Записи с темой: Путешествия (список заголовков)
23:11 

Ещё Карпат?

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Теперь уже настоящих, без красующихся туристов. Про карпатские пейзажи даже мне сказать нечего - они говорят сами за себя, в любую погоду. К сожалению, моя зеркалка вышла из строя в первый же день, поэтому я снимала на полудохлую мутную мыльницу, но что-то, кажется, видно.

смотреть дальше

@темы: путешествия, фото

00:07 

Ещё карпатское

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Гуцульские костюмы на фотосессию нам предложили сами хозяева, которые их, представьте, носят - на большие церковные праздники, на свадьбы. Количество вышиванок и шерстяных жилетов в разноцветных пайетках на рынке города Косова явно превышало спрос, который могли бы породить туристы, а у хозяйки по шкафам лежали начатые полоски вышивок, дочке на рубашку, так что гуцульский национальный костюм живёт и здравствует в 21 веке, и это удивительно и прекрасно.

этническое самолюбование

@темы: путешествия, фото

01:29 

lock Доступ к записи ограничен

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
03:11 

Southwold

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вчера, вернее, уже позавчера, со мной случилось море. Это была давно запланированная прогулка - Джули ещё на работе обещала отвезти меня в свой любимый приморский город и показать свой любимый обувной магазин - и с самого начала она была запланирована только для нас двоих, безо всяких мужчин и детей. Из этого логично вытекает, что всю дорогу туда в машине мы по очереди изливали друг другу свои разнообразные горести и переживания, но как раз на въезде в Southwold они закончились, и остаток дня мы просто наслаждались красивостями и приятной компанией.
Городок Southwold на побережье Саффолка - классический английский курорт. В нём есть все необходимые ингредиенты: длинный пирс с кафешками, магазинами сувениров и игровыми автоматами; ресторанчики с рыбой и картошкой; ведёрки и лопатки, продающиеся на каждом шагу; маяк; роскошные викторианские особняки на главном променаде над морем, в которых хочется снимать фильмы по Агате Кристи; разноцветные "пляжные домики" (beach huts) - необходимое укрытие на северном пляже, где в промежутках между купаниями вполне может пригодиться горячая чашка чая; длинные и малосъедобные леденцовые палочки (rock), те, что свои на каждом курорте и что положено привозить из отпуска в качестве гостинца; галереи, переполнные морскими видами и ручной керамикой... и конечно же, море цвета оружейного металла (gun metal - популярный эпитет), ветер и не особенно настойчивый дождь, нисколько не смущающий британцев, привычных к своему Great British summer.
Всё это классика жанра, но здесь мне показалось смешанным в идеально выдержанных пропорциях и приправленным лёгким налётом нереальности, оторванности от мира. Хочу теперь туда отдыхать.

слишкоммногофото

@темы: островной быт, путешествия, фото

23:39 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Встала полпятого - провожала нашу гостью (учительницу, которая привозила обмен). Надеялась, посадив её в такси, ухватить ещё кусочек сна, но детёныш, конечно, не мог допустить, чтобы какие-то события происходили без него, и тоже встал сам и окончательно встал родителей.
Слава богу, обменов больше не будет - в этот раз вышло как-то надсадно во всех отношениях. И приехали они среди ночи, потому что одна девочка потеряла паспорт, и уезжали рано, и в Лондоне пришлось изворачиваться и совмещать экскурсии для всех и поход в консульство для растеряши, и вообще им всем всё как-то было на вид совершенно пофиг, начиная от Тауэра и заканчивая киностудией, где снимали "Гарри Поттера". Энтузиазм проявляла только одна девочка, со страшными проблемами с социализацией, зажатая, скособоченная, странно одетая, нервная - я бы сказала, какой-нибудь синдром аутистического спектра плюс чудовищная мама. Девочка ходила за мной хвостиком и спрашивала про каждую статую и каждый дом, и не хотела вылезать из музеев, а две красотки из породы "хозяев жизни" фыркали на неё и шпыняли. Очень некомфортно мне было с ними.
Артур зато очень проникся к нашей гостье и в первый же вечер подошёл к ней, когда она сидела на диване, задрал подол платья и погладил одно, потом другое колено, сообщив всем, что это "knee". И так и продолжал заигрывать всю дорогу.
Артуру вообще на этой неделе повезло: для расширения кругозора и словарного запаса он получил в подарок плюшевого сокола-сапсана с птенцом и гиппогрифа. Сапсанов я купила в Норидже, где на колокольне романо-готического собора одна из природоохранных организаций установила гнездовую платформу, на которой уже второй или третий год выводят потомство эти редкие соколы. И на них даже можно посмотреть снизу в специально настроенные телескопы, за которыми следят волонтёры и рассказывают туристам куда и на что смотреть. Видели двух птенцов-подростков и их маму, и, кстати, только это, да ещё разноцветные утки, лысухи и пеликаны в Сент-Джеймс-парке, вызвало неподдельный отклик у питерских детей.
А гиппогриф, само собой, приехал с киностудии "Уорнер Бразерс" в пригороде Лондона, где снимали все Гарри-фильмы, а теперь прямо из съёмочных павильонов и натуральных декораций и реквизита сделали выставку. Очень странное у меня вышло от неё впечатление: я и не ожидала, что она вызовет у меня такую эмоциональную реакцию. Хотя вообще-то что тут удивительного - Гарри ведь существенная часть моей жизни, в которой я осваивала маленький зелёный остров, новую работу (о, сколько грамматических упражнений я написала про Гарри, Рона и Гермиону!), британскую систему образования, новую семью (собственно, на Гарри меня подсадили норвежские дети Джона, и с ними мы не раз ходили на новые фильмы и покупали новые книги), новые ценности... и во всё это он неотделимо вплёлся. Ну и просто отдельные незабываемые моменты: девятая платформа Кингз-Кросса, на которую обычно приходит кембриджский поезд, ради какой-то презентации превращённая в платформу 9 3/4; бодрая и счастливая очередь за седьмой книгой в два часа ночи в центре Кембриджа; "гаррипоттеровские" бутафорские очки, купленные в подарок восьмилетнему Ивану в моё первое английское Рождество, когда предыдущая норвежская семья Джона вдруг упала нам на голову в полном составе и я (тогда ещё вполне мясоед) впервые в жизни готовила индейку... И плюс моё полное согласие со всеми идеями Роулинг, и любовь к сказкам, и страстная детская жажда магии и полётов на метле, и от этого всего - такое щемящее счастье, что "оно существует". Пусть бутафорское, пусть Хогвартс в одну сотую натуральной величины, пусть корень мандрагоры с хитрыми колёсиками внутри и искусственные уши гоблинов, пусть дортуар Гриффиндора и кабинет Дамблдора с дверями, которые никуда не ведут... но они физически существуют. Роулинг придумала магические предметы и магических существ, а ловкие люди сделали их в реальности, и какая разница, на чём основана эта магия?
Потрогать дают только автобус, хогвартский мост и дом семейства Дурзли, все на открытой площадке, а так я ходила и заменяла "потрогать" бессмысленными антихудожественными снимками. И снялась верхом на метле, за деньги, там на фоне "зелёного экрана" делают коротенькое видео и несколько кадров и потом накладывают разные виды сзади. Видеоролик, если его покупать, стоит непропорционально дорого, а за два фото я заплатила. И почти столько же удовольствия получила от наблюдения за другими "летунами": солидные дяденьки в костюмах, совершенно воробьиная стайка девушек, накидывающих капюшон мантии поверх хиджабов, дети, отмечающие день рождения.
На открытой площадке продают butterbeer, немного похожее на "воды Лагидзе" моего школьного детства, только вкуснее и карамельнее. Оно тоже существует.
А в Саффолке цветут маковые поля имени Клода Моне и в воскресенье даже было лето, почти такое же мифическое, как гиппогриф.

