Записи с темой: Путешествия (список заголовков)
03:42 

A fine Saturday afternoon

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
01:12 

lock Доступ к записи ограничен

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:37 

Орлята учатся летать

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Любимое слово Артура на данный момент - bird, он не пропускает ни одной птички в окне или на улице, все показывает, и явно к ним стремится. Сегодня вот раз шесть летал с разных стульев. Ещё говорит out, когда хочет, чтобы вынули из кроватки, Dad (dadn - у него склонность ко всему приставлять какие-то древнегерманские окончания, ещё бывает tedn, otten) и hair (когда дёргает меня за волосы!).
Вчера мы снова ездили в Нидэм Маркет, на этот раз все втроём и под проливным дождём. Обошли пять антикварных магазинов: в одном Артур спал, в другом общался с маленьким лохматым пёсиком, своим ровесником, в третьем сидел на руках или в коляске и показывал нам всех мишек (их там было много), в четвёртом проверил все выдвижные ящики огромного письменного стола прямиком из какой-нибудь диккенсовской конторы, а в пятый мы с Джоном ходили по очереди, потому что мало места и ступеньки. Купили красивое кресло, в цветочек и с финтифлюшками, завтра доставят; перекусили в кафе "Ангел", где на втором этаже оказалась пустая комната с кривыми стенами и выступающими балками и где Артур ел стоя на стуле, чтобы удобнее было смотреть на птичек в окно; смотрели на рептизий в специализированном зоомагазине (без меня); стояли на автобусной остановке втроём под одним большим бело-зелёным зонтом.
А сегодня я воевала в саду с японскими анемонами, унаследованными от предыдущих хозяев дома: это совсем не нежные ветреницы, а здоровенные кусты, с меня ростом, с блекло-розовыми цветами без запаха и с назойливыми ползучими корнями, стремящимися захватить весь мир. И теперь в тоске читаю в интернете, как люди борются с ними в течение многих лет, перепахиванием и всякой химией, но они всё равно возвращаются. Триффиды, в общем, а не анемоны.
"Стучаться в двери травы" давно пора сделать отдельной темой для садовых записей.

@темы: деть, островной быт, путешествия

01:59 

Пикник на обочине

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Needham Market - не совсем соседний, но не очень далёкий от нас городочек; я давно собиралась туда погулять и сегодня обрела компанию в виде Артура и собственного ощущения "надо куда-нибудь ещё вылезти, пока каникулы не кончились". Городок был некогда процветающим текстильным центром, однако в 17 веке его пришибла эпидемия чумы, во время которой его оцепили (натурально цепью), чтобы предотвратить распространение заразы, но в самом городе вымерло две трети населения. Сейчас там есть прелестная главная улица из кривых домиков; очень странной архитектуры церковь со средневековым резным потолком, дополненным викторианскими ангелами; железнодорожная станция, похожая на замок с привидениями, отданная целиком под офис агентства недвижимости (вот людям хорошо работается, наверное, под шум поездов за спиной); искусственное озеро, до которого мы не дошли, и некоторое количество антикварных магазинов, в которые, разумеется, одной с резвым ребёнком заходить было бы и обидно, и антисоциально. В антикварные магазины я надеюсь теперь вытащить мужа, а с Артуром мы устроили отличный пикник в скверике, замызгали хумусом новую зелёную куртку и собрали всех окрестных птах на крошки. Если бы, кстати, Артур был Уильямом Вордсвортом, то не видать бы нам оды нарциссам - была бы ода палочкам. A host of golden daffodils он проигнорировал, а вот палочкам, оставшимся от стрижки деревьев, был несказанно рад.

