надо было приковываться ржавыми железными цепями. Однажды я сочинила про неё рассказ, где она оказалась чем-то вроде машины времени.
А цветочные магазины, в которые мы с Некошкой заходим в поисках белых гвоздик, пахнут всё так же, все одинаково, влажно, оранжерейно. Я с детства обожаю этот запах. И оранжерея на углу Таврического сада тоже выжила, хотя её давно собирались закрыть. Это место, с застеклённым небом, пальмами и бананами, композициями из гвоздик и роз и мраморным бассейном с россыпью монеток, долго казалось мне сказкой, как и цветочный магазин в начале Невского, где в конце зала был прудик в каменном бордюре и тропические растения вокруг. Мама стоит в очереди, я стою и зачарованно смотрю на воду, в которой отражается зелень. Этот магазин не выжил, там теперь бутик. Вообще растительная экзотика лейтмотивом шла через всё моё детство – ещё дядя любил водить меня в Ботанический сад, куда мы попадали через дырку в забору. Даже не знаю, почему – наверное, дырка была ближе к нашей трамвайной остановке. Дырки больше нет, я как-то проверяла.
Второй волшебный день был днём безумных передвижений по городу с Некошкой, снова под бесконечного Цоя в машине. Половину тех дел, которые кидали нас из конца в конец города, мы, конечно же, придумали сами. От Цоя крышу начало сносить, как в десятом классе, но тексты воспринимаются по-другому. «Война – дело молодых, лекарство против морщин.» «Любовь стоит того, чтобы ждать.» Когда-то я этому просто верила, теперь я это знаю. И многие образы наполнились смыслом: человека, который «способен дотянуться до звёзд, не считая, что это сон», редко встретишь, но он дорогого стоит. А от голоса снова хочется плакать.
Где мои шестнадцать лет? – На Богословском кладбище. Туда нас в конце концов и занесло, с двумя букетами гвоздик, красных и белых. Всё бурое, серое и чёрное, серое небо отражается в грязи, в конце аллеи за забором две полосатые фабричные трубы, среди надгробий носятся весёлые полувзрослые дворняги, хромой чёрный пёс лежит у киоска с иконами. Возле могилы Цоя – небольшая тусовка подростков. Мы проходим мимо, две безумные тётки с цветами и «Группой крови» в голове. У подножия памятника сигареты и какой-то алкоголь в пластиковых стаканчиках – ещё одна грань безумия, язычество начала двадцать первого века. Но и я ему подвержена, я оставляю на камне под цветами обкатанный морем обломок раковины с репинского пляжа, который вот уже три дня тереблю в кармане. «Каждую ночь я слышу во сне море...» И ещё, про «сосны на морском берегу». Я-то их недавно видела. Мы уходим, мы не пойдём проверять, осталась ли по ту сторону кладбища «стена Цоя» у железной дороги, вдоль которой мы однажды пробирались, рискуя съехать на рельсы, наверное, опять на каблуках, Некошка что-то тоже нарисовала на стене, мы вышли под какой-то мост и спросили у прохожего, где мы, не помню, какая оказалась станция, домой ехали на электричке, а туда, конечно, на «троллейбусе, который идёт на восток»... Так странно, мы стали старше его.
Ночью мы выпили чаю, потом вина, посмотрели «Иглу» и легли спать полчетвёртого. Некошке на следующий на работу, мне – в аэропорт. В рюкзаке у меня Баба-Яга из Павловска, фарфоровая рыбка, зеленоглазая кукла в зелёной бархатной шляпке – первый подарок мужа на день рождения, семь лет назад, и шаман с Камчатки, в одежде из оленьей кожи и меха. Из шамана немного лезет шерсть, и бубен иногда падает из деревянной руки, но он тот же, на которого я всегда зарилась в детстве. И вот он мой, подарок тёти. И новые серьги звенят, как лёд на берегу залива. Я лечу обратно на остров, застеленный зелёным лоскутным покрывалом.

читать дальше

@темы: Питер, путешествия, фото

01:44 

Пески Петербурга или Новые приключения Алисы в Стране чудес

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Почему пески? "Но пески Петербурга заносят нас и следы наших древних рук..." Спросите БГ, он знает. Или тех, кто каждый год отмеряет объёмы песка, необходимого для превращения снега в слякоть. Главная радость - воробьям, которые любят купаться в песке. Вот так, на стыке невозможного, в этом городе рождаются самые удивительные образы.
А почему Алиса? Ну, тут судите сами...
На встречу олимпийского факела в приказном порядке выгнали всех старшеклассников. Вот они, возвращаются, как с первомайской демонстрации, только на флажках написано почему-то Самсунг и Кока-кола...
Реклама напротив дома за неделю совершенно съела мой мозг, разжевала и не подавилась. Как устрицы могут быть нон-стоп?
читать дальше
Россия vs World: бои без правил. Нет, это не комментарий по поводу международных отношений, это афиша соревнования.
В обувном магазине - приказ какого-то департамента (не иначе, небесная канцелярия) о наступлении сезонов по городу Санкт-Петербургу. Кажется, весна - со 2-го марта, осень - с 13 сентября.
В открытом кузове маленького грузовичка - розовый, неубедительно притворяющийся гранитным сфинкс. Уезжает от меня вдаль по Миллионной улице, прежде чем я успеваю достать фотоаппарат и доказать всем, что это не у меня глюки от атмосферы родного города.
Светофор: горит зелёный и красный человечек одновременно. Мол, переходить-то, конечно, вы в своём праве, но гарантировать ничего не можем, и не говорите потом, что вас не предупреждали.
"Летучий голландец". Ресторан в паруснике со сказочным видом на Эрмитаж. Но заодно ещё и фитнес-центр, и салон красоты. Нет, я не рискнула, не могу обещать, что вам сделают грим, как в "Пиратах Карибского моря", но фантазия разыгралась. Пустой тренажёрный зал. Ну конечно, они же призраки.
Алфавит, происки проклятых финикийцев, это не для нас. Мы в книжных магазинах расставляем всё по цвету. Нет, я преувеличиваю, по сериям. И названиями в разные стороны, чтобы обеспечить гимнастику для шеи читателей.
И, конечно, любое чаепитие с тётушками, в комнатах, где остановилось время, куда круче Безумного шляпника и Сони в чайнике.

