Записи с темой: Путешествия (список заголовков)
21:34 

Чудеса в решете

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Удивительно, но чемодан я уже собрала. И даже проверила, закроется ли он. Теперь не знаю, по какому поводу мне паниковать. Где-то через час буду отбывать - еду в Кембридж ночевать у Джули, потому что в 5 часов утра, когда мне надо встречаться с девочками на вокзале, поезда из Марча ещё не ходят. Как-то всё неправильно: вещи упаковала заранее, всё успела купить, избежала приобретения громоздких бьющихся подарков, вычекнула всё в списке "что делать" (но не "кто виноват"). Что-то обязательно должно испортиться.
Вчера съездила в Лондон, одна, потому что муж терпеть не может большие города. А я люблю. И особенно люблю быть в большом городе одна. Только не бродить просто так, а куда-то непременно целеустремлённо двигаться, может быть, даже довольно быстро, обязательно пешком, и по дороге разглядывать всё, что проплывает мимо меня, как будто я корабль, рассекающий волны.
Ноги как-то ненароком приносят меня на улицу, где жил Уилфрид Дезерт в "Конце главы". С заднего хода Королевской академии художеств небольшой ажиотаж, разношёрстный народ тащит разнокалиберные картины, замотанные в мешковину - готовят традиционную летнюю выставку-продажу. Молодой человек - волосы портрета итальянского Возрождения, джинсы из дырок, лиловый бархатный пиджак в тонкую полоску. В магазине Национальной галереи можно купить мягкую куклу-Клода Моне, в очках и с кисточкой - чтобы дети хоть так приобщались к искусству? Все японские рестораны полны японских туристов - видимо, их тянет туда, как американцев в Макдональдс. На Тависток-сквер под моросящим дождём медитирует в позе лотоса бронзовый Махатма Ганди. В Ковент-гардене голубь задевает меня кончиком крыла по лицу. Неподалёку паб - называется "Кувшин и фортепиано". На Пикадилли, над входом в дорогой и благородный "Фортнум энд Мейсон" (английский эквивалент "Елисеевского"), в часах со звоном открываются дверцы и выходят два прелестных механических гражданина в камзолах, один в красном, другой в зелёном. Про Питер была такая книжка - "Львы стерегут город", к Лондону это бы тоже подошло; особенно мне нравятся суровые львы в стиле ар деко у Британского музея.
Впрочем, у этого плавания есть цель. На выставку китайской Терракотовой армии я не попала, зато сходила на Кранаха Старшего в Академии художеств. Он удивительный: обманчиво декоративный, если смотреть на него чуть издалека, со всеми его рыцарями в разноцветных доспехах и дамами в золоте, и немного зловещий вблизи, потому что ничего хорошего на его полотнах, как правило, не происходит, и виноваты в этом, как правило, женщины. Один из любимых сюжетов - конечно, Саломея. На этой выставке их было целых три. Где-то к середине творческого пути Кранах придумал себе "прекрасную даму", действительно, прекрасную, с круглым личиком и золотыми кудрями, и дальше изображал в самых разных ипостасях: Ева, Вирсавия, Лукреция, дочери Лота (близняшки). А больше всего мне нравятся у него мифологические героини - обнажённые, но в шляпке, с газовым шарфиком или в золотом ожерелье.
Следующим пунктом моей программы был поиск подарков для двух пожилых тётушек. Можно было и не ломать голову - опять всё закончилось шарфиками, потому что моё воображение забуксовало, но в процессе я обошла все маленькие магазинчики в старом здании цветочного рынка в Ковент-гардене.
А потом, чтобы избежать соблазнов кофе и круассанов за пять фунтов на вокзале, пошла и те же пять фунтов оставила в любимом вьетнамском ресторанчике на Греческой улице в Сохо. Заказала своё любимое блюдо - "фо с морепродуктами", села спиной к вьетнамской диаспоре, кучкующейся вокруг стойки, чтобы они не разглядывали, как я неправильно ем. В огромной белой миске плавает целый мир: рисовая лапша, креветки, мидии, травы. Самая прекрасная трава - вьетнамский базилик: как бы я хотела узнать, откуда они его берут! Хлюпая, помогая себе вилкой, вместо того, чтобы элегантно орудовать палочками, с трудом удерживаюсь от того, чтобы не замурлыкать от удовольствия. И прелестным аккомпаниментом - щебет, клохтанье, ворчанье (в зависимости от пола и возраста) за моей спиной. Я этого не помнила, но вьетнамский - явно тональный язык, и его невозможно не слушать, потому что невольно начинаешь следить за взлётами и падениями интонации, как будто ведёшь рукой по извилистому орнаменту.
Вот, даже про Лондон успела написать. Наверное, поезда не будут ходить. Вернусь в следующую пятницу.

@темы: островной быт, путешествия

02:25 

Бесконечное утро

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Такое бывает? В девять утра в конце марта выйти во двор в халате и вьетнамках с корзиной свежевыстиранного белья. Спугнуть чёрного дрозда, примостившегося было петь на столбик, к которому привязана верёвка. Стоять, купаясь в птичьем щебете, смотреть на цветущее дерево, подсвеченное изнутри - солнце поднимается как раз из того конца сада. Ни о чём не думать.
От сегодняшнего дня осталось ощущение бесконечного весеннего утра. Мы ушли из дома в летних куртках и весь день пробирались по солнечным сторонам улиц, но прониклись весной до самых костей. Весна в Англии - настоящая, "как в книжке". Постепенно раскрывающийся цветок. Она не падает, как снег на голову (хм, иногда только, как на Пасху...), она похожа на вечер в городе, где не врубают сразу всю иллюминацию, а потихоньку, один за другим, зажигаются фонари и окна. И она полна небывалых оттенков зелёного, коричневого и голубого, самых акварельных, самых нежных.
Эту весну хорошо наблюдать со второго этажа даблдекера. На солнечную зелень полей больно смотреть, грачи свили гнёзда в той самой сетке, нарисованной на фарфоровой тарелке неба (это не я, это перефразированный Мандельштам плюс Саврасов), вьющаяся дорога уходит в дрожащую акварель, там, где есть деревья, сегодня хорошо было бы прятаться леопардам, мохноногие пони пьют солнце из корыта, в совершенно голландском канале отражаются совершенно чёткие тростники, готическая церквушка в пятнистой тени заваливается набок, наверное, градусов 60. Прелестные английские названия - нет, Coldham - это не холодная ветчина, ham - это от hamlet, и не принц Датский, а деревушка, Friday Bridge - как это может быть, мост, который работает только по пятницам? разводной, что ли?, Elm - не знаю, где тут вяз, листьев нет, одни золотые почки...
Таким образом мы и приехали в городок Уизбеч. Старый, как и всё в Англии - здесь скорее исключение город, где хотя бы Вильгельм Завоеватель не построил замка, от которого давно осталось одно топографическое воспоминание. Так и тут - на месте замка стоит особняк 18 века, обведённый двумя полукруглыми георгианскими улицамии гордо именующий себя The Castle. Основные достопримечательности Уизбеча - именно городская архитектура георгианских времён (18-начало 19 в.), так как именно тогда, после осушения "Топей", город - крупный речной порт - разом разбогател на торговле сельскохозяйственной продукцией.
В 20 веке красоту, конечно, немного попортили, но не до конца, не сравнить с некоторыми другими городами. До сих пор в Уизбеч иногда приезжает БиБиСи снимать свои костюмные мелодрамы по Диккенсу - им, самом собой, нужны целые улицы, а такие не везде найдёшь.
Больше всего на свете люблю ехать с мужем в новое место. Это может быть летний отпуск или просто получасовая поездка на автобусе, неважно - наше с ним одно на двоих "путешественное" настроение уже само по себе праздник.
Мы обошли все благотворительные магазины. Обнаружили в городе изрядный русскоговорящий и восточноевпропейский контингент и, соответственно, магазинчики, где продают чёрный хлеб, латвийские конфеты и квашеную капусту. Заглянули в церковь с резной зубчатой башней, изнутри составленную из кусков разных времён, от 12 до 16 века, так что центральный неф, как Невский проспект, делает посередине зигзаг. Прошлись вдоль реки, мимо бывших особняков банкиров и купцов. И зашли в один из них, "Дом Пековеров", где сейчас музей.
Я люблю дома-музеи. Больше - именно дома, а не дворцы, потому что меня влечёт эгоистическое желание представлять себе жизнь в красивых интерьерах, а, к примеру, в Тронном зале Екатерининского дворца это сделать сложно. А тут - пожалуйста. Дом был построен в 1722 году и принадлежал уважаемой в городе семье банкиров-квакеров. Дом совершенно жилых пропорций, полный изящных деталей и уютных уголков. Комната для завтрака, с сине-белой посудой за стеклом, с мягким сиденьем на подоконнике окна, выходящего в сад. Односпальная кровать с зелёным пологом. Библиотека с люстрой-хрустальным фонтаном, гостиная с лепниной над камином. Такие комнаты я рисовала в детстве для своих придуманных нарисованных героинь в пышных платьях, в таких комнатах читала и смеялась Лиззи Беннет.
И конечно, ни один уважающий себя английский дом не обойдётся без сада. А в английском саду я могу спокойно прожить всю оставшуюся жизнь. Пруды - как зеркала в круглых рамах, решётки, арки, увитые розами (надо будет приехать сюда летом, посмотреть на всё это в цвету), кирпичные стены, разделяющие части сада, оранжерея, пахнущая апельсинами и гиацинтами, цветы и бабочки, в дальнем конце - надгробие с трогательной эпитафией рыжему коту, скончавшемуся в 1927 году.
А в сувенирном магазинчике муж купил мне ёжика.

Это ещё мои цветочки.
читать дальше

А это Уизбеч.

читать дальше

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном, путешествия

23:37 

Или

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Или - одно из моих любимых мест на свете. Начиная с названия (которое вообще-то происходит от слова eel - угорь, которых тут ловили в большом количестве) и кончая антикварным "складом" у реки. И, конечно, не минуя собора. Про город я уже однажды писала (не в дневнике): читать дальше
А вот и собор. Он был заложен в конце 11 века на месте церкви и монастыря, основанного в 7 веке саксонской принцессой Этельдредой. Этельдреду после смерти объявили святой, монастырь превратился в центр паломничества к её мощам и всё рос и богател, став также резиденцией епископа. БОльшая часть собора - романская, но, конечно, его на протяжении всей истории время от времени дополняли и ремонтировали.



читать дальше

В 14 веке рухнула центральная башня и была заменена восьмиугольной башней-фонарём, уникальной, построенной целиком из дерева (серое покрытие снаружи - свинец), и вскоре после этого к собору пристроили ажурную готическую часовню. В 15 веке отвалился ещё кусочек - одна из небольших романских башен, обрамлявших колокольню над входом. Вместо неё ничего пристраивать не стали, осталась асимметрия, которая тоже идёт этому волшебному зданию.

читать дальше

В 16 веке Генрих VIII разогнал монастыри, и с фасадов собора (и внутри часовни) посшибали фигуры святых. К счастью, никто не добрался до химер, живущих на крыше.

читать дальше

Ну а кроме собора, есть в Или другие маленькие чудеса и радости:
Река Уз, с длинными лодками и множеством водоплавающей живности

читать дальше

Загадочная порода то ли уток, то ли гусей, с такими вот шишковатыми клювами. Этих птиц почти никогда не увидишь на воде, они всегда на траве или даже почти на дороге. Летом они выводят чудесных, пушистых маленьких птенцов - "Гадкий утёнок" наоборот.

читать дальше

И, конечно, антиквариат - сколько влезет! (Вернее, на что хватит денег.) Теперь у меня два камина, но три каминных экрана.

читать дальше

@темы: путешествия, островной быт, фото

02:39 

Всё кувырком

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Начала разнашивать новые туфли. По-английски это тот же глагол (to break in), что и «объезжать лошадей». Очень правильно.
Запишу, пока не забыла, недавнюю цитату из моей мамы, которая иногда, оказывается, поэт: «Ты как старый тюбик зубной пасты: давишь, давишь – и ничего, а потом много сразу.» Это к тому, что я неохотно делюсь новостями и вообще иногда притворяюсь, что их нет.
Купила три книжки Иэна Макюэна: «Искупление» (желание обладать понравившейся книгой – непреодолимо: помню, как мучительно в детстве было отдавать книжку, которую дали почитать, когда купить в советском магазине что хочешь, а не что есть, было практически невозможно) и две других. Специальное предложение: три книги по цене двух. Очень обидно бывает, когда не найти подходящую третью. Мне даже всё равно, о чём они – если человек здорово пишет, в его изложении я готова читать хоть телефонный справочник.
В субботу мы поехали в Марч – «вступать по владение» новым домом. Опять долго-долго ехали на автобусе, чтобы сэкономить деньги (на поезде в сто раз быстрее, но примерно во столько же раз дороже), и разглядывали изменившийся пейзаж, который выучили наизусть летом. The Fens осенью – самое подходящее место для празднования Хэллоуина. Особенно в лёгком утреннем тумане, в котором еле-еле вырисовывается драконий силуэт собора в Или. И названия деревень подходящие: Witchford, Witcham, Coveney (когда мы искали дом, я очень жалела, что ни одна из них нам не по карману). Собственно, со мной явно были согласны жители этих мест в 17-м веке – в Восточной Англии разворачивались самые масштабные «охоты на ведьм» во всей стране, в общем-то, не сильно замаравшей себя подобным религиозным бешенством.
В агентстве по недвижимости нам выдали прямо-таки средневековую связку ключей (большинство – длинные, с красивыми зубчиками), мы купили швабру, выпили кофе с пирожным для подкрепления духа и двинулись навстречу новой авантюре.
Дом не разочаровал. Без барахла прежних жильцов он оказался намного больше, и мы смогли разглядеть приятные детали: зелёные кафельные плитки перед камином наверху, оконные ручки с завитушками, симпатичные обои в голубой цветочек в той спальне, которую мы выбрали для себя, потому что она выходит в сад. А в саду обнаружился розовый куст, лаванда, мята, лук, кампанула и кусты лилий. Правда, дерево в конце сада оказалось явно не сливой – я сорвала листочек и порылась по справочникам в книжном, странным образом обнаружившимся в секции «Домашние животные», но если им верить, такого дерева просто в природе нет.
Этот дом напомнил мне дачу, которой у меня никогда не было. Старостью, деревянными полами, видом на зелень, поскрипывающими частями, лёгким запустением. И самое прекрасное, что на этой даче я смогу жить весь год! Конечно, вокруг не такие идиллические поля, как в Грейт-Уилбрахаме, но улица тихая и вся застроенная в одном стиле в одно время (1940-е), совсем недалеко до реки, вдоль которой можно гулять по вечерам, разглядывая хорошенькие старинные коттеджи, и до полей тоже несложно добраться – пройти в конец соседней улицы, где город вообще кончается.
И конечно, работы там... Но с другой стороны, мы сами не захотели остановиться, к примеру, на чудесном доме, где всё было свежеотремонтировано и похоже на картинку из рекламного каталога: красиво-то оно красиво, но чужое. А тут будет своё. Что будет. А дом живой.
За несколько часов мы выдрали из пола старые гвозди, оставшиеся от ковровых покрытий, покрасили пол в двух меньших спальнях в белый цвет, окончательно убедились, что расставление всей нашей мебели в имеющемся пространстве будет сильно напоминать детскую головоломку, где фигуры разной формы надо уложить в квадрат, и нашли маленькое колечко из неизвестного металла, которое хорошо бы почистить, чтобы разглядеть как следует. В общем, жизнь стала намного интересней.
Вечером, правда, надышавшись краски, я почти сразу легла спать и оставила мужа смотреть полуфинал кубка мира по регби. А в воскресенье честно дописала программу для Мэдингли и принялась за разорение своего гнезда. За один вечер все книжные шкафы опустели, а гостиная стала сильно напоминать картину Пикассо «Герника». Сегодня мы продолжили разрушительную деятельность – муж без меня разобрал один чердак, а я, придя домой, завершила книжную эпопею, с трудом удерживаясь от порывов всё как следует отсортировать, читай сунуть нос и зарыться на весь вечер. В итоге выбросили мы всего одну вещь – английский перевод «Детской болезни левизны в коммунизме», в которой Джон сначала пририсовал Ленину усы, клыки и клоунский колпак и только после этого вынес на помойку. Дом совсем перестал быть домом (не от того, что выбросили Ленина, конечно).
Как-то между всем этим я ещё умудрилась готовить. На ужин в пятницу – ризотто с варёной свёклой и грецкими орехами. Свёкла уже варёная, из упаковки. Стыд и позор. Вчера – паста с соусом из шампиньонов, лука-порея, помидоров и маринованного перца, а сегодня – stir fry из грибов и креветок с лапшой.
Завтра Джон собирается в Марч циклевать оставшиеся полы, а я буду вечером заворачивать вазочки в зелёный пузырчатый полиэтилен. Пожелайте мне удачи в бою.

@темы: рецепты, путешествия, островной быт

02:02 

15.09.07

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Спагетти с морскими гребешками: чеснок, чили, лимонная цедра, нарезанные тонкими полоскими стручковые бобы, цуккини, немного томатного пюре и гребешки.
Съездила в Лондон, одна, потому что мужа туда может вытянуть либо что-нибудь экстраординарное, либое чувство долга – например, в мой день рождения. Мне очень хотелось посмотреть в Национальной галерее выставку голландского портрета эпохи Рембрандта и Хальса, которая закрывается как раз в эти выходные, поэтому я поборола лень, вылезла из кровати и даже не испугалась путешествия на перекладных – по случаю ремонта путей из Кембриджа до ближайшей станции надо было ехать на специально пущенном автобусе.
От выставки получила массу удовольствия. Всё-таки, я из всех жанров больше всего люблю портрет. Могу сколько угодно разглядывать совершенно незнакомых людей, умерших много веков назад. Здесь лица были особенно выразительны и индивидуальны, потому что костюмы практически одинаковые: чёрное и белое, кружевные воротники и высокие шляпы. Разглядев костюм раз, почти перестаёшь обращать на него внимание, и остаются только глаза, волосы, складка губ.
Некоторые художники, правда, лаконичность цвета компенсируют невероятно отточенной, блестящей манерой передачи материала: шёлк и бархат просто выплёскиваются с холстов, и жемчуга переливаются, как настоящие. А Хальс наоборот – набрасывает ткани небрежными мазками, обрамляющими совершенно живые лица. Голландские щёголи и купцы 17-го века смотрят прямо в глаза, не отпускают взгляд.
Всё это кажется особенно знакомым ещё и потому, что мода того времени – как будто прямиком из любимых «Трёх мушкетёров». «Офицеры и гвардейцы 11-го квартала Амстердама» просто как кадр из фильма. Восхитительно живые, в полный рост, в плащах и перевязях, возглавляемые натуральным Де Тревилем в исполнении Льва Дурова. У меня в голове немедленно заиграло «Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс...» и так и продолжалось весь день.
Обошла все залы три раза, разглядывая уроки анатомии, советы гильдий, военные сборы, парные брачные портреты в чопорных шелках, маленькую девочку Яна Стена, окружённую целым домашним зверинцем.
После музея почти машинально оказалась на Риджент-стрит и Оксфорд-стрит, но осталась собой и Лондоном недовольна. Надо мне как-нибудь снова побродить там как следует, куда глаза глядят или в примерном направлениие какой-нибудь цели, вроде Риджентс-парка, где я ещё не была. А то я последнее время банально тащусь по магазинам и на город не смотрю.
Приехала в Кембридж с запасом и успела и там завернуть в магазин до автобуса. Купила зелёное трикотажное платье, чуть выше колена, можно и с брюками, и без, и решила, что больше ничего покупать себе не буду до январских распродаж. Посмотрим, на сколько хватит моей решимости.

Франс Хальс, "Портрет Виллема Койманса"





@темы: красивые картинки, путешествия

01:22 

Признаки конца лета:

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
- исчезли уличные лотки с мороженым. Сегодня опять было тепло, захотелось сладкого – ан нет, не сезон.
- каштаны на асфальте – блестящие, самого что ни на есть каштанового цвета, коричневого с полозотой. Какой сказочной удачей казалось в детстве найти каштан около Инженерного замка или в Летнем саду!
- на работе все предлагают друг другу яблоки, и почти все вежливо отказываются, кроме меня, конечно

В комменте - Турция

@темы: Турция, островной быт, признаки, путешествия

01:11 

Первый трудовой будень

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Утром так долго выбиралась из кровати, что пришла в первый день на работу (к счастью, пока ещё не на уроки) без:

- ключа от ящиков стола

- ежедневника и блокнота

- кружки

- флэшки

- головы

На работе отрубились дайрики – мы так усиленно оберегаем детей от тлетворного влияния Интернета, что скоро у нас не будет открываться ни один сайт, кроме собственно школьного. Придётся тратить свои кровные копеечки дома по вечерам. Абыдно!

Дальше в комменте - Турция.

@темы: Турция, островной быт, путешествия

15:31 

День знаний

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Конец лета. Время, наполненное нежнейшей ностальгией, гораздо бОльшая веха, чем увешанный блёстками Новый год. Первые сухие листья на асфальте, доцветание, бледно-лимонный солнечный свет, летние платья, купальники, шорты, стаей сохнущие на верёвке, прежде чем спрятаться до следующего года, полупустой город, куда вернулись ещё не все друзья, квиточки на фотографии, нетерпеливо вылезающие из кошелька, раковины и камни, разбросанные по подоконникам (а куда ещё их девать?), облезающие плечи, неожиданно приятная прохлада после жары. Всё это было уже столько раз и будет снова, и даже неважно, какой это город. Я каждый раз напоминаю себе в конце отпуска, что возвращаюсь в Кембридж, а не в Питер, потому что ощущения настолько похожи и я в такие последние августовские дни настолько та же, что и 10, 15 лет назад. Столько стихов было написано в начале сентября, и, честное слово, наверное, сейчас я написала бы почти то же самое, за вычетом чувства острого одиночества.
Маленькие отличия этого года – на верёвке сохнут ещё и две пары турецких шальвар, наша роза в кадке собралась цвести второй раз, а среди анютиных глазок и бархатцев в горшках пробиваются два мини-подсолнуха, сами собой выросшие из семечек, которые мы кладём в птичью кормушку. Август был мокрый, поэтому цветы не умерли, и осиное гнездо под крышей кухни тоже на месте (этот факт радует несколько меньше, чем предыдущий, но уже лень что-то предпринимать, когда нам осталось всего с месяц жизни в этом доме).
Доброе солнышко удачно выглянуло на пару дней, чтобы высушить мою груду белья, за мышами отлично присматривала знакомая из нашей же деревни, и они охотно посидели у меня в ладони, когда я вчера чистила их клетку. Мама прислала по почте шесть плиток шоколада – явно решила, что после отпуска нам нужно будет восстановить расстраченные силы. Ветер забрасывает нас лепестками соседских осенних «прелестных, грустных» роз. В понедельник получу фотографии. По компьютеру ползёт муравей – я сижу на улице, в тени своих сарафанов. Муж играет на пианино, кажется, с единственной целью – заглушить урчание газонокосилки, которая жрёт жёлтенькие цветочки перед входной дверью нашего дома (агентство вдруг вспомнило, что по контракту обязано ухаживать за «садом»). Я чую носом, что ретивый садовник опять подкашивает мою лаванду, но идти ругаться лень.
Вчера вечером налила себе бокал белого вина, сымпровизировала ужин – спагетти с тонко нарезанными бобовыми стручками, луком, чесноком, лимонной цедрой, тимьяном, мятой и сыром «фета» - и села перед телевизором смотреть детектив. Всё вернулось на круги своя. Было, кажется, у меня и такое стихотворение, написанное как-то вскоре после возвращения из археологической экспедиции. Надо позвонить Некошке и начать писать роман.
В комментариях - начало моего турецкого дневника. Предупреждаю сразу - там ужасно много, так что пропускайте два коммента, если лень читать.

@темы: путешествия, проникновенные монологи о разном, Турция, рецепты

20:39 

Я вернулась - насовсем!

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Собственно, вернулась ещё вчера, а вот проснулась только сегодня. Среда - 9 часов по побережью на автобусе до Анталии, потом 5 часов ночного сидения в аэропорту (перестраховались, приехали слишком рано), потом самолет в 7 утра в четверг, 4 часа сна урывками, потом автобус до Кембриджа, болтание по городу в ожидании автобуса в нашу глухую деревню... Ощущение - как будто не была дома месяцев 6. И за последние 2,5 недели успели немало, и до того Уэльс и неделя с Некошкой - всё как-то хитро сложилось в сознании в один длиннющий отпуск. В понедельник снова на работу, с одной стороны, странно, потому что голова от школы отключилась полностью (мучительно вспоминаю - заказала ли я в июле нужное количество учебников?), с другой стороны, даже почти хочется, потому что интересно заняться чем-то новеньким!
В Турции честно урывками записывала впечатления, планирую всё как следует написать и вывесить, а пока - основные результаты:
- проехали чёрт знает сколько километров на автобусе (кому интересно - посчитайте по карте: Стамбул - Каппадокия - Мерсин - Силифке - Анамур (не понравился, поэтому мы развернулись и уехали на следующем же автобусе обратно) - Силифке (деревня в получасе езды) - Анталия)
- я научилась плавать с маской - это оказалось не так отвратительно, как я думала, потому что не нужно полностью опускать голову в воду (уж больно хотелось разглядеть хорошеньких рыбок, похожих на персонажей "В поисках Немо")
- Джон впервые попробовал ягоды шелковицы - чуть не умер от удовольствия (бедный, у него не было черноморского детства, в котором я сидела на дереве и собирала эти самые ягоды для компота)
- приобрели интересный пятнисто-полосатый загар, чётко отражающий, какую одежду и обувь мы носили (лежать на пляжу не способны ни я, ни муж)
- попробовали новую еду: загадочный турецкий десерт "кюнефе", растительность под названием "критмум морской" в свежем и маринованном виде и фантастическую рыбу, которую, по-моему, в русских рецептах нынче так и называют по-английски "си-бас"
- видели черепах: маленьких сухопутных и больших морских
- не прочитали ни одной страницы печатного текста, кроме трёх изрядно потрёпанных путеводителей (хотя честно таскали с собой по две книжки каждый)
- я отщёлкала 10 цветных плёнок (всего 24 кадра) и одну чёрно-белую
- купили коврики себе в новый домик - конечно, не настоящие, ручной работы, стоящие примерно на вес золота, а простенькие, фабричные, с рынка и из дешёвого промтоварного магазина, но всё равно симпатичные
Список можно продолжать очень долго, но я, пожалуй, остановлюсь и лучше напишу всё как следует.
До скорой встречи!

@темы: Турция, путешествия

19:43 

Жизнь без плиты и будильника - часть III

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
26.07 с утра опять шёл дождь, и мы решили отправиться в дальнее странствие – двухчасовое автобусное путешествие в Пемброк.
На подъезде к центру города, с моста над рекой открывается вдруг вид на замок – совершенно классический, «как на картинке». Замок бессменно на этом посту с конца одиннадцатого века, сначала деревянный, потом в 13 веке – каменный, с огромной круглой центральной башней-донжоном. Принадлежал в разные времена норманнам, валлийцам, англичанам, переходил от королей к вассалам и обратно, был центром династических распрей, романтических связей, политических интриг и вошёл в историю как место рождения короля Генриха VII – первого из династии Тюдоров. Он прекрасно сохранился, и мы даже притомились за три часа, пока поднялись на каждую башню. С башен, как всегда, сказочный вид – на разноцветную главную улицу города, на зелёные поля, на портовые вышки где-то на горизонте, на реку с лебедями, на остатки городских стен. И всё это – облитое влажным светом, какой только случается после дождя, прорываясь сквозь бегущие облака. С крыши донжона просто сносит, но вид стоит того.
Помимо красивых видов, мы увидели много других интересных вещей: круглые жилые комнаты в башнях, с каминами и каменными оконными сиденьями, одну из немногих сохранившихся натуральных темниц – действительно неприятное место, с единственным источником света – решётчатым люком(он же - вход) в полу верхнего этажа, и огромную природную пещеру под замком, в которой сохранились следы человеческого присутствия со времён палеолита, а в Средние века хранили лодки и инструменты.
Потом заели культурную программу картофелем-фри, обошли вокруг замка, засняв его во всех ракурсах, и поехали на автобусе домой.
27.07 утро обрадовало нас солнышком, и мы решили просто пойти гулять – ну, не совсем просто, конечно, а пройти небольшой участок Пемброкширской тропы, которая проложена вдоль всего южного побережья Уэльса, от Тенби до Кардигана, и проходит над самым морем, повторяя контур берегов. Мы с Джоном прошли пешком примерно две трети её за две поездки, нам осталось только самое начало, но это мы как-нибудь одни выберемся.
Идти по уэльсскому побережью – удивительное ощущение. Это занятие имеет какой-то почти целебный эффект: пейзаж более-менее одинаков (насколько могут быть одинаковы скалистые берега, изрезанные бухтами), к нему вскоре привыкаешь и начинаешь просто идти, ни о чём не думая, сливаясь с травой и морским ветром. Вокруг цветёт ярко-лиловый вереск и жёлтый дрок, бродят дикие валлийские горные пони, умеющие передвигаться по практически отвесным склонам, и за каждым поворотом открываются причудливые конфигурации скал – природные арки, обломки утёсов, рухнувшие в море, когтистые лапы дракона, уснувшего на берегу. Чайки пролетают совсем рядом, хохочут, плачут, мяукают – у них такие человеческие голоса, что меня всегда удивляло отсутствие фольклора, связанного с этими птицами. Самой придумать, что ли? Приехав в Уэльс, я сначала всё время хваталась за телефон, думая, что мне пришла смс-ка – у меня на это как раз стоит крик чаек.
Согласно валлийским легендам, на Изумрудных островах близ побережья Пемброкшира жили феи, но только изредка эти острова бывают видны в тумане, и уже совсем редко до них удавалось доплыть простым смертным. Однако, феи нередко являлись в мир людей – особенно на ярмарки в Хаверфордвест и Фишгард (куда прибыл наш поезд). Верный признак, что феи побывали на ярмарке – если цены были высоки, но весь товар разошёлся бойко.
Ах, как я люблю Уэльс! Здесь на каждом шагу забредаешь в сказку, причём живую. Прогулявшись вдоль побережья, к которому причаливают волшебные лодки по пути на ярмарку, мы вышли в деревню, где живёт женщина, которая умеет разговаривать с тюленями. Говорят, она выходит на берег и зовёт их, и они приплывают на её голос. А по ту сторону горы Карн-Ингли расположена долина реки Гваун, где всегда жило много ведьм и где жители до сих пор справляют Новый год по Юлианскому календарю – 13 января.
28.07 я вытащила всю компанию на очередную длинную прогулку, причём, расслабившись, мы даже не взяли с собой дождевики. План – подняться на вершину Карн-Ингли, а потом спуститься по ту сторону в долину Гваун.
План пошёл наперекосяк с самого начала: выйдя из города, мы немедленно потеряли тропу, перелезли через какой-то забор и двинулись вверх прямо через поле. Но поверхность, на первый взгляд приветливо заросшая вереском, оказалась обманчивой. Вы когда-нибудь встречали болото на склоне горы? Нет? Тогда приезжайте в Уэльс, где возможно всё. В придачу к болоту, злобное поле заросло не только вереском, но и низким дроком, так что ступать было если не мокро, то колюче. Тем не менее, дружная славяно-германская команда не жаловалась и по уши в грязи продвигалась вперёд и в конечном итоге была вознаграждена видом с самой высокой из трёх макушек. В одну сторону – спящие драконы побережья и море без края, в другую – ярко-зелёное лоскутное одеяло полей и новая гряда холмов (откуда, кстати, происходит камень, использованный для строительства Стоунхенджа – за каким хреном и, главное, как его нужно было тащить аж до самого Солсбери, история умалчивает).
А на обратном пути, конечно, пошёл дождь, и мы вернулись «домой» мокрые уже не только снизу до колена, но и сверху, и вообще со всех сторон. Развешивать и раскладывать в палатке мокрые штаны и свитера, которые заведомо не высохнут, если погода не переменится, - не самое весёлое занятие, но мы – неисправимые оптимисты и решили, что завтра опять будет солнце.
И были правы! 29.07 был, пожалуй, самый жаркий и солнечный день, и никаких крупномасштабных проектов мы, на всякий случай, затевать не стали, чтобы не испортить погоду. Прошли вдоль побережья до ближайшего уединённого заливчика, искупали детей и пошли обратно другим путём, вверх через маленький лесок, выросший по берегам небольшой реки, бегущей к морю. Эти леса – совсем отдельная тема. Вернее, не тема, а одно расстройство, потому что передать эти впечатления не удаётся ни словами, ни фотографиями. Это журчание воды по камням, этот тёмно-зелёный сумрак, просвеченный солнцем так, что рябит в глазах, эти причудливо изогнутые, оплетённые плющом ветви, на которых только и сидеть русалкам, весь этот блеск и плеск, и шум, и свежесть, и укрытость от всего мира не ловятся ни на одно известное мне средство коммуникации. Выход один – просто наслаждаться ими.
30.07 мы вдруг с грустью осознали, что наше валлийское приключение подходит к концу. Специально для Марии, которая с ума сходит по лошадям, мы поехали на ферму, где держат ломовых лошадей (моих любимых – потомков коней средневековых рыцарей, огромных, с мохнатыми копытами) и организуют разные развлечения для туристов, вроде катания на тележке и кормления телят из бутылочки. А оттуда пошли в Ньюпорт пешком, опять через любимые леса и речные долины. От деревушки Неверн до Ньюпорта проходит, наверное, самая прекрасная тропа в мире. По ней ходили ещё средневековые пилигримы и оставили вырубленные в скалах ступени, отполированные сотнями ног за сотни лет, и грубый рельеф креста, тоже вырезанный в скале рядом с тропой. Сначала ты идёшь по узенькой тропке высоко над рекой, потом спускаешься вниз и идешь по берегу, и мерцание света и зелёной тени становится почти невыносимым.
Неудивительно, что Британия – родина разноообразного фольклора, причудливой литературы и, конечно, фэнтези. Где ещё Толкин мог сочинить лес Фангорна?
31.07 сложили палатку, кое-как упихали в рюкзаки все вещи, которые за неделю потолстели и никак не желали туда влезать, и подсчитали потери:
- бутылка жидкости для мытья посуды, оставленная Джоном возле раковины и кем-то заботливо оприходованная
- летающая тарелка, в первый же день заброшенная в овраг, заросший крапивой
- пластмассовая ложка и вилка из набора, растворившиеся в воздухе или же телепортированные пришельцами на предмет научных исследований
- кончик одного из шестов от палатки, который использовался в необычайно увлекательной игре в «метание копья» и остался воткнутым в лужайку где-то посреди кемпинга.
Ну что ж, учитывая количество времени и чрезвычайную рассеянность двух из четырёх «туристов» - результат неплохой. И я, наконец, могу вздохнуть с облегчением и перестать постоянно обновлять базу данных в своей голове, содержащую сведения о том, где в любую минуту могут находиться абсолютно все предметы, которые могут понадобиться четырём обитателям одной палатки.

@темы: островной быт, путешествия

16:29 

Жизнь без плиты и будильника - часть II

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
23.07 утро выдалось опять особенно ранним. К часу дня мы уже были на западном побережье Уэльса, доехав туда из Хейзлмира, где живёт моя свекровь, с тремя пересадками на поезде – через Гилфорд, Рединг и Кардифф. Под переменную морось разложили палатку на склоне знакомого холма над морем, мучительно вспоминая, что куда продевать и что к чему пристёгивать. Как всегда, поначалу соорудить осмысленную конструкцию, пригодную для проживания, из груды палок и болоньи не представлялось возможным, но вскоре проснулась инстинктивная память, и всё в буквальном смысле стало на свои места.
Почему я так люблю палатки? Наверное, виноваты мамины рассказы о походной молодости и дядины – о геологических экспедициях, бардовские песни в смертельных для здоровья дозах и невозможное количество туристского (в советском смысле) снаряжения, обитавшее на всех антресолях и во всех шкафах нашей квартиры: байдарки, бахилы, спальники, котелки, палатки и т.д.
Я с детства мечтала ночевать в в палатке. Когда мне было лет 7, мы с дядей отправились однажды с дачи в лес под вечер, он поставил палатку, и мы лежали внутри, слушая шум сосен. Думаю, он всерьёз начинал готовить меня к походам и экспедициям, но нам с ним это не было суждено. Мне на десять лет остались лишь подаренный им компас и неутолённая жажда.
Моя палаточная жизнь началась после первого курса и с тех пор проходит под шум разных морей, с тяжким грохотом подходящих к изголовью, а не деревьев, как мечталось в детстве. Я любила их все – и выцветшие, советские брезентовые палатки в Нимфее, над которыми протекали и обрывались тенты и в которых мы спали на мешках, набитых колючей сухой степной травой, и нашу первую с Джоном палатку на двоих, самую дешёвую и самую крохотную в мире, под «входную дверь» которой однажды ночью забралась лиса и украла два яблока в бумажном пакете... В них во всех мне спалось особенно сладко, под звуки дождя, ветра, прибоя, прилива, гитары, собачьего лая, хохота чаек. Наша нынешняя палатка по сравнению с ними – просто дворец. В ней две «спальни» по сторонам и «гостиная» посередине, где можно встать во весь рост и можно обедать в относительном тепле и сухости, глядя на дождь.
К моей большой радости, муж неоднократно говорил мне, что любит меня больше всего, когда я утром высовываю сначала нос, а потом взъерошенную голову из палатки, так что палаточная жизнь мне обеспечена надолго.
Короче говоря, палатку мы поставили, наверное, быстрее, чем я написала это лирическое отступление в её честь.
В палатке я люблю не только лежать. Мне нравится обустраивать гнездо на новом месте: распаковывать рюкзаки, рассовывать по карманам жизненно необходимые вещи (фонарик и расчёску), раскладывать спальники (мой – слегка погрызенный мышами на чердаке, с дырочками, через которые они вытаскивали подстилку для кроваток маленьких мышат), натягивать верёвочку для полотенец. На это, плюс полусонная вылазка в Ньюпорт за продуктами, ушёл остаток дня. Легли спать рано, вернее, упали.
24.07 весь день светило солнце, и мы просто не знали, что делать с неожиданным подарком судьбы – это когда пол-Англии залито водой по самые уши! Поэтому болтались по городу, покупали разные нужные и ненужные вещи, а дети даже умудрились искупаться.
Купание в Уэльсе требует особого отступления. Такой круглый год ледяной воде, как в Ирландском море, позавидовали бы самые отпетые моржи. Даже в прошлом году, в +30, она не особенно прогревалась, но тогда мы были готовы залезть хоть в морозилку в супермаркете, хоть в тележку с мороженым. В этом году меня в воду не загонит никакая сила. Большинство людей приезжают сюда со специальными резиновыми костюмами, в которых всё нипочём, но, по-моему, тогда уже лучше не купаться вообще. Однако в жилах Ивана и Марии (да-да, именно так зовут детей моего мужа от первого брака с норвежкой!) течёт кровь викингов, поэтому им костюмы не нужны.
Ньюпорт – прелестный городок в устье реки Неверн, на склоне Карн-Ингли, «Горы Ангелов», на вершине которой, согласно преданию, эти самые ангелы беседовали со святым Бринахом, очевидно, выглядывая из одного из пушистых тёмных облаков, неизменно прицепленных к её тройной макушке. Помимо невысоких гор и красивых легенд, здесь есть песчаный пляж, бОльшая часть которого ежедневно съедается приливом, тучи водоплавающих птиц – уток, цапель, бакланов - в мелком устье реки, крохотный замок, тяп-ляп перестроенный в жилой дом, завершающий главную улицу, небольшой кромлех (кельтское название неолитической погребальной камеры), магазин всевозможного походного снаряжения, несколько арт-студий, производящих отвратительную керамику и кисленькие виды побережья, почта и ещё некоторое количество столь же полезных и развлекательных вещей. Мы здесь уже третий раз, поэтому точно знаем, что где искать. Мы покупаем: мороженое, открытку с красным трактором для мамы Джона, деревянную мышку на шнурке, футбольный мяч, несколько баллонов газа, эмалированную кружку, кастрюлю и пирог с яблоками и ежевикой.
Нет никакого сомнения в том, что Уэльс – это другая страна. Может быть, даже более отличная от Англии, чем, скажем, Австрия от Германии – там, по крайне мере, люди не только говорят на разных диалектах одного языка, но и имеют общие корни. А здесь – всё другое: и восхитительный акцент в английском, и тип внешности – очень серые или голубые глаза, светлая, иногда почти фарфоровая кожа и тёмные или русые волосы, сам валлийский язык, на котором в этой части говорят довольно много, и домА – либо серый неровный камень, либо ярчайшие цвета, белый, розовый, синий, и цветы – неименный куст гортензии перед каждой дверью, множество гераней в горшках, и, конечно, ландшафт – ни с чем не сравнимый, сказочно зелёный, холмистый, во влажной дымке, разрисованный узкими, петляющими дорогами. И полуразрушенные замки, прибрежные скалы, легенды и сказки на каждом шагу, необыкновенно вкусные пирожные, островки дубовых друидских лесов, серые камни, лиловый вереск, дождь, мокрый свет в прорезях облаков, чавкающая под ногами грязь просёлочных дорог и тропинок, жимолость в живых изгородях, валлийские пастушьи собаки, чёрно-белые родственники колли...
Я влюбилась в Уэльс с первой поездки, когда отсутствие моего паспорта вынудило нас искать варианты летнего отпуска в Британии. Наша с мужем мечта – жить в маленьком каменном коттедже на склоне зелёного холма над морем, зарабатывать на жизнь производством акварелек и художественных фото для туристов и писать романы и картины всё оставшееся время. И, что приятно, это мечта вполне осуществимая: таких людей здесь немало. Уэльс как был много веков назад, так в чём-то и остался труднодоступным, оторванным от «большого мира» убежищем для тех, кому нет там места. Когда-то – кельтов, теперь – всевозможных «свободных художников», мистиков, приверженцев разноообразных альтернативных идей и образов жизни, вегетарианцев, «новых друидов», да всех не перечислишь. Wales – от древнеанглийского walh – foreign. Иностранния. Друголандия.
25.07 я несколько раз просыпалась ночью от неистового хлопанья палатки на ветру и шума дождя. В полусонной панике растормошила мужа вопросом, не начать ли складывать вещи, потому что палатка вот-вот рухнет. Он пробурчал что-то крайне невежливое и неутешительное и натянул спальник на нос.
Утро началось проливным дождём. Мы кое-как позавтракали и решили поехать в Сент-Дэвидс – что ещё можно делать в такую погоду? Лучше всего куда-нибудь долго ехать, а там, глядишь, и дождь перестанет. Это случилось даже прежде, чем мы дошли до остановки, и мы смогли в полной мере насладиться поездкой – вдоль самого берега, над вересковыми обрывами, через все крохотные деревушки, по дорогам, на которых можно разъехаться только в определённых местах, где оставлены специальные выемки в обочине, и которые вот-вот нырнут прямо в море.
В Средние века два паломничества в Сент-Дэвидс приравнивались к одному в Рим. Этот город, с собором в честь святого-покровителя Уэльса на месте, где тот, по преданию, основал монастырь, и роскошным епископским дворцом, был важным культурным и религиозеым центром. Нынче городок стал прелестной туристическо-курортной глухоманью, от дворца остались не менее роскошные руины, а собор 12 века продолжает жить своей средневековой жизнью.
Он – прямая противоположность собору в Или. Тот, на единственном холме посреди плоской, как стол, низменности, виден за много миль. Этот – стоит на склоне долины среди холмов, и на него набредаешь совершенно неожиданно, спустившись вниз по узкой улочке из центра города. Но на этом его необыкновенность не кончается. Он построен из местного лилового известняка, кажущегося особенно лиловым от дождя, целые утёсы которого обрамляют маленькие бухты вокруг города. (Помню, мы своим глазам не поверили, когда вышли в такой лиловый заливчик в какой-то дождливый день 5 лет назад.) Ещё, поскольку собор построен на склоне, его пол постепенно поднимается от западных дверей к алтарю. А лиловые стены внутри и некрашеный резной дубовый потолок создают совершенно особенный сумрак, красиво прорезанный солнечным светом сквозь готические окна.
Здесь можно бродить долго, разглядывая средневековый надгробия рыцарей, покоящихся головами на спинах геральдических львов, и епископов в остроконечных уборах и причудливые деревянные рельефы откидный сидений-мизерикордов: Green Man, лис в монашеском клобуке, строительство корабля, целое гнездо змей. Но мы обременены детьми, поэтому завершаем своё паломничество в Сент-Дэвидс изрядной порцией пирогов и картофеля-фри, которую съедаем на ступеньках вокруг каменного кельтского креста на центральной площади города.

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном, путешествия

16:25 

Жизнь без плиты и будильника – часть I

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
20.07 оказалось просто бесконечным днём, который в итоге без перерыва плавно перетёк в 21.07.
Мы с Некошкой приехали в Лондон под мелкую морось. Сели в красный даблдекер, удачно попав на передние места наверху, и отправились в долгое плавание по морю автомобилей на другой конец города, к музею Виктории и Альберта. Автобус больше стоял, чем ехал, и мы успели сделать миллион снимков лондонских улиц сквозь залитое дождём стекло. А как только мы свернули на Оксфорд-стрит, начался просто какой-то эпизод из «Гарри Поттера»: небо почернело так, что зажгли фонари, в нём открылась огромная щель, и стена воды обрушилась на бегущую врассыпную толпу прохожих. Всё это продолжалось около получаса, и к тому моменту, как мы доехали-таки до Кенсингтона, дождь брызгал уже совсем чуть-чуть, и солнце начало выходить из-за туч.
В Виктории и Альберте я показала Некошке все свои любимые стулья и миниатюры елизаветинских вельмож, потом мы долго разглядывали витые чугунные решётки, образцы вышивок XVII века в специальных выдвижных рамах и подсвеченные кусочки витражей, нашли целый зал, обставленный в стиле модерн, с сундуком, расписанным Уильямом Моррисом, и невообразимым светильником в виде павлина, и доснимались до того, что посадили батарейку в Некошкином цифровом аппарате. К тому моменту, впрочем, у нас уже в глазах рябило от стульев, поэтому мы сбежали из музея и пошли в Кенсингтонский сад.
Вокруг статуи Питера Пэна было слишком много народу – он пришёлся мне больше по душе в безлюдных весенних сумерках, когда я видела его в первый раз. Впрочем, я немного позавидовала лондонским малышам, которых водят гулять в Питеру вместо дедушки Крылова и которые бродят вокруг постамента, разглядывая переплетённые фигурки фей, а не мартышек с очками и без. Хотя в Крылове, конечно, тоже было и остаётся некое волшебство.
Мимо лебедей и спящих уток в Итальянских фонтанах, мимо дорожек для верховой, по краю Кенсингтонского сада, а потом Гайд-парка мы вышли обратно на Оксфорд-стрит. В лондонской программе у нас оставались удовольствия сугубо матеральные – канцелярский магазин, сувениры и вьетнамский ресторан. Между делом, почти по пути на вокзал, успели ещё купить Некошке красные туфли к её новому платью с красным бантиком.
В Кембридже с вокзала мы двинулись прямиком в кино, смотреть «Гарри Поттера – 5». По сравнению с четвёртым фильмом, этот – просто шедевр мирового кинематографа. Он очень неплохо снят, и актёры, пришибленные балами и диснеевскими русалками и драконами в прошлой серии, вдруг разыгрались вовсю. Главная троица – одно удовольствие, и на роль Луны Лавгуд они нашли потрясающую девчонку. И как всегда, прекрасны маститые британские актёры, отрывающиеся на полную катушку в «детском» фильме: Ричард Гриффитс (дядя Вернон), Имельда Стонтон (Долорес Амбридж), Хелена Бонэм-Картер (Беллатрикс Лестранж). К сожалению, спецэффектов опять немного слишком много на мой вкус, воспитанный на «натуральных» плюшевых драконах из «В гостях у сказки», да они уже давно и не производят должного впечатления – после «Властелина колец» всё как-то мелко смотрится.
Полдвенадцатого, прямо из кинотеатра, мы, слегка утомлённые, пришли к книжному магазину, где заказали свои вожделенные экземпляры, и узрели там редчайшую картину: великолепную, почти советскую, только гораздо более жизнерадостную очередь типа «отсюда и до завтра». От стояния в очереди в холодную, совершенно не июльскую ночь трудно получить удовольствие, но что-то в этом определённо было. Во-первых, потому что публика была очень симпатичная, в основном, студенческая молодёжь и народ примерно нашего возраста, и все весело перешучивались и немного сами себе уливлялись. А во-вторых, было приятно ощущать себя частью некоего глобального события и сознавать, что это воспоминание уж точно останется с тобой навсегда – это стояние в ночной очереди на кембриджской улице за последним «Гарри Поттером».
В полночь из магазина, примерно в полкилометре от нас, начали выходить счастливые огаррипоттеренные безумцы, должно быть, занявшие очередь ещё с раннего утра. Многие тут же судорожно бросались в конец книги и, не в силах сдержать свою радость, делились с очередью: «Гарри жив!»
Иногда мимо проходила совсем другая публика – девицы, пошатывающиеся на умопомрачительных каблуках, и парни с бутылками в руках. К очереди они относились с явной насмешкой; книголюбы отвечали тем же.
Где-то к часу ночи мы добрались до дверей магазина, и жить стало веселей, потому что теплее, но внутри очередь шла ещё через весь первый этаж, загибалась вверх по лестнице и в итоге упиралась в отдел детской литературы на втором этаже. Детской, как же. Посмотрите вокруг и посчитайте детей! Отоварились мы где-то около двух. Нас с прибаутками обслужила девушка с фиолетовыми волосами, похожая на Нимфадору Тонкс, и мы наконец отправились ловить такси.
Спать я легла полчетвёртого, после того, как мы с Некошкой выпили винца за себя, любимых, и совместными усилиями уложили её чемодан, упихав туда полтонны сыра, джема, туфель и книжек.
Встали в 5, в 5.50 пришло Некошкино такси, и весёлая, сумасшедшая неделя закончилась, чтобы смениться следующей, не менее безумной. Я поспала ещё полтора часа и начала собирать рюкзак. В автобусе по дороге в Хитроу (встречать джоновых детей из Норвегии) даже не могла читать книгу, добытую такими усилиями, - голова просто отключилась.
Но, сидя на автовокзале в аэропорту, пока Джон ждал задержавшийся рейс в терминале, ловил детей и разбирался с потерянным багажом, я ухитрилась прочитать примерно треть и за последующий вечер и день в гостях у свекрови дочитала до конца, чтобы не тащить этот кирпич в рюкзаке в Уэльс.
Снимаю шляпу перед Дж. Роулинг. По многим причинам, из которых не последняя – то, что пишет она чертовски качественно, несмотря на объём текста. Во многих местах я смеялась от души, а пару раз подступала и слеза. А ещё – потому, что она заработала кучу денег столь непопулярным в современном мире способом: написав хорошую книжку и заставив миллионы людей во всём мире её читать. Поэтому и было так приятно стоять в той очереди в полночь – за книжкой, а не за чем-нибудь псевдополезным, высокотехнологичным и телеразрекламированным. Она объединила столько людей тем, что создала мир, в котором они хотели бы жить, а это тоже не шутка. И как бы между прочим разбросала по всем своим текстам жизнеутверждающие «мессаджи», которые должны помогать детям и радовать взрослых-единомышленников.
Мне немного завидно тем, кто читает сейчас эти книги в 14-15 лет. Мне бы хотелось испытать то, что испытывают они, потому что с моей колокольни перспектива, конечно, уже чуть-чуть не та.
Последняя книга мне понравилась больше двух предыдущих. Может быть, потому что я читала её медленнее, почти нарочно оттягивая финал, после которого больше нечего будет ждать. Финал, правда, порадовал робкой возможностью продолжения. И всю ночь после этого мне снилась какая-то поттеровщина – верный признак того, что книга произвела впечатление.

@темы: книги, островной быт, путешествия, фильмы

01:53 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.

Итак, 13-го июля, проведя три часа на дурацком спортивном поле в честь чего-то типа «Дня физкультурника», которым регулярно завершается наш учебный год, я произвела косметическую уборку на своём рабочем столе (чтобы не так противно было возвращаться в сентябре), купила себе любимой в подарок маленькое ожерелье из камушков, сходила в пиццерию с Джули и её дочкой и – наконец! – под вечер встретила Некошку с автобуса. Так странно было увидеть её на Кембриджской улице, рядом с моей автобусной остановкой. Бывают такие моменты – вдруг видишь ужасно знакомого человека там, где его не должно быть, и что-то смещается в голове, параллельные куски жизни пересекаются, вопреки всем законам геометрии. И с этого момента начались мои каникулы.


Чего же нам удалось достичь за эти несколько дней? По-моему, очень даже немало.


- Мы купили Некошке красивое платье с атласным красным поясом, чтобы надеть на свадьбу двоюродной сестры, индийские остроносые туфли, вышитые бисером, множество наборов для вышивания, антикварный металлический чайник и четыре тарелки с цветочной каймой, а мне – белую соломенную шляпу с мягкими полями, альбом Эшера и подставку для цветочной композиции из зелёного стекла в стиле ар деко (совершенно не поддающийся описанию предмет, относительно которого моя совесть чиста – я даже позвонила мужу и спросила совета!). На самом деле, мы купили ещё много чего другого, включая подарки всем «родным и знакомым Кролика».


- Примерили несколько чудесных нарядных летних шляп, в которых стоит идти на скачки, на свадебный приём или на garden party в кембриджском колледже, и ещё множество столь же актуальных предметов гардероба на распродажах, но героически удержали друг друга от совсем уж бессмысленных покупок.


- Истребили примерно полтонны сыра и имбирного печенья, и совсем немного белого вина (годы не те).


- Посмотрели дом в Марче, который мы с мужем вроде бы всё-таки покупаем и получили Некошкино одобрение. Я сама увидела его в первый раз и тоже одобрила, после чего Джон вздохнул с облегчением. Мне ужасно понравился чугунный камин в спальне и сливовое дерево и кусты ежевики в конце очень немаленького сада.


- В приступе ностальгии посмотрели вместе «Лабиринт».


- Сфотографировали каждый домик, булыжник старнинной мостовой и квадратный сантиметр собора в Норидже и перекусили сказочным рулетом из ореховой меренги, сливок и свежей малины в крохотном садике средневековой таверны с соломенной крышей.


- Посетили поместье Audley End, где осмотрели (и отсняли) прекрасный дом 17-го века и волшебные сады – геометрический садик с клумбами и фонтаном, сад у воды с прудом, полным розовых кувшинок и золотых карпов, романтический парк, похожий на Павловск, и kitchen garden, где растут кусты лаванды до небес, розы вдоль кирпичной стены, герани, виноград и персики в оранжереях и ещё множество других вкусных и красивых вещей. Я хотела попросить там политического убежища. Kitchen Witch in the kitchen garden.


- Ни разу не намокли! Самый сильный дождь застал нас на крытом мостике «Чайный домик» в парке Audley End, и мы съели свои бутерброды на романтической скамеечке, больше всего подходящей для сцены из «Гордости и предубеждения», наблюдая, как ливень дырявит маленький пруд.


- Забрались на центральную восьмиугольную башню собора в Или (с гидом, конечно), по узеньким винтовым лестницам, в туфлях на каблуках и пакетами с только что приобретённым хрупким антиквариатом (см. выше) в руках. Глядя внутрь собора с галереи, очень хотелось прыгнуть вниз – так притягивала опрокинутая перспектива сводов и далёкого пола. А снаружи на самой крыше хотелось остаться навсегда, прилепившись к вычурной готической башенке лишней химеркой.


- Зарезервировали себе экземпляры последнего Гарри Поттера с тем, чтобы получить их ровно в полночь 21-го числа.


И это ещё не конец! Завтра мы собрались в Лондон, в музей Виктории и Альберта, Кенсингтонский сад, мой любимый канцелярский магазин и вьетнамский ресторан, а потом обратно в Кембридж, смотреть Гарри Поттера в кино. Может быть, к субботе останемся живы, чтобы – ей – лететь в Питер, а мне – собирать рюкзак и ехать к маме Джона, встречать детей и отправляться на неделю в мокрый Уэльс с огромной палаткой.


@темы: островной быт, путешествия

17:13 

Рутман, где твоя голова?

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Моя голова там, где Джа.

Почему-то эта дурацкая раста-песенка БГ два дня не оставляет меня в покое, наверное, потому что установить местонахождение собственной головы мне бы тоже очень хотелось. Пока всё идёт по плану, кроме погоды, потому что нас периодически изрядно поливает. Hо хоть не всё время, и на том спасибо. Дети все с цифровыми аппаратами, наснимали уже по несколько сотен фотографий (это же у каждой красивенькой клумбочки надо встать в красивенькую позу!), мне заранее жалко их родителей и знакомых, которым придётся всё это смотреть. Я жестоко прерываю их фотосессии и выдираю их из каждого магазина, который попадается нам на пути, а заодно пытаюсь их хоть немного культурно просвещать. Почему мне не может быть всё пофиг? Почему я всегда хватаюсь за вещи, которые, собственно, не моя обязанность, и, например, вожу экскурсии и по Питеру, и по Лондону? Can't let go. На другом языке не могу выразить эту мысль.

Вчера мы ездили в замок Уорик, который одновременно и сказочно (в буквальном смысле) прекрасен, и является воплощением моих худших кошмаров. Он великолепно сохранился, с его волшебных башен открывается чудесный вид на город, на разлившуюся реку Эйвон, на поля без края, в его садах бродят павлины и цветущие розы оплетают беседки... но при этом, к сожалению, он принадлежит к группе музеев Тюссо, и, следовательно, его залы полны восковых фигур в средневековых одеяниях, а вокруг шагу нельзя ступить, не наткнувшись на киоск с едой или пластмассовыми мечами. Впрочем, для детей всё это было в самый раз, да и я получила удовольствие.

А потом я так шикарно попала в грозу с ливнем и градом, когда шла домой. Это были совершенно апокалиптические картины - серебряные молнии от земли до неба, солнце в прорывах грозовых облаков, огромная чёрная туча, которая постепенно съедала половину неба, градины размером с крупный горох, хрустящим слоем покрывшие дорогу. К счастью, я была уже недалеко от дома, поэтому даже не обиделась на природу, вымокнув до нитки.

Завтра поеду в Лондон, в пятницу - в Норидж, так что на работу снова попаду только в понедельник. Что меня не особенно, надо сказать, печалит.

@темы: путешествия

00:58 

Попытка самоанализа

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
«Итальянский» уикенд

На самом деле, мне просто лень готовить по книжке, поэтому два дня подряд едим пасту. Вчера – с креветками, зелёным перцем, фетой и зелёным луком, сегодня – с брокколи, козьим сыром, сушёными помиорами и грецкими орехами. Правда, испекла ещё по настоятельной просьбе мужа кекс с корицей, овсяными хлопьями и сушёным инжиром.



Почему всё, что я делаю для себя (а порой и по работе), я делаю настолько импульсивно и запойно? Читаю, пишу, рисую, планирую путешествия, наклеиваю рецепты в книжку. Одна идея, поселившись в моей голове, немедленно хочет заполнить собой всё доступное пространство. Это может быть книга, и я буду таскать её за собой в автобус и не спать ночами, пока не дочитаю, или план отпуска, и мне уже будет неинтересно планировать уроки и меню на вечер, потому что я уткнусь в путеводитель или уйду в подводное плавание в Интернет, или рассказ, и я буду записывать клочки где попало, на последней странице рабочего школьного ежедневника, пока дети пишут контрольную, в блокноте в автобусе...

За последние три дня я прочитала три книги, почти без перерыва: «Ворону на мосту» Фрая, очередной детектив Барбары Надель (за субботу) и опять же Фрая – первый том «Энциклопедии мифов». Результат известный – от Фрая мне хочется снова сочинять самой, а от Надель – всё бросить, плюнуть на планы переезда и поехать в Турцию. На этот раз действие происходило наполовину в Стамбуле, а наполовину – в Каппадокии, где мы тоже были и куда хотим вернуться однажды своим ходом, без экскурсионного автобуса. Это невообразимое место, которое трудно описать словами для тех, кто не видел моих фотографий. Результат эрозии вулканических пород – причудливые конические образования из светлого туфа, накрытые сверху тёмной шапочкой базальта, которые называют «трубы фей». И склоны гор из этого же туфа, похожие на пчелиные соты и цветом, и видом, изрытые пещерами, в которых когда-то скрывались от преследования христиане первых веков нашей эры, а сейчас просто живут люди. Город Невшехир (кажется), весь состоящий из одной такой медовой соты, увенчанной нескольким минаретами. Подземные города, узкие долины, целиком состоящие из волшебных конусов. Хочу туда.

Мы придумали отличный способ лечения стресса – мышетерапия. Главное, не дать зверю сунуть нос в ухо – такой щекотки ни одно человеческое существо вытерпеть не способно.

Вчера был шикарный ливень – такой, от которого надо закрывать окна, и на который так приятно смотреть, стоя в дверях. А сегодня выдался солнечный день, и я загорала, развешивая бельё и обрывая увядшие цветы.

@темы: книги, проникновенные монологи о разном, путешествия, рецепты

00:51 

Best-laid plans of mice and men

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
После вчерашней трагедии, конечно, легли спать без ужина. Сегодня было сильное желание не вылезать из постели, накрыть голову подушкой и так и остаться на весь день. Но мы побороли эту неправильную мысль (вернее, Джон поборол, влив в меня кофе) и решили делать то, что планировали заранее – отправиться в путешествие по городкам вокруг Или, чтобы выяснить, не сможем ли мы где-нибудь там жить. Существа мы привередливые, с тонкой душевной организацией, и условия нам нужны особые.

Сначала мы долго-долго ехали на автобусе через Или и окрестные деревни, пока не приехали в Чаттерис – первый пункт нашей программы. Городок ничего себе, какие-то вполне осмысленные магазины на главной улице, симпатичные домики, шпиль церкви, булочная, лавка мясника, супермаркет на окраине. И особую прелесть ему придаёт то, что он, как и Или, стоит на возвышении посреди странного ландшафта, который называется The Fens.

Это очень-очень плоская и низкая равнина, которая до конца 19-го века была большей частью залита водой, покрыта тростниками и населена водоплавающими птицами и угрями. Люди, конечно, там тоже жили, но, как правило, чтобы построить приличного размера поселение, требовался островок более возвышенной земли. Основным способом передвижения были, естественно, лодки, а ещё – специальные ходули, которые позволяли в буквальном смысле ходить по воде. Главным вкладом в экономику был, собственно, сам тростник, которым крыли крыши, плюс дичь и рыба, особенно те же угри. Местные жители селились не только в городках, но и отдельными хуторами, практически отрезанными от цивилизации и друг от друга, поэтому имели репутацию странных, нелюдимых и склонных к кровосмешению. Попытки осушить эти территориии делались неоднократно, но только викторианцам удалось это провернуть в нужном масштабе и превратить огромные площади в сельскохозяйственные угодья. Сейчас то, что осталось от изначального ланштафта, находится под охраной и объявлено заповедниками.

Этот пейзаж немного напоминает Голландию на картинах Хоббемы – те же плоские равнины, бесконечные поля, перерезанные каналами, пирамидальные тополя. Где нет полей, среди тростника поблескивает вода, и в ней по колено стоят цапли. Странные места со странной, очень притягательной атмосферой – не картинно-сказочные, как во многих частях Англии, а какие-то, скорее, мифические. Что-то тут есть от моих любимых болот на пути в Мордор, не помню, как они называются.

Чаттерис мы осмотрели довольно быстро, пришли к выводу, что жить здесь было бы не самым худшим вариантом, само собой, подкрепились чаем с пирожками в местной забегаловке (у Джона как раз случился очередной приступ голода) и поехали дальше.

Город Марч нам понравился гораздо больше. Он какой-то необыкновенно правильный, сохранивший всё, что должно быть в традиционном маленьком городе: рыночную площадь с викторианской ратушей и рынком, магазин скобяных изделий, станцию с чугунными завитушками, поддерживающими навес над платформой, крохотный универмаг, очень похожий на универмаг города Окуловка Новгородской губернии, антикварную лавку, принадлежащую двум чуть сумасшедшим пожилым леди – матери с дочерью, краеведческий музей и историческую достопримечательность – церковь с резным деревянным потолком, о котором чуть позже. Несмотря на то, что время от времени нас поливал дождик, мы обошли всё это прямо-таки с наслаждением. Заглянули во все благотворительные магазины, в антикварной лавке купили мне раздвижную дубовую шкатулку, прогулялись до исторической церкви.

Церковь, большей частью 14-го-16-го веков, названа в честь местной святой – саксонской принцессы-христианки Вендреды, которая по легенде приехала на остров посреди болот и озёр, чтобы основать здесь церковь и монастырь, и чьи мощи когда-то здесь хранились и были даже предметом паломничества, пока не пропали во время Реформации. Но самое прекрасное в ней не готический шпиль, не кружевные окна и не химеры-водостоки, а потолок из тёмного дуба, с резными ступенчатыми балками, украшенный 118-ю фигурами ангелов с раскинутыми крыльями. Когда смотришь вверх, такое впечатление, что крыша вот-вот взлетит.

Церковь была закрыта, нам пришлось зайти в паб неподалёку и попросить увесистый фигурный ключ (о каковой возможности сообщало приветливое объявление на церковных воротах), поэтому мы были там одни и могли сидеть и восхищаться, пока не заболит шея.

Потом мы под мелким дождиком прошлись вдоль прелестной реки, вдоль которой идёт совершенно идилическая улица с маленькими домиками и кусочками сада, спускающимися к воде, разглядывая коттеджи и проплывающие мимо длинные закрытые лодки, а потом зашли в зоомагазин и купили ещё двух мышек. Собственно, мы сразу решили, что нашей оставшейся в одиночестве бедняжке Маффин нужны будут подружки, а тут как раз такая удача. Мышки крошечные, гораздо меньше, чем были Маффин и Мариголд, когда мы их покупали в январе, и тоже продолжают рыжую тему: одна совсем рыжая с чёрными глазками, другая рыжая с белыми пятнами. Назвали их Toffee и Honeysuckle (в переводе – Ириска и Жимолость) и поселили их временно в отдельной клетке, пока немного не подрастут.

Вот такой получился насыщенный день.



@темы: красивые картинки, островной быт, путешествия

13:15 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
2.05.07

Вчера в придачу к супу-пюре из шампиньонов придумала отличный салат: водяной кресс, яблоко, сыр «Дана Блю» и грецкие орехи, заправленные лимонным соком, белым винным уксусом, оливковым маслом, солью и перцем.

Лето настало натуральное, сезон вьетнамок, маек и тоски по каникулам. Как-то вдруг неожиданно оказалось, что пора производить смену гардероба – вытряхивать летнюю одежду и обувь из коробок под кроватью и убирать пальто и тёплые ботинки. Как всегда, эта необходимость застала меня врасплох – кое-как нашла одну пару босоножек и теперь ношу каждый день, пока не соберусь произвести всю непростую операцию в уикэнд.

Приходил опять рыжий кот: ходил по двору, приглядывался к птичкам. Пришлось пустить в дом, но с условием, что будет сидеть в гостиной, чтобы не тревожить мышей в кухне. Как бы не так – ему непременно надо было быть там, где я, и он орал дурным голосом, чтобы его пустили в кухню. Выгнала во двор – орал и там. Одно беспокойство от этого кота. Но оставлять его во дворе было страшно – к нашему птичьему населению прибавился ещё один птенец – чёрного дрозда. Размером больше родителей, нелепый ужасно, отовсюду торчат пух и перья. И вредный – в клочья дерёт мои «фыялочки», по принципу «не съем, так хоть понадкусываю». Может, и пусть его кот слопает!

Смертельно захотелось на отдых. Собственно, захотелось двух вещей: во-первых, оказаться в жарком месте на море, а во-вторых, в какой-нибудь новой стране. Ни то, ни другое на это лето не запланировано, поэтому хочется особенно сильно. В качестве первого варианта нет ничего лучше турецкой деревушки Кыйкёй на берегу Чёрного моря, с двумя километрами песчаного пляжа, рыбными ресторанами над маленькой гаванью и комнатушкой, которую мы снимали два раза, очень похожей на то, что сдавалось когда-то на противоположном берегу того же моря, где все неудобства искупаются окнами с видом на море во всю стену, и балконом, где можно завтракать с видом на восход.

Для второго варианта тоже есть идеи: меня давно привлекает Черногория, а тут ещё посмотрела по телевизору передачу про Румынию, про то, какие там замки, города, окружённые средневековыми стенами, деревушки, где народ по старинке ездит на телегах. Но это проект на другое лето. Обожаю планировать отдых – что очень кстати, так как Джон не занимается этим принципиально, его вполне устраивает перспектива наобум приехать куда-нибудь и бродить бесцельно от кафе к кафе, попивая чай и кофе и погружаясь в местную атмосферу. В этом отношении (как и во многих других) мы очень удачно друг друга дополняем, я бы сказала, идеально, потому что без меня он не увидел бы никаких достопримечательностей, а без него я бегала бы с путеводителем, как настёганная, и устала бы от отпуска больше, чем от работы. А так – я провожу все предварительные исследования, покупаю книжки и карты, прокладываю примерный маршрут, нахожу картинки в Интернете, составляю список возможных отелей. Ну а муж на месте напоминает мне, что нужно иногда есть и пить, находит самые очаровательные кафе и ресторанчики, вытаскивает меня просто на прогулку, безо всякой культурной цели в конце, а также ведёт все переговоры с местными жителями на предмет всякой жизненно полезной информации и цен, которые у него отлично получается сбивать.

@темы: путешествия, рецепты

14:39 

Продолжение банкета

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
22.04.07

Получилось, что весь уикэнд я так или иначе праздновала свой день рождения. В пятницу после работы я случайно заехала в центр, куда совершенно не собиралась, и столь же случайно зашла в один магазин, привлечённая магическим словом «распродажа». (Удивительно, насколько сильна иллюзия, что таким образом ты экономишь деньги – которые в противном случае вообще бы не потратила!) Просто так померяла несколько бессмысленных предметов и в примерочной была обслужена своей бывшей ученицей, русской девочкой, с чьим папой, по странному капризу фортуны, я провела однажды весьма романтический сезон в Нимфее. (Папа с тех пор бросил старую жену с дочкой в Англии, сам уехал в Америку и женился на другой девушке из Нимфея, лет так на 25 его младше. Его дочке я, разумеется, в знакомстве с папой никогда не признавалась.) Собралась уже было один из бессмысленных предметов купить – тоже просто так, как вдруг в ворохе одежды на полу, сброшенной с распродажной стойки азартными покупателями, заметила платье: короткое, из серого шёлка, со странной формы рукавами и коричневым рисунком в виде роз. Это была любовь с первого взгляда, я померяла его уже прямо поверх джинсов и водолазки и купила немедленно, решив, что это будет мой подарок от свекрови.

Окрылённая успехом, поехала на велике в супермаркет, но на платье моя удача в тот день закончилась, потому что подул довольно сильный холодный ветер, и моя поездка от магазина до дома, с набитыми седельными сумками, была не тем, чего я сама бы себе пожелала в день рождения.

Зато вечером муж накормил меня отличным ужином – stir fry из сладкого перца, грибов и креветок, с лапшой и полосками омлета.

В субботу встали рано, чтобы ехать в Лондон. Я надела новое платье и туфли на каблуках идиотски непрактичной высоты, потому что они по цвету подходят к рисунку на платье. В поезде, проснувшись и разговорившись, как-то мимоходом выяснили, что совершенно не питаем особо нежных чувств к Хогарту. Так и не удалось определить, как возникло недоразумение, в результате которого я подумала, что Джон относится к этому художнику с достаточным энтузиазмом, чтобы поехать со мной на выставку в Лондон, а он, в свою очередь, что я очень хочу её посмотреть. В итоге решили пойти в музей Виктории и Альберта.

Проехали на верхней палубе автобуса через весь центральный Лондон – от вокзала Кингз-Кросс до Кенсингтона.

В музей Виктории и Альберта можно приходить снова и снова и никогда не повторять маршрут. Во-первых, это совершенно безумное здание, очень похожее на Мухинское училище, со множеством галерей, переходов, этажей, которые перепрыгивают друг через друга. Во-вторых, там всегда что-нибудь да закрыто, а что-нибудь другое только что открыли после многолетнего ремонта. В-третьих, экспозиция, насколько мне кажется, не пытается следовать никакой логике, и все отделы разбросаны как попало. Ну а в-четвёртых, там такое изобилие мелких предметов, которые вдруг привлекают внимание и уводят в сторону, а потом за угол, а потом дальше по галерее, что заранее просчитывать, что хочешь посмотреть – бессмысленно. Я, правда, именно это и пыталась сделать, потому что хотела посмотреть отдел рисунков, гравюр и живописи, который был закрыт во все мои предыдущие визиты, стремясь, как всегда, к Прерафаэлитам. Но мы набрели сначала на турецкую керамику, над которой немедленно стали планировать нашу поездку в Стамбул на следующее Рождество, потом на скульптуру 19 века, от которой было не оторвать моего мужа (разглядывал красивых обнажённых девушек), потом на другую галерею скульптуры, где я открыла для себя английского скульптора Гилберта Бейза и его чудесные вещи в стиле ар деко, потом на отдел металла, сплошь заставленный витыми решётками и коваными сундуками, потом на витрину со стеклом в стиле модерн и на сиреневое кресло моей мечты (в том же стиле)... В общем, путь наш был извилист, хоть и не очень тернист. Кстати, ещё один большой плюс Виктории и Альберта – что все эти сказочные предметы можно безнаказанно фотографировать.

До живописи мы-таки дошли и сначала посмотрели английские миниатюры, начиная с моего любимого Николаса Хильярда, миниатюриста елизаветинской эпохи, у которого все мужчины получались невообразимо хороши собой и аристократично-галантны, с бородками клинышком, в кружевах и шляпах. Потом – Констебл, с чудесным пейзажем «Заливные луга близ Солсбери», прозрачным, дышащим, нежным, который на его первой выставке в Академии художеств обозвали «отвратительной зелёной штукой». Ну а потом я увидела, наконец, Розетти и Берн-Джонса, которых сто раз видела в репродукциях – но всё равно приятно.

А дальше, опять на автобусе, потому что не хотелось зарываться под землю в чудесный тёплый день, мы поехали в Сохо, в поисках ресторанчика с оригинальным названием «Вьет». Как я и предугадала, Джон, который вообще терпеть не может ресторанов (и ведь, зараза, валит это на меня – мол, я всё то же самое делаю гораздо лучше, и не нужно столько ждать и столько платить!), был в восторге от этого места – от атмосферы настоящей этнической забегаловки «для своих», от супербыстрого обслуживания и от самой еды. Я взяла тот же суп с рисовой лапшой, морепродуктами и загадочными ароматными травами, который ела в первый раз, и получила столько же удовольствия.

Обратно мы садились на поезд на станции «Ливерпул-стрит» - одной из тех шикарных станций конца 19 века, где множество ажурных железных колонн поддерживают огромную стеклянную крышу. В тот день я, наверное, установила очередной личный рекорд по длительности передвижения на безумных каблуках, побив, я думаю, предыдущий, установленный на свадьбе одной моей очень близкой подруги, где я изображала из себя фотографа и наматывала круги на шпильках с двумя фотоаппаратами.

Вечером подкрепились едой «из коробочки» (картофель-фри и мороженые рыбные палочки), потому что я была занята – пекла торт на воскресенье. Это, опять же, трудно перевести, потому что у нас есть только слово «тарталетка» - то есть, мини-вариант того, что делала я: шоколадная корзинка с начинкой из шоколада, груш, сыра маскарпоне и взбитых белков. Результат получился не совсем как на картинке (вернее, совсем не), но съедобно – я проверила, прежде чем давать гостям!

Утро воскресенья прошло под тем же знаком: я всё время провела на кухне и была этим весьма довольна. Приготовила суп-пюре из шапминьонов (используя новый блендер!), паштет из белой рыбы, копчёного лосося и водяного кресса и ещё одно странное многослойное блюдо из жаренных под грилем овощей. А потом мы провели совершенно питерский вечер – на кухне за столом, с Джули и её девочками и Клаудией. Не хватало только питерских друзей.

В общем, я считаю, что отпраздновала на ура. Довольна собой и жизнью. Без всякого сомнения, ненадолго, потому что скоро утро понедельника. Вечерний воздух пахнет невозможно сладко, как будто цветёт всё сразу.

Это тот самый Констебл и скульптура Бейза "Царевна-лягушка" (Frog Princess)






@темы: красивые картинки, островной быт, путешествия, рецепты

16:46 

The best week in St.Petersburg - Part III

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
О том, что мы увидели в Кронштадте, все желающие могут прочитать ещё и в дневнике Некошки – для сравнения. У меня был тихий культурный шок. Никак не думала, что Некошкина машина может оказаться машиной времени.

По улицам Советская и Коммунистическая, по проспекту Ленина ездят старые «Жигули». Универмаг «Маяк», как и многие другие магазины, исправно закрывается на обед с 14 до 15. Дети с авоськой бегут в булочную. Все собаки похожи друг на друга, с лёгкой примесью какой-то дальней овчарочьей крови. Время остановилось году этак в 86-м.

Морской собор, слегка почищенный снаружи, по-прежнему «в реставрации» Мы долго разглядываем якоря, раковины, цветные изразцы, бронзовых рыб на его фасадах и куполах. А внутри, в галерее, по-прежнему затаился Музей истории Кронштадта, где суровая тётка в шиньоне продаст вам билетик учреждения Министерства обороны СССР и где можно осмотреть следующие уникальные экспонаты:

Диорамы сражения на острове Котлин в 1705 году и обороны Кронштадта в 1941-м

Конспект статьи Ленина о задачах союзов молодёжи, выполненный неким старшиной Старцевым

Макет траления якорных мин (не в натуральную величину)

Бронзовый бюст «выдающегося полководца М. В. Фрунзе»

Сумку, сплетённую из полос простыни одним из руководителей Кронштадтского революционного движения во время пребывания в царских застенках

И ещё некоторое количество тёток в шиньонах, бдительно следящих за тем, чтобы никто из немногочисленных посетителей не умыкнул эти волшебные предметы.

Насладившись экспозицией музея в полной мере и решив не покупать тельняшки в сувенирном ларьке (единственная уступка времени!), мы прогулялись до набережной, где, кажется, стояли те же самые корабли, что и 10 лет назад, а потом озадачились поиском пищи. Удача в тот день была с нами и привела нас в кафе «Сказка» на проспекте Ленина, где прочтение меню повергло нас в такой же шок путешественников во времени, как и экспонаты музея:

Слойка с творогом (то, что плюнуто в центр, рядом с творогом даже не лежало)

Кольцо песочное с орехами (всё равно что пытаться пить чай с кусочком пустыни Сахара)

Пирог с повидлом (загадочная бурая масса, не напоминающая по вкусу ни один конкретный фрукт, но как будто всем им слегка родственная)

Мороженое с фруктовым сиропом (сироп – побочный продукт производства повидла?)

Интересно, кто с такой любовью и тщательностью сохранил эти рецепты? Или они устно передаются из поколения в поколения, как секреты Муранского стекла?

«Бармен Анастасия Павловна» из-за стойки мрачно сообщила нам, что пироги с повидлом кончились, – ещё бы, такой раритет! – но остались кексы и слойки.

Кекс имел ничем не разбавленный, чистейший вкус школьной столовой, и шоколадное мороженое, политое ярко-розовой жидкостью тоже оказалось кусочком продуктовой ностальгии. Не хватало только металлических вазочек, да пластмассовый фальшивый камин, напоминающий, скорее, о середине 90-х, чуть выбивался из интерьера. А когда по радио заиграли «Миллион алых роз», мы почти поверили, что чудеса бывают.



26.03.07

В фальшивой русской деревне Шуваловка я узнала много нового и интересного, переводя для детей экскурсию по традиционной крестьянской избе.

Например, что пока младенец не научился сам передвигаться, ногами или ползком, ему ни в коем случае нельзя было касаться пола, – граница миров! – и поэтому люльки подвешивали к центральной балке. И дальше этой же самой балки-матицы не должне был заходить незваный гость, пока его не пригласит хозяин. А ещё – как женщины рожали в печи (не в топящейся, конечно!) и как туда же клали «недопечённых» младенцев, облепленных тестом.

И получила редкое удовольствие, наблюдая чистое счастье детей, которым дали расписывать матрёшек.

Вечером мы нанесли краткий визит любимой учительнице литературы, которая ну очень неудачно обитает в самом дальнем конце Светлановского проспекта. В её крохотной квартирке с каждым разом становится всё больше книг, тетрадей, камней и безделушек, и всё труднее найти место, где безопасно будет пристроиться к столу так, чтобы не обрушить ни одну из хитро сложенных книжных Пизанских башен. Но всё так же тепло, и нам всё так же рады.



27.03.07

Этот день я провела в Москве, приехав туда на 12 часов с тремя старшеклассницами на ну очень сильно похорошевшем, совершенно не советском поезде с советским названием «Смена». А вот Москва не сильно изменилась, разве что ещё больше машин и чуть больше вывесок и реклам и конструкций из стекла и бетона, втиснутых в самые неожиданные перспективы. Соборы Кремля мне было практически невозможно как следует увидеть – слишком они растиражированы по календарям, телерепортажам и учебникам русского языка.

Посреди Красной площади, на обширном участке, огороженном барьерами (почему? наверное, где-то «так написано»), в полном блаженстве развалилась собака. Охраняет Мавзолей, что ли.

Собор Василия Блаженного, опять же, трудно воспринимать снаружи, но изнутри – это сказочный кусочек Средневековья, по которому можно долго лазить, разглядывая цветы на стенах, спирали в куполах, странную кладку пола, фрески в тёмных переходах. И, продолжая средневековую тему, можно купить в киоске у выхода картонную иконку Василия Блаженного, приложенную к его чудотворным мощам и, следственно, помогающую от всех недугов души и тела, а особенно глаз, и защищающую от врагов видимых и невидимых (цитирую практически дословно, мне такое не придумать!). Очень удачно Борис Акунин написал в «Ф.М.», что даже в современной российской элите удивительно сочетаются новые маркетинговые технологии с «сумеречностью сознания». За точность всей цитаты не ручаюсь, но вот «сумеречность сознания» я запомнила, потому что сама долго искала подходящее определение тому, что больше всего пугает и огорчает меня в людях моей родной страны.

И всё равно Москва для меня останется прежде всего булгаковской. Проходя мимо Александровского сада, по Тверской, по Бульварному кольцу я не могу не цитировать сама себе и не подставлять смутные фигуры персонажей то туда, то сюда. Я читаю этот город, как «Мастера и Маргариту» - все прочие ассоциации, даже эпизоды моей собственной жизни отошли на задний план и не вызывают таких сильных эмоций.

Мой первый (и единственный, как оказалось) нормальный обед за всю эту неделю происходит на Арбате, в кафе «Ёлки-Палки», под сенью двух невозможно огромных пластмассовых дубов. Вкусный обед, кстати.

Новодевичий монастырь – как сказка над зеркалом пруда. Его я не видела так часто, поэтому «вижу» по-настоящему.

В Третьяковке опять притягивают два лица – Лопухина Боровиковского и Незнакомка Крамского. Почему это я так чувствительна к женской внешности?

Прибежали на вокзал за 5 минут до обратного поезда.



28.03.07

В Русском музее сделала маленькое открытие: Мария Башкирцева, 1860-1884. Картина называется «Дождевой зонтик». Написана за год до смерти. Замёрзшая девочка под чёрным зонтом. Почему-то задело.

Вечером снова бесконечный чай на кухне, и Некошка дарит мне сказочную вещь собственной вышивки, с которой я никогда теперь не расстанусь.



29.03.07

С утра собрала чемодан: пока я складывала вещи в одну половинку, Бискит свернулась калачиком в другой. Не хотелось гнать, но пришлось. Чемодан теперь до упора набит книгами, шоколадом и чаем – типичный питерский багаж.

Удалось убедить маму не сидеть дома и нервничать до самого момента, когда мне надо ехать в аэропорт, а сходить со мной в Русский музей и в Дом книги.

Выставка «Времена года» - чудесная, очень всем рекомендую, она ещё не закроется некоторое время. Увидела ещё два пейзажа Марии Башкирцевой – надо будет порыть в Интернете что-нибудь про неё.

Случайно подслушанное:

Девочка лет девяти с очень интеллигентной, наверное, искусствоведческой бабушкой смотрит на картину Куинджи «Осенняя распутица». Читает: «осенняя распутница». Бабушка поправляет:

- Нет, распутица. Распутница – это такая плохая девочка, которая, напрммер, бросается хлебом в столовой.

Лучше не скажешь.

Потом пьём кофе и шоколад в Доме книги, и мама, с трудом вылезая из чашки шоколада, признаёт, что я была права насчёт того, как лучше провести эти полдня. Ха.

Самолёт летит из серого и жёлтого обратно в зелёное. Into the Green. Груз ответственности постепенно сменяется усталостью.

Я вернулась домой.










@темы: Питер, путешествия, фото

16:37 

The best week in St. Petersburg - Part II

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Обедаем в «Чайной ложке». Я снимаю своих девочек в длинной очереди за блинами, ко мне подходит молодой человек в форме и сообщает, что фотографировать нельзя. «Почему?» - «Там написано.» Предполагается, что я должна принять такой ответ, как совершенно исчерпывающий. В процессе дальнейших выяснений я узнаю, что снимать можно, но только не стойку, где выдают блины. «Это что, стратегический объект?» Мой вопрос ставит молодого человека в тупик, и он только глупо улыбается мне. Ладно. Бог с ним.

По дороге в Эрмитаж выясняется, что у одной из моих девочек есть знаменитый предок – ни больше, ни меньше, Барклай де Толли. В Галерее 1812 года мы долго фотографируем её под портретом.

В Георгиевском зале японские туристы снимаются на фоне трона. Почувствуйте себя дома. Можно было не выезжать из Кембриджа.

Вечером звонит грустный ребёнок, в голосе дрожат слёзы. Скучает по дому. Час рассказываю ей байки про кошек, про Петра Первого, про свой первый американский обмен. Вроде помогло, ребёнок повеселел и сказал, что пойдёт спать.

Знакомый фонарь светит прямо в глаз. Дышать невозможно. Похоже, у меня аллергия на воздух родины. Или это Питер так мстит мне за то, что я уехала?



24.03.07

Привезла детей на Пискарёвское кладбище, рассказываю о блокаде в павильоне, перед хлебным пайком и дневником Тани Савичевой. Голос с трудом не срывается, но я чувствую, как будто выполняю какой-то долг перед городом.

После экскурсии по городу иду от школы на Фурштадтскую, к старому Некошкиному дому – опять путешествие в прошлое. Только она почему-то вылезает из серебристого «вольво».

Пьём чай с её мамой на кухне – самое естественное занятие в Питере. Заодно нам перепало волшебной рыбки корюшки – ещё один вкус дома. Заедаем её огурцом и конфетами «Рафаэлло».

Вообще, когда я приезжаю в Питер, всегда ем что попало, где получится. Чай на чьей-то кухне, суп поздней ночью дома, мороженое на Невском, кофе и пирожное на обед, селёдка под шубой в «Чайной ложке», салат у тётушки – чёрт знает что. Редко выходит нормальный завтрак / обед / ужин. Но это совершенно неважно, в этом есть своя прелесть. И я никогда не набираю вес!

Едем с Некошкой в Дом книги, который преображён до неузнаваемости.Снаружи здание отремонтировали ещё раньше, в прошлом году, когда невозможно засверкали огромные окна и золотые маски в стиле модерн. Я долго горевала по поводу лестницы с зеркалом на главном входе, которая теперь отошла какому-то банку – нигде больше нет стольких отражений меня, в столько слоёв, с самого детства до последнего года в Питере. Но прощаю всё за новый интерьер: новую лестницу с вычурными перилами, зелёные стены, стеклянный цветной потолок, вид на канал Грибоедова и Невский прямо из-под ног на втором этаже. Хочу здесь жить. Затарилась книжками так, что рюкзак не поднять. Редко бывает, что что-то меняется к лучшему, поэтому особенно приятно.

Самый лучший вид из полосатых кресел в кафе «Шоколадница» на втором этаже. И там делают кофе без кофеина! Пью эспрессо с густым слоем шоколада на дне, смотрю на рыжую Некошку, которая щурится от солнца и вертится на стуле, пытаясь спрятаться от настырных лучей. Вот оно, счастье. Дневник - великое дело. Продолжаем разговор, будто начатый вчера, и не нужно спрашивать «ну, что нового?».

«Девушка, вы знаете, что вы здесь самая красивая?» - спрашивает меня какой-то гражданин на выходе, долго и тщательно меня изучавший через несколько столиков. М-да, политкорректность никогда не приживётся в России.

Дальше совершаем .классическую прогулку по Невскому, до Литейного и обратно, в процессе которого Некошка стирает ноги. Есть вещи, которые не меняются.

На Питер опускается вечерний свет, какого не бывает больше нигде. Розовый перламутр с лёгкой позолотой. Нас неудержимо несёт к реке. Проезжаем через псевдо-мост Лейтенанта Шмидта. Оригинал, раздетый до самых жедезных рёбер, летит рядом, как параллельный мир.

Меня всегда завораживала неприкаянность сфинксов у Академии художеств. Как у Брюсова:

Глаза в глаза вперив, безмолвны,

Исполнены святой тоски,

Они как будто видят волны

Иной торжественной реки.

Невозможно смириться с их присутствием здесь – обломки невероятной древности, другой эпохи, другого мира. Да, со следами других миров в Питере всё в порядке. Лучший в мире город для писателей-фантастов.

День завершается снова чаем на кухне – на этот раз моей. Это был очень правильный питерский день.



25.03.07

Следующий день я начинаю с археологических раскопок в своём старом письменном столе. Чего я только не нахожу! Свои обрывочные дневники – от 14 до 24 лет со множеством интервалов; рисованные от руки карты неведомых стран; какие-то стихотворные пророчества и проклятья; ещё советские «общие» тетрадки, где на обложке написано «География», а внутри – описание государственного переворота на отдалённой планете Космической Федерации, слегка напоминающего путч 91-го года; списки имён, которые уже никому ничего не скажут; контрольные работы на пассивный залог для студентов английского отделения... В одном из дневников – запись о моём настоящем знакомстве с Некошкой, когда в 90-м году мы принимали по обмену датчан.

А потом мы поехали в Кронштадт. По Неве и по всем Невкам плыл лёд – хрупкие льдины причудливых очертаний, чем-то похожие на силуэты наших придуманных стран. За «околицей» города меня всегда пленяли деревянный дачи начала прошлого века – с башенками, верандами, цветными стёклами тут и там, множеством мансард и крылечек. Сразу представляется разношёрстная, полубогемная публика эпохи модерн, проводящая на таких вот дачах залитые солнцем дни, полные белых зонтиков, самоваров и разговоров об искусстве.

Выезжаем на дамбу – если бы Сальвадор Дали был жив, умер бы от зависти. Какие-то бетонные конструкции в стиле «ар деко», петляющая дорога, песчаные курганы по сторонам, как будто подтверждающие мою теорию о городе в пустыне, рваный лёд у кромки воды...







@темы: Питер, путешествия, фото

The Accidental Cookbook

главная