смотреть на городок

@темы: фото, путешествия, островной быт, деть

01:26 

Но это не станет помехой...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Каждую весну в один выходной или каникулярный день я одеваюсь как-нибудь несообразно (вернее, сообразно календарю, но не погоде) и отправляюсь в Лондон - мёрзнуть, теряться в очередном незнакомом районе, плыть на поездах поверх пригородных крыш, совершать очередные открытия, лишний раз подтверждающие, что в этом городе есть всё, что мне нужно. Мёрзнуть - это, кажется, обязательно; весенний холод не пробирается глубже кожи, даже если по ощущениям вот-вот пойдёт снег (вчера, правда, так и не пошёл, пошёл сегодня), а только остро напоминает о материальности мира вообще и тела в частности.
В этот раз я поехала в Лондон погулять на кладбище. Но счастье настигло меня ещё раньше - когда я стояла на платформе станции Фаррингдон, одной из тех лондонских станций, которые состоят из множества слоёв путей и переходов, железной дороги и метро, висят никогде, где-то в воздухе в неопределяемом районе, и совершенно явно служат перекрёстком не только различных веток общественного транспорта, но и целых измерений. Я стояла, а поезда проходили то мимо меня, то над моей головой, уходя из тьмы туннеля в пасмурный свет города или наоборот. Я стояла, и в плеере у меня играл саундтрек из "Шерлока", это идеальная, рваная и пронзительная лондонская музыка, и на неё идеально ложились объявления станций следования электричек и призывы "Mind the gap!", и места, куда мне предлагали уехать, звучали даже не музыкой, а романом: Чёрные братья, Слон и замок, Датский холм, Голова монахини, Короткие земли, Кошачий брод, Святая Мария Серая, Воронов ручей, Лебединая поляна, Бита и мяч, Семь дубов... (Blackfriars, Elephant and Castle, Denmark Hill, Nunhead, Shortlands, Catford, St Mary Grey,Ravensbourne, Swanley, Bat and Ball, Sevenoaks) Поезд, на который я села, шёл в Семидубье, но я ехала только до Головы монахини - станции Nunhead. По дороге успела вдруг осознать, что станция Blackfriars мало того, что висит в воздухе - она висит над рекой, потому что располагается на мосту над Темзой, как-то раньше просто не замечала, ну а наша новая "башня Ортханка", небоскрёб Шард-Осколок, никогда не будет прежним после последней серии "Доктора Кто".
Городская легенда гласит, что Нанхед - это не искажённое что-нибудь совсем другое, а "то, что написано на этикетке": якобы, настоятельница монастыря в этом районе очень активно сопротивлялась религиозным реформам Генриха Восьмого и за это была казнена, а её голову на пике выставили на всеобщее обозрение на лужайке примерно там, где теперь располагается игровое поле престижной частной школы для девочек. Впрочем, городским легендам стоит верить с осторожностью.
Ну а история Нанхедского кладбища нелегендарна и неромантична - никаких тебе призраков, потревоженных древних курганов или даже могил с громкими именами. К 1830-40-м годам Лондон так разросся, что продолжать хоронить огромное количество людей как раньше, в крохотных оградах городских церквей, стало всё более сложно и всё более антисанитарно, и тогда было выдано разрешение на открытие семи "коммерческих" кладбищ в районах, которые в то время были за чертой города. Хайгейт - самое известное из этих семи, не в последнюю очередь благодаря расположению в престижном пригороде