@темы: деть, островной быт, путешествия

13:40 

Суббота

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Не знаю, кто заказал мне на Амазоне хорошую погоду ко дню рождения, но доставили её в полном объёме, вовремя и по нужному адресу. Собственно, это уже само по себе было так удивительно, что можно было бы никуда и не ездить, а греться на солнышке в саду и почёсывать за ушком дурное настроение. Однако, этого мне сделать не дали, поэтому я надела новую украинскую блузку с маками, подаренную одной моей знакомой Птичкой, и мы всё-таки поехали, как и планировали, в Мелфорд-холл.
Детёныш был в несколько хулиганском настроении - слегка поскандалил в автобусе по дороге туда, швырялся печеньем, проверяя родителей на вшивость - дадут ли ещё? (Gone! - и картинно разводит руками), музей осматривал на четвереньках, а в кафе желал есть стоя и колотить ложкой по столу. Но ему очень понравились музейные лестницы и лужайка, и он так по ним наползался и набегался, что дрых у Джона на руках в автобусе на обратном пути.
Лонг-Мелфорд - ещё один из серии саффолкских "суконных" городов, процветавших века до 17-го, а потом впавших в уютную провинциальную незначительность и поэтому сохранивших архитектурную атмосферу средневековья. В Лонг-Мелфорде есть длинная-предлинная главная улица, по которой можно изучать развитие английских архитектурных стилей с 14-го и примерно до начала 20-го века, несколько особо замечательных средневековых фахверковых зданий, пара бесконечных, как Тардис, антикварных центров, на которые у нас уже не хватило ни времени, ни детёнышева терпения, ну и так, между делом, целых две усадьбы елизаветинских времён, превращённых в "дома-музеи" (то есть, дом, где живут, но также пускают посетителей). В одну из усадеб, Кентвелл-холл, мы ездили прошлым летом, а теперь добрались и до второй.
В Мелфорд-холле одна и та же семья живёт с конца 18-го века. Семья морская - один из Хайд-Паркеров однажды командовал самим Нельсоном, правда, тот адмиральского приказа ослушался и тем выиграл сражение. Жилые помещения в южном крыле, туда посетителей не пускают, но и в парадных залах везде, вперемешку с елизаветинскими и викторианскими портретами, современные фотографии детей и свадеб. Как в любой уважающей себя усадьбе, в Мелфорд-холле были знаменитые гости: разумеется, Елизавета Первая, она, кажется, объездила поместья всех своих придворных, а несколько позже - Беатрикс Поттер, приходившаяся кузиной одной из хозяек. В честь Елизаветы есть роскошный витраж, изображающий её в пламенеющем алом платье, а от Беатрикс осталась её игрушечная уточка - прототип утки Джемаймы из её историй, который она подарила на память детям кузины. В остальном интерьеры я особенно не разглядела, всё больше паркет и ковры, потому что см. выше про то, как Артур осматривал музей.
А в саду обнаружилось чудесное строение, где я бы с удовольствием поселилась: многоугольная двухэтажная башенка, известная под названием "Банкетный зал" и, возможно, действительно использовавшаяся для "продолжения банкета", чтобы, например, перейти к десерту из парадного главного зала с камином в садовый павильон со множеством окон и видами на дом и всё поместье.
А потом мы поехали домой, опоздали на "Доктора Кто", ужинали магазинной пиццей, и я с помощью Артура задула произвольное количество свечек, воткнутых в маленькие кексы, которые мой муж предусмотрительно испёк накануне, когда я была на работе, и посмотрела по телевизору бОльшую часть "Матрицы-релоудед", которая просто идеально подходит для полного отключения мозга.

смотреть дальше

@темы: фото, путешествия, праздники, островной быт, деть

03:42 

A fine Saturday afternoon

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
01:12 

lock Доступ к записи ограничен

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:37 

Орлята учатся летать

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Любимое слово Артура на данный момент - bird, он не пропускает ни одной птички в окне или на улице, все показывает, и явно к ним стремится. Сегодня вот раз шесть летал с разных стульев. Ещё говорит out, когда хочет, чтобы вынули из кроватки, Dad (dadn - у него склонность ко всему приставлять какие-то древнегерманские окончания, ещё бывает tedn, otten) и hair (когда дёргает меня за волосы!).
Вчера мы снова ездили в Нидэм Маркет, на этот раз все втроём и под проливным дождём. Обошли пять антикварных магазинов: в одном Артур спал, в другом общался с маленьким лохматым пёсиком, своим ровесником, в третьем сидел на руках или в коляске и показывал нам всех мишек (их там было много), в четвёртом проверил все выдвижные ящики огромного письменного стола прямиком из какой-нибудь диккенсовской конторы, а в пятый мы с Джоном ходили по очереди, потому что мало места и ступеньки. Купили красивое кресло, в цветочек и с финтифлюшками, завтра доставят; перекусили в кафе "Ангел", где на втором этаже оказалась пустая комната с кривыми стенами и выступающими балками и где Артур ел стоя на стуле, чтобы удобнее было смотреть на птичек в окно; смотрели на рептизий в специализированном зоомагазине (без меня); стояли на автобусной остановке втроём под одним большим бело-зелёным зонтом.
А сегодня я воевала в саду с японскими анемонами, унаследованными от предыдущих хозяев дома: это совсем не нежные ветреницы, а здоровенные кусты, с меня ростом, с блекло-розовыми цветами без запаха и с назойливыми ползучими корнями, стремящимися захватить весь мир. И теперь в тоске читаю в интернете, как люди борются с ними в течение многих лет, перепахиванием и всякой химией, но они всё равно возвращаются. Триффиды, в общем, а не анемоны.
"Стучаться в двери травы" давно пора сделать отдельной темой для садовых записей.