Мои школьницы в восторге от всего. Избранные цитаты:
- Ой, айсберги! (про крохотные льдинки, еле-еле на одну чайку, потерянно плывущие по Неве)
- почему Петербург такой пыльный? (вот и я думаю, почему? не иначе, ветер пустынь самум виноват)
- почему столько целуются? (как могу, пытаюсь объяснить жительницам острова, где круглый год зелёная трава, что такое зима в Питере и почему у всех сносит крышу, когда она вдруг ненадолго кончается)
- начинаем копить деньги на Юсуповский дворец (потом решили и на Зимний тоже, и на Павловский)

Что я ещё успела сделать, кроме как наглотаться песка и показать детям красивые дворцы, которые я сама, наконец, начинаю снова видеть, во всём блеске зеркал и хрусталя, потихоньку оттаивая от гидовского прошлого? Купить новые туфли и на следующий день проходить в них четыре часа по городу и залезть на Исаакиевский собор. Выпить все бутылки белого вина, запасённого мамой, благо Некошка ночевала у меня и, стало быть, была не за рулём. Привычно сорвать урок любимой учительнице литературы: детям пришлось писать сочинение, пока мы с ней болтали всё в том же коридоре, у того же окна, с тем же видом, и та же неизменная, вечная, как египетские пирамиды, школьная уборщица проходит мимо с той же шваброй. Навестить шемякинских сфинксов и в очередной раз подумать, что нет лучшего символа Петербурга, чем вот это лицо, наполовину - Прекрасная дама, наполовину оскалившаяся Смерть. Снова удержать слёзы перед кусочком блокадного хлеба в музейном павильоне на Пискарёвке.
А ещё - снова сойти с ума по Виктору Цою и провести два волшебных дня с друзьями.
Волшебный день первый прошёл под "Кино" в Некошкиной машине. "Белый снег, серый лёд." Не в городе, конечно, а на Финском заливе, где мы льда, собственно, не ожидали. Лёд у берега разговаривает сам с собой, шепчет, шуршит и звенит, тает, оседает. Можно присесть на корточки и слушать, и в шёпоте и шорохе начинают чудиться шаги. А в разломах - сказка в миниатюре, крохотные хрустальные гроты, русалочьи сокровища, тающие в руках. И непонятно, что лучше - сидеть за стеклом, смотреть на белое безмолвие сквозь бокал белого вина и снимать смеющихся подруг или пройти по вечно холодному песку и набрать целую горсть ледяных алмазов.

читать дальше

И всё же, залив тоже немного не тот. Этот берег теперь навсегда проклят радио и шашлыками: то, что раньше было сказкой выходного дня, стало легко доступно толпам автовладельцев. Найти место, где только сухая трава и небо и не слышно музыки - невозможно. И всё равно хорошо. Хорошо, когда возле отеля "Скандинавия" нас настигают три капли дождя, и пахнет льдом, соснами и асфальтом. И когда мне на колени нахально запрыгивает рыжий кот, бандит и дон-жуан, весь в шрамах, старых и свежих, и собирается, кажется, там и остаться. Меня утешает только то, что вид у него совершенно не голодный, вряд ли ему так уж плохо живётся при отеле, а во всех его неприятностях явно виноват скверный характер.

читать дальше

А вот чего по-настоящему жалко, так это умирающих старинных дач. С башенками, террасами, цветными стёклышками в мелких переплётах, лесенками и резными наличниками. Они рассыпаются на части, горят, исчезают, чтобы уступить место чудовищным замкам, сбивающимся в тесную кучу за одним высоким забором. (И какой в этом кайф? Отгрохать такую домину и смотреть из всех окон даже не на сад, а на такие же архитектурные мороки соседей и на глухой забор? Хотя если ездить туда только жарить шашлыки...) Дачи хочется собрать в горсть, как льдинки, и перенести в волшебную страну.
В сумерки мы оказались на том самом "Летучем голландце". Сумерки - самое подходящее время для этого города, когда не нужна никакая подсветка розовому, золотому, зелёному небу, когда не видно пыли и облупившейся краски, когда всё мерцает и всё возможно, и сам город плывёт "каравеллою крылатой", и не нужно строить никаких вымышленных кораблей. Город живёт сумерками, набирается сил, чтобы пережить следующий день. И лучше всего - белая ночь, целая ночь сумерек, но в июне мне в Питер не попасть ну никак...
Пока мы ужинаем, над Невой постепенно загораются огни. Это тоже не мой город, это для туристов, но как красиво. Полоса гладкой воды расширяется, отражения дворцов удлинняются и пытаются дотянуться до нас. Я почему-то вспомнаю лебедя, который в ледоход проплывал однажды под Тучковым мостом, лавируя среди "айсбергов", как маленький гордый "Титаник". А бывшая филфаковская общага на набережной вся в лесах, и наверняка после реконструкции там будет что-то сказочно прекрасное, а не обиталище диких студентов, похожее на Минас Моргул (темнотой, запутанностью и производимыми инфернальными звуками). Но ведь это же хорошо, правда? Всё хорошо.