и могиле Карла Маркса, обеспечившей проложение туда народно-туристической тропы. Кладбище Нанхед же ничем не отличилось, проработало до 1970-х годов, потом переполнилось, было закрыто и пришло в восхитительный упадок, прежде чем обрести новую жизнь уже в 21 веке за счёт Фонда национальной лотереи - некоторые памятники были подреставрированы, некоторые дорожки расчищены, и кладбище снова открылось для публики, но уже в качестве природного заповедника. Вход туда бесплатный, захоронения, кажется, производят только если уже есть семейные могилы, в выходные волонтёры проводят организованные экскурсии, а натуралисты фиксируют количество видов бабочек и птиц (много!), радостно расплодившихся в этом уголке практически дикой природы.
Я люблю кладбища. С детства, как ни странно: со сказки Андерсена, в которой соловей так проникновенно пел о кладбище, что Смерть отступилась от китайского императора и поспешила домой; с деревенского кладбища над озером в Новгородской области, где похоронены мои прадед и прабабка и спокойнее и прекраснее которого просто нет места на земле; с памятников разным известным людям на Серафимовском в Питере, которые я почему-то всегда любила разглядывать, когда мы ездили навещать могилу дяди. Ну вот такая у меня фишка - они меня не пугают, мысли о смерти если и навевают, то самые умиротворяющие, а эстетически всегда кажутся ужасно интересными, будь то московские кладбища-культурные энциклопедии, турецкие кладбища сплошь в тюрбанах и фесках, Лычаковское кладбище, перенаселённое ангелами, или английские кладбища с их однотипной, но эффектной романтикой.
Ну так вот, после этого вы вряд ли удивитесь, если я скажу, что в Нанхеде я бы с радостью осталась жить. Потому что если вы представите себе всё самое романтичное, викторианское, готичное и вампирское, что только может оказаться на кладбище, там всё это есть. Часовня, разрушенная пожаром и восстановленная лишь частично - роскошное неоготическое крыльцо, а за ним голые стены без крыши и узорные окна в небо. Буйство плюща, скрывшего большинство могил совершенно, так что они похожи на зелёные холмики. Надгробные памятники всех классических образцов во всех мыслимых стадиях упадка: плиты, склепы, мавзолеи, стелы, урны и, конечно, ангелы; покосившиеся под невероятными углами, оплетённые плющом, розами и ежевикой, разбитые, разломанные на куски, с отбитыми частями, с полустёртыми надписями. Все оттенки зелени мха и лишайников. Чёрные вороны на дорожках. Тишина, в которой зловеще поскрипывают деревья и что-то невидимое шуршит и перебирает мелкими лапками в кустах и в зарослях плюща. Одним словом, чистое счастье. И к этому счастью так шёл пасмурный, но не мрачный день, прозрачность деревьев, сквозь которые были хорошо видны памятники, вид с холма на далёкий голубой центр, Шард, Глаз Лондона, собор святого Павла и Сити, и мои крепкие ботинки, в которых было нетрудно пробираться по еле-еле протоптанным глинистым тропинкам в буйных зарослях, поверх разбитых плит и бордюров, и даже поверженных ангелов.
А если добавить, что в придачу к этому я обрела полпинты "Гиннесса" в пабе наискосок от кладбища, с пылающим камином и старомодной деревянной стойкой "островом" в центре, а ещё потом виды на Лондон поверх моря сланцевых крыш с открытой всем ветрам, висящей над Нанхедом жедезнодорожной платформы... короче, день удался.