@темы: деть, островной быт, путешествия

01:59 

Пикник на обочине

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Needham Market - не совсем соседний, но не очень далёкий от нас городочек; я давно собиралась туда погулять и сегодня обрела компанию в виде Артура и собственного ощущения "надо куда-нибудь ещё вылезти, пока каникулы не кончились". Городок был некогда процветающим текстильным центром, однако в 17 веке его пришибла эпидемия чумы, во время которой его оцепили (натурально цепью), чтобы предотвратить распространение заразы, но в самом городе вымерло две трети населения. Сейчас там есть прелестная главная улица из кривых домиков; очень странной архитектуры церковь со средневековым резным потолком, дополненным викторианскими ангелами; железнодорожная станция, похожая на замок с привидениями, отданная целиком под офис агентства недвижимости (вот людям хорошо работается, наверное, под шум поездов за спиной); искусственное озеро, до которого мы не дошли, и некоторое количество антикварных магазинов, в которые, разумеется, одной с резвым ребёнком заходить было бы и обидно, и антисоциально. В антикварные магазины я надеюсь теперь вытащить мужа, а с Артуром мы устроили отличный пикник в скверике, замызгали хумусом новую зелёную куртку и собрали всех окрестных птах на крошки. Если бы, кстати, Артур был Уильямом Вордсвортом, то не видать бы нам оды нарциссам - была бы ода палочкам. A host of golden daffodils он проигнорировал, а вот палочкам, оставшимся от стрижки деревьев, был несказанно рад.

смотреть на городок

@темы: фото, путешествия, островной быт, деть

01:26 

Но это не станет помехой...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Каждую весну в один выходной или каникулярный день я одеваюсь как-нибудь несообразно (вернее, сообразно календарю, но не погоде) и отправляюсь в Лондон - мёрзнуть, теряться в очередном незнакомом районе, плыть на поездах поверх пригородных крыш, совершать очередные открытия, лишний раз подтверждающие, что в этом городе есть всё, что мне нужно. Мёрзнуть - это, кажется, обязательно; весенний холод не пробирается глубже кожи, даже если по ощущениям вот-вот пойдёт снег (вчера, правда, так и не пошёл, пошёл сегодня), а только остро напоминает о материальности мира вообще и тела в частности.
В этот раз я поехала в Лондон погулять на кладбище. Но счастье настигло меня ещё раньше - когда я стояла на платформе станции Фаррингдон, одной из тех лондонских станций, которые состоят из множества слоёв путей и переходов, железной дороги и метро, висят никогде, где-то в воздухе в неопределяемом районе, и совершенно явно служат перекрёстком не только различных веток общественного транспорта, но и целых измерений. Я стояла, а поезда проходили то мимо меня, то над моей головой, уходя из тьмы туннеля в пасмурный свет города или наоборот. Я стояла, и в плеере у меня играл саундтрек из "Шерлока", это идеальная, рваная и пронзительная лондонская музыка, и на неё идеально ложились объявления станций следования электричек и призывы "Mind the gap!", и места, куда мне предлагали уехать, звучали даже не музыкой, а романом: Чёрные братья, Слон и замок, Датский холм, Голова монахини, Короткие земли, Кошачий брод, Святая Мария Серая, Воронов ручей, Лебединая поляна, Бита и мяч, Семь дубов... (Blackfriars, Elephant and Castle, Denmark Hill, Nunhead, Shortlands, Catford, St Mary Grey,Ravensbourne, Swanley, Bat and Ball, Sevenoaks) Поезд, на который я села, шёл в Семидубье, но я ехала только до Головы монахини - станции Nunhead. По дороге успела вдруг осознать, что станция Blackfriars мало того, что висит в воздухе - она висит над рекой, потому что располагается на мосту над Темзой, как-то раньше просто не замечала, ну а наша новая "башня Ортханка", небоскрёб Шард-Осколок, никогда не будет прежним после последней серии "Доктора Кто".
Городская легенда гласит, что Нанхед - это не искажённое что-нибудь совсем другое, а "то, что написано на этикетке": якобы, настоятельница монастыря в этом районе очень активно сопротивлялась религиозным реформам Генриха Восьмого и за это была казнена, а её голову на пике выставили на всеобщее обозрение на лужайке примерно там, где теперь располагается игровое поле престижной частной школы для девочек. Впрочем, городским легендам стоит верить с осторожностью.
Ну а история Нанхедского кладбища нелегендарна и неромантична - никаких тебе призраков, потревоженных древних курганов или даже могил с громкими именами. К 1830-40-м годам Лондон так разросся, что продолжать хоронить огромное количество людей как раньше, в крохотных оградах городских церквей, стало всё более сложно и всё более антисанитарно, и тогда было выдано разрешение на открытие семи "коммерческих" кладбищ в районах, которые в то время были за чертой города. Хайгейт - самое известное из этих семи, не в последнюю очередь благодаря расположению в престижном пригороде и могиле Карла Маркса, обеспечившей проложение туда народно-туристической тропы. Кладбище Нанхед же ничем не отличилось, проработало до 1970-х годов, потом переполнилось, было закрыто и пришло в восхитительный упадок, прежде чем обрести новую жизнь уже в 21 веке за счёт Фонда национальной лотереи - некоторые памятники были подреставрированы, некоторые дорожки расчищены, и кладбище снова открылось для публики, но уже в качестве природного заповедника. Вход туда бесплатный, захоронения, кажется, производят только если уже есть семейные могилы, в выходные волонтёры проводят организованные экскурсии, а натуралисты фиксируют количество видов бабочек и птиц (много!), радостно расплодившихся в этом уголке практически дикой природы.
Я люблю кладбища. С детства, как ни странно: со сказки Андерсена, в которой соловей так проникновенно пел о кладбище, что Смерть отступилась от китайского императора и поспешила домой; с деревенского кладбища над озером в Новгородской области, где похоронены мои прадед и прабабка и спокойнее и прекраснее которого просто нет места на земле; с памятников разным известным людям на Серафимовском в Питере, которые я почему-то всегда любила разглядывать, когда мы ездили навещать могилу дяди. Ну вот такая у меня фишка - они меня не пугают, мысли о смерти если и навевают, то самые умиротворяющие, а эстетически всегда кажутся ужасно интересными, будь то московские кладбища-культурные энциклопедии, турецкие кладбища сплошь в тюрбанах и фесках, Лычаковское кладбище, перенаселённое ангелами, или английские кладбища с их однотипной, но эффектной романтикой.
Ну так вот, после этого вы вряд ли удивитесь, если я скажу, что в Нанхеде я бы с радостью осталась жить. Потому что если вы представите себе всё самое романтичное, викторианское, готичное и вампирское, что только может оказаться на кладбище, там всё это есть. Часовня, разрушенная пожаром и восстановленная лишь частично - роскошное неоготическое крыльцо, а за ним голые стены без крыши и узорные окна в небо. Буйство плюща, скрывшего большинство могил совершенно, так что они похожи на зелёные холмики. Надгробные памятники всех классических образцов во всех мыслимых стадиях упадка: плиты, склепы, мавзолеи, стелы, урны и, конечно, ангелы; покосившиеся под невероятными углами, оплетённые плющом, розами и ежевикой, разбитые, разломанные на куски, с отбитыми частями, с полустёртыми надписями. Все оттенки зелени мха и лишайников. Чёрные вороны на дорожках. Тишина, в которой зловеще поскрипывают деревья и что-то невидимое шуршит и перебирает мелкими лапками в кустах и в зарослях плюща. Одним словом, чистое счастье. И к этому счастью так шёл пасмурный, но не мрачный день, прозрачность деревьев, сквозь которые были хорошо видны памятники, вид с холма на далёкий голубой центр, Шард, Глаз Лондона, собор святого Павла и Сити, и мои крепкие ботинки, в которых было нетрудно пробираться по еле-еле протоптанным глинистым тропинкам в буйных зарослях, поверх разбитых плит и бордюров, и даже поверженных ангелов.
А если добавить, что в придачу к этому я обрела полпинты "Гиннесса" в пабе наискосок от кладбища, с пылающим камином и старомодной деревянной стойкой "островом" в центре, а ещё потом виды на Лондон поверх моря сланцевых крыш с открытой всем ветрам, висящей над Нанхедом жедезнодорожной платформы... короче, день удался.