@темы: Питер, путешествия, фото

21:34 

Чудеса в решете

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Удивительно, но чемодан я уже собрала. И даже проверила, закроется ли он. Теперь не знаю, по какому поводу мне паниковать. Где-то через час буду отбывать - еду в Кембридж ночевать у Джули, потому что в 5 часов утра, когда мне надо встречаться с девочками на вокзале, поезда из Марча ещё не ходят. Как-то всё неправильно: вещи упаковала заранее, всё успела купить, избежала приобретения громоздких бьющихся подарков, вычекнула всё в списке "что делать" (но не "кто виноват"). Что-то обязательно должно испортиться.
Вчера съездила в Лондон, одна, потому что муж терпеть не может большие города. А я люблю. И особенно люблю быть в большом городе одна. Только не бродить просто так, а куда-то непременно целеустремлённо двигаться, может быть, даже довольно быстро, обязательно пешком, и по дороге разглядывать всё, что проплывает мимо меня, как будто я корабль, рассекающий волны.
Ноги как-то ненароком приносят меня на улицу, где жил Уилфрид Дезерт в "Конце главы". С заднего хода Королевской академии художеств небольшой ажиотаж, разношёрстный народ тащит разнокалиберные картины, замотанные в мешковину - готовят традиционную летнюю выставку-продажу. Молодой человек - волосы портрета итальянского Возрождения, джинсы из дырок, лиловый бархатный пиджак в тонкую полоску. В магазине Национальной галереи можно купить мягкую куклу-Клода Моне, в очках и с кисточкой - чтобы дети хоть так приобщались к искусству? Все японские рестораны полны японских туристов - видимо, их тянет туда, как американцев в Макдональдс. На Тависток-сквер под моросящим дождём медитирует в позе лотоса бронзовый Махатма Ганди. В Ковент-гардене голубь задевает меня кончиком крыла по лицу. Неподалёку паб - называется "Кувшин и фортепиано". На Пикадилли, над входом в дорогой и благородный "Фортнум энд Мейсон" (английский эквивалент "Елисеевского"), в часах со звоном открываются дверцы и выходят два прелестных механических гражданина в камзолах, один в красном, другой в зелёном. Про Питер была такая книжка - "Львы стерегут город", к Лондону это бы тоже подошло; особенно мне нравятся суровые львы в стиле ар деко у Британского музея.
Впрочем, у этого плавания есть цель. На выставку китайской Терракотовой армии я не попала, зато сходила на Кранаха Старшего в Академии художеств. Он удивительный: обманчиво декоративный, если смотреть на него чуть издалека, со всеми его рыцарями в разноцветных доспехах и дамами в золоте, и немного зловещий вблизи, потому что ничего хорошего на его полотнах, как правило, не происходит, и виноваты в этом, как правило, женщины. Один из любимых сюжетов - конечно, Саломея. На этой выставке их было целых три. Где-то к середине творческого пути Кранах придумал себе "прекрасную даму", действительно, прекрасную, с круглым личиком и золотыми кудрями, и дальше изображал в самых разных ипостасях: Ева, Вирсавия, Лукреция, дочери Лота (близняшки). А больше всего мне нравятся у него мифологические героини - обнажённые, но в шляпке, с газовым шарфиком или в золотом ожерелье.
Следующим пунктом моей программы был поиск подарков для двух пожилых тётушек. Можно было и не ломать голову - опять всё закончилось шарфиками, потому что моё воображение забуксовало, но в процессе я обошла все маленькие магазинчики в старом здании цветочного рынка в Ковент-гардене.
А потом, чтобы избежать соблазнов кофе и круассанов за пять фунтов на вокзале, пошла и те же пять фунтов оставила в любимом вьетнамском ресторанчике на Греческой улице в Сохо. Заказала своё любимое блюдо - "фо с морепродуктами", села спиной к вьетнамской диаспоре, кучкующейся вокруг стойки, чтобы они не разглядывали, как я неправильно ем. В огромной белой миске плавает целый мир: рисовая лапша, креветки, мидии, травы. Самая прекрасная трава - вьетнамский базилик: как бы я хотела узнать, откуда они его берут! Хлюпая, помогая себе вилкой, вместо того, чтобы элегантно орудовать палочками, с трудом удерживаюсь от того, чтобы не замурлыкать от удовольствия. И прелестным аккомпаниментом - щебет, клохтанье, ворчанье (в зависимости от пола и возраста) за моей спиной. Я этого не помнила, но вьетнамский - явно тональный язык, и его невозможно не слушать, потому что невольно начинаешь следить за взлётами и падениями интонации, как будто ведёшь рукой по извилистому орнаменту.
Вот, даже про Лондон успела написать. Наверное, поезда не будут ходить. Вернусь в следующую пятницу.