blink

memory

more angels

всё подряд - надоело классифицировать!

прекрасное далёко

@темы: фото, путешествия, открытия, информация к размышлению, Лондон

03:14 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Живущим в городах и толкающимся в общественном транспорте два раза в день в час пик иногда совершенно необходимо оказаться в тишине и одиночестве и вдохнуть полной грудью посреди какого-нибудь поля, чтобы как следует, целиком почувствовать себя. Я знаю, в таком положении я тоже была, но теперь мне из полей иногда совершенно необходимо ненадолго вырваться в Лондон, в одиночество другого рода. Я ощущаю себя реальнее, увидев своё дробящееся отражение во множестве стёкол, и мне нужно совсем немного времени, чтобы восстановить дипломатические отношения с собой и осознать то, что я перестала замечать. Вчера, например - что я хочу домой, к детёнышу, читать ему свежекупленные на Пикадилли книжки, да так, что я сбежала из Лондона даже не выпив кофе.
В Лондоне дробится не только моё отражение - внимание тоже рассеивается, ловит мелочи, ухватывает за хвост новости, проплывающие мимо на афише или даже в чужом разговоре, подмечает странности и с огромным удовольствием даже не пытается собрать всё это воедино.
На Кингз-Кроссе открылся магазин Гарри Поттера, рядом с многострадальной тележкой, утопленной в стену на радость туристам - она кочевала по всевозможным углам на протяжении длительной реконстрекции вокзала и, кажется, теперь нашла, наконец, окончательный приют в новом зале. В магазине продают гриффиндорскую форму и волшебные палочки.
Из "Телохранителя" сделали мюзикл - логично, идут по всем культовым фильмам. Следующей, наверное, будет "Красотка".
В витринах гастронома "Фортнум энд Мейсон" - головы как будто вельмож 18 века, но с причёсками из овощей, фруктов и столовых приборов. Как всегда, любые застекольные эксперименты с человеческой формой выглядят немного зловеще.
На стене здания Королевской академии художеств, рядом со входом - мемориальная доска в память 2003 художников, погибших в Первой мировой. Их подразделение называлось Artists' Rifles, и доска превозносит их жертву "королю и стране" и сулит "славную память" и "вечную жизнь их именам". Я стояла в очереди, поэтому изучила надпись в подробностях, и мне всё это показалось совершенно чудовищно - и ружья вместо кистей, и то, что памяти-то от них и не осталось, потому что им не дали сделать себе имя, которое могло бы остаться навечно, а на мемориале они даже не перечислены - просто цифра.
На той же Пикадилли (мой маршрут был нехарактерно прямолинеен - Кингз-Кросс-Пикадилли-Кингз-Кросс) в ограде церкви расположился рыночек: лоток матрёшек и фуражек, лоток турецких плошек, венецианское стекло, шляпки с перьями и подозрительно блестящие разносортные предметы якобы антиквариата. За рыночком вход в церковь можно запросто перепутать с входом в "Кафе Неро", расположившееся в пристройке; статуя Марии заботливо наклоняется к зонтику над уличными столиками, как будто поправляет. И тут же рядом - фонтан с амурами и дельфинами в память какого-то виконта, и тихий-тихий сквер в рамке многослойной архитектуры.
Лондону вообще идёт холодная прозрачная весеннесть, а от её сочетания с этим районом меня вдруг снова накрывает "Концом главы", наверное, потому что где-то за Академией - улица, на которой Голсуорси поселил Уилфрида Дезерта и где я однажды чуть не в слезах гуляла по следам любимой книги. Сняли бы, что ли, по нему сериал: девушек на роль Динни легко найти в любой экранизации Агаты Кристи, а Дезерта можно брать невзирая на описание в тексте, хоть Камбербетча, хоть Хиддлстона - они сыграют.
А на самом деле я ездила на две выставке в Академии художеств - Мане и английского пейзажа, но не сильно впечатлилась ни тем, ни другим. Только разве что лично познакомилась с двумя художниками: Берта Моризо кисти Мане - прекрасная, некрасивая (как выясняется, не очень похожая на себя - почему он сделал её такой?) и живая, из нескольких мазков чёрного шёлка, и Гейнсборо - надменно-ироничный на автопортрете.