blink

memory

more angels

всё подряд - надоело классифицировать!

прекрасное далёко

@темы: фото, путешествия, открытия, информация к размышлению, Лондон

03:14 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Живущим в городах и толкающимся в общественном транспорте два раза в день в час пик иногда совершенно необходимо оказаться в тишине и одиночестве и вдохнуть полной грудью посреди какого-нибудь поля, чтобы как следует, целиком почувствовать себя. Я знаю, в таком положении я тоже была, но теперь мне из полей иногда совершенно необходимо ненадолго вырваться в Лондон, в одиночество другого рода. Я ощущаю себя реальнее, увидев своё дробящееся отражение во множестве стёкол, и мне нужно совсем немного времени, чтобы восстановить дипломатические отношения с собой и осознать то, что я перестала замечать. Вчера, например - что я хочу домой, к детёнышу, читать ему свежекупленные на Пикадилли книжки, да так, что я сбежала из Лондона даже не выпив кофе.
В Лондоне дробится не только моё отражение - внимание тоже рассеивается, ловит мелочи, ухватывает за хвост новости, проплывающие мимо на афише или даже в чужом разговоре, подмечает странности и с огромным удовольствием даже не пытается собрать всё это воедино.
На Кингз-Кроссе открылся магазин Гарри Поттера, рядом с многострадальной тележкой, утопленной в стену на радость туристам - она кочевала по всевозможным углам на протяжении длительной реконстрекции вокзала и, кажется, теперь нашла, наконец, окончательный приют в новом зале. В магазине продают гриффиндорскую форму и волшебные палочки.
Из "Телохранителя" сделали мюзикл - логично, идут по всем культовым фильмам. Следующей, наверное, будет "Красотка".
В витринах гастронома "Фортнум энд Мейсон" - головы как будто вельмож 18 века, но с причёсками из овощей, фруктов и столовых приборов. Как всегда, любые застекольные эксперименты с человеческой формой выглядят немного зловеще.
На стене здания Королевской академии художеств, рядом со входом - мемориальная доска в память 2003 художников, погибших в Первой мировой. Их подразделение называлось Artists' Rifles, и доска превозносит их жертву "королю и стране" и сулит "славную память" и "вечную жизнь их именам". Я стояла в очереди, поэтому изучила надпись в подробностях, и мне всё это показалось совершенно чудовищно - и ружья вместо кистей, и то, что памяти-то от них и не осталось, потому что им не дали сделать себе имя, которое могло бы остаться навечно, а на мемориале они даже не перечислены - просто цифра.
На той же Пикадилли (мой маршрут был нехарактерно прямолинеен - Кингз-Кросс-Пикадилли-Кингз-Кросс) в ограде церкви расположился рыночек: лоток матрёшек и фуражек, лоток турецких плошек, венецианское стекло, шляпки с перьями и подозрительно блестящие разносортные предметы якобы антиквариата. За рыночком вход в церковь можно запросто перепутать с входом в "Кафе Неро", расположившееся в пристройке; статуя Марии заботливо наклоняется к зонтику над уличными столиками, как будто поправляет. И тут же рядом - фонтан с амурами и дельфинами в память какого-то виконта, и тихий-тихий сквер в рамке многослойной архитектуры.
Лондону вообще идёт холодная прозрачная весеннесть, а от её сочетания с этим районом меня вдруг снова накрывает "Концом главы", наверное, потому что где-то за Академией - улица, на которой Голсуорси поселил Уилфрида Дезерта и где я однажды чуть не в слезах гуляла по следам любимой книги. Сняли бы, что ли, по нему сериал: девушек на роль Динни легко найти в любой экранизации Агаты Кристи, а Дезерта можно брать невзирая на описание в тексте, хоть Камбербетча, хоть Хиддлстона - они сыграют.
А на самом деле я ездила на две выставке в Академии художеств - Мане и английского пейзажа, но не сильно впечатлилась ни тем, ни другим. Только разве что лично познакомилась с двумя художниками: Берта Моризо кисти Мане - прекрасная, некрасивая (как выясняется, не очень похожая на себя - почему он сделал её такой?) и живая, из нескольких мазков чёрного шёлка, и Гейнсборо - надменно-ироничный на автопортрете.