@темы: островной быт, путешествия

02:25 

Бесконечное утро

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Такое бывает? В девять утра в конце марта выйти во двор в халате и вьетнамках с корзиной свежевыстиранного белья. Спугнуть чёрного дрозда, примостившегося было петь на столбик, к которому привязана верёвка. Стоять, купаясь в птичьем щебете, смотреть на цветущее дерево, подсвеченное изнутри - солнце поднимается как раз из того конца сада. Ни о чём не думать.
От сегодняшнего дня осталось ощущение бесконечного весеннего утра. Мы ушли из дома в летних куртках и весь день пробирались по солнечным сторонам улиц, но прониклись весной до самых костей. Весна в Англии - настоящая, "как в книжке". Постепенно раскрывающийся цветок. Она не падает, как снег на голову (хм, иногда только, как на Пасху...), она похожа на вечер в городе, где не врубают сразу всю иллюминацию, а потихоньку, один за другим, зажигаются фонари и окна. И она полна небывалых оттенков зелёного, коричневого и голубого, самых акварельных, самых нежных.
Эту весну хорошо наблюдать со второго этажа даблдекера. На солнечную зелень полей больно смотреть, грачи свили гнёзда в той самой сетке, нарисованной на фарфоровой тарелке неба (это не я, это перефразированный Мандельштам плюс Саврасов), вьющаяся дорога уходит в дрожащую акварель, там, где есть деревья, сегодня хорошо было бы прятаться леопардам, мохноногие пони пьют солнце из корыта, в совершенно голландском канале отражаются совершенно чёткие тростники, готическая церквушка в пятнистой тени заваливается набок, наверное, градусов 60. Прелестные английские названия - нет, Coldham - это не холодная ветчина, ham - это от hamlet, и не принц Датский, а деревушка, Friday Bridge - как это может быть, мост, который работает только по пятницам? разводной, что ли?, Elm - не знаю, где тут вяз, листьев нет, одни золотые почки...
Таким образом мы и приехали в городок Уизбеч. Старый, как и всё в Англии - здесь скорее исключение город, где хотя бы Вильгельм Завоеватель не построил замка, от которого давно осталось одно топографическое воспоминание. Так и тут - на месте замка стоит особняк 18 века, обведённый двумя полукруглыми георгианскими улицамии гордо именующий себя The Castle. Основные достопримечательности Уизбеча - именно городская архитектура георгианских времён (18-начало 19 в.), так как именно тогда, после осушения "Топей", город - крупный речной порт - разом разбогател на торговле сельскохозяйственной продукцией.
В 20 веке красоту, конечно, немного попортили, но не до конца, не сравнить с некоторыми другими городами. До сих пор в Уизбеч иногда приезжает БиБиСи снимать свои костюмные мелодрамы по Диккенсу - им, самом собой, нужны целые улицы, а такие не везде найдёшь.
Больше всего на свете люблю ехать с мужем в новое место. Это может быть летний отпуск или просто получасовая поездка на автобусе, неважно - наше с ним одно на двоих "путешественное" настроение уже само по себе праздник.
Мы обошли все благотворительные магазины. Обнаружили в городе изрядный русскоговорящий и восточноевпропейский контингент и, соответственно, магазинчики, где продают чёрный хлеб, латвийские конфеты и квашеную капусту. Заглянули в церковь с резной зубчатой башней, изнутри составленную из кусков разных времён, от 12 до 16 века, так что центральный неф, как Невский проспект, делает посередине зигзаг. Прошлись вдоль реки, мимо бывших особняков банкиров и купцов. И зашли в один из них, "Дом Пековеров", где сейчас музей.
Я люблю дома-музеи. Больше - именно дома, а не дворцы, потому что меня влечёт эгоистическое желание представлять себе жизнь в красивых интерьерах, а, к примеру, в Тронном зале Екатерининского дворца это сделать сложно. А тут - пожалуйста. Дом был построен в 1722 году и принадлежал уважаемой в городе семье банкиров-квакеров. Дом совершенно жилых пропорций, полный изящных деталей и уютных уголков. Комната для завтрака, с сине-белой посудой за стеклом, с мягким сиденьем на подоконнике окна, выходящего в сад. Односпальная кровать с зелёным пологом. Библиотека с люстрой-хрустальным фонтаном, гостиная с лепниной над камином. Такие комнаты я рисовала в детстве для своих придуманных нарисованных героинь в пышных платьях, в таких комнатах читала и смеялась Лиззи Беннет.
И конечно, ни один уважающий себя английский дом не обойдётся без сада. А в английском саду я могу спокойно прожить всю оставшуюся жизнь. Пруды - как зеркала в круглых рамах, решётки, арки, увитые розами (надо будет приехать сюда летом, посмотреть на всё это в цвету), кирпичные стены, разделяющие части сада, оранжерея, пахнущая апельсинами и гиацинтами, цветы и бабочки, в дальнем конце - надгробие с трогательной эпитафией рыжему коту, скончавшемуся в 1927 году.
А в сувенирном магазинчике муж купил мне ёжика.

Это ещё мои цветочки.
читать дальше

А это Уизбеч.

читать дальше

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном, путешествия

23:37 

Или

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Или - одно из моих любимых мест на свете. Начиная с названия (которое вообще-то происходит от слова eel - угорь, которых тут ловили в большом количестве) и кончая антикварным "складом" у реки. И, конечно, не минуя собора. Про город я уже однажды писала (не в дневнике): читать дальше
А вот и собор. Он был заложен в конце 11 века на месте церкви и монастыря, основанного в 7 веке саксонской принцессой Этельдредой. Этельдреду после смерти объявили святой, монастырь превратился в центр паломничества к её мощам и всё рос и богател, став также резиденцией епископа. БОльшая часть собора - романская, но, конечно, его на протяжении всей истории время от времени дополняли и ремонтировали.



читать дальше

В 14 веке рухнула центральная башня и была заменена восьмиугольной башней-фонарём, уникальной, построенной целиком из дерева (серое покрытие снаружи - свинец), и вскоре после этого к собору пристроили ажурную готическую часовню. В 15 веке отвалился ещё кусочек - одна из небольших романских башен, обрамлявших колокольню над входом. Вместо неё ничего пристраивать не стали, осталась асимметрия, которая тоже идёт этому волшебному зданию.

читать дальше

В 16 веке Генрих VIII разогнал монастыри, и с фасадов собора (и внутри часовни) посшибали фигуры святых. К счастью, никто не добрался до химер, живущих на крыше.

читать дальше

Ну а кроме собора, есть в Или другие маленькие чудеса и радости:
Река Уз, с длинными лодками и множеством водоплавающей живности

читать дальше

Загадочная порода то ли уток, то ли гусей, с такими вот шишковатыми клювами. Этих птиц почти никогда не увидишь на воде, они всегда на траве или даже почти на дороге. Летом они выводят чудесных, пушистых маленьких птенцов - "Гадкий утёнок" наоборот.

читать дальше

И, конечно, антиквариат - сколько влезет! (Вернее, на что хватит денег.) Теперь у меня два камина, но три каминных экрана.

читать дальше

@темы: путешествия, островной быт, фото

02:39 

Всё кувырком

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Начала разнашивать новые туфли. По-английски это тот же глагол (to break in), что и «объезжать лошадей». Очень правильно.
Запишу, пока не забыла, недавнюю цитату из моей мамы, которая иногда, оказывается, поэт: «Ты как старый тюбик зубной пасты: давишь, давишь – и ничего, а потом много сразу.» Это к тому, что я неохотно делюсь новостями и вообще иногда притворяюсь, что их нет.
Купила три книжки Иэна Макюэна: «Искупление» (желание обладать понравившейся книгой – непреодолимо: помню, как мучительно в детстве было отдавать книжку, которую дали почитать, когда купить в советском магазине что хочешь, а не что есть, было практически невозможно) и две других. Специальное предложение: три книги по цене двух. Очень обидно бывает, когда не найти подходящую третью. Мне даже всё равно, о чём они – если человек здорово пишет, в его изложении я готова читать хоть телефонный справочник.
В субботу мы поехали в Марч – «вступать по владение» новым домом. Опять долго-долго ехали на автобусе, чтобы сэкономить деньги (на поезде в сто раз быстрее, но примерно во столько же раз дороже), и разглядывали изменившийся пейзаж, который выучили наизусть летом. The Fens осенью – самое подходящее место для празднования Хэллоуина. Особенно в лёгком утреннем тумане, в котором еле-еле вырисовывается драконий силуэт собора в Или. И названия деревень подходящие: Witchford, Witcham, Coveney (когда мы искали дом, я очень жалела, что ни одна из них нам не по карману). Собственно, со мной явно были согласны жители этих мест в 17-м веке – в Восточной Англии разворачивались самые масштабные «охоты на ведьм» во всей стране, в общем-то, не сильно замаравшей себя подобным религиозным бешенством.
В агентстве по недвижимости нам выдали прямо-таки средневековую связку ключей (большинство – длинные, с красивыми зубчиками), мы купили швабру, выпили кофе с пирожным для подкрепления духа и двинулись навстречу новой авантюре.
Дом не разочаровал. Без барахла прежних жильцов он оказался намного больше, и мы смогли разглядеть приятные детали: зелёные кафельные плитки перед камином наверху, оконные ручки с завитушками, симпатичные обои в голубой цветочек в той спальне, которую мы выбрали для себя, потому что она выходит в сад. А в саду обнаружился розовый куст, лаванда, мята, лук, кампанула и кусты лилий. Правда, дерево в конце сада оказалось явно не сливой – я сорвала листочек и порылась по справочникам в книжном, странным образом обнаружившимся в секции «Домашние животные», но если им верить, такого дерева просто в природе нет.
Этот дом напомнил мне дачу, которой у меня никогда не было. Старостью, деревянными полами, видом на зелень, поскрипывающими частями, лёгким запустением. И самое прекрасное, что на этой даче я смогу жить весь год! Конечно, вокруг не такие идиллические поля, как в Грейт-Уилбрахаме, но улица тихая и вся застроенная в одном стиле в одно время (1940-е), совсем недалеко до реки, вдоль которой можно гулять по вечерам, разглядывая хорошенькие старинные коттеджи, и до полей тоже несложно добраться – пройти в конец соседней улицы, где город вообще кончается.
И конечно, работы там... Но с другой стороны, мы сами не захотели остановиться, к примеру, на чудесном доме, где всё было свежеотремонтировано и похоже на картинку из рекламного каталога: красиво-то оно красиво, но чужое. А тут будет своё. Что будет. А дом живой.
За несколько часов мы выдрали из пола старые гвозди, оставшиеся от ковровых покрытий, покрасили пол в двух меньших спальнях в белый цвет, окончательно убедились, что расставление всей нашей мебели в имеющемся пространстве будет сильно напоминать детскую головоломку, где фигуры разной формы надо уложить в квадрат, и нашли маленькое колечко из неизвестного металла, которое хорошо бы почистить, чтобы разглядеть как следует. В общем, жизнь стала намного интересней.
Вечером, правда, надышавшись краски, я почти сразу легла спать и оставила мужа смотреть полуфинал кубка мира по регби. А в воскресенье честно дописала программу для Мэдингли и принялась за разорение своего гнезда. За один вечер все книжные шкафы опустели, а гостиная стала сильно напоминать картину Пикассо «Герника». Сегодня мы продолжили разрушительную деятельность – муж без меня разобрал один чердак, а я, придя домой, завершила книжную эпопею, с трудом удерживаясь от порывов всё как следует отсортировать, читай сунуть нос и зарыться на весь вечер. В итоге выбросили мы всего одну вещь – английский перевод «Детской болезни левизны в коммунизме», в которой Джон сначала пририсовал Ленину усы, клыки и клоунский колпак и только после этого вынес на помойку. Дом совсем перестал быть домом (не от того, что выбросили Ленина, конечно).
Как-то между всем этим я ещё умудрилась готовить. На ужин в пятницу – ризотто с варёной свёклой и грецкими орехами. Свёкла уже варёная, из упаковки. Стыд и позор. Вчера – паста с соусом из шампиньонов, лука-порея, помидоров и маринованного перца, а сегодня – stir fry из грибов и креветок с лапшой.
Завтра Джон собирается в Марч циклевать оставшиеся полы, а я буду вечером заворачивать вазочки в зелёный пузырчатый полиэтилен. Пожелайте мне удачи в бою.

@темы: рецепты, путешествия, островной быт

02:02 

15.09.07

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Спагетти с морскими гребешками: чеснок, чили, лимонная цедра, нарезанные тонкими полоскими стручковые бобы, цуккини, немного томатного пюре и гребешки.
Съездила в Лондон, одна, потому что мужа туда может вытянуть либо что-нибудь экстраординарное, либое чувство долга – например, в мой день рождения. Мне очень хотелось посмотреть в Национальной галерее выставку голландского портрета эпохи Рембрандта и Хальса, которая закрывается как раз в эти выходные, поэтому я поборола лень, вылезла из кровати и даже не испугалась путешествия на перекладных – по случаю ремонта путей из Кембриджа до ближайшей станции надо было ехать на специально пущенном автобусе.
От выставки получила массу удовольствия. Всё-таки, я из всех жанров больше всего люблю портрет. Могу сколько угодно разглядывать совершенно незнакомых людей, умерших много веков назад. Здесь лица были особенно выразительны и индивидуальны, потому что костюмы практически одинаковые: чёрное и белое, кружевные воротники и высокие шляпы. Разглядев костюм раз, почти перестаёшь обращать на него внимание, и остаются только глаза, волосы, складка губ.
Некоторые художники, правда, лаконичность цвета компенсируют невероятно отточенной, блестящей манерой передачи материала: шёлк и бархат просто выплёскиваются с холстов, и жемчуга переливаются, как настоящие. А Хальс наоборот – набрасывает ткани небрежными мазками, обрамляющими совершенно живые лица. Голландские щёголи и купцы 17-го века смотрят прямо в глаза, не отпускают взгляд.
Всё это кажется особенно знакомым ещё и потому, что мода того времени – как будто прямиком из любимых «Трёх мушкетёров». «Офицеры и гвардейцы 11-го квартала Амстердама» просто как кадр из фильма. Восхитительно живые, в полный рост, в плащах и перевязях, возглавляемые натуральным Де Тревилем в исполнении Льва Дурова. У меня в голове немедленно заиграло «Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс...» и так и продолжалось весь день.
Обошла все залы три раза, разглядывая уроки анатомии, советы гильдий, военные сборы, парные брачные портреты в чопорных шелках, маленькую девочку Яна Стена, окружённую целым домашним зверинцем.
После музея почти машинально оказалась на Риджент-стрит и Оксфорд-стрит, но осталась собой и Лондоном недовольна. Надо мне как-нибудь снова побродить там как следует, куда глаза глядят или в примерном направлениие какой-нибудь цели, вроде Риджентс-парка, где я ещё не была. А то я последнее время банально тащусь по магазинам и на город не смотрю.
Приехала в Кембридж с запасом и успела и там завернуть в магазин до автобуса. Купила зелёное трикотажное платье, чуть выше колена, можно и с брюками, и без, и решила, что больше ничего покупать себе не буду до январских распродаж. Посмотрим, на сколько хватит моей решимости.

Франс Хальс, "Портрет Виллема Койманса"





@темы: красивые картинки, путешествия

01:22 

Признаки конца лета:

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
- исчезли уличные лотки с мороженым. Сегодня опять было тепло, захотелось сладкого – ан нет, не сезон.
- каштаны на асфальте – блестящие, самого что ни на есть каштанового цвета, коричневого с полозотой. Какой сказочной удачей казалось в детстве найти каштан около Инженерного замка или в Летнем саду!
- на работе все предлагают друг другу яблоки, и почти все вежливо отказываются, кроме меня, конечно

В комменте - Турция

@темы: Турция, островной быт, признаки, путешествия

01:11 

Первый трудовой будень

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Утром так долго выбиралась из кровати, что пришла в первый день на работу (к счастью, пока ещё не на уроки) без:

- ключа от ящиков стола

- ежедневника и блокнота

- кружки

- флэшки

- головы

На работе отрубились дайрики – мы так усиленно оберегаем детей от тлетворного влияния Интернета, что скоро у нас не будет открываться ни один сайт, кроме собственно школьного. Придётся тратить свои кровные копеечки дома по вечерам. Абыдно!

Дальше в комменте - Турция.

@темы: Турция, островной быт, путешествия

15:31 

День знаний

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Конец лета. Время, наполненное нежнейшей ностальгией, гораздо бОльшая веха, чем увешанный блёстками Новый год. Первые сухие листья на асфальте, доцветание, бледно-лимонный солнечный свет, летние платья, купальники, шорты, стаей сохнущие на верёвке, прежде чем спрятаться до следующего года, полупустой город, куда вернулись ещё не все друзья, квиточки на фотографии, нетерпеливо вылезающие из кошелька, раковины и камни, разбросанные по подоконникам (а куда ещё их девать?), облезающие плечи, неожиданно приятная прохлада после жары. Всё это было уже столько раз и будет снова, и даже неважно, какой это город. Я каждый раз напоминаю себе в конце отпуска, что возвращаюсь в Кембридж, а не в Питер, потому что ощущения настолько похожи и я в такие последние августовские дни настолько та же, что и 10, 15 лет назад. Столько стихов было написано в начале сентября, и, честное слово, наверное, сейчас я написала бы почти то же самое, за вычетом чувства острого одиночества.
Маленькие отличия этого года – на верёвке сохнут ещё и две пары турецких шальвар, наша роза в кадке собралась цвести второй раз, а среди анютиных глазок и бархатцев в горшках пробиваются два мини-подсолнуха, сами собой выросшие из семечек, которые мы кладём в птичью кормушку. Август был мокрый, поэтому цветы не умерли, и осиное гнездо под крышей кухни тоже на месте (этот факт радует несколько меньше, чем предыдущий, но уже лень что-то предпринимать, когда нам осталось всего с месяц жизни в этом доме).
Доброе солнышко удачно выглянуло на пару дней, чтобы высушить мою груду белья, за мышами отлично присматривала знакомая из нашей же деревни, и они охотно посидели у меня в ладони, когда я вчера чистила их клетку. Мама прислала по почте шесть плиток шоколада – явно решила, что после отпуска нам нужно будет восстановить расстраченные силы. Ветер забрасывает нас лепестками соседских осенних «прелестных, грустных» роз. В понедельник получу фотографии. По компьютеру ползёт муравей – я сижу на улице, в тени своих сарафанов. Муж играет на пианино, кажется, с единственной целью – заглушить урчание газонокосилки, которая жрёт жёлтенькие цветочки перед входной дверью нашего дома (агентство вдруг вспомнило, что по контракту обязано ухаживать за «садом»). Я чую носом, что ретивый садовник опять подкашивает мою лаванду, но идти ругаться лень.
Вчера вечером налила себе бокал белого вина, сымпровизировала ужин – спагетти с тонко нарезанными бобовыми стручками, луком, чесноком, лимонной цедрой, тимьяном, мятой и сыром «фета» - и села перед телевизором смотреть детектив. Всё вернулось на круги своя. Было, кажется, у меня и такое стихотворение, написанное как-то вскоре после возвращения из археологической экспедиции. Надо позвонить Некошке и начать писать роман.
В комментариях - начало моего турецкого дневника. Предупреждаю сразу - там ужасно много, так что пропускайте два коммента, если лень читать.

@темы: путешествия, проникновенные монологи о разном, Турция, рецепты

20:39 

Я вернулась - насовсем!

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Собственно, вернулась ещё вчера, а вот проснулась только сегодня. Среда - 9 часов по побережью на автобусе до Анталии, потом 5 часов ночного сидения в аэропорту (перестраховались, приехали слишком рано), потом самолет в 7 утра в четверг, 4 часа сна урывками, потом автобус до Кембриджа, болтание по городу в ожидании автобуса в нашу глухую деревню... Ощущение - как будто не была дома месяцев 6. И за последние 2,5 недели успели немало, и до того Уэльс и неделя с Некошкой - всё как-то хитро сложилось в сознании в один длиннющий отпуск. В понедельник снова на работу, с одной стороны, странно, потому что голова от школы отключилась полностью (мучительно вспоминаю - заказала ли я в июле нужное количество учебников?), с другой стороны, даже почти хочется, потому что интересно заняться чем-то новеньким!
В Турции честно урывками записывала впечатления, планирую всё как следует написать и вывесить, а пока - основные результаты:
- проехали чёрт знает сколько километров на автобусе (кому интересно - посчитайте по карте: Стамбул - Каппадокия - Мерсин - Силифке - Анамур (не понравился, поэтому мы развернулись и уехали на следующем же автобусе обратно) - Силифке (деревня в получасе езды) - Анталия)
- я научилась плавать с маской - это оказалось не так отвратительно, как я думала, потому что не нужно полностью опускать голову в воду (уж больно хотелось разглядеть хорошеньких рыбок, похожих на персонажей "В поисках Немо")
- Джон впервые попробовал ягоды шелковицы - чуть не умер от удовольствия (бедный, у него не было черноморского детства, в котором я сидела на дереве и собирала эти самые ягоды для компота)
- приобрели интересный пятнисто-полосатый загар, чётко отражающий, какую одежду и обувь мы носили (лежать на пляжу не способны ни я, ни муж)
- попробовали новую еду: загадочный турецкий десерт "кюнефе", растительность под названием "критмум морской" в свежем и маринованном виде и фантастическую рыбу, которую, по-моему, в русских рецептах нынче так и называют по-английски "си-бас"
- видели черепах: маленьких сухопутных и больших морских
- не прочитали ни одной страницы печатного текста, кроме трёх изрядно потрёпанных путеводителей (хотя честно таскали с собой по две книжки каждый)
- я отщёлкала 10 цветных плёнок (всего 24 кадра) и одну чёрно-белую
- купили коврики себе в новый домик - конечно, не настоящие, ручной работы, стоящие примерно на вес золота, а простенькие, фабричные, с рынка и из дешёвого промтоварного магазина, но всё равно симпатичные
Список можно продолжать очень долго, но я, пожалуй, остановлюсь и лучше напишу всё как следует.
До скорой встречи!

@темы: Турция, путешествия

19:43 

Жизнь без плиты и будильника - часть III

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
26.07 с утра опять шёл дождь, и мы решили отправиться в дальнее странствие – двухчасовое автобусное путешествие в Пемброк.
На подъезде к центру города, с моста над рекой открывается вдруг вид на замок – совершенно классический, «как на картинке». Замок бессменно на этом посту с конца одиннадцатого века, сначала деревянный, потом в 13 веке – каменный, с огромной круглой центральной башней-донжоном. Принадлежал в разные времена норманнам, валлийцам, англичанам, переходил от королей к вассалам и обратно, был центром династических распрей, романтических связей, политических интриг и вошёл в историю как место рождения короля Генриха VII – первого из династии Тюдоров. Он прекрасно сохранился, и мы даже притомились за три часа, пока поднялись на каждую башню. С башен, как всегда, сказочный вид – на разноцветную главную улицу города, на зелёные поля, на портовые вышки где-то на горизонте, на реку с лебедями, на остатки городских стен. И всё это – облитое влажным светом, какой только случается после дождя, прорываясь сквозь бегущие облака. С крыши донжона просто сносит, но вид стоит того.
Помимо красивых видов, мы увидели много других интересных вещей: круглые жилые комнаты в башнях, с каминами и каменными оконными сиденьями, одну из немногих сохранившихся натуральных темниц – действительно неприятное место, с единственным источником света – решётчатым люком(он же - вход) в полу верхнего этажа, и огромную природную пещеру под замком, в которой сохранились следы человеческого присутствия со времён палеолита, а в Средние века хранили лодки и инструменты.
Потом заели культурную программу картофелем-фри, обошли вокруг замка, засняв его во всех ракурсах, и поехали на автобусе домой.
27.07 утро обрадовало нас солнышком, и мы решили просто пойти гулять – ну, не совсем просто, конечно, а пройти небольшой участок Пемброкширской тропы, которая проложена вдоль всего южного побережья Уэльса, от Тенби до Кардигана, и проходит над самым морем, повторяя контур берегов. Мы с Джоном прошли пешком примерно две трети её за две поездки, нам осталось только самое начало, но это мы как-нибудь одни выберемся.
Идти по уэльсскому побережью – удивительное ощущение. Это занятие имеет какой-то почти целебный эффект: пейзаж более-менее одинаков (насколько могут быть одинаковы скалистые берега, изрезанные бухтами), к нему вскоре привыкаешь и начинаешь просто идти, ни о чём не думая, сливаясь с травой и морским ветром. Вокруг цветёт ярко-лиловый вереск и жёлтый дрок, бродят дикие валлийские горные пони, умеющие передвигаться по практически отвесным склонам, и за каждым поворотом открываются причудливые конфигурации скал – природные арки, обломки утёсов, рухнувшие в море, когтистые лапы дракона, уснувшего на берегу. Чайки пролетают совсем рядом, хохочут, плачут, мяукают – у них такие человеческие голоса, что меня всегда удивляло отсутствие фольклора, связанного с этими птицами. Самой придумать, что ли? Приехав в Уэльс, я сначала всё время хваталась за телефон, думая, что мне пришла смс-ка – у меня на это как раз стоит крик чаек.
Согласно валлийским легендам, на Изумрудных островах близ побережья Пемброкшира жили феи, но только изредка эти острова бывают видны в тумане, и уже совсем редко до них удавалось доплыть простым смертным. Однако, феи нередко являлись в мир людей – особенно на ярмарки в Хаверфордвест и Фишгард (куда прибыл наш поезд). Верный признак, что феи побывали на ярмарке – если цены были высоки, но весь товар разошёлся бойко.
Ах, как я люблю Уэльс! Здесь на каждом шагу забредаешь в сказку, причём живую. Прогулявшись вдоль побережья, к которому причаливают волшебные лодки по пути на ярмарку, мы вышли в деревню, где живёт женщина, которая умеет разговаривать с тюленями. Говорят, она выходит на берег и зовёт их, и они приплывают на её голос. А по ту сторону горы Карн-Ингли расположена долина реки Гваун, где всегда жило много ведьм и где жители до сих пор справляют Новый год по Юлианскому календарю – 13 января.
28.07 я вытащила всю компанию на очередную длинную прогулку, причём, расслабившись, мы даже не взяли с собой дождевики. План – подняться на вершину Карн-Ингли, а потом спуститься по ту сторону в долину Гваун.
План пошёл наперекосяк с самого начала: выйдя из города, мы немедленно потеряли тропу, перелезли через какой-то забор и двинулись вверх прямо через поле. Но поверхность, на первый взгляд приветливо заросшая вереском, оказалась обманчивой. Вы когда-нибудь встречали болото на склоне горы? Нет? Тогда приезжайте в Уэльс, где возможно всё. В придачу к болоту, злобное поле заросло не только вереском, но и низким дроком, так что ступать было если не мокро, то колюче. Тем не менее, дружная славяно-германская команда не жаловалась и по уши в грязи продвигалась вперёд и в конечном итоге была вознаграждена видом с самой высокой из трёх макушек. В одну сторону – спящие драконы побережья и море без края, в другую – ярко-зелёное лоскутное одеяло полей и новая гряда холмов (откуда, кстати, происходит камень, использованный для строительства Стоунхенджа – за каким хреном и, главное, как его нужно было тащить аж до самого Солсбери, история умалчивает).
А на обратном пути, конечно, пошёл дождь, и мы вернулись «домой» мокрые уже не только снизу до колена, но и сверху, и вообще со всех сторон. Развешивать и раскладывать в палатке мокрые штаны и свитера, которые заведомо не высохнут, если погода не переменится, - не самое весёлое занятие, но мы – неисправимые оптимисты и решили, что завтра опять будет солнце.
И были правы! 29.07 был, пожалуй, самый жаркий и солнечный день, и никаких крупномасштабных проектов мы, на всякий случай, затевать не стали, чтобы не испортить погоду. Прошли вдоль побережья до ближайшего уединённого заливчика, искупали детей и пошли обратно другим путём, вверх через маленький лесок, выросший по берегам небольшой реки, бегущей к морю. Эти леса – совсем отдельная тема. Вернее, не тема, а одно расстройство, потому что передать эти впечатления не удаётся ни словами, ни фотографиями. Это журчание воды по камням, этот тёмно-зелёный сумрак, просвеченный солнцем так, что рябит в глазах, эти причудливо изогнутые, оплетённые плющом ветви, на которых только и сидеть русалкам, весь этот блеск и плеск, и шум, и свежесть, и укрытость от всего мира не ловятся ни на одно известное мне средство коммуникации. Выход один – просто наслаждаться ими.
30.07 мы вдруг с грустью осознали, что наше валлийское приключение подходит к концу. Специально для Марии, которая с ума сходит по лошадям, мы поехали на ферму, где держат ломовых лошадей (моих любимых – потомков коней средневековых рыцарей, огромных, с мохнатыми копытами) и организуют разные развлечения для туристов, вроде катания на тележке и кормления телят из бутылочки. А оттуда пошли в Ньюпорт пешком, опять через любимые леса и речные долины. От деревушки Неверн до Ньюпорта проходит, наверное, самая прекрасная тропа в мире. По ней ходили ещё средневековые пилигримы и оставили вырубленные в скалах ступени, отполированные сотнями ног за сотни лет, и грубый рельеф креста, тоже вырезанный в скале рядом с тропой. Сначала ты идёшь по узенькой тропке высоко над рекой, потом спускаешься вниз и идешь по берегу, и мерцание света и зелёной тени становится почти невыносимым.
Неудивительно, что Британия – родина разноообразного фольклора, причудливой литературы и, конечно, фэнтези. Где ещё Толкин мог сочинить лес Фангорна?
31.07 сложили палатку, кое-как упихали в рюкзаки все вещи, которые за неделю потолстели и никак не желали туда влезать, и подсчитали потери:
- бутылка жидкости для мытья посуды, оставленная Джоном возле раковины и кем-то заботливо оприходованная
- летающая тарелка, в первый же день заброшенная в овраг, заросший крапивой
- пластмассовая ложка и вилка из набора, растворившиеся в воздухе или же телепортированные пришельцами на предмет научных исследований
- кончик одного из шестов от палатки, который использовался в необычайно увлекательной игре в «метание копья» и остался воткнутым в лужайку где-то посреди кемпинга.
Ну что ж, учитывая количество времени и чрезвычайную рассеянность двух из четырёх «туристов» - результат неплохой. И я, наконец, могу вздохнуть с облегчением и перестать постоянно обновлять базу данных в своей голове, содержащую сведения о том, где в любую минуту могут находиться абсолютно все предметы, которые могут понадобиться четырём обитателям одной палатки.

@темы: островной быт, путешествия

The Accidental Cookbook

главная