смотреть дальше

@темы: Лондон, красивые картинки, островной быт, путешествия

16:04 

Двое в комнате...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
... я и кошка. Ласковая, соскучившаяся, лезет поближе, спит на соседней подушке, мурчит, ложится на пол и вытягивается, предлагая пятнистый животик на почесать. И всё: больше никого нет, разве что почтальон постучит с посылкой, никто меня нигде не ждёт, никому от меня ничего не надо. А вчера вообще был уникальный день - мне ещё и нигде не надо было быть в назначенное время. Правда, я компенсировала это тем, что поехала в Бери по магазинам, так что на остановку автобуса всё-таки надо было прийти вовремя, но это уже мелочи. Муж и сын гуляют в Питере с моей подругой-сестрицей; школьные дети позавчера вечером сданы на руки родителям, и больше я за них не отвечаю. И временно, на двое суток примерно, не отвечаю ни за кого, кроме себя (ну и кошку не забываем, да). Кофе, правда, тоже приходится варить себе самой.
За окном проливной дождь - вечером сквозь него будут уже почти привычно мерцать рождественские лампочки. Маленький зелёный остров, несмотря на отсутствие подходящей погоды, всерьёз готовится к Рождеству: очереди на почте, ёлки на всех площадях (настоящие, заметьте, а не пластмассовые, как в Питере!); народ через одного то в красных колпаках, то с рулонами блестящей бумаги, торчащими из пакетов; в нашей булочной продают пончики с начинкой как в рождественских пирожках (mincemeat, не имеющий ныне никакого отношения к мясу). Вечерняя поездка на автобусе через все окрестные деревни была похожа на просмотр конкурса праздничной иллюминации для жилых домов, а водитель был в чёрном колпаке с надписью Bah! Humbug! - это вроде как антирождественская штука, для тех, кому вся эта предпраздничная суета надоела ещё в октябре (цитата из Диккенса - так говорил ещё не исправившийся мистер Скрудж), но на самом деле, конечно, всё равно становится частью рождественской картины (чуть не сказала "рождественского контекста", но вовремя ужаснулась сама себе).
Подводя итоги: неделя с обменом в Питере пролетела как один день, я устала, как собака, дети замёрзли, но всё равно в восторге от всего, включая погоду. Как всегда, их поразили российские способы вождения машины (за одну какую-то экскурсию нам попалось три ДТП, это неслыханно для маленького острова), золотые залы Екатерининского дворца, блины и пироги, удивительные в самых разнообразных смыслах этого слова сотрудники российских музеев, балет и "маленький пакетик" с сувенирами, традиционно вручённый практически каждому в последний момент, когда уже упакован чемодан и свободного места нет нигде. "Маленькие пакетики" я растрясала и утрамбовывала в аэропорту - эта ситуация мне знакома непонаслышке. Ну и прекрасным дополнением к общей картине российской экзотики в этот раз выступили разговоры и телепередачи о конце света, о котором мои островные дети даже не слышали до поездки в Питер.
В Кремле мы со старшеклассницами чуть не умерли в -20, но всё равно им было интересно слушать замечательную Stray_cat_mary, которая сделала день в Москве минимально стрессовым для меня, и всё равно соборы Кремля понравились им больше всего. (А мне больше всего понравилась сама Стрей, с которой я, конечно, недообщалась, но надеюсь на продолжение! И ещё я купила себе роскошную Бабу-Ягу в сувенирных рядах у Театральной площади!) Мои самые тихие и застенчивые девочки, за которых я волновалась больше всего, прекрасно сошлись со своими партнёрами и их семьями, разговорились, развеселились и получили, помимо массы новых впечатлений, неплохой толчок в плане личностного развития - такое бывало уже не раз, я всегда на это надеюсь и очень радуюсь, когда получается. Мои самые громкие девочки были громче ровно в два раза, потому что их русские подруги оказались точно такие же. Это очень странное дело, обмен: когда я организую его "вручную", единолично, покупаю билеты в интернете, договариваюсь о приглашениях, подаю за всех документы на визы, пишу миллион бумажек для школы, переговариваюсь по поводу подбора партнёров и культурной программы, отвечаю на вопросы родителей, инструктирую детей, как одеваться и что брать... короче, когда у меня в очередной раз от всего этого взрывается мозг, я обещаю себе никогда больше этого не делать и ехать в следующий раз в обычный тур через агентство. И каждый раз, конечно, по результатам поездки проникаюсь сознанием осмысленности этого мероприятия, и завожу ту же шарманку снова. Педагог - это диагноз.
Сама же я успела повидаться с двумя порциями родственников, купить уже упомянутую Бабу-Ягу, оценить новый книжный на Невском, отметить продолжающееся повышение массовой вежливости (да-да-да, со стороны очень заметно! говорят "спасибо-пожалуйста-извините" уже не через три раза, а через два!) и массовой же сумеречности сознания, порадоваться зиме и утащить домой стопку своих детских книжек и плюшевого мишку, набитого опилками. И впереди у меня - ещё две недели в Питере, Новый год под настоящим снегом (если повезёт), ёлка с игрушками моего детства, новые кофейни и старые друзья. В общем, беспощадные каникулы продолжаются, а кошка снова остаётся на попечении Майкла.