смотреть дальше

@темы: Лондон, красивые картинки, островной быт, путешествия

16:04 

Двое в комнате...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
... я и кошка. Ласковая, соскучившаяся, лезет поближе, спит на соседней подушке, мурчит, ложится на пол и вытягивается, предлагая пятнистый животик на почесать. И всё: больше никого нет, разве что почтальон постучит с посылкой, никто меня нигде не ждёт, никому от меня ничего не надо. А вчера вообще был уникальный день - мне ещё и нигде не надо было быть в назначенное время. Правда, я компенсировала это тем, что поехала в Бери по магазинам, так что на остановку автобуса всё-таки надо было прийти вовремя, но это уже мелочи. Муж и сын гуляют в Питере с моей подругой-сестрицей; школьные дети позавчера вечером сданы на руки родителям, и больше я за них не отвечаю. И временно, на двое суток примерно, не отвечаю ни за кого, кроме себя (ну и кошку не забываем, да). Кофе, правда, тоже приходится варить себе самой.
За окном проливной дождь - вечером сквозь него будут уже почти привычно мерцать рождественские лампочки. Маленький зелёный остров, несмотря на отсутствие подходящей погоды, всерьёз готовится к Рождеству: очереди на почте, ёлки на всех площадях (настоящие, заметьте, а не пластмассовые, как в Питере!); народ через одного то в красных колпаках, то с рулонами блестящей бумаги, торчащими из пакетов; в нашей булочной продают пончики с начинкой как в рождественских пирожках (mincemeat, не имеющий ныне никакого отношения к мясу). Вечерняя поездка на автобусе через все окрестные деревни была похожа на просмотр конкурса праздничной иллюминации для жилых домов, а водитель был в чёрном колпаке с надписью Bah! Humbug! - это вроде как антирождественская штука, для тех, кому вся эта предпраздничная суета надоела ещё в октябре (цитата из Диккенса - так говорил ещё не исправившийся мистер Скрудж), но на самом деле, конечно, всё равно становится частью рождественской картины (чуть не сказала "рождественского контекста", но вовремя ужаснулась сама себе).
Подводя итоги: неделя с обменом в Питере пролетела как один день, я устала, как собака, дети замёрзли, но всё равно в восторге от всего, включая погоду. Как всегда, их поразили российские способы вождения машины (за одну какую-то экскурсию нам попалось три ДТП, это неслыханно для маленького острова), золотые залы Екатерининского дворца, блины и пироги, удивительные в самых разнообразных смыслах этого слова сотрудники российских музеев, балет и "маленький пакетик" с сувенирами, традиционно вручённый практически каждому в последний момент, когда уже упакован чемодан и свободного места нет нигде. "Маленькие пакетики" я растрясала и утрамбовывала в аэропорту - эта ситуация мне знакома непонаслышке. Ну и прекрасным дополнением к общей картине российской экзотики в этот раз выступили разговоры и телепередачи о конце света, о котором мои островные дети даже не слышали до поездки в Питер.
В Кремле мы со старшеклассницами чуть не умерли в -20, но всё равно им было интересно слушать замечательную Stray_cat_mary, которая сделала день в Москве минимально стрессовым для меня, и всё равно соборы Кремля понравились им больше всего. (А мне больше всего понравилась сама Стрей, с которой я, конечно, недообщалась, но надеюсь на продолжение! И ещё я купила себе роскошную Бабу-Ягу в сувенирных рядах у Театральной площади!) Мои самые тихие и застенчивые девочки, за которых я волновалась больше всего, прекрасно сошлись со своими партнёрами и их семьями, разговорились, развеселились и получили, помимо массы новых впечатлений, неплохой толчок в плане личностного развития - такое бывало уже не раз, я всегда на это надеюсь и очень радуюсь, когда получается. Мои самые громкие девочки были громче ровно в два раза, потому что их русские подруги оказались точно такие же. Это очень странное дело, обмен: когда я организую его "вручную", единолично, покупаю билеты в интернете, договариваюсь о приглашениях, подаю за всех документы на визы, пишу миллион бумажек для школы, переговариваюсь по поводу подбора партнёров и культурной программы, отвечаю на вопросы родителей, инструктирую детей, как одеваться и что брать... короче, когда у меня в очередной раз от всего этого взрывается мозг, я обещаю себе никогда больше этого не делать и ехать в следующий раз в обычный тур через агентство. И каждый раз, конечно, по результатам поездки проникаюсь сознанием осмысленности этого мероприятия, и завожу ту же шарманку снова. Педагог - это диагноз.
Сама же я успела повидаться с двумя порциями родственников, купить уже упомянутую Бабу-Ягу, оценить новый книжный на Невском, отметить продолжающееся повышение массовой вежливости (да-да-да, со стороны очень заметно! говорят "спасибо-пожалуйста-извините" уже не через три раза, а через два!) и массовой же сумеречности сознания, порадоваться зиме и утащить домой стопку своих детских книжек и плюшевого мишку, набитого опилками. И впереди у меня - ещё две недели в Питере, Новый год под настоящим снегом (если повезёт), ёлка с игрушками моего детства, новые кофейни и старые друзья. В общем, беспощадные каникулы продолжаются, а кошка снова остаётся на попечении Майкла.

@темы: путешествия, островной быт, Питер

16:26 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вылезла в сеть из кондитерской "Север" на Невском. Дома интернета нет, времени, впрочем, тоже. Заказанной погодой довольна - никакой слякоти! Виделась с троюродной сестрой, Артур познакомился с её двухлетней дочкой и даже поиграл, хотя сначала девочка отнеслась ревниво и отняла все свои игрушки. Вокруг красота, пропускают пешеходов и всё меньше склоняют числительные - движение по пути прогресса, я считаю. Артур научился морщить нос, когда ему что-то не нравится, и явно выговаривает "кя!", когда видит кошку. Я не очень сплю и ем всё больше пироги и тортики. Завтра везу двух старшеклассниц погулять денёк по Москве, надеюсь на встречу с прекрасной Стрей. Всё ура.

@темы: путешествия, деть, Питер

02:25 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я еду в Лондон, поезд мчит меня через осенние холмы, несомненно населённые радостной нечистью Артура Рэкхема; в наушниках у меня поёт Вакарчук (таинственным образом прокравшийся в один из моих школьных учебников в качесте иллюстрации к диалогу: Кто он? - Он музыкант); я еду смотреть выставку Прерафаэлитов, которых впервые узнала как следует после покупки бешено дорогого альбома на французском, в Доме книги, когда-то в безденежные 90-е; я еду встречаться с Некошкой на станции метро Пимлико... О чём эта история? Чёрт знает, но мне она нравится.
В вестибюле Пимлико дует специальный подземный ветер, большей частью ледяной, но иногда переходящий в режим горячего фена. На Бессборо-гарденз огромные платановые листья неряшливо кружатся в обнимку с брошенной газетой. На выставке практически всё знакомое, но не всё виденное вживую. И внезапно открытие:"Леди Шалотт" Холмана Ханта прекрасна! Она никогда не нравилась мне в репродукциях, а тут оказалось, что у неё осепительное вишнёво-розовое платье, волосы, переливающиеся всеми оттенками красного дерева, сосредоточенно замершее лицо, трогательные босые ноги с длинными пальцами, и такие домашние разноцветные клубки вокруг. И она огромного размера, и затягивает в свой горестный мир, заплетает нитками и волосами. А на картине Милле "Мариана", которую мой муж называет "Девушка с больной спиной", есть мышь! Мариана, там мышь! А к "Свету мира" Холмана Ханта отлично подойдёт надпись Happy Halloween: ночь, странный свет, вырезанный фонарь, яблоки на земле, чудесно прорисованные сухие травы. В выставочном магазине продают рождественские украшения - эстетские, нарочито облезлые зелёные жёлуди и шарики. Но это сработает только если увешать ими всю ёлку, и то на всякий случай ещё всем объяснять, что это концептуально, а не просто игрушки пообтёрлись.
В пабе "Белый лебедь", с видом всё на те же платановые листья, вьющиеся по перекрёстку, я пытаюсь объяснить Некошке, за что люблю Лондон. Вот, к примеру, свой ланч мы ждали минут 45, а потом ещё и мой заказ перепутали, но зато извиняться пришла крохотная полупрозрачная девушка с глазами в глубоких тенях, явно умеющая открывать несуществующие двери в глухих стенах. Лондон - единственный город, где я способна сочинить историю про любой предмет, человека или здание. Даже мой родной Питер, как хороший наркотик, стимулирующий не вполне здоровую фантазию, всё же накладывает какие-то ограничения и задаёт контекст. Лондон - нет. Здесь может быть всё, что угодно, потому что здесь уже есть всё, что угодно, и никакое дополнение не покажется неуместным. А ещё Лондону бы очень пошло быть городом вечного Хэллоуина, в духе Бертоновского "Кошмара перед Рождеством". В последний уикенд перед этим прекрасным праздником (самое время для вечеринок) тут и там попадаются люди в странных одеяниях, с буйно накрашенными глазами - но, зная Лондон, невольно подозреваешь, что это не всегда краска и маскарад.
В дом-музей сэра Джона Соуна я готова ходить сколько угодно и водить всех гостей и друзей. Туда запускают по одному-два человека, поскольку помещения крохотные; вдоль ограды выстраивается очередь, с неба начинает падать мокрая гадость; служители раздают желающим специальные музейные зонты. Внутри это драгоценная шкатулка с миллионом зеркал и миллионом секретов. Работы Хогарта хранятся за ложной стеной с другими картинами, во внутреннем дворике роскошное надгробие собачки по имени Фанни, и ни один потолок не обходится без купола или окна в небо.
Мой любимый путеводитель по лондонским секретам задаёт нам дальнейшее направление: St Dunstan-in-the-East, средневековая церковь, горевшая в Великий пожар, реконструированная Реном и снова разрушенная авианалётом во Вторую мировую. В сохранности осталась колокольня, и устояли стены, в пустой скорлупе которых в 60-е годы... разбили сад. По дороге в район Eastcheap (да, где-то здесь дебоширил с Фальстафом принц Хэл) я знакомлю Некошку с кошкой, вернее, котом доктора Джонсона, и мы неоднократно останавливаемся, чтобы поймать вид на новый небоскрёб the Shard - Осколок - в конце узкого переулка или отражение неба, друг друга, светофоров, шпилей и куполов Св. Павла в одном из многочисленных стёкол. Лондон - город отражений, начинённый ими так же щедро, как музей Джона Соуна.
Церковь-сад производит впечатление даже по лондонским безумным меркам. Она стоит в лабиринте узких переулочков, в квартале, обтекаемом с двух сторон крупными магистралями, и шум движения окружает, но не касается её. Её готические окна, заросшие виноградом, слепы и прозрачны; её стрельчатые дверные проёмы ведут из зелени в зелень. Маленький фонтан, скамейки; жёлтые листья инжира, как аппликации на плитах под ногами.
После Св Дунстана на Лондон начинают падать сумерки и холодная морось, и мы спасаемся в первом подвернувшемся кафе (Лондон не даст пропасть усталым путникам), где можно сидеть на высоких табуретках глядя на улицу и фотографировать свою чашку кофе, одновременно стоящую перед тобой на столике внутри и на мокром асфальте снаружи.
А потом я пробираюсь обратно на Кингз-Кросс, успеваю порадоваться, как его реконструировали до приятной неузнаваемости, мельком отмечаю объявление, что в какой-то уикенд ко входу в метро можно принести пальто, чтобы отдать нуждающимся, и снова сажусь на поезд. Мне кажется, мы с Лондоном любим друг друга, примерно как мы с мужем, без фейерверков, но верно и насквозь. И кстати, с мужем я сегодня знакома 13 лет. С Лондоном - чуть меньше.

en.wikipedia.org/wiki/File:Holman-Hunt,_William...
en.wikipedia.org/wiki/File:Hunt_Light_of_the_Wo...
en.wikipedia.org/wiki/File:Mariana_John_Everett...

@темы: Лондон, красивые картинки, островной быт, проникновенные монологи о разном, путешествия

01:54 

Kentwell Hall

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Честно вам скажу, все поместья тюдоровских времён чрезвычайно похожи: красный кирпич, башенки в "шлемах", фигурные трубы, плющ, лаванда и розы, walled garden, ворота и воротца, двери и дверки, фигурно подстриженные кусты... стандартный набор. Но как же всё это прекрасно и нисколько не надоедает в повторении! Впрочем, Кентвелл-холл в Саффолке - особо прекрасный экземпляр, который, в придачу, может похвастаться подъездной аллеей из вековых лип, увешанных омелой, рвом с мостиками по периметру, редкими, с 16 же века сохранившимися хозяйственными пристройками и "лабиринтом" в парадном дворе - не более поздним, из кустиков, как в Хэмптон-корте (и у Джерома), а традиционно английским, хитрым узором, выложенным из кирпича.
Мы приехали туда тёплым пасмурным утром, которое грозило не то ливнями, не то жарой. Cлегка заброшенного вида ворота и аллея сразу вызвали у меня отчётливую ассоциацию - "Last night I dreamt I went to Manderley again" - и я так и ходила по дому и вокруг, с картинками из "Ребекки" в голове, примеряя разные сцены к подходящим местам. Но история у дома занятная и безо всяких романов: поместье 16 века переходило из рук в руки несколько столетий, пережило викторианское неоготическое "возрождение", роль армейского сборного пункта во Вторую мировую и тихий упадок, от которого его спасла семья Филипсов - не аристократы, просто люди с деньгами и любовью к старине. Дом, увитый плющом по самые башни, они сделали одновременно и своим фамильным гнездом, и музеем. Реставрация, начавшаяся в 1970-е годы, продолжается по сей день - по старинным планам, документам. фотографиям - и обильно дополняется просто фантазией владельцев. Этот дом отчётливо жилой и живой - помимо надписей на некоторый дверях "private family rooms", даже в парадных залах можно заметить брошенную книгу, зонтик, клюшку для гольфа. В нём сочетаются фрагменты 16 века, "викториана" и прихоти современных любителей всякой рухляди, нередко так и оставленной в своём дряхлом состоянии. Этот дом также старательно зарабатывает себе на жизнь - обставленная антиквариатом спальня с видом на фигурную живую изгородь сдаётся молодожёнам, да и вообще Кентвелл можно снять для свадебного или какого другого приёма, а кроме того, сюда регулярно во множестве съезжаются школьные группы - на тюдоровские "реконструкции", с переодеваниями, рыцарскими турнирами, плетением каких-нибудь корзин и ковкой гвоздей.
Не всё в интерьерах дома меня вдохновило - например, современные росписи стен, хоть и "под" разные исторические стили, как-то уж очень аляповаты. Но сад... сад прекрасен без оговорок, и ему идёт всё, что хозяева с энтузиазмом пытаются туда впихнуть: превращённый в резную скульптуру мёртвый ствол старого кедра, фигурная изгородь на тему Гамельнского Крысолова, павильончик-камера обскура, корабль из ржавой проволоки, какие-то случайные старые скамейки и статуи... И herb garden, и реконструированный potage - садик, где овощи выращиваются ради декоративного эффекта, и дружелюбный павлин, стремящийся пообщаться со всеми туристами и подаривший нам на память перо (мечта всего детства!), и самое главное - арки, проёмы, дверцы, сводящие меня с ума, ведущие из одного хитрого полузамкнутого пространства в другое, напоминающие уже не "Ребекку", а "Алису в Стране чудес" и "Тайный сад".

смотреть примерно миллион картинок?

@темы: островной быт, путешествия, фото, я

02:45 

А кому ещё домиков хорошеньких?

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Мы чудесно погуляли в субботу. Погода была безумна, как хорошо видно на фотографиях, у неё была натуральная апрельская истерика, но дождя нам досталось совсем чуть-чуть - впрочем, достаточно, чтобы капнуть мне на объектив и проявиться туманностями на каждом последующем кадре. Детёныш был вполне доволен жизнью: спал в поезде, смотрел по сторонам в автобусе, то дремал, то смотрел в небо, пока мы бродили по улицам средневекового Лэвенама, улыбался смотрителям музеев, дрых без задних ног возле кассы антикварного магазина, пока мы рассматривали разные штучки в поисках подарка для меня, завтракал и обедал с нами в кафе под сенью исторических балок. Подарок мы не нашли, но насмотрелись архитектурных прелестей, наелись сладкого и даже умудрились сообразить нечто вроде пикника на обочине.
Lavenham, Suffolk - это уникальное место. В 15-16 веках он был богат и знаменит своим синим сукном, которое продавалось по всей Европе и вроде даже в Россию, и на волне экономического успеха его отстроили в самом современном стиле - фахверк, и церковь отгрохали размером с небольшой собор. Потом фортуна перестала улыбаться, у местного сукна появились более дешёвые конкуренты, индустрия, подарившая городу его модный облик, пришла в упадок, и ничто не пришло ей на смену - город потихоньку превратился в тихий городок, почти в деревню. А раз упадок - не на что было сносить и перестраивать здания, повинуясь архитектурной моде, и это сохранило в целости необыкновенное число фахверковых построек, практически целые улицы. В двух самых больших зданиях на Рыночной площади сейчас музеи, а в остальных - магазинчики сувениров, галереи, кафе, ну и, конечно, просто живут люди (а значит, в каждый кадр с очередным домиком мне норовило влезть зеркало припаркованной рядом машины). Кроме того, Лэвенам использовали при съёмках последнего "Гарри Поттера" - различные его части перетасовали, убрали приметы современности, добавили Гарри, Рона и Гермиону, и получилась Годрикова Лощина. Ну и ещё из области литературных ассоциаций: местные жители считают, что детский стишок про "скрюченный домишко" - это тоже про их город.

отправиться на прогулку в Средневековье или Годрикову Лощину?

@темы: деть, островной быт, путешествия, фото

02:58 

Деревенское

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
В преддверии очередной поездки в поисках дома я обещала тут одной знакомой птичке показать традиционную английскую деревню. Мне повезло: деревня Haughley в Саффолке, где мы смотрели один из домов (не такой красивый, как на картинках - просто современная коробочка), оказалась совершенно идеальной иллюстрацией, со всеми классическими атрибутами, которые уже не везде сохранились. Единственное, что её внешняя характерность ограничена югом Англии - на севере, а тем более в Уэльсе, Шотландии или Ирландии, архитектура другая, обусловленная не столько другими культурными влияниями, сколько наиболее доступными материалами. А для юга как раз обыкновенны все эти оштукатуренные и крашеные стены, тростниковые или красные черепичные крыши, фахверк и потом - красный викторианский кирпич. В конце 16 века в деревне (тогда ещё городе, на самом деле) был большой пожар, поэтому большинство домов, скорее всего, не старше этого времени. И очень характерна церковь, построенная в 12 веке и с тех пор многократно дополненная и отремонтированная, с кладбищем вокруг, памятником солдатам Первой мировой и школой (изначально воскресной, а сейчас, как часто бывает, ставшей начальной - её я не сфотографировала, хотя она тоже симпатичная, красно-кирпичная, викторианская).
Где-то неподалёку также есть и уже не средневековое, более роскошное аристократическое поместье с особняком 17 века, парком и лесом - бывшими охотничьми угодьями; в парк и лес раз в неделю владельцы пускают за денежку погулять простых смертных, но мы там не были.
Из несколько нестандартного в этой деревне главная улица почему-то называется Old Street, а не High Street, и - в силу некогда более высокого статуса - представлены такие памятники как остатки замковых укреплений и позднесредневековый manor house (в данном случае "особняк" как-то плохо переводит это понятие), слегка перестроенный в 18 веке и ныне превращённый в гостиницу. А замок - совсем не романтические руины, а земляные фортификации, известные как motte and bailey: motte - это искусственный холм, где возводили деревянные стены и башню-донжон, которые иногда потом заменялись каменными, а bailey - обширная, тоже насыпная, но более низкая платформа вокруг или рядом, где располагались дополнительные укрепления, а также всякие жилые и хозяйственные постройки. В Haughley прекрасно сохранился холм со рвом (12 век), а на территории всего остального мирно расположилась деревня.
За качество фотографий извиняюсь - снимала на ходу, поэтому хромает и композиция, и горизонт.

домики всех сортов и расцветок

главная улица с разных ракурсов

почта

церковь

паб

замок

manor house

@темы: островной быт, путешествия, фото

02:54 

Девочка с рыбкой

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Сегодня я всё же выпросила у мужа "маленькую поездочку хоть куда-нибудь". По случаю бодро-холодной и ясной погоды я надела новое платье-свитер и безумно жизнерадостные полосатые берет, шарф и перчатки, и мы отправились в Ипсвич, где раньше бывали только проездом, посмотрели на очень красивые средневековые дома снаружи и внутри, сходили в один из местных музеев - особняк Тюдоровских времён, с кучей тяжёлой резной мебели и весьма эклектичной коллекцией картин, поели морковного супа в маленьком кафе и купили два альбома по стилю модерн. А главное - в том самом особняке познакомились с "Девочкой с серебряной рыбкой".
William Robert Symonds, 1889

@темы: путешествия

23:41 

Что это было

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
И что это было? Кажется, я сию секунду, ну ладно, три секунды назад стояла в синем сарафане на рынке у Кэмденского шлюза, жмурилась на солнце, смотрела на зелёную мутную воду канала, поедая лепёшку с фалафелем, салатом и соусом чили, медитировала на буйный кулинарный интернационал вокруг (лотки с польской, перуанской, пакистанской, африканской, китайской едой) и невероятно плотную и пёструю, но при этом какую-то ненавязчивую толпу покупателей и продавцов всевозможной этники, винтажа, хэндмейда и рок-н-ролльного антуража... И вот уже практически конец следующей недели, на мне кардиган и джинсовая куртка, в рюкзаке шарф, зонтик и школьный айпад, под ногами жёлтые липовые листья, перед глазами обычные картины осеннего Кембриджа - присыпанное листопадом стадо велосипедов у вокзала, школьные формы, лужи с птицами-облаками, а в голове - минимум представления, как произошёл переход от одного к другому и в какие тартарары времени и памяти провалились первые четыре рабочих дня. И ещё твёрдая уверенность, что на моей полке с обувью пошуровали гоблины и оставили мне каких-то страшных подменышей вместо туфелек из мягчайшей замши, которые я безболезненно неделю назад меряла на босые, усталые, слегка потёртые, хорошо разогретые на жаре ноги и которые сегодня убили мне эти же самые ноги за полчаса утренней прогулки к одной и от другой станции - куда там Русалочке. (По счастью, у меня на работе давно предусмотрительно живут гольфы и запасная пара туфель - шлёпанцы с загнутыми носами, а-ля 1001 ночь, купленные на арабском рынке Алькасерия в Гранаде, в которых я могу, хоть недалеко и небыстро, но относительно комфортно передвигаться.)
На рынок в Кэмдене в прошлую субботу я поехала, плюнув на собственные интеллектуальные претензии, вместо выставки Тулуз-Лотрека в галерее Курто. Уж очень мне захотелось обзавестись этническими крючками в уши, которые на самом деле разнимаются, как обычные серьги, а при носке выглядят так, словно ты проткнула мочку цельным острым куском дерева, рога или металла. И наверное, дружелюбной разноцветной толпы захотелось тоже, потому что если много лет проводить полжизни в большом своенравном городе и маленькую летнюю жизнь на природе, то вот такой гибрид и получится, с вечными порывами то в одну, то в другую сторону и, видимо, примерно равной потребностью в обоих видах среды. По не вполне объяснимой причине, правда, купила не крючки, а серебряные розы, на вес, как в Стамбуле, у молодого человека, ужасно похожего на Антонио Бандераса, с таким же узлом волос на затылке, как у El Mariachi. Молодой человек понравился ещё и тем, что спокойно и молча продолжал нанизывать какие-то подвески на проволоку, пока я разглядывала его лоток серебряных штучек, и помимо небольшой улыбки не сделал никакой попытки отрекламировать свой товар. А за другим прилавком немолодая положительная американская ведьма из какого-нибудь фильма по Элис Хоффман продавала среди прочих своих работ подвеску моей мечты - женскую головку в стиле модерн, в сложном головном уборе с опалами. Но оправдать полторы сотни фунтов сама для себя я никак не смогла.
Вообще лондонские рынки обязательны к посещению для всех, кто хочет как следует распробовать этот город на вкус. И нисколько не удивительно, что Нилу Гейману здесь привиделся его Плавучий рынок. По дороге на встречу с Викки у Тейт Модерн я прошла ещё один - Borough Market (Borough - просто название района), занимающий арки под несколькими викторианскими железнодорожными мостами и пару прилегающих улиц, на одну из которых - ночную и пустую - Гарри Поттера привёз The Knight Bus в "Узнике Азкабана". На этом рынке под грохот поездов над головой продают еду со всех концов света, вернее, все мыслимые, немыслимые и, возможно, даже вымышленные ингредиенты для любой кухни любого мира. А работает он три дня в неделю, и всё остальное время в этом промежуточном, маргинальном уголке, каких много в этом городе, заброшенность и тишина, если не считать поездов, а их очень легко не считать, потому что они потихоньку выстукивают сердечный ритм очень многих кварталов Лондона.
Выставка Хуана Миро удивила меня, особенно ранние, почти-но-не-совсем реалистические пейзажи, в которых, впрочем, легко уловить элементы будущего характерного стиля - крючочки-закорючки, мелкие странные формы. А в ранних сюрреалистических работах живут гениальные звери, например, "заяц", похожий на радужную улитку с неодинаковыми рогами. И как-то вполне уместно после Миро показалось пойти в безумное кафе-мороженое в Ковент-Гардене в готичном чёрном интерьере, где персонал одет в некую кабарешную вариацию на тему военной формы и где подают чёрные вафельные рожки и мороженое с чили, имбирём и лимонным сорго (в просторечии именуемым "лемонграсс").
А на обратном пути мой поезд застрял в полях на полтора часа, и я прочитала целую книжку - "Письмовник" Михаила Шишкина (с моим запойным подходом к чтению, болезни, задержки рейсов, очереди у врачей и другие подобные досадные обстоятельства бывают очень полезны), но про книжку как-нибудь в другой раз. И муж пришёл встречать меня на станцию, и мы ужинали на ходу по дороге домой, картофелем-фри в бумажных кульках из удачно расположенной забегаловки, и это было так же прекрасно, как заяц Миро.
Прошлое воскресенье я ещё тоже помню прилично: у меня состоялось официальное открытие осени, то бишь, Праздник первого яблочного пирога. Пошёл дождь, и я решила испечь tarte Tatin, потому что от соседей всё время перепадает яблок, потому что надоело переставлять с места на место старую сковородку с отломанной ручкой, сберегаемую как раз для такого блюда, которое с плиты ставится в духовку, и потому что ужасно вкусный был пирог в пятницу в кафе в Бери-Сент-Эдмондс, где (в городе, а не в кафе) мы проводили рекогносцировку на предмет возможного переезда. Оказалось, я так давно не пекла, что на весах, которыми я отмеряю муку и сахар, завелась паутина. Но первый блин, то есть, пирог Татен, вышел бы даже не комом, несмотря на неправильный сахар и неопределённого возраста маргарин вместо масла, если бы не Доктор Кто. Я засмотрелась, оставила сковороду с готовым пирогом слишком надолго, карамель успела застыть, и на тарелку его пришлось не опрокидывать, а отковыривать. Результат оказался на вид больше похож на аварию на дороге, чем на картинку в книжке Рейчел Аллен, но на вкус нас вполне устроил и скрасил пару последующих завывающе-ветреных осенних вечеров.
А после пирога начинаются уже провалы, кардиганы, вообще приличная одежда, слишком много печенья, новые коллеги, носки, разноцветные ручки и дети по имени Дарси и Китти, Шаника и Таниша, Персия и Тамара. Работа, одним словом, из которой я непременно вынырну в реальность, когда войду в привычный ритм и снова обрету блаженную способность от него регулярно отвлекаться. А в декрет я ухожу в Хэллоуин. Вот так-то.

@темы: путешествия, праздники, островной быт, книги, Лондон

The Accidental Cookbook

главная