• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Путешествия (список заголовков)
16:29 

Жизнь без плиты и будильника - часть II

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
23.07 утро выдалось опять особенно ранним. К часу дня мы уже были на западном побережье Уэльса, доехав туда из Хейзлмира, где живёт моя свекровь, с тремя пересадками на поезде – через Гилфорд, Рединг и Кардифф. Под переменную морось разложили палатку на склоне знакомого холма над морем, мучительно вспоминая, что куда продевать и что к чему пристёгивать. Как всегда, поначалу соорудить осмысленную конструкцию, пригодную для проживания, из груды палок и болоньи не представлялось возможным, но вскоре проснулась инстинктивная память, и всё в буквальном смысле стало на свои места.
Почему я так люблю палатки? Наверное, виноваты мамины рассказы о походной молодости и дядины – о геологических экспедициях, бардовские песни в смертельных для здоровья дозах и невозможное количество туристского (в советском смысле) снаряжения, обитавшее на всех антресолях и во всех шкафах нашей квартиры: байдарки, бахилы, спальники, котелки, палатки и т.д.
Я с детства мечтала ночевать в в палатке. Когда мне было лет 7, мы с дядей отправились однажды с дачи в лес под вечер, он поставил палатку, и мы лежали внутри, слушая шум сосен. Думаю, он всерьёз начинал готовить меня к походам и экспедициям, но нам с ним это не было суждено. Мне на десять лет остались лишь подаренный им компас и неутолённая жажда.
Моя палаточная жизнь началась после первого курса и с тех пор проходит под шум разных морей, с тяжким грохотом подходящих к изголовью, а не деревьев, как мечталось в детстве. Я любила их все – и выцветшие, советские брезентовые палатки в Нимфее, над которыми протекали и обрывались тенты и в которых мы спали на мешках, набитых колючей сухой степной травой, и нашу первую с Джоном палатку на двоих, самую дешёвую и самую крохотную в мире, под «входную дверь» которой однажды ночью забралась лиса и украла два яблока в бумажном пакете... В них во всех мне спалось особенно сладко, под звуки дождя, ветра, прибоя, прилива, гитары, собачьего лая, хохота чаек. Наша нынешняя палатка по сравнению с ними – просто дворец. В ней две «спальни» по сторонам и «гостиная» посередине, где можно встать во весь рост и можно обедать в относительном тепле и сухости, глядя на дождь.
К моей большой радости, муж неоднократно говорил мне, что любит меня больше всего, когда я утром высовываю сначала нос, а потом взъерошенную голову из палатки, так что палаточная жизнь мне обеспечена надолго.
Короче говоря, палатку мы поставили, наверное, быстрее, чем я написала это лирическое отступление в её честь.
В палатке я люблю не только лежать. Мне нравится обустраивать гнездо на новом месте: распаковывать рюкзаки, рассовывать по карманам жизненно необходимые вещи (фонарик и расчёску), раскладывать спальники (мой – слегка погрызенный мышами на чердаке, с дырочками, через которые они вытаскивали подстилку для кроваток маленьких мышат), натягивать верёвочку для полотенец. На это, плюс полусонная вылазка в Ньюпорт за продуктами, ушёл остаток дня. Легли спать рано, вернее, упали.
24.07 весь день светило солнце, и мы просто не знали, что делать с неожиданным подарком судьбы – это когда пол-Англии залито водой по самые уши! Поэтому болтались по городу, покупали разные нужные и ненужные вещи, а дети даже умудрились искупаться.
Купание в Уэльсе требует особого отступления. Такой круглый год ледяной воде, как в Ирландском море, позавидовали бы самые отпетые моржи. Даже в прошлом году, в +30, она не особенно прогревалась, но тогда мы были готовы залезть хоть в морозилку в супермаркете, хоть в тележку с мороженым. В этом году меня в воду не загонит никакая сила. Большинство людей приезжают сюда со специальными резиновыми костюмами, в которых всё нипочём, но, по-моему, тогда уже лучше не купаться вообще. Однако в жилах Ивана и Марии (да-да, именно так зовут детей моего мужа от первого брака с норвежкой!) течёт кровь викингов, поэтому им костюмы не нужны.
Ньюпорт – прелестный городок в устье реки Неверн, на склоне Карн-Ингли, «Горы Ангелов», на вершине которой, согласно преданию, эти самые ангелы беседовали со святым Бринахом, очевидно, выглядывая из одного из пушистых тёмных облаков, неизменно прицепленных к её тройной макушке. Помимо невысоких гор и красивых легенд, здесь есть песчаный пляж, бОльшая часть которого ежедневно съедается приливом, тучи водоплавающих птиц – уток, цапель, бакланов - в мелком устье реки, крохотный замок, тяп-ляп перестроенный в жилой дом, завершающий главную улицу, небольшой кромлех (кельтское название неолитической погребальной камеры), магазин всевозможного походного снаряжения, несколько арт-студий, производящих отвратительную керамику и кисленькие виды побережья, почта и ещё некоторое количество столь же полезных и развлекательных вещей. Мы здесь уже третий раз, поэтому точно знаем, что где искать. Мы покупаем: мороженое, открытку с красным трактором для мамы Джона, деревянную мышку на шнурке, футбольный мяч, несколько баллонов газа, эмалированную кружку, кастрюлю и пирог с яблоками и ежевикой.
Нет никакого сомнения в том, что Уэльс – это другая страна. Может быть, даже более отличная от Англии, чем, скажем, Австрия от Германии – там, по крайне мере, люди не только говорят на разных диалектах одного языка, но и имеют общие корни. А здесь – всё другое: и восхитительный акцент в английском, и тип внешности – очень серые или голубые глаза, светлая, иногда почти фарфоровая кожа и тёмные или русые волосы, сам валлийский язык, на котором в этой части говорят довольно много, и домА – либо серый неровный камень, либо ярчайшие цвета, белый, розовый, синий, и цветы – неименный куст гортензии перед каждой дверью, множество гераней в горшках, и, конечно, ландшафт – ни с чем не сравнимый, сказочно зелёный, холмистый, во влажной дымке, разрисованный узкими, петляющими дорогами. И полуразрушенные замки, прибрежные скалы, легенды и сказки на каждом шагу, необыкновенно вкусные пирожные, островки дубовых друидских лесов, серые камни, лиловый вереск, дождь, мокрый свет в прорезях облаков, чавкающая под ногами грязь просёлочных дорог и тропинок, жимолость в живых изгородях, валлийские пастушьи собаки, чёрно-белые родственники колли...
Я влюбилась в Уэльс с первой поездки, когда отсутствие моего паспорта вынудило нас искать варианты летнего отпуска в Британии. Наша с мужем мечта – жить в маленьком каменном коттедже на склоне зелёного холма над морем, зарабатывать на жизнь производством акварелек и художественных фото для туристов и писать романы и картины всё оставшееся время. И, что приятно, это мечта вполне осуществимая: таких людей здесь немало. Уэльс как был много веков назад, так в чём-то и остался труднодоступным, оторванным от «большого мира» убежищем для тех, кому нет там места. Когда-то – кельтов, теперь – всевозможных «свободных художников», мистиков, приверженцев разноообразных альтернативных идей и образов жизни, вегетарианцев, «новых друидов», да всех не перечислишь. Wales – от древнеанглийского walh – foreign. Иностранния. Друголандия.
25.07 я несколько раз просыпалась ночью от неистового хлопанья палатки на ветру и шума дождя. В полусонной панике растормошила мужа вопросом, не начать ли складывать вещи, потому что палатка вот-вот рухнет. Он пробурчал что-то крайне невежливое и неутешительное и натянул спальник на нос.
Утро началось проливным дождём. Мы кое-как позавтракали и решили поехать в Сент-Дэвидс – что ещё можно делать в такую погоду? Лучше всего куда-нибудь долго ехать, а там, глядишь, и дождь перестанет. Это случилось даже прежде, чем мы дошли до остановки, и мы смогли в полной мере насладиться поездкой – вдоль самого берега, над вересковыми обрывами, через все крохотные деревушки, по дорогам, на которых можно разъехаться только в определённых местах, где оставлены специальные выемки в обочине, и которые вот-вот нырнут прямо в море.
В Средние века два паломничества в Сент-Дэвидс приравнивались к одному в Рим. Этот город, с собором в честь святого-покровителя Уэльса на месте, где тот, по преданию, основал монастырь, и роскошным епископским дворцом, был важным культурным и религиозеым центром. Нынче городок стал прелестной туристическо-курортной глухоманью, от дворца остались не менее роскошные руины, а собор 12 века продолжает жить своей средневековой жизнью.
Он – прямая противоположность собору в Или. Тот, на единственном холме посреди плоской, как стол, низменности, виден за много миль. Этот – стоит на склоне долины среди холмов, и на него набредаешь совершенно неожиданно, спустившись вниз по узкой улочке из центра города. Но на этом его необыкновенность не кончается. Он построен из местного лилового известняка, кажущегося особенно лиловым от дождя, целые утёсы которого обрамляют маленькие бухты вокруг города. (Помню, мы своим глазам не поверили, когда вышли в такой лиловый заливчик в какой-то дождливый день 5 лет назад.) Ещё, поскольку собор построен на склоне, его пол постепенно поднимается от западных дверей к алтарю. А лиловые стены внутри и некрашеный резной дубовый потолок создают совершенно особенный сумрак, красиво прорезанный солнечным светом сквозь готические окна.
Здесь можно бродить долго, разглядывая средневековый надгробия рыцарей, покоящихся головами на спинах геральдических львов, и епископов в остроконечных уборах и причудливые деревянные рельефы откидный сидений-мизерикордов: Green Man, лис в монашеском клобуке, строительство корабля, целое гнездо змей. Но мы обременены детьми, поэтому завершаем своё паломничество в Сент-Дэвидс изрядной порцией пирогов и картофеля-фри, которую съедаем на ступеньках вокруг каменного кельтского креста на центральной площади города.

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном, путешествия

16:25 

Жизнь без плиты и будильника – часть I

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
20.07 оказалось просто бесконечным днём, который в итоге без перерыва плавно перетёк в 21.07.
Мы с Некошкой приехали в Лондон под мелкую морось. Сели в красный даблдекер, удачно попав на передние места наверху, и отправились в долгое плавание по морю автомобилей на другой конец города, к музею Виктории и Альберта. Автобус больше стоял, чем ехал, и мы успели сделать миллион снимков лондонских улиц сквозь залитое дождём стекло. А как только мы свернули на Оксфорд-стрит, начался просто какой-то эпизод из «Гарри Поттера»: небо почернело так, что зажгли фонари, в нём открылась огромная щель, и стена воды обрушилась на бегущую врассыпную толпу прохожих. Всё это продолжалось около получаса, и к тому моменту, как мы доехали-таки до Кенсингтона, дождь брызгал уже совсем чуть-чуть, и солнце начало выходить из-за туч.
В Виктории и Альберте я показала Некошке все свои любимые стулья и миниатюры елизаветинских вельмож, потом мы долго разглядывали витые чугунные решётки, образцы вышивок XVII века в специальных выдвижных рамах и подсвеченные кусочки витражей, нашли целый зал, обставленный в стиле модерн, с сундуком, расписанным Уильямом Моррисом, и невообразимым светильником в виде павлина, и доснимались до того, что посадили батарейку в Некошкином цифровом аппарате. К тому моменту, впрочем, у нас уже в глазах рябило от стульев, поэтому мы сбежали из музея и пошли в Кенсингтонский сад.
Вокруг статуи Питера Пэна было слишком много народу – он пришёлся мне больше по душе в безлюдных весенних сумерках, когда я видела его в первый раз. Впрочем, я немного позавидовала лондонским малышам, которых водят гулять в Питеру вместо дедушки Крылова и которые бродят вокруг постамента, разглядывая переплетённые фигурки фей, а не мартышек с очками и без. Хотя в Крылове, конечно, тоже было и остаётся некое волшебство.
Мимо лебедей и спящих уток в Итальянских фонтанах, мимо дорожек для верховой, по краю Кенсингтонского сада, а потом Гайд-парка мы вышли обратно на Оксфорд-стрит. В лондонской программе у нас оставались удовольствия сугубо матеральные – канцелярский магазин, сувениры и вьетнамский ресторан. Между делом, почти по пути на вокзал, успели ещё купить Некошке красные туфли к её новому платью с красным бантиком.
В Кембридже с вокзала мы двинулись прямиком в кино, смотреть «Гарри Поттера – 5». По сравнению с четвёртым фильмом, этот – просто шедевр мирового кинематографа. Он очень неплохо снят, и актёры, пришибленные балами и диснеевскими русалками и драконами в прошлой серии, вдруг разыгрались вовсю. Главная троица – одно удовольствие, и на роль Луны Лавгуд они нашли потрясающую девчонку. И как всегда, прекрасны маститые британские актёры, отрывающиеся на полную катушку в «детском» фильме: Ричард Гриффитс (дядя Вернон), Имельда Стонтон (Долорес Амбридж), Хелена Бонэм-Картер (Беллатрикс Лестранж). К сожалению, спецэффектов опять немного слишком много на мой вкус, воспитанный на «натуральных» плюшевых драконах из «В гостях у сказки», да они уже давно и не производят должного впечатления – после «Властелина колец» всё как-то мелко смотрится.
Полдвенадцатого, прямо из кинотеатра, мы, слегка утомлённые, пришли к книжному магазину, где заказали свои вожделенные экземпляры, и узрели там редчайшую картину: великолепную, почти советскую, только гораздо более жизнерадостную очередь типа «отсюда и до завтра». От стояния в очереди в холодную, совершенно не июльскую ночь трудно получить удовольствие, но что-то в этом определённо было. Во-первых, потому что публика была очень симпатичная, в основном, студенческая молодёжь и народ примерно нашего возраста, и все весело перешучивались и немного сами себе уливлялись. А во-вторых, было приятно ощущать себя частью некоего глобального события и сознавать, что это воспоминание уж точно останется с тобой навсегда – это стояние в ночной очереди на кембриджской улице за последним «Гарри Поттером».
В полночь из магазина, примерно в полкилометре от нас, начали выходить счастливые огаррипоттеренные безумцы, должно быть, занявшие очередь ещё с раннего утра. Многие тут же судорожно бросались в конец книги и, не в силах сдержать свою радость, делились с очередью: «Гарри жив!»
Иногда мимо проходила совсем другая публика – девицы, пошатывающиеся на умопомрачительных каблуках, и парни с бутылками в руках. К очереди они относились с явной насмешкой; книголюбы отвечали тем же.
Где-то к часу ночи мы добрались до дверей магазина, и жить стало веселей, потому что теплее, но внутри очередь шла ещё через весь первый этаж, загибалась вверх по лестнице и в итоге упиралась в отдел детской литературы на втором этаже. Детской, как же. Посмотрите вокруг и посчитайте детей! Отоварились мы где-то около двух. Нас с прибаутками обслужила девушка с фиолетовыми волосами, похожая на Нимфадору Тонкс, и мы наконец отправились ловить такси.
Спать я легла полчетвёртого, после того, как мы с Некошкой выпили винца за себя, любимых, и совместными усилиями уложили её чемодан, упихав туда полтонны сыра, джема, туфель и книжек.
Встали в 5, в 5.50 пришло Некошкино такси, и весёлая, сумасшедшая неделя закончилась, чтобы смениться следующей, не менее безумной. Я поспала ещё полтора часа и начала собирать рюкзак. В автобусе по дороге в Хитроу (встречать джоновых детей из Норвегии) даже не могла читать книгу, добытую такими усилиями, - голова просто отключилась.
Но, сидя на автовокзале в аэропорту, пока Джон ждал задержавшийся рейс в терминале, ловил детей и разбирался с потерянным багажом, я ухитрилась прочитать примерно треть и за последующий вечер и день в гостях у свекрови дочитала до конца, чтобы не тащить этот кирпич в рюкзаке в Уэльс.
Снимаю шляпу перед Дж. Роулинг. По многим причинам, из которых не последняя – то, что пишет она чертовски качественно, несмотря на объём текста. Во многих местах я смеялась от души, а пару раз подступала и слеза. А ещё – потому, что она заработала кучу денег столь непопулярным в современном мире способом: написав хорошую книжку и заставив миллионы людей во всём мире её читать. Поэтому и было так приятно стоять в той очереди в полночь – за книжкой, а не за чем-нибудь псевдополезным, высокотехнологичным и телеразрекламированным. Она объединила столько людей тем, что создала мир, в котором они хотели бы жить, а это тоже не шутка. И как бы между прочим разбросала по всем своим текстам жизнеутверждающие «мессаджи», которые должны помогать детям и радовать взрослых-единомышленников.
Мне немного завидно тем, кто читает сейчас эти книги в 14-15 лет. Мне бы хотелось испытать то, что испытывают они, потому что с моей колокольни перспектива, конечно, уже чуть-чуть не та.
Последняя книга мне понравилась больше двух предыдущих. Может быть, потому что я читала её медленнее, почти нарочно оттягивая финал, после которого больше нечего будет ждать. Финал, правда, порадовал робкой возможностью продолжения. И всю ночь после этого мне снилась какая-то поттеровщина – верный признак того, что книга произвела впечатление.

@темы: книги, островной быт, путешествия, фильмы

01:53 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.

Итак, 13-го июля, проведя три часа на дурацком спортивном поле в честь чего-то типа «Дня физкультурника», которым регулярно завершается наш учебный год, я произвела косметическую уборку на своём рабочем столе (чтобы не так противно было возвращаться в сентябре), купила себе любимой в подарок маленькое ожерелье из камушков, сходила в пиццерию с Джули и её дочкой и – наконец! – под вечер встретила Некошку с автобуса. Так странно было увидеть её на Кембриджской улице, рядом с моей автобусной остановкой. Бывают такие моменты – вдруг видишь ужасно знакомого человека там, где его не должно быть, и что-то смещается в голове, параллельные куски жизни пересекаются, вопреки всем законам геометрии. И с этого момента начались мои каникулы.


Чего же нам удалось достичь за эти несколько дней? По-моему, очень даже немало.


- Мы купили Некошке красивое платье с атласным красным поясом, чтобы надеть на свадьбу двоюродной сестры, индийские остроносые туфли, вышитые бисером, множество наборов для вышивания, антикварный металлический чайник и четыре тарелки с цветочной каймой, а мне – белую соломенную шляпу с мягкими полями, альбом Эшера и подставку для цветочной композиции из зелёного стекла в стиле ар деко (совершенно не поддающийся описанию предмет, относительно которого моя совесть чиста – я даже позвонила мужу и спросила совета!). На самом деле, мы купили ещё много чего другого, включая подарки всем «родным и знакомым Кролика».


- Примерили несколько чудесных нарядных летних шляп, в которых стоит идти на скачки, на свадебный приём или на garden party в кембриджском колледже, и ещё множество столь же актуальных предметов гардероба на распродажах, но героически удержали друг друга от совсем уж бессмысленных покупок.


- Истребили примерно полтонны сыра и имбирного печенья, и совсем немного белого вина (годы не те).


- Посмотрели дом в Марче, который мы с мужем вроде бы всё-таки покупаем и получили Некошкино одобрение. Я сама увидела его в первый раз и тоже одобрила, после чего Джон вздохнул с облегчением. Мне ужасно понравился чугунный камин в спальне и сливовое дерево и кусты ежевики в конце очень немаленького сада.


- В приступе ностальгии посмотрели вместе «Лабиринт».


- Сфотографировали каждый домик, булыжник старнинной мостовой и квадратный сантиметр собора в Норидже и перекусили сказочным рулетом из ореховой меренги, сливок и свежей малины в крохотном садике средневековой таверны с соломенной крышей.


- Посетили поместье Audley End, где осмотрели (и отсняли) прекрасный дом 17-го века и волшебные сады – геометрический садик с клумбами и фонтаном, сад у воды с прудом, полным розовых кувшинок и золотых карпов, романтический парк, похожий на Павловск, и kitchen garden, где растут кусты лаванды до небес, розы вдоль кирпичной стены, герани, виноград и персики в оранжереях и ещё множество других вкусных и красивых вещей. Я хотела попросить там политического убежища. Kitchen Witch in the kitchen garden.


- Ни разу не намокли! Самый сильный дождь застал нас на крытом мостике «Чайный домик» в парке Audley End, и мы съели свои бутерброды на романтической скамеечке, больше всего подходящей для сцены из «Гордости и предубеждения», наблюдая, как ливень дырявит маленький пруд.


- Забрались на центральную восьмиугольную башню собора в Или (с гидом, конечно), по узеньким винтовым лестницам, в туфлях на каблуках и пакетами с только что приобретённым хрупким антиквариатом (см. выше) в руках. Глядя внутрь собора с галереи, очень хотелось прыгнуть вниз – так притягивала опрокинутая перспектива сводов и далёкого пола. А снаружи на самой крыше хотелось остаться навсегда, прилепившись к вычурной готической башенке лишней химеркой.


- Зарезервировали себе экземпляры последнего Гарри Поттера с тем, чтобы получить их ровно в полночь 21-го числа.


И это ещё не конец! Завтра мы собрались в Лондон, в музей Виктории и Альберта, Кенсингтонский сад, мой любимый канцелярский магазин и вьетнамский ресторан, а потом обратно в Кембридж, смотреть Гарри Поттера в кино. Может быть, к субботе останемся живы, чтобы – ей – лететь в Питер, а мне – собирать рюкзак и ехать к маме Джона, встречать детей и отправляться на неделю в мокрый Уэльс с огромной палаткой.


@темы: островной быт, путешествия

17:13 

Рутман, где твоя голова?

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Моя голова там, где Джа.

Почему-то эта дурацкая раста-песенка БГ два дня не оставляет меня в покое, наверное, потому что установить местонахождение собственной головы мне бы тоже очень хотелось. Пока всё идёт по плану, кроме погоды, потому что нас периодически изрядно поливает. Hо хоть не всё время, и на том спасибо. Дети все с цифровыми аппаратами, наснимали уже по несколько сотен фотографий (это же у каждой красивенькой клумбочки надо встать в красивенькую позу!), мне заранее жалко их родителей и знакомых, которым придётся всё это смотреть. Я жестоко прерываю их фотосессии и выдираю их из каждого магазина, который попадается нам на пути, а заодно пытаюсь их хоть немного культурно просвещать. Почему мне не может быть всё пофиг? Почему я всегда хватаюсь за вещи, которые, собственно, не моя обязанность, и, например, вожу экскурсии и по Питеру, и по Лондону? Can't let go. На другом языке не могу выразить эту мысль.

Вчера мы ездили в замок Уорик, который одновременно и сказочно (в буквальном смысле) прекрасен, и является воплощением моих худших кошмаров. Он великолепно сохранился, с его волшебных башен открывается чудесный вид на город, на разлившуюся реку Эйвон, на поля без края, в его садах бродят павлины и цветущие розы оплетают беседки... но при этом, к сожалению, он принадлежит к группе музеев Тюссо, и, следовательно, его залы полны восковых фигур в средневековых одеяниях, а вокруг шагу нельзя ступить, не наткнувшись на киоск с едой или пластмассовыми мечами. Впрочем, для детей всё это было в самый раз, да и я получила удовольствие.

А потом я так шикарно попала в грозу с ливнем и градом, когда шла домой. Это были совершенно апокалиптические картины - серебряные молнии от земли до неба, солнце в прорывах грозовых облаков, огромная чёрная туча, которая постепенно съедала половину неба, градины размером с крупный горох, хрустящим слоем покрывшие дорогу. К счастью, я была уже недалеко от дома, поэтому даже не обиделась на природу, вымокнув до нитки.

Завтра поеду в Лондон, в пятницу - в Норидж, так что на работу снова попаду только в понедельник. Что меня не особенно, надо сказать, печалит.

@темы: путешествия

00:58 

Попытка самоанализа

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
«Итальянский» уикенд

На самом деле, мне просто лень готовить по книжке, поэтому два дня подряд едим пасту. Вчера – с креветками, зелёным перцем, фетой и зелёным луком, сегодня – с брокколи, козьим сыром, сушёными помиорами и грецкими орехами. Правда, испекла ещё по настоятельной просьбе мужа кекс с корицей, овсяными хлопьями и сушёным инжиром.



Почему всё, что я делаю для себя (а порой и по работе), я делаю настолько импульсивно и запойно? Читаю, пишу, рисую, планирую путешествия, наклеиваю рецепты в книжку. Одна идея, поселившись в моей голове, немедленно хочет заполнить собой всё доступное пространство. Это может быть книга, и я буду таскать её за собой в автобус и не спать ночами, пока не дочитаю, или план отпуска, и мне уже будет неинтересно планировать уроки и меню на вечер, потому что я уткнусь в путеводитель или уйду в подводное плавание в Интернет, или рассказ, и я буду записывать клочки где попало, на последней странице рабочего школьного ежедневника, пока дети пишут контрольную, в блокноте в автобусе...

За последние три дня я прочитала три книги, почти без перерыва: «Ворону на мосту» Фрая, очередной детектив Барбары Надель (за субботу) и опять же Фрая – первый том «Энциклопедии мифов». Результат известный – от Фрая мне хочется снова сочинять самой, а от Надель – всё бросить, плюнуть на планы переезда и поехать в Турцию. На этот раз действие происходило наполовину в Стамбуле, а наполовину – в Каппадокии, где мы тоже были и куда хотим вернуться однажды своим ходом, без экскурсионного автобуса. Это невообразимое место, которое трудно описать словами для тех, кто не видел моих фотографий. Результат эрозии вулканических пород – причудливые конические образования из светлого туфа, накрытые сверху тёмной шапочкой базальта, которые называют «трубы фей». И склоны гор из этого же туфа, похожие на пчелиные соты и цветом, и видом, изрытые пещерами, в которых когда-то скрывались от преследования христиане первых веков нашей эры, а сейчас просто живут люди. Город Невшехир (кажется), весь состоящий из одной такой медовой соты, увенчанной нескольким минаретами. Подземные города, узкие долины, целиком состоящие из волшебных конусов. Хочу туда.

Мы придумали отличный способ лечения стресса – мышетерапия. Главное, не дать зверю сунуть нос в ухо – такой щекотки ни одно человеческое существо вытерпеть не способно.

Вчера был шикарный ливень – такой, от которого надо закрывать окна, и на который так приятно смотреть, стоя в дверях. А сегодня выдался солнечный день, и я загорала, развешивая бельё и обрывая увядшие цветы.

@темы: книги, проникновенные монологи о разном, путешествия, рецепты

00:51 

Best-laid plans of mice and men

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
После вчерашней трагедии, конечно, легли спать без ужина. Сегодня было сильное желание не вылезать из постели, накрыть голову подушкой и так и остаться на весь день. Но мы побороли эту неправильную мысль (вернее, Джон поборол, влив в меня кофе) и решили делать то, что планировали заранее – отправиться в путешествие по городкам вокруг Или, чтобы выяснить, не сможем ли мы где-нибудь там жить. Существа мы привередливые, с тонкой душевной организацией, и условия нам нужны особые.

Сначала мы долго-долго ехали на автобусе через Или и окрестные деревни, пока не приехали в Чаттерис – первый пункт нашей программы. Городок ничего себе, какие-то вполне осмысленные магазины на главной улице, симпатичные домики, шпиль церкви, булочная, лавка мясника, супермаркет на окраине. И особую прелесть ему придаёт то, что он, как и Или, стоит на возвышении посреди странного ландшафта, который называется The Fens.

Это очень-очень плоская и низкая равнина, которая до конца 19-го века была большей частью залита водой, покрыта тростниками и населена водоплавающими птицами и угрями. Люди, конечно, там тоже жили, но, как правило, чтобы построить приличного размера поселение, требовался островок более возвышенной земли. Основным способом передвижения были, естественно, лодки, а ещё – специальные ходули, которые позволяли в буквальном смысле ходить по воде. Главным вкладом в экономику был, собственно, сам тростник, которым крыли крыши, плюс дичь и рыба, особенно те же угри. Местные жители селились не только в городках, но и отдельными хуторами, практически отрезанными от цивилизации и друг от друга, поэтому имели репутацию странных, нелюдимых и склонных к кровосмешению. Попытки осушить эти территориии делались неоднократно, но только викторианцам удалось это провернуть в нужном масштабе и превратить огромные площади в сельскохозяйственные угодья. Сейчас то, что осталось от изначального ланштафта, находится под охраной и объявлено заповедниками.

Этот пейзаж немного напоминает Голландию на картинах Хоббемы – те же плоские равнины, бесконечные поля, перерезанные каналами, пирамидальные тополя. Где нет полей, среди тростника поблескивает вода, и в ней по колено стоят цапли. Странные места со странной, очень притягательной атмосферой – не картинно-сказочные, как во многих частях Англии, а какие-то, скорее, мифические. Что-то тут есть от моих любимых болот на пути в Мордор, не помню, как они называются.

Чаттерис мы осмотрели довольно быстро, пришли к выводу, что жить здесь было бы не самым худшим вариантом, само собой, подкрепились чаем с пирожками в местной забегаловке (у Джона как раз случился очередной приступ голода) и поехали дальше.

Город Марч нам понравился гораздо больше. Он какой-то необыкновенно правильный, сохранивший всё, что должно быть в традиционном маленьком городе: рыночную площадь с викторианской ратушей и рынком, магазин скобяных изделий, станцию с чугунными завитушками, поддерживающими навес над платформой, крохотный универмаг, очень похожий на универмаг города Окуловка Новгородской губернии, антикварную лавку, принадлежащую двум чуть сумасшедшим пожилым леди – матери с дочерью, краеведческий музей и историческую достопримечательность – церковь с резным деревянным потолком, о котором чуть позже. Несмотря на то, что время от времени нас поливал дождик, мы обошли всё это прямо-таки с наслаждением. Заглянули во все благотворительные магазины, в антикварной лавке купили мне раздвижную дубовую шкатулку, прогулялись до исторической церкви.

Церковь, большей частью 14-го-16-го веков, названа в честь местной святой – саксонской принцессы-христианки Вендреды, которая по легенде приехала на остров посреди болот и озёр, чтобы основать здесь церковь и монастырь, и чьи мощи когда-то здесь хранились и были даже предметом паломничества, пока не пропали во время Реформации. Но самое прекрасное в ней не готический шпиль, не кружевные окна и не химеры-водостоки, а потолок из тёмного дуба, с резными ступенчатыми балками, украшенный 118-ю фигурами ангелов с раскинутыми крыльями. Когда смотришь вверх, такое впечатление, что крыша вот-вот взлетит.

Церковь была закрыта, нам пришлось зайти в паб неподалёку и попросить увесистый фигурный ключ (о каковой возможности сообщало приветливое объявление на церковных воротах), поэтому мы были там одни и могли сидеть и восхищаться, пока не заболит шея.

Потом мы под мелким дождиком прошлись вдоль прелестной реки, вдоль которой идёт совершенно идилическая улица с маленькими домиками и кусочками сада, спускающимися к воде, разглядывая коттеджи и проплывающие мимо длинные закрытые лодки, а потом зашли в зоомагазин и купили ещё двух мышек. Собственно, мы сразу решили, что нашей оставшейся в одиночестве бедняжке Маффин нужны будут подружки, а тут как раз такая удача. Мышки крошечные, гораздо меньше, чем были Маффин и Мариголд, когда мы их покупали в январе, и тоже продолжают рыжую тему: одна совсем рыжая с чёрными глазками, другая рыжая с белыми пятнами. Назвали их Toffee и Honeysuckle (в переводе – Ириска и Жимолость) и поселили их временно в отдельной клетке, пока немного не подрастут.

Вот такой получился насыщенный день.



@темы: красивые картинки, островной быт, путешествия

13:15 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
2.05.07

Вчера в придачу к супу-пюре из шампиньонов придумала отличный салат: водяной кресс, яблоко, сыр «Дана Блю» и грецкие орехи, заправленные лимонным соком, белым винным уксусом, оливковым маслом, солью и перцем.

Лето настало натуральное, сезон вьетнамок, маек и тоски по каникулам. Как-то вдруг неожиданно оказалось, что пора производить смену гардероба – вытряхивать летнюю одежду и обувь из коробок под кроватью и убирать пальто и тёплые ботинки. Как всегда, эта необходимость застала меня врасплох – кое-как нашла одну пару босоножек и теперь ношу каждый день, пока не соберусь произвести всю непростую операцию в уикэнд.

Приходил опять рыжий кот: ходил по двору, приглядывался к птичкам. Пришлось пустить в дом, но с условием, что будет сидеть в гостиной, чтобы не тревожить мышей в кухне. Как бы не так – ему непременно надо было быть там, где я, и он орал дурным голосом, чтобы его пустили в кухню. Выгнала во двор – орал и там. Одно беспокойство от этого кота. Но оставлять его во дворе было страшно – к нашему птичьему населению прибавился ещё один птенец – чёрного дрозда. Размером больше родителей, нелепый ужасно, отовсюду торчат пух и перья. И вредный – в клочья дерёт мои «фыялочки», по принципу «не съем, так хоть понадкусываю». Может, и пусть его кот слопает!

Смертельно захотелось на отдых. Собственно, захотелось двух вещей: во-первых, оказаться в жарком месте на море, а во-вторых, в какой-нибудь новой стране. Ни то, ни другое на это лето не запланировано, поэтому хочется особенно сильно. В качестве первого варианта нет ничего лучше турецкой деревушки Кыйкёй на берегу Чёрного моря, с двумя километрами песчаного пляжа, рыбными ресторанами над маленькой гаванью и комнатушкой, которую мы снимали два раза, очень похожей на то, что сдавалось когда-то на противоположном берегу того же моря, где все неудобства искупаются окнами с видом на море во всю стену, и балконом, где можно завтракать с видом на восход.

Для второго варианта тоже есть идеи: меня давно привлекает Черногория, а тут ещё посмотрела по телевизору передачу про Румынию, про то, какие там замки, города, окружённые средневековыми стенами, деревушки, где народ по старинке ездит на телегах. Но это проект на другое лето. Обожаю планировать отдых – что очень кстати, так как Джон не занимается этим принципиально, его вполне устраивает перспектива наобум приехать куда-нибудь и бродить бесцельно от кафе к кафе, попивая чай и кофе и погружаясь в местную атмосферу. В этом отношении (как и во многих других) мы очень удачно друг друга дополняем, я бы сказала, идеально, потому что без меня он не увидел бы никаких достопримечательностей, а без него я бегала бы с путеводителем, как настёганная, и устала бы от отпуска больше, чем от работы. А так – я провожу все предварительные исследования, покупаю книжки и карты, прокладываю примерный маршрут, нахожу картинки в Интернете, составляю список возможных отелей. Ну а муж на месте напоминает мне, что нужно иногда есть и пить, находит самые очаровательные кафе и ресторанчики, вытаскивает меня просто на прогулку, безо всякой культурной цели в конце, а также ведёт все переговоры с местными жителями на предмет всякой жизненно полезной информации и цен, которые у него отлично получается сбивать.

@темы: путешествия, рецепты

14:39 

Продолжение банкета

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
22.04.07

Получилось, что весь уикэнд я так или иначе праздновала свой день рождения. В пятницу после работы я случайно заехала в центр, куда совершенно не собиралась, и столь же случайно зашла в один магазин, привлечённая магическим словом «распродажа». (Удивительно, насколько сильна иллюзия, что таким образом ты экономишь деньги – которые в противном случае вообще бы не потратила!) Просто так померяла несколько бессмысленных предметов и в примерочной была обслужена своей бывшей ученицей, русской девочкой, с чьим папой, по странному капризу фортуны, я провела однажды весьма романтический сезон в Нимфее. (Папа с тех пор бросил старую жену с дочкой в Англии, сам уехал в Америку и женился на другой девушке из Нимфея, лет так на 25 его младше. Его дочке я, разумеется, в знакомстве с папой никогда не признавалась.) Собралась уже было один из бессмысленных предметов купить – тоже просто так, как вдруг в ворохе одежды на полу, сброшенной с распродажной стойки азартными покупателями, заметила платье: короткое, из серого шёлка, со странной формы рукавами и коричневым рисунком в виде роз. Это была любовь с первого взгляда, я померяла его уже прямо поверх джинсов и водолазки и купила немедленно, решив, что это будет мой подарок от свекрови.

Окрылённая успехом, поехала на велике в супермаркет, но на платье моя удача в тот день закончилась, потому что подул довольно сильный холодный ветер, и моя поездка от магазина до дома, с набитыми седельными сумками, была не тем, чего я сама бы себе пожелала в день рождения.

Зато вечером муж накормил меня отличным ужином – stir fry из сладкого перца, грибов и креветок, с лапшой и полосками омлета.

В субботу встали рано, чтобы ехать в Лондон. Я надела новое платье и туфли на каблуках идиотски непрактичной высоты, потому что они по цвету подходят к рисунку на платье. В поезде, проснувшись и разговорившись, как-то мимоходом выяснили, что совершенно не питаем особо нежных чувств к Хогарту. Так и не удалось определить, как возникло недоразумение, в результате которого я подумала, что Джон относится к этому художнику с достаточным энтузиазмом, чтобы поехать со мной на выставку в Лондон, а он, в свою очередь, что я очень хочу её посмотреть. В итоге решили пойти в музей Виктории и Альберта.

Проехали на верхней палубе автобуса через весь центральный Лондон – от вокзала Кингз-Кросс до Кенсингтона.

В музей Виктории и Альберта можно приходить снова и снова и никогда не повторять маршрут. Во-первых, это совершенно безумное здание, очень похожее на Мухинское училище, со множеством галерей, переходов, этажей, которые перепрыгивают друг через друга. Во-вторых, там всегда что-нибудь да закрыто, а что-нибудь другое только что открыли после многолетнего ремонта. В-третьих, экспозиция, насколько мне кажется, не пытается следовать никакой логике, и все отделы разбросаны как попало. Ну а в-четвёртых, там такое изобилие мелких предметов, которые вдруг привлекают внимание и уводят в сторону, а потом за угол, а потом дальше по галерее, что заранее просчитывать, что хочешь посмотреть – бессмысленно. Я, правда, именно это и пыталась сделать, потому что хотела посмотреть отдел рисунков, гравюр и живописи, который был закрыт во все мои предыдущие визиты, стремясь, как всегда, к Прерафаэлитам. Но мы набрели сначала на турецкую керамику, над которой немедленно стали планировать нашу поездку в Стамбул на следующее Рождество, потом на скульптуру 19 века, от которой было не оторвать моего мужа (разглядывал красивых обнажённых девушек), потом на другую галерею скульптуры, где я открыла для себя английского скульптора Гилберта Бейза и его чудесные вещи в стиле ар деко, потом на отдел металла, сплошь заставленный витыми решётками и коваными сундуками, потом на витрину со стеклом в стиле модерн и на сиреневое кресло моей мечты (в том же стиле)... В общем, путь наш был извилист, хоть и не очень тернист. Кстати, ещё один большой плюс Виктории и Альберта – что все эти сказочные предметы можно безнаказанно фотографировать.

До живописи мы-таки дошли и сначала посмотрели английские миниатюры, начиная с моего любимого Николаса Хильярда, миниатюриста елизаветинской эпохи, у которого все мужчины получались невообразимо хороши собой и аристократично-галантны, с бородками клинышком, в кружевах и шляпах. Потом – Констебл, с чудесным пейзажем «Заливные луга близ Солсбери», прозрачным, дышащим, нежным, который на его первой выставке в Академии художеств обозвали «отвратительной зелёной штукой». Ну а потом я увидела, наконец, Розетти и Берн-Джонса, которых сто раз видела в репродукциях – но всё равно приятно.

А дальше, опять на автобусе, потому что не хотелось зарываться под землю в чудесный тёплый день, мы поехали в Сохо, в поисках ресторанчика с оригинальным названием «Вьет». Как я и предугадала, Джон, который вообще терпеть не может ресторанов (и ведь, зараза, валит это на меня – мол, я всё то же самое делаю гораздо лучше, и не нужно столько ждать и столько платить!), был в восторге от этого места – от атмосферы настоящей этнической забегаловки «для своих», от супербыстрого обслуживания и от самой еды. Я взяла тот же суп с рисовой лапшой, морепродуктами и загадочными ароматными травами, который ела в первый раз, и получила столько же удовольствия.

Обратно мы садились на поезд на станции «Ливерпул-стрит» - одной из тех шикарных станций конца 19 века, где множество ажурных железных колонн поддерживают огромную стеклянную крышу. В тот день я, наверное, установила очередной личный рекорд по длительности передвижения на безумных каблуках, побив, я думаю, предыдущий, установленный на свадьбе одной моей очень близкой подруги, где я изображала из себя фотографа и наматывала круги на шпильках с двумя фотоаппаратами.

Вечером подкрепились едой «из коробочки» (картофель-фри и мороженые рыбные палочки), потому что я была занята – пекла торт на воскресенье. Это, опять же, трудно перевести, потому что у нас есть только слово «тарталетка» - то есть, мини-вариант того, что делала я: шоколадная корзинка с начинкой из шоколада, груш, сыра маскарпоне и взбитых белков. Результат получился не совсем как на картинке (вернее, совсем не), но съедобно – я проверила, прежде чем давать гостям!

Утро воскресенья прошло под тем же знаком: я всё время провела на кухне и была этим весьма довольна. Приготовила суп-пюре из шапминьонов (используя новый блендер!), паштет из белой рыбы, копчёного лосося и водяного кресса и ещё одно странное многослойное блюдо из жаренных под грилем овощей. А потом мы провели совершенно питерский вечер – на кухне за столом, с Джули и её девочками и Клаудией. Не хватало только питерских друзей.

В общем, я считаю, что отпраздновала на ура. Довольна собой и жизнью. Без всякого сомнения, ненадолго, потому что скоро утро понедельника. Вечерний воздух пахнет невозможно сладко, как будто цветёт всё сразу.

Это тот самый Констебл и скульптура Бейза "Царевна-лягушка" (Frog Princess)






@темы: красивые картинки, островной быт, путешествия, рецепты

16:46 

The best week in St.Petersburg - Part III

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
О том, что мы увидели в Кронштадте, все желающие могут прочитать ещё и в дневнике Некошки – для сравнения. У меня был тихий культурный шок. Никак не думала, что Некошкина машина может оказаться машиной времени.

По улицам Советская и Коммунистическая, по проспекту Ленина ездят старые «Жигули». Универмаг «Маяк», как и многие другие магазины, исправно закрывается на обед с 14 до 15. Дети с авоськой бегут в булочную. Все собаки похожи друг на друга, с лёгкой примесью какой-то дальней овчарочьей крови. Время остановилось году этак в 86-м.

Морской собор, слегка почищенный снаружи, по-прежнему «в реставрации» Мы долго разглядываем якоря, раковины, цветные изразцы, бронзовых рыб на его фасадах и куполах. А внутри, в галерее, по-прежнему затаился Музей истории Кронштадта, где суровая тётка в шиньоне продаст вам билетик учреждения Министерства обороны СССР и где можно осмотреть следующие уникальные экспонаты:

Диорамы сражения на острове Котлин в 1705 году и обороны Кронштадта в 1941-м

Конспект статьи Ленина о задачах союзов молодёжи, выполненный неким старшиной Старцевым

Макет траления якорных мин (не в натуральную величину)

Бронзовый бюст «выдающегося полководца М. В. Фрунзе»

Сумку, сплетённую из полос простыни одним из руководителей Кронштадтского революционного движения во время пребывания в царских застенках

И ещё некоторое количество тёток в шиньонах, бдительно следящих за тем, чтобы никто из немногочисленных посетителей не умыкнул эти волшебные предметы.

Насладившись экспозицией музея в полной мере и решив не покупать тельняшки в сувенирном ларьке (единственная уступка времени!), мы прогулялись до набережной, где, кажется, стояли те же самые корабли, что и 10 лет назад, а потом озадачились поиском пищи. Удача в тот день была с нами и привела нас в кафе «Сказка» на проспекте Ленина, где прочтение меню повергло нас в такой же шок путешественников во времени, как и экспонаты музея:

Слойка с творогом (то, что плюнуто в центр, рядом с творогом даже не лежало)

Кольцо песочное с орехами (всё равно что пытаться пить чай с кусочком пустыни Сахара)

Пирог с повидлом (загадочная бурая масса, не напоминающая по вкусу ни один конкретный фрукт, но как будто всем им слегка родственная)

Мороженое с фруктовым сиропом (сироп – побочный продукт производства повидла?)

Интересно, кто с такой любовью и тщательностью сохранил эти рецепты? Или они устно передаются из поколения в поколения, как секреты Муранского стекла?

«Бармен Анастасия Павловна» из-за стойки мрачно сообщила нам, что пироги с повидлом кончились, – ещё бы, такой раритет! – но остались кексы и слойки.

Кекс имел ничем не разбавленный, чистейший вкус школьной столовой, и шоколадное мороженое, политое ярко-розовой жидкостью тоже оказалось кусочком продуктовой ностальгии. Не хватало только металлических вазочек, да пластмассовый фальшивый камин, напоминающий, скорее, о середине 90-х, чуть выбивался из интерьера. А когда по радио заиграли «Миллион алых роз», мы почти поверили, что чудеса бывают.



26.03.07

В фальшивой русской деревне Шуваловка я узнала много нового и интересного, переводя для детей экскурсию по традиционной крестьянской избе.

Например, что пока младенец не научился сам передвигаться, ногами или ползком, ему ни в коем случае нельзя было касаться пола, – граница миров! – и поэтому люльки подвешивали к центральной балке. И дальше этой же самой балки-матицы не должне был заходить незваный гость, пока его не пригласит хозяин. А ещё – как женщины рожали в печи (не в топящейся, конечно!) и как туда же клали «недопечённых» младенцев, облепленных тестом.

И получила редкое удовольствие, наблюдая чистое счастье детей, которым дали расписывать матрёшек.

Вечером мы нанесли краткий визит любимой учительнице литературы, которая ну очень неудачно обитает в самом дальнем конце Светлановского проспекта. В её крохотной квартирке с каждым разом становится всё больше книг, тетрадей, камней и безделушек, и всё труднее найти место, где безопасно будет пристроиться к столу так, чтобы не обрушить ни одну из хитро сложенных книжных Пизанских башен. Но всё так же тепло, и нам всё так же рады.



27.03.07

Этот день я провела в Москве, приехав туда на 12 часов с тремя старшеклассницами на ну очень сильно похорошевшем, совершенно не советском поезде с советским названием «Смена». А вот Москва не сильно изменилась, разве что ещё больше машин и чуть больше вывесок и реклам и конструкций из стекла и бетона, втиснутых в самые неожиданные перспективы. Соборы Кремля мне было практически невозможно как следует увидеть – слишком они растиражированы по календарям, телерепортажам и учебникам русского языка.

Посреди Красной площади, на обширном участке, огороженном барьерами (почему? наверное, где-то «так написано»), в полном блаженстве развалилась собака. Охраняет Мавзолей, что ли.

Собор Василия Блаженного, опять же, трудно воспринимать снаружи, но изнутри – это сказочный кусочек Средневековья, по которому можно долго лазить, разглядывая цветы на стенах, спирали в куполах, странную кладку пола, фрески в тёмных переходах. И, продолжая средневековую тему, можно купить в киоске у выхода картонную иконку Василия Блаженного, приложенную к его чудотворным мощам и, следственно, помогающую от всех недугов души и тела, а особенно глаз, и защищающую от врагов видимых и невидимых (цитирую практически дословно, мне такое не придумать!). Очень удачно Борис Акунин написал в «Ф.М.», что даже в современной российской элите удивительно сочетаются новые маркетинговые технологии с «сумеречностью сознания». За точность всей цитаты не ручаюсь, но вот «сумеречность сознания» я запомнила, потому что сама долго искала подходящее определение тому, что больше всего пугает и огорчает меня в людях моей родной страны.

И всё равно Москва для меня останется прежде всего булгаковской. Проходя мимо Александровского сада, по Тверской, по Бульварному кольцу я не могу не цитировать сама себе и не подставлять смутные фигуры персонажей то туда, то сюда. Я читаю этот город, как «Мастера и Маргариту» - все прочие ассоциации, даже эпизоды моей собственной жизни отошли на задний план и не вызывают таких сильных эмоций.

Мой первый (и единственный, как оказалось) нормальный обед за всю эту неделю происходит на Арбате, в кафе «Ёлки-Палки», под сенью двух невозможно огромных пластмассовых дубов. Вкусный обед, кстати.

Новодевичий монастырь – как сказка над зеркалом пруда. Его я не видела так часто, поэтому «вижу» по-настоящему.

В Третьяковке опять притягивают два лица – Лопухина Боровиковского и Незнакомка Крамского. Почему это я так чувствительна к женской внешности?

Прибежали на вокзал за 5 минут до обратного поезда.



28.03.07

В Русском музее сделала маленькое открытие: Мария Башкирцева, 1860-1884. Картина называется «Дождевой зонтик». Написана за год до смерти. Замёрзшая девочка под чёрным зонтом. Почему-то задело.

Вечером снова бесконечный чай на кухне, и Некошка дарит мне сказочную вещь собственной вышивки, с которой я никогда теперь не расстанусь.



29.03.07

С утра собрала чемодан: пока я складывала вещи в одну половинку, Бискит свернулась калачиком в другой. Не хотелось гнать, но пришлось. Чемодан теперь до упора набит книгами, шоколадом и чаем – типичный питерский багаж.

Удалось убедить маму не сидеть дома и нервничать до самого момента, когда мне надо ехать в аэропорт, а сходить со мной в Русский музей и в Дом книги.

Выставка «Времена года» - чудесная, очень всем рекомендую, она ещё не закроется некоторое время. Увидела ещё два пейзажа Марии Башкирцевой – надо будет порыть в Интернете что-нибудь про неё.

Случайно подслушанное:

Девочка лет девяти с очень интеллигентной, наверное, искусствоведческой бабушкой смотрит на картину Куинджи «Осенняя распутица». Читает: «осенняя распутница». Бабушка поправляет:

- Нет, распутица. Распутница – это такая плохая девочка, которая, напрммер, бросается хлебом в столовой.

Лучше не скажешь.

Потом пьём кофе и шоколад в Доме книги, и мама, с трудом вылезая из чашки шоколада, признаёт, что я была права насчёт того, как лучше провести эти полдня. Ха.

Самолёт летит из серого и жёлтого обратно в зелёное. Into the Green. Груз ответственности постепенно сменяется усталостью.

Я вернулась домой.










@темы: Питер, путешествия, фото

16:37 

The best week in St. Petersburg - Part II

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Обедаем в «Чайной ложке». Я снимаю своих девочек в длинной очереди за блинами, ко мне подходит молодой человек в форме и сообщает, что фотографировать нельзя. «Почему?» - «Там написано.» Предполагается, что я должна принять такой ответ, как совершенно исчерпывающий. В процессе дальнейших выяснений я узнаю, что снимать можно, но только не стойку, где выдают блины. «Это что, стратегический объект?» Мой вопрос ставит молодого человека в тупик, и он только глупо улыбается мне. Ладно. Бог с ним.

По дороге в Эрмитаж выясняется, что у одной из моих девочек есть знаменитый предок – ни больше, ни меньше, Барклай де Толли. В Галерее 1812 года мы долго фотографируем её под портретом.

В Георгиевском зале японские туристы снимаются на фоне трона. Почувствуйте себя дома. Можно было не выезжать из Кембриджа.

Вечером звонит грустный ребёнок, в голосе дрожат слёзы. Скучает по дому. Час рассказываю ей байки про кошек, про Петра Первого, про свой первый американский обмен. Вроде помогло, ребёнок повеселел и сказал, что пойдёт спать.

Знакомый фонарь светит прямо в глаз. Дышать невозможно. Похоже, у меня аллергия на воздух родины. Или это Питер так мстит мне за то, что я уехала?



24.03.07

Привезла детей на Пискарёвское кладбище, рассказываю о блокаде в павильоне, перед хлебным пайком и дневником Тани Савичевой. Голос с трудом не срывается, но я чувствую, как будто выполняю какой-то долг перед городом.

После экскурсии по городу иду от школы на Фурштадтскую, к старому Некошкиному дому – опять путешествие в прошлое. Только она почему-то вылезает из серебристого «вольво».

Пьём чай с её мамой на кухне – самое естественное занятие в Питере. Заодно нам перепало волшебной рыбки корюшки – ещё один вкус дома. Заедаем её огурцом и конфетами «Рафаэлло».

Вообще, когда я приезжаю в Питер, всегда ем что попало, где получится. Чай на чьей-то кухне, суп поздней ночью дома, мороженое на Невском, кофе и пирожное на обед, селёдка под шубой в «Чайной ложке», салат у тётушки – чёрт знает что. Редко выходит нормальный завтрак / обед / ужин. Но это совершенно неважно, в этом есть своя прелесть. И я никогда не набираю вес!

Едем с Некошкой в Дом книги, который преображён до неузнаваемости.Снаружи здание отремонтировали ещё раньше, в прошлом году, когда невозможно засверкали огромные окна и золотые маски в стиле модерн. Я долго горевала по поводу лестницы с зеркалом на главном входе, которая теперь отошла какому-то банку – нигде больше нет стольких отражений меня, в столько слоёв, с самого детства до последнего года в Питере. Но прощаю всё за новый интерьер: новую лестницу с вычурными перилами, зелёные стены, стеклянный цветной потолок, вид на канал Грибоедова и Невский прямо из-под ног на втором этаже. Хочу здесь жить. Затарилась книжками так, что рюкзак не поднять. Редко бывает, что что-то меняется к лучшему, поэтому особенно приятно.

Самый лучший вид из полосатых кресел в кафе «Шоколадница» на втором этаже. И там делают кофе без кофеина! Пью эспрессо с густым слоем шоколада на дне, смотрю на рыжую Некошку, которая щурится от солнца и вертится на стуле, пытаясь спрятаться от настырных лучей. Вот оно, счастье. Дневник - великое дело. Продолжаем разговор, будто начатый вчера, и не нужно спрашивать «ну, что нового?».

«Девушка, вы знаете, что вы здесь самая красивая?» - спрашивает меня какой-то гражданин на выходе, долго и тщательно меня изучавший через несколько столиков. М-да, политкорректность никогда не приживётся в России.

Дальше совершаем .классическую прогулку по Невскому, до Литейного и обратно, в процессе которого Некошка стирает ноги. Есть вещи, которые не меняются.

На Питер опускается вечерний свет, какого не бывает больше нигде. Розовый перламутр с лёгкой позолотой. Нас неудержимо несёт к реке. Проезжаем через псевдо-мост Лейтенанта Шмидта. Оригинал, раздетый до самых жедезных рёбер, летит рядом, как параллельный мир.

Меня всегда завораживала неприкаянность сфинксов у Академии художеств. Как у Брюсова:

Глаза в глаза вперив, безмолвны,

Исполнены святой тоски,

Они как будто видят волны

Иной торжественной реки.

Невозможно смириться с их присутствием здесь – обломки невероятной древности, другой эпохи, другого мира. Да, со следами других миров в Питере всё в порядке. Лучший в мире город для писателей-фантастов.

День завершается снова чаем на кухне – на этот раз моей. Это был очень правильный питерский день.



25.03.07

Следующий день я начинаю с археологических раскопок в своём старом письменном столе. Чего я только не нахожу! Свои обрывочные дневники – от 14 до 24 лет со множеством интервалов; рисованные от руки карты неведомых стран; какие-то стихотворные пророчества и проклятья; ещё советские «общие» тетрадки, где на обложке написано «География», а внутри – описание государственного переворота на отдалённой планете Космической Федерации, слегка напоминающего путч 91-го года; списки имён, которые уже никому ничего не скажут; контрольные работы на пассивный залог для студентов английского отделения... В одном из дневников – запись о моём настоящем знакомстве с Некошкой, когда в 90-м году мы принимали по обмену датчан.

А потом мы поехали в Кронштадт. По Неве и по всем Невкам плыл лёд – хрупкие льдины причудливых очертаний, чем-то похожие на силуэты наших придуманных стран. За «околицей» города меня всегда пленяли деревянный дачи начала прошлого века – с башенками, верандами, цветными стёклами тут и там, множеством мансард и крылечек. Сразу представляется разношёрстная, полубогемная публика эпохи модерн, проводящая на таких вот дачах залитые солнцем дни, полные белых зонтиков, самоваров и разговоров об искусстве.

Выезжаем на дамбу – если бы Сальвадор Дали был жив, умер бы от зависти. Какие-то бетонные конструкции в стиле «ар деко», петляющая дорога, песчаные курганы по сторонам, как будто подтверждающие мою теорию о городе в пустыне, рваный лёд у кромки воды...







@темы: Питер, путешествия, фото

15:58 

The best week in St. Petersburg - Part 1

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
22.03.07 Путешествие из Кембриджа в Петербург

Спала 5 часов, причём просыпалась каждый час и смотрела на часы.

Деликатный таксист приехал на 15 минут раньше, но не стал ломиться в дверь, подождал, пока я выйду, за что ему большое человеческое спасибо.

Встретилась с детьми на вокзале – совершенно ледяное утро.

В аэропорту купила себе духи – никогда мне не удаётся устоять против этой полосы отчуждения в виде «дьюти фри». «Митсуко» от «Герлен» - вкус мужа, который дарил их мне как-то на день рождения. Духи в стиле «ар деко» - их выпускают с 1930-х годов. Гелла предлагала их дамам на сцене театра «Варьете». Флакон тоже в том же стиле. По-моему, какой-то очень мой аромат.

Когда садились в самолёт, за окном начали падать лёгкие снежинки.

На посадке в Питере смотрим в окно – пейзаж жёлто-бурый, с кляксами снега и льда, но зато яркое солнце. +14 – и правда, приехали греться.

Из аэропорта поехала домой на метро – чудом удалось уговорить маму не встречать меня. Метро кажется сказочно прекрасным после Лондонского – столько места! А народ по-прежнему носит чёрное и бурое, только изредка проблески – девчонки-подростки.

Вышла на Невский – солнце, песок и пыль. Мифический город, который как будто стоит среди пустыни и постепенно исчезает под слоем песка.

Покупаю сахарную трубочку и иду по Невскому, волоча за собой ярко-жёлтый чемодан на колёсах. Чемодан неуместен, но чем-то похож на меня (нет, не толщиной!). Давно я не встречалась с городом вот так, одна, без людей, которые дарят цветы, целуют, помогают сесть в машину. В этом что-то есть. Мне хочется побыть с ним наедине подольше, ведь с ним у меня тоже почти человеческие отношения.

Весенний Питер всегда кажется ещё более картонным, чем обычно, без «начинки» зелени или снега. Декорация к опере. Любой город, какой захочешь. Немудрено, что мы превращали его то в Париж, то в Лондон, то в Нью-Йорк.

То и дело в толпе замечаю девушек, которые кажутся мне похожими на меня саму или моих подруг 10, 15 лет назад. Всё на месте, город живёт теми же циклами, только я другая. С жёлтым чемоданом.

Мама встречает борщом, селёдкой, пирогами из «Штолле». Какое блаженство – вкусный чай на невской воде. Вот бы питерскую воду соединить с кембриджским воздухом (на Невском сразу стало нечем дышать). Волосы от неё становятся мягкими и пушистыми, независимо от шампуня, а чай – прозрачный и нежный (но кофе – хуже).

23.03.07

Утро начинается с картинки «мой путь в школу». Разглядываю всё по пути. На Чернышевском магазин «Рив Гош» занял место фотоателье, где незабываемый Хвост – фотограф-одиночка с мотором – продавал нам чёрно-белые, расплывчатые портреты любимых людей по сходной цене. Дэвид Боуи, Цой, Джим Моррисон.

По соседству японский ресторан предлагает «авторские каши и омлеты». Пытаюсь ради смеха перевести это на английский. Не получается. Эта страна вообще плохо переводится.

Город безумных сапог на безумных каблуках – вот-вот подломятся. Со стразами, шнуровками, пряжками, из лакированной кожи, ярко-красные… где ещё вы увидите такой парад непрактичной обуви? Not a sensible shoe in sight. Для кого вы всё это делаете, милые девушки – покупаете такие сапоги, красите губы такими цветами, мёрзнете в отсутствующих юбках? Честное слово, эти бараны не стоят того. (Не люблю русских мужиков – пришла к окончательному выводу.)

Всё в нежной дымке – то ли смог, то ли песчаная буря, то ли лёгкий туман, то ли просто весна.

Плюс – всё больше машин пропускает пешеходов на переходе. Ура.

Школа встречает меня собранием в актовом зале. Сцена кажется совершенно игрушечной – неужели на ней помещался целый мир?

Стою на третьем этаже в коридоре, смотрю на то, на что смотрела каждый день 15 лет назад. Как будто мне снится странный сон, где всё так и не так.

@темы: Питер, путешествия

18:56 

Масленица!

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Она, конечно, продолжается всю неделю, но у нас – сегодня. Собственно, изначально вечером должны были быть гости «на блины» - Джули с девочками, но по зрелому размышлению мы решили собраться у неё, так как места больше и Джон всё равно будет в городе. Но блины я, тем не менее, обещала испечь. Вот они, лежат рыженькой горкой в коробочке, готовые отправиться со мной в путь.

Попробовала новый рецепт – с растительным маслом вместо сливочного и наполовину из цельнозерновой муки. Очень неплохо – конечно, пришлось самой съесть пару «блинов комом». Пекла, всё время сбиваясь со счёта и отвлекаясь на птиц за окном, вернее, за открытой дверью. Синицы, малиновки и зяблики сегодня трещат, щебечут и шелестят маленькими крыльями, как будто именно первый день весны, несмотря на серую погоду и периодический дождик. Впрочем, они это делают каждое утро, просто я обычно или ещё сплю, или уже на работе.

А ещё муж подарил мне в качестве «валентинки» шикарный диск средневековой музыки Средиземного моря: итальянской, испанской, еврейской и турецкой, и во всём – основательная примесь мавританства. Особенно удивительно звучит ливанское «Кирие элейсон» - классический христианский текст, положенный на совершенно арабскую мелодию, с модуляциями голоса, какие можно услышать ранним утром с минаретов Стамбула. И одно песнопение из монастыря Монсеррат, недалеко от Барселоны, куда мы заезжали несколько лет назад, чтобы посмотреть на Чёрную мадонну.

Это, надо сказать, до сих пор одно из самых сильных моих «средневековых» впечатлений. Во-первых, монастырь расположен высоко на отвесном склоне горы, и добираться до него надо на фуникулёре. А во-вторых, в его главной церкви, в стеклянной витрине над алтарём хранится объект паломничества – с ХII века до наших дней – деревянная статуя Богородицы. К ней можно подойти совсем близко, поднявшись по лестнице на специальную галерею, и разглядеть её раннеготические раскосые глаза, тонкие пальцы, жёсткие складки плаща. Почему её лицо и руки – из чёрного дерева, никто по-настоящему не знает. Таких «чёрных мадонн» известно несколько, и особо убедительных теорий никто не придумал. Надеюсь, и не придумают – этой тайне не нужна разгадка, она прекрасна как есть.



@темы: красивые картинки, музыка, путешествия

13:49 

Навёрстывая упущенное

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
5.02.07 Давно ничего толком не писала и не готовила. То есть, готовила на прошлой неделе, а в пятницу легла спать в 8 часов, а в субботу приехала домой в 12, а в воскресенье запрягла мужа, потому что мне нужно было помочь ему по работе и себе придумать программу на очередной «Русский уикэнд» в Мэдингли-Холле (это там, где геометрически подстриженные кусты и фонтан, которые я каждый год снимаю), а сегодня опять запрягла Джона, просто потому, что хочется что-нибудь, наконец, написать.

Что там осталось от прошлой недели? Полная луна – всегда хитрый момент в жизни, потому что главное не забыть вовремя посмотреть за окно и осознать, что именно происходит. В первый год нашей совместной жизни мы очень быстро обнаружили, что полная луна имеет на нас одинаковый эффект: совершенно искажается восприятие действительности, и выползают все накопившиеся отрицательные эмоции. Ух, немало мы поначалу побили тарелок! А теперь всё просто: смотрим в окно – и тут же успокаиваемся, потому что нечего копья ломать из-за паскудного небесного тела.

Всегда хотела жить так, чтобы в спальню мне заглядывала луна. Когда-то она это делала в большой комнате на Миллионной, а потом я переехала в другую комнату с видом во двор-колодец и много лет довольствовалась бумажной луной на форточке, нарисованной одной доброй подругой. А здесь – пожалуйста, выходи во двор и стой, задрав голову, сколько хочешь.

Прочитала в Некошкином дневнике: «фотки для Unicorn, которая скучает по Питеру, и Kitchen Witch, которая скучает по зиме». Получается, я по Питеру не скучаю. Пожалуй, как ни странно, это правда. Питер – это не место, это часть моей биографии. Я не скучаю по нему, так же, как не скучаю по самой себе. Или – это не так называется. Я испытываю ностальгию – по нему, как и по всему, что невозможно вернуть. Есть у меня такое свойство, всегда было. Прошедшее лето, неудавшийся роман, пламенеющая осень в Америке, дождь в Париже под цветущими каштанами. Я сама, пятнадцатилетняя, пересекая Марсово поле по дороге из школы, сочиняю стихи о вселенском одиночестве. Проходные дворы на Моховой, школьный коридор с кривым паркетом. Рассвет после белой ночи, когда я сижу на гранитном невском парапете рядом со своими новыми туфлями, немилосердно натёршими мне ноги, и кто-то говорит мне по-английски: «Разве возможно познакомиться с тобой и не влюбиться?» (очень нескромное воспоминание, но приятно иногда достать его с антресолей памяти). Всё это было, всё это я помню в мельчайших подробностях – звук, запах, цвет, - и всего этого больше не будет никогда. То есть, конечно, будет дождь в Париже, но я буду гулять под ним совсем с другим человеком, и лет мне будет уже не 20. И стихи будут другие. И хотя паркет в коридоре школы номер 185 никто не менял, я хожу по нему с группой собственных учеников, которых привожу по обмену.

Так же и с Питером – я всегда буду приезжать туда пить кофе с друзьями (гм-м, нет, даже не кофе – я его больше не пью, только без кофеина...), но это будет уже другая я и поэтому другой город. «Ностальгия по себе» - странная фраза, которую я откуда-то подцепила, то ли из песни, то ли из фильма, но очень точная. Хотя, конечно, предложи мне кто-нибудь сейчас же вернуться на осеннее Марсово поле и продолжать сочинять «Я одна в целом мире и в целой Вселенной...», я бы согласилась – на полчаса.

Посмотрела по телевизору второй фильм о Бриджет Джонс. Видела его раньше в кино, но готова смотреть сколько угодно, ибо моя любовь к этой литературной героине непреходяща, хотя второй фильм и книга в подмётки не годятся первым. Что-то меня очень пленяет в ней, может быть, потому что я вижу в ней какой-то возможный (менее интеллектуальный, но это было бы и неплохо) вариант себя. Если бы мне довелось жить одной в каком-нибудь большом городе (как я всегда мечтала), моя жизнь, вероятно, была бы столь же хаотична и полна мучительного самоанализа в попытке понять: «что же со мной не так?» Всё та же параллельная я, которая просыпается каждый раз, когда я приезжаю в Лондон, и тихо так, отвлечённо грустит, что одиночества, равно как и секса, в большом городе мне не видать.

Дочитала свою книжку об истории карри. Почерпнула из неё массу неожиданной информации, которая заставляет видеть давно известные вещи совсем под другим углом. Например, что при всём снобизме и высокомерии, с которым колониальные британцы относились к своим индийским подданным, они, пожалуй, нашли себе ровню. Индийские касты очень строго блюдут свою чистоту, и представители высших каст смотрели на британцев свысока ничуть не меньше и ни за что не желали делить с ними стол, чтобы не оскверниться, так как считали их людьми низшего, нечистого сорта. Вообще довольно неприятная религия – индуизм, о чём я подозревала, но не очень задумывалась. Неудивительно, что из неё вырос всеохватный, недискриминирующий буддизм, как из иудаизма – всех уравнивающее христианство.

В субботу утром опять был иней, немного некстати, так как мне нужно было вставать ни свет, ни заря и ехать в Лондон. Когда день начинается с разморозки велосипеда, трудно надеяться на успешное продолжение. Я, конечно, опоздала на автобус и на поезд, на который стремилась, хотя крутила педали изо всех сил и старалсь не смотреть по сторонам. А было на что – поля, как аккуратно разложенные пакетики замороженных овощей, птицы, гоняющиеся друг за другом в белых хрустящих кустах, и луна с чуть обгрызенным краешком, висящая на полпути к горизонту.

Тем не менее, до Лондона добралась, встретилась с коллегой на вокзале Кингз-Кросс (да-да, тот самый, где платформа 9 ¾ , а также где, по какой-то безумной фольклорной легенде, под одной из платформ похоронена кельтская королева Боадикка, бунтовавшая против римлян) и провела далеко не самый неприятный день на преподавательской конференции в школе на самом берегу Темзы, под сенью собора Св. Павла и ровно напротив галереи Тейт Модерн. Выйдя на улицу около пяти, обнаружила там классический вечер на Темзе, который можно изобразить как следует только будучи художником-импрессионистом. Такое всё мерцающее, перламутровое, зеленоватое, shimmering, и фарфоровое небо с луной, и силуэты мостов, и армия огней, которая постепенно начинает наступление на сумерки. Мы с Клаудией прошлись по набережной, потом свернули к Трафальгарской площади и долго ещё вычерчивали зигзаги по центру Лондона, пока не оказались уже настоящим тёмным вечером на скамейке перед маленьким кафе в Сохо, с бумажным стаканчиком мятного чая в руке, наблюдая, как сворачивается на ночь китайский базарчик, обитающий прямо посреди небольшой улицы.

Я обожаю сидеть где-нибудь в городе и наблюдать за людьми, например, у окна кафе на углу Жуковского и Литейного, откуда виден весь проспект в обе стороны, или на кожаном кресле у входа в кембриджское «Кафе Неро» - да мало ли ещё городов и кафе. В Лондоне совершенно отчётливо особенная публика: очень раскованная, очень небрежная, well-groomed, лихо замотанные шарфы, бархатные пальто, всё в таком духе. Моя подруга Клаудия, несколько лет прожившая и проработавшая в Лондоне, из той же породы, хотя одевается очень спокойно.

Встречаемся с её братом и идём во вьетнамский ресторанчик, тоже в Сохо, неподалёку. Дэвид и его жена знают официантов по именам, меню – наизусть и приносят своё вино (из собственного магазина). Мне интересно попробовать новую кухню, я ещё никогда не ела вьетнамских блюд. И мои ожидания не обмануты: я нашла свою вторую любовь, после ближневосточной кухни. Никакого соевого соуса, забивающего все ароматы, всё свежайшее и приготовленное совсем чуть-чуть. Мята, тайский базилик, кориандр, что-то ещё, названия которого я не знаю, – блюда можно даже не есть, а вдыхать. Хрустящая маринованная редька, немного чили, множество креветок, ароматнейший бульон. Я на седьмом небе. В общем, рекомендую всем, если представится случай, сломя голову бросаться пробовать вьетнамскую кухню.

Мой день завершается тем же велосипедным маршрутом, с которого начался, и опять иней – даже в темноте видно, как он ложится на поля белым холодным туманом. Луна освещает дорогу лучше всяких фонариков, немного жутко – лунный свет на полях напоминает мне страшную историю (из восхитительного сборника рассказов о привидениях) под названием «Меццотинто», где на гравюре была изображена лунная ночь, и чёрная фигурка двигалась по полю. А тут ещё петухи решили, что уже утро, и распелись не на шутку. И должна вам сказать, ночью при лунном свете звучат они отвратительно, похоронно, почище, чем карканье ворон. Тем не менее, доехала до дома без приключений, как раз когда часы на колокольне стали бить полночь.

Воскресенье наполовину проспала, так как в ночь на субботу легла в 8 вечера, встала в 12 и читала до 4-х. И первым делом, как проснулась, дочитала свой детектив, который не давал мне покоя последние три дня. Это тот самый, который я купила за то, что действие происходит в Стамбуле: Барбара Надель, «Дочь Валтасара». Наслаждалась узнаванием кварталов и улиц, атмосферой. Но и сюжет ничего – лихо закручен на убийство российской императорской семьи, очень оригинально. И персонажи живые, что для детектива немаловажно, но редко встречается. Чем-то – совершенно неуловимо, по сюжету, по духу – напомнило мне Акунина.

Дочитала книжку и расстроилась – не хотелось выбираться из Стамбула. Вот загадочный город. Наверное, так на некоторых иностранцев действует Питер и вообще Россия: всю оставшуюся жизнь будет дёргать за ниточку, привязанную к самому сердцу. Звать обратно. Хочу туда до ужаса.

На ужин Джон состряпал шикарное карри из креветок с кокосовым молоком и арахисовым маслом, пока я пробивала рассказ Акунина для себя и придумывала экзаменационные вопросы для студентов для него. И мы открыли банку ананасового чатни. Как я теперь достоверно знаю, большинство типов чатни, которые любимы британцами, ими самими же и придуманы, на основе разных индийских традиций. Но это нисколько не умаляет их достоинств и не делает их менее загадочными для других европейских наций: острое варенье? сладкий соус? Состав: ананас, уксус, сахар, тёртый корень имбиря, соль, паприка, чили, белый перец, гвоздичное масло. Поди разбери. Но как раз на на мой средневековый вкус.

Сегодня утром по дороге на работу я тронула ветку дерева, чтобы стряхнуть с неё мелкие прозрачные капельки – но не тут-то было. Капельки оказались льдинками, замёрзшими слезами зимней феи.

В гостиной распустился букет нарциссов, которые мы купили на прошлой неделе, пахнет Восьмым марта.

Теперь не знаю, когда напишу что-нибудь в следующий раз – в среду родительское собрание, в четверг мы с Клаудией поедем на примерку вечерних платьев для благотворительного показа мод, а со следующего понедельника – ура, неделя каникул, half-term! Будет Масленица для Джули с дочками, какое-нибудь кино (даже если придётся идти одной!), множество кексов из нового журнала, весенняя уборка, путешествие в садовый центр за луковицами тюльпанов. Хочу всё это прямо сейчас.

Спасибо любимому мужу, что покормил нас обоих макаронами с грибами и брокколи, а то когда бы я ещё нашла вечер так расписаться.

@темы: проникновенные монологи о разном, островной быт, книги, информация к размышлению, Питер, путешествия

14:43 

Of mice and men

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
27.01.07 Паста с острыми овощами

Помидоры и перец крупно порезать, сложить в огнеупорное блюдо, добавить несколько неочищенных долек чеснока, посыпать сверху мелко нарезанным перцем чили, положить веточки от помидоров, посолить и полить оливковым маслом. Поставить в духовку примерно минут на 40. Готовые овощи мелко порезать, очистить и нарезать чеснок, и всё смешать со спагетти и листьями шпината.

День начался довольно поздно, так как сама по себе я просыпаюсь редко, а Джон вдруг решил проявить небывалую деликатность и меня не будить. Спустившись на кухню в полосатой пижаме, застаю мужа за мольбертом, увлечённого новым экспериментом с акриловыми красками. Происходит следующий диалог:

- А почему ты меня раньше не разбудил?

- А так я могу лишний час спокойно рисовать.

Спасибо, дорогой!

Вообще сегодня моё общение с любимым супругом проходило под каким-то странным знаком. На вопрос, что он хотел бы на ужин, я слышу – «пиццу и картофель-фри, потому что от них посуды мало». А на попытку получить объективное мнение относительно того, стричься мне или нет, свет моих очей выдаёт мне вот что:

- Конечно, стригись, будет гораздо легче пылесосить!

Короче, если бы я была не я, а фея из волшебного озера в Уэльсе, после этих трёх обид собрала бы я грустной песенкой своих пёстро-бурых коров и ушла бы жить обратно в подводное царство.

Правда, небольшим утешительным призом послужил пышнейший омлет с сыром, приготовленный совершенно не раскаявшимся мужем нам на завтрак.

После завтрака мы решили съездить в Или, главным образом, просто чтобы проветриться. Идём пешком на дальний автобус, а вокруг – чистая весна. Под деревьями сквозь зелень плюща и сухие листья пробились первоцветы – нет, должна быть у меня в какой-нибудь сказке зимняя фея, которая ходит босиком и оставляет цветочные следы на прогалинах. Птицы поют, и солнце местами выглядывает, совершенно весеннее, тёплое.

Путешествие в Или имеет массу приятных аспектов, один из которых – возможность в течение часа сидеть на переднем сиденье на верхнем этаже даблдекера и обозревать многократно виденные окрестности. Видно далеко, благо они (окрестности) плоские, и прекрасно видно всё, что творится на небе, и вся игра света.

Проезжаем разные более и менее симпатичные городки и деревушки. Вот, например, Соэм: получил печальную национальную известность после того, как в 2002-ом году тут произошло чудовищное убийство двух двенадцатилетних девочек. Убийце дали пожизненный срок, а дом, где это случилось, сравняли с землёй. А ещё здесь прекрасная церковь с вычурной резной колокольней и маленьким кладбищем, на котором, говорят, похоронены две ведьмы. И множество указателей, вывесок, транспарантов, призывающих всех зайти перекусить в Saucy Meg’s Café – «Кафе кокетки Мег», почему-то вызывающее у меня ассоциации с Максом Фраем. Очень бы подошла такая забегаловка к какому-нибудь закоулку Ехо. Эх, подарил бы мне кто-нибудь добрый всего Фрая разом, а то я сама никогда не соберу его по книжке за каждый короткий наезд в Питер...

Собор в Или виден издалека – шипастый дракон, примостившийся на вершине единственного на много миль холма, или корабль, вздымающий мачты над болотистой равниной, The Ship of the Fens, или что там ещё может привидеться. Город-странная сказка, про который я обязательно когда-нибудь допишу историю. Очень хочу жить в Или, под крылом собора, и гулять по вечерам по тем же улицам, что и призрак Оливера Кромвеля.

Сегодны мы не пошли в любимый антикварный склад у реки, но заглянули в другое место, столь же достойное красочного описания. Это так называемый «house clearance shop» - то есть, магазин, который собирает ненужные вещи, когда люди переезжают или продают дом, принадлежавший почившим родственникам. Но гораздо больше ему подходит диккенсовское название – «The Old Curiosity Shop», «лавка любопытных предметов», а вовсе не «древностей», как в русском переводе. (Роман, правда, совершенно невозможный – я начинала читать, но от сентиментальности и приторной сладости меня быстро стало подташнивать.) Так вот, любопытных предметов тут навалом – в буквальном смысле. Буфет красного дерева загромождён вычурными вазочками, в самые дальние углы не пробраться, на креслах примостились куклы и абажуры для торшеров, если дотянешься до верхних книжных полок, можно найти ещё один экземпляр «Острова сокровищ» (у нас уже три), цветочный горшок в стиле модерн, к сожалению, с большой трещиной, зеркало в металлической раме отдыхает на диване, во дворе садовые гномы водят хоровод вокруг коробки с разбитыми тарелками по пятьдесят пенсов... В общем, примерно понятно, что это за место.

Из лавки мы уходим с добычей – голубой фаянсовый котёнок с отбитым хвостом (хвост завёрнут в отдельную бумажку). Тянет меня к «обиженным» вещам.

Вернувшись домой, минуту раздумываю, не посмотреть ли мне «Великолепную семёрку», но решаю, что ничего, кроме слюней и соплей, мне это не даст. Вместо этого спокойно готовлю ужин и принимаюсь за книжку о карри. Блаженство.



28.01.07 Рис с морепродуктами и красным перечным соусом

Обжарить нарезанный лук в оливковом масле, добавить чеснок, лавровый лист, шафран и рис. Перемешать, дать рису как следует пропитаться маслом, влить белое вино и дать выкипеть. Добавить рыбный бульон, довести до кипения, накрыть крышкой и готовить на среднем огне, пока рис не впитает всю жидкость. Незадолго до конца добавить смесь морепродуктов. Для соуса обжарить лук и чеснок, добавить нарезанный маринованный жареный перец, банку помидоров и паприку, дать покипеть, пока не загустеет.



Мирный день домашних забот: стирка, выпечка и чистка мышиного домика. Бельё сохнет на улице – это в конце января. В духовке яблочный торт с корицей, пахнет на весь дом. Самое утомительное занятие на сегодня – нарезать яблоки тонкими ломтиками и укладывать красивыми кружками по верху торта.

По телевизору показывают такой сказочный образец китча родных девяностых годов, что я не могу устоять, несмотря на то, что Джон отказывается даже обедать в одной комнате с этим фильмом: «Робин Гуд, принц воров». Кевин Костнер, моя подростковая мечта, бегает по лесу под песню – необъяснимо – Брайана Адамса, с идиотской стрижкой и своим нелепым американским акцентом и произносит проникновенные речи о свободе, равенстве и братстве. Помню, как смотрела этот фильм на видео у подруги – единственной среди нас, у которой тогда был видеомагнитофон! Подруга уже давно мне не подруга, живёт в Бостоне и работает крутым лойером, а вот фильм сохранился значительно лучше. В девяносто первом я, конечно, не подозревала, что на всевозможных вторых ролях в нём подвизались отличные британские актёры, так как смотрела только на любимого Кешу, а также что в оригинале диалог написан с изрядной долей самоиронии и мало кто, кроме бедняги Костнера, воспринимает свою роль всерьёз. Даже Морган Фриман, замотанный в сарацинский тюрбан, не вполне уверен, что всё это не понарошку, а что уж говорить об Алане Рикмане – злобном шерифе Ноттингемском, который переигрывает на всю катушку и вставляет в свою роль британский слэнг. Страшная ведьма с бельмом на глазу когда-то нас действительно напугала, но сейчас воспринимается совершенно по-другому, потому что я только что видела её в новом сериале в роли мисс Марпл. Ну а в конце, на гордом боевом коне, кому же ещё появиться в качестве Ричарда Львиное Сердце, как не сэру Шону Коннери? В общем, самое подходяшее зрелище под яблочный торт и чашку ройбуша с корицей.



Один из старейших мусульманских кулинарных трактатов описывает шесть благородных наслаждений: «еда, питьё, одежда, секс, аромат и звук». К питью, пожалуй, я равнодушна.

@темы: островной быт, путешествия, рецепты, фильмы

19:27 

Отчёт за выходные

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
20.01.07 Мидии с фенхелем и миндальный тортик



Мидии с фенхелем – те же самые, что я готовила на Новый год, только на этот раз с гарниром – варёная картошка и молодой шпинат в качестве салата.

А для тортика – взбить сахар с яйцами, добавить апельсиновую цедру, сливки и растопленное масло, смешать с блинной мукой, вылить в форму и поставить в духовку на 40 минут. За это время резаный миндаль смешать со сливками, маслом, сахаром, мёдом и пряностями, нагреть до кипения, потом вылить поверх торта и печь ещё 10 минут. Получается sticky almond cake, что по-русски совершенно не звучит («липкий миндальный торт»?), зато полностью соответствует действительности, потому что отлепить его от формы, а потом кусочки от пергамента и крошки от зубов практически невозможно, но вкусно.



Съездили за продуктами в супермаркет. Это, надо сказать, для меня ничуть не утомительное мероприятие. В овощном отделе я вообще могу провести пару часов. Джон издевается над тем, как я разглядываю каждую морковку, но на самом деле это просто из чисто эстетических соображений – мне нравится рассматривать фрукты и овощи, даже если я не собираюсь их покупать. Почти как одежду. Конечно, лучше всего таким образом эстетствовать на рынке, но там обязательно кто-нибудь на тебя начнёт бросаться с предложением срочно купить кабачок или ананас, а это очень действует на нервы, особенно если ни кабачок, ни ананас тебе не нужны. )

Ах, какой рынок мы видели летом в Турции, в Изнике. Ну, во-первых, в «базарный день» практически все улицы в центре превратились в торговые ряды, завешанные цветным платками и махровыми полотенцами, заставленные ботинками и кастрюлями, заваленные рулонами ковров. А в самом центре этой промтоварной вакханалии расположился продуктовый рынок, который можно было учуять и услышать, наверное, из Стамбула. К счастью, выглядели мы достаточно нелепо, так что особенно на нас никто не кидался, и мы могли спокойно наматывать круги по рядам перцев, дынь, зелени и орехов. Все продукты были навалены на прилавках горами, выше головы, и не ровными, кирпичик к кирпичику, пирамидами, как на Сенном рынке, а именно щедрыми, как на картинах Снайдерса, душистыми горами. И каждый ряд определялся издалека, прежде чем можно было что-нибудь разглядеть, потому что на тебя волнами, одна за другой, накатывались ароматы: помидоры, специи, зелёный перец, персики... И всё это было неправильной формы, с пятнышками и вмятинами, абсолютно свежее и только-только собранное в окрестностях Изника. 1001 ночь, да и только.

Конечно, в супермаркетах города Кембриджа испытать такое близкое к нирване состояние невозможно, но набрать ингредиентов для ароматного домашнего колдовства – вполне. Вот фенхель, например, - непременно должны быть магические свойства у овоща, который пахнет, как пряность. Так оно и есть (это я залезла в любимую книжку о травах и специях): греки и римляне считали, что его стебли и семена помогают от глазных болезней и змеиных укусов, а в Средние века траву фенхеля набивали в замочные скважины в качестве защиты от ведьм. И название очень симпатичное – тоже подходит для моего кулинарного романа: чем не имя для героини?

В Хорватии, на острове Паг, где делают соль, кружева и сыр, дикий фенхель рос среди белых камней вместе с другими душистыми травами, и вечерний воздух можно было разливать в банки как маринад – так солнце за день пропитывало его кулинарными ароматами.

А красный лук, который я тоже купила сегодня, теперь приобрёл для меня стойкую художественную ассоциацию: на выставке Веласкеса в Национальной галерее, в углу ранней картины под названием «Старая женщина, жарящая яйца» лежала, блестя бордовой шкуркой, совершенно живая, идеальная луковица, от которой невозможно было оторвать глаз.



Мама хотела идти дальше, смотреть на инфант и королей, а я любовалась совершенной луковицей, не менее прекрасной, чем синее платье бедной белокурой инфанты Маргариты, которую выдали замуж за родного дядю.

Мыши шебуршатся в домике, заново обустраивая своё гнездо. Я поменяла им подстилку и вымыла клетку, правда, при этом чуть не потеряла одну мышь – в процессе временного переселения в маленькую коробку она решила рвануть на свободу вверх по рукаву моего свитера. Пришлось ловить за хвост.



21.01.2007 Бигос с вариациями



Сушёные грибы и чернослив залить кипятком, дать настояться полчаса. Обжарить лук в оливковом масле, добавить нарезанные грибы и чернослив, промытую квашеную капусту, банку помидоров, гвоздику, палочку корицы, семена тмина и лавровый лист. Добавить немного хереса, дать выкипеть, залить жидостью от грибов и чернослива плюс немного овощного бульона, посолить, поперчить, накрыть крышкой. Довести до кипения, и потом готовить на медленном огне, пока всё не станет очень мягким и густым. Посыпать зеленью и подавать с варёным картофелем.



В оригинале в это польско-литовское блюдо полагается угрохать тонну мяса и колбасы, но оно хорошо и так – даже вкуснее, потому что лучше чувствуются все приправы. Чем больше готовишь, тем больше понимаешь, что очень многие ингредиенты прекрасно взаимозаменимы – я больше никогда не впаду в истерику из-за отсутствия молотого имбиря. (Драматическая история нашего новоселья на Чёрной речке в 2000 году – я отправила Джона за этим жизненно необходимым для моего блюда продуктом, и когда он вернулся с пустыми руками, отказалась принимать гостей вообще.) Херес вместо мадеры, тмин вместо семян укропа, клюква просто так – потому что осталось несколько ягод от моих рождественских ухищрений.

Квашеная капуста – один из волшебных продуктов моего детства. Удивительно, как много моих самых отчётливых вспоминаний связаны с бабушкой на кухне. Здесь, конечно, я не оригинальна – наверняка, в большинстве домов по осени наступал момент заготовочного ажиотажа, когда капуста, баклажанная икра, маринованные помидоры и огурцы, яблочное повидло тоннами ложились в банки и вёдра, чтобы потом ложками лета появиться на тарелках под Новый год, когда в магазинах осталась одна картошка.

Для капусты у бабушки были специальные инструменты: слегка треснувшая деревянная миска, «тяпка», больше всего похожая на средневековое оружие – лезвие полумесяцем на деревянной ручке, два эмалированных ведра (такие сейчас в большой моде - для кухни в стиле «ретро») и чугунные антикварные утюги в качестве груза – нынче идут рублей по 500 за штуку, а 20 лет назад бабушка колола на них орехи и придавливала ими квашеную капусту или отклеившиеся плитки линолеума в коридоре. Я наблюдала за всеми этими приготовлениями, забыв на время об игре в «Питера Пэна» (платье, заправленное в колготки, чтобы быть похожей на мальчика) или в «Волшебника Изумрудного города» (любимый плюшевый лёва и маленький чёрный пёсик по кличке Пират, волочащиеся за мной на ленточке по всей квартире). А потом два эмалированных ведра заманчиво стояли на кухонном подоконнике и дразнили своим запретным содержимым: бабушка строго следила за тем, чтобы капусту начинали есть, только когда она доведена до совершенства. Почему-то мне ужасно нравились ягоды клюквы, которые добавлялись для пикантности, не столько вкусом, сколько своей алой прозрачностью и редкостью - как будто драгоценный камешек попал тебе в тарелку.

Все эти домашние манипуляции в сочетании с особенностями советской розничной торговли выработали во мне стойкую привычку – «всякому овощу своё время». Ну не хочу я клубники в декабре и апельсинов в июле, хоть убей. Конечно, теперь я ещё точно знаю, что клубника в декабре будет по вкусу отчётливо напоминать пластик, в который она упакована, но дело даже не в этом. Мне всегда начинает хотеться мандаринов под Новый год, черешни в июне, огурцов в марте (вечная память огурцам фирмы «Лето», бледным, длинным и невообразимо весенним). И даже на цветы распространяется эта странность: не могу заставить себя покупать хризантемы весной, а фрезию в ноябре.

Люблю рецепты, когда можно всё покидать в кастрюлю и предоставить обед самому себе. Вот он, тихонько побулькивает на плите, чайный кекс сидит в духовке, а я устроилась за кухонным столом и стучу по клавишам, время от времени поглядывая то на плиту, то на мышиный домик. Чайный кекс печётся, надеюсь, на всю неделю, но надежды не очень много, так как это любимое лакомство моего мужа, сочетающее в себе самые прекрасные для него вещи на свете: чай и торт. (Для этого рецепта курага, чернослив, изюм и засахаренная цедра несколько часов вымачиваются в крепкой чайной заварке с коричневым сахаром, а потом смешиваются с яйцами, мукой, пекарским порошком и молотой корицей.)

После Теннисона взялась перечитывать «Мабиногион» - сборник валлийских легенд, которые послужили источником как для средневековых рыцарских романов Кретьена де Труа и Томаса Мэлори, так и для баллад и картин эстетов девятнадцатого века, упорно искавших прекрасное в далёком прошлом. Пришла к выводу, что «Герейнт и Энид» нравится мне больше у Теннисона – наверное, потому что больше похоже на повесть в жанре «фэнтези».



В промежутке между всем прочим покрасила волосы – решила вспомнить студенческие годы, когда мы с Ленкой регулярно удивляли друг друга и окружающих, до такой степени, что почти забыли, какого цвета у нас волосы на самом деле. Благо по телевизору транслируют финал чемпионата по снукеру, и мой муж прочно приклеен к дивану, так что я предоставлена сама себе. То есть, я тоже не против снукера, но он обычно меня усыпляет: я сажусь на диван, приваливаюсь к мужниному плечу, и вскоре мерный стук шаров начинает меня убаюкивать. Это неплохо после рабочего дня, но обидно в уикэнд. В результате немного порыжела и потеряла пару седых волосков, которые в последнее время как-то уж очень нахально вылезали на первый план.

@темы: книги, красивые картинки, проникновенные монологи о разном, путешествия, рецепты

18:39 

Конец рабочей недели

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Наверное, всё-таки, работа нужна, чтобы как следует ценить свободное время. И это даже более осмысленная её функция, чем зарабатывание денег! Или это мне так кажется, потому что час назад у меня кончился последний урок, и я вольная птица до 6 утра понедельника. Вернее, вольная мышь - это мне как-то в данный момент ближе. Пойду куплю себе бутылку белого вина (которая всегда должна жить в холодильнике для поддержания душевного равновесия) и какой-нибудь бессмысленный шарфик из остатков распродажи. А потом в автобусе буду читать маленького Теннисона в зелёном переплёте - повело меня на артуровские легенды.

Ветер утих.



Только что в рекламной строке внизу страницы прочитала восхитительное предложение - "Подключение Энергетического Стражника". Может, надо кому? Сайт chernoknizhnik.ru.

Ужин имени мамы – жареный кабачок

Не буду даже тратить единицы и нолики на описание того, как жарить кабачок. Стойкая ассоциация – мы с Джоном сидим на кухне на Миллионной, после очередной романтической прогулки на Сенную площадь, а мама у плиты готовит ужин.

В целом, моя недельная кампания по спасению гибнущих овощей увенчалась успехом – не осталось больше ничего, что нужно было бы срочно сьесть. Собственно, не осталось больше почти ничего, так что завтра придётся отправиться на промысел.

Джон сегодня получил массу положительных эмоций – сходил, наконец, к зубному, вырвал зуб и пребывает в полном восторге от медицинского прогресса, так как не почувствовал совершенно ничего.

А я купила не шарфик, а юбку в синюю и зелёную полоску, с бантиком на поясе, и

дочитала в автобусе поэму Теннисона «Герейнт и Энид» - излюбленный прерафаэлитский сюжет. Исполнение уступает «Леди Шалотт» - традиционный викторианский белый стих, без волшебных рифм, не такой завораживающий, но сюжет на редкость славный, почти психологический, что редко случается в легендах о рыцарях Круглого стола. Собственно, Теннисон из рыцарского романа сделал роман в духе Джейн Остен. Особенно чудесно, когда Энид, которой подозрительный муж приказал надеть её худшие одежды и молча сопровождать его в бессмысленное и опасное путешествие, надевает старенькое платье (faded silk) и начинает вспоминать, как он впервые увидел её в этом же самом платье в полуразрушенном замке её отца...

Действие поэмы начинается в в Уэльсе, в Каэрлеоне, где мы были весной пару лет назад. Там было довольно большое римское поселение и гарнизон, и оставшийся от него амфитеатр, заросший зелёный травой, в народе прозвали «Двором короля Артура». Мы приехали в Каэрлеон из Монмута, нашей основной базы, в проливной дождь, так что мне даже ничего не удалось сфотографировать. Пришлось укрываться в музее римского гарнизона, надстроенного поверх каких-то банных руин и мозаик, - и это тоже кое-что говорит о погоде, так как мы с Джоном оба терпеть не можем римскую историю, за исключением романтично-декадентского периода полного упадка.

Из-за этого, и из-за того, что герои отправляются в странствия вдоль реки Аск (Usk), вдоль которой мы тоже и проезжали на автобусе, и бродили пешком вокруг руин Тинтернского аббатства, вся поэма прочно связалась в моей голове с видами той части Уэльса, и даже замок нашёлся, подходящий описанию замка графа Иниола, отца Энид – Goodrich Castle, где на какой-то фотографии я сижу в красивом стрельчатом окне.

Для меня одна из прелестей всех наших путешествий по Британским островам всегда была – забредать в декорации легенд и романов. Особенность кельтских легенд и средневекового эпоса в том, что нередко они чётко привязаны к реальной географии. Есть в Уэльсе одно крохотное озеро, до которого я когда-нибудь обязательно доберусь – озеро из моей с детства любимой сказки о том, как молодой пастух получил в жёны девушку-фею, вышедшую из воды, и в приданое стадо волшебных коров, при условии, что он ни разу не коснётся её холодным железом. Он, конечно, невольно нарушает запрет, и она возвращается в озеро вместе со своими коровами, но оставляет своим сыновьям дар целительства. Побывать на берегу сказки – мечта. Проект на какие-нибудь весенние каникулы.

Полистав Теннисона дальше, не только убедилась, что он всё-таки неплохой поэт, несмотря на периодическое морализаторское занудство, но и нашла ещё несколько картин Прерафаэлитов: вот весь цикл картин о принцессе Шиповничек Берн-Джонса (стихотворение A Day Dream), вот смерть Артура, вот сэру Галахаду видятся ангелы и Святой Грааль.

Перед сном в постели читаем – я Теннисона, Джон книжку по истории эволюции. Вот уж я буду рада, когда она кончится, и мне перестанут регулярно сообщать потрясающие новости: «А ты знаешь, что кит - ближайший родственник гиппопотама? А ты знаешь, что у человека и мушки-дрозофилы на 50% одно и то же ДНК?» (Умные люди, подскажите, какого рода ДНК? Вроде, должна быть «кислота», то есть, женского, но как-то не звучит.) Нет, не знаю и не особенно стремилась узнать, но, похоже, выбора у меня нет.

@темы: книги, красивые картинки, путешествия

19:43 

Как извести мешок шпината, прежде чем он начнёт портиться?

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
15.01.07 Рецепт из книжки: зелёный рис (Riso verde)



Шпинат промыть, отварить не добавляя воды, отжать, порезать и положить на дно огнеупорного блюда, приправив мускатным орехом, солью и перцем. Рис «басмати» отварить, добавить немного сливочного масла, посолить, поперчить и положить поверх шпината. Мороженый зелёный горошек бросить в кипяток на минуту, слить воду, пропустить через блендер с несколькими ложками нежирных сливок, добавить нарезанную свежую мяту. Положить поверх риса и посыпать нарезанными фисташками. Всё поставить в духовку на 20 минут.



Ну какой же у меня ещё может быть рис, если не зелёный?! В прошлом году на собственный день рождения я даже приготовила абсолютно зелёное меню – суп из кресс-салата, ризотто со спаржей и фисташками и открытый торт с манго и киви. Что-то сдвинулось в моей голове после того, как я прочитала «Унесённые ветром», и бархатные зелёные занавески Скарлетт О’Хара навсегда проникли в моё подсознание, в конечном итоге бросив свой коварный отблеск даже на моё свадебное платье.

Сейчас зелёный цвет очень in, так что мне стоит чудовищных усилий не бросаться в любом магазине сразу в «зелёный угол» и убедить себя, что мне не нужна ещё одна зелёная юбка или водолазка. Из последних приобретений я особенно рада зелёным замшевым перчаткам на шёлковой подкладке и с какой-то немного растительной вышивкой – ну просто перчатки королевы фей, когда она подхватывает в седло Томаса-Рифмача. К перчаткам чудесно подошёл шарфик, связанный мамой за каникулы по моей настоятельной просьбе, из пушистой тёмно-зелёной шерсти. Шарфик – это из той же оперы, что и курица с вишней. Та же магия трансформации и передачи тепла. Даже если бы он ни к чему не подошёл, я бы стала его носить, но он идеально вписался в мой гардероб.

К вопросу о тепле – примулы продолжают цвести, а перед входной дверью пробились новые ростки мяты. Это, конечно, очень удачно для моего зелёного риса, но всё же немного пугает. Вот попробуй встать в угол и не думать о белых медведях. Мы когда-то придумывали истории про бесконечную зиму, насланную чьими-то чарами, а тут всё наоборот – зима обиделась и ушла, и разбирайтесь, как хотите. Вместо снега – вишнёвый цвет, и что делать ежам – совершенно непонятно.

А вот мышам – очень даже понятно: как дело к ночи, крутиться, как ошалелым, в колесе. Они очень смешно реагируют на мою кулинарную деятельность – встают на задние лапки и отчаянно дёргают розовыми носами. Но самую бурную реакцию у них вызывает утреннее приготовление кофе – просыпаются моментально!

За окном кричит сова – всё никак не могу привыкнуть, что это в порядке вещей, как и тявканье лис, и пенье малиновки по утрам, и олени, жующие анютины глазки (это, правда, не у нас, а у моей свекрови в Саррее – она очень возмущалась, а я с восторгом представляла себе картину – почти диснеевского олешка с цветком в зубах). Вот вам и смычка города и деревни (стычка? спайка? случка? Все слова кажутся одинаково нелепыми).

Дальше в комментариях - мои записи начиная с конца ноября, когда мне впервые пришла в голову гениальная мысль щёлкать по вечерам клавишами ноутбука в качестве законного предлога не мыть посуду (в нашей семье творчество - это святое!).

@темы: книги, островной быт, проникновенные монологи о разном, путешествия, рецепты

The Accidental Cookbook

главная