@темы: путешествия, островной быт, Питер

16:26 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вылезла в сеть из кондитерской "Север" на Невском. Дома интернета нет, времени, впрочем, тоже. Заказанной погодой довольна - никакой слякоти! Виделась с троюродной сестрой, Артур познакомился с её двухлетней дочкой и даже поиграл, хотя сначала девочка отнеслась ревниво и отняла все свои игрушки. Вокруг красота, пропускают пешеходов и всё меньше склоняют числительные - движение по пути прогресса, я считаю. Артур научился морщить нос, когда ему что-то не нравится, и явно выговаривает "кя!", когда видит кошку. Я не очень сплю и ем всё больше пироги и тортики. Завтра везу двух старшеклассниц погулять денёк по Москве, надеюсь на встречу с прекрасной Стрей. Всё ура.

@темы: путешествия, деть, Питер

02:25 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я еду в Лондон, поезд мчит меня через осенние холмы, несомненно населённые радостной нечистью Артура Рэкхема; в наушниках у меня поёт Вакарчук (таинственным образом прокравшийся в один из моих школьных учебников в качесте иллюстрации к диалогу: Кто он? - Он музыкант); я еду смотреть выставку Прерафаэлитов, которых впервые узнала как следует после покупки бешено дорогого альбома на французском, в Доме книги, когда-то в безденежные 90-е; я еду встречаться с Некошкой на станции метро Пимлико... О чём эта история? Чёрт знает, но мне она нравится.
В вестибюле Пимлико дует специальный подземный ветер, большей частью ледяной, но иногда переходящий в режим горячего фена. На Бессборо-гарденз огромные платановые листья неряшливо кружатся в обнимку с брошенной газетой. На выставке практически всё знакомое, но не всё виденное вживую. И внезапно открытие:"Леди Шалотт" Холмана Ханта прекрасна! Она никогда не нравилась мне в репродукциях, а тут оказалось, что у неё осепительное вишнёво-розовое платье, волосы, переливающиеся всеми оттенками красного дерева, сосредоточенно замершее лицо, трогательные босые ноги с длинными пальцами, и такие домашние разноцветные клубки вокруг. И она огромного размера, и затягивает в свой горестный мир, заплетает нитками и волосами. А на картине Милле "Мариана", которую мой муж называет "Девушка с больной спиной", есть мышь! Мариана, там мышь! А к "Свету мира" Холмана Ханта отлично подойдёт надпись Happy Halloween: ночь, странный свет, вырезанный фонарь, яблоки на земле, чудесно прорисованные сухие травы. В выставочном магазине продают рождественские украшения - эстетские, нарочито облезлые зелёные жёлуди и шарики. Но это сработает только если увешать ими всю ёлку, и то на всякий случай ещё всем объяснять, что это концептуально, а не просто игрушки пообтёрлись.
В пабе "Белый лебедь", с видом всё на те же платановые листья, вьющиеся по перекрёстку, я пытаюсь объяснить Некошке, за что люблю Лондон. Вот, к примеру, свой ланч мы ждали минут 45, а потом ещё и мой заказ перепутали, но зато извиняться пришла крохотная полупрозрачная девушка с глазами в глубоких тенях, явно умеющая открывать несуществующие двери в глухих стенах. Лондон - единственный город, где я способна сочинить историю про любой предмет, человека или здание. Даже мой родной Питер, как хороший наркотик, стимулирующий не вполне здоровую фантазию, всё же накладывает какие-то ограничения и задаёт контекст. Лондон - нет. Здесь может быть всё, что угодно, потому что здесь уже есть всё, что угодно, и никакое дополнение не покажется неуместным. А ещё Лондону бы очень пошло быть городом вечного Хэллоуина, в духе Бертоновского "Кошмара перед Рождеством". В последний уикенд перед этим прекрасным праздником (самое время для вечеринок) тут и там попадаются люди в странных одеяниях, с буйно накрашенными глазами - но, зная Лондон, невольно подозреваешь, что это не всегда краска и маскарад.
В дом-музей сэра Джона Соуна я готова ходить сколько угодно и водить всех гостей и друзей. Туда запускают по одному-два человека, поскольку помещения крохотные; вдоль ограды выстраивается очередь, с неба начинает падать мокрая гадость; служители раздают желающим специальные музейные зонты. Внутри это драгоценная шкатулка с миллионом зеркал и миллионом секретов. Работы Хогарта хранятся за ложной стеной с другими картинами, во внутреннем дворике роскошное надгробие собачки по имени Фанни, и ни один потолок не обходится без купола или окна в небо.
Мой любимый путеводитель по лондонским секретам задаёт нам дальнейшее направление: St Dunstan-in-the-East, средневековая церковь, горевшая в Великий пожар, реконструированная Реном и снова разрушенная авианалётом во Вторую мировую. В сохранности осталась колокольня, и устояли стены, в пустой скорлупе которых в 60-е годы... разбили сад. По дороге в район Eastcheap (да, где-то здесь дебоширил с Фальстафом принц Хэл) я знакомлю Некошку с кошкой, вернее, котом доктора Джонсона, и мы неоднократно останавливаемся, чтобы поймать вид на новый небоскрёб the Shard - Осколок - в конце узкого переулка или отражение неба, друг друга, светофоров, шпилей и куполов Св. Павла в одном из многочисленных стёкол. Лондон - город отражений, начинённый ими так же щедро, как музей Джона Соуна.
Церковь-сад производит впечатление даже по лондонским безумным меркам. Она стоит в лабиринте узких переулочков, в квартале, обтекаемом с двух сторон крупными магистралями, и шум движения окружает, но не касается её. Её готические окна, заросшие виноградом, слепы и прозрачны; её стрельчатые дверные проёмы ведут из зелени в зелень. Маленький фонтан, скамейки; жёлтые листья инжира, как аппликации на плитах под ногами.
После Св Дунстана на Лондон начинают падать сумерки и холодная морось, и мы спасаемся в первом подвернувшемся кафе (Лондон не даст пропасть усталым путникам), где можно сидеть на высоких табуретках глядя на улицу и фотографировать свою чашку кофе, одновременно стоящую перед тобой на столике внутри и на мокром асфальте снаружи.
А потом я пробираюсь обратно на Кингз-Кросс, успеваю порадоваться, как его реконструировали до приятной неузнаваемости, мельком отмечаю объявление, что в какой-то уикенд ко входу в метро можно принести пальто, чтобы отдать нуждающимся, и снова сажусь на поезд. Мне кажется, мы с Лондоном любим друг друга, примерно как мы с мужем, без фейерверков, но верно и насквозь. И кстати, с мужем я сегодня знакома 13 лет. С Лондоном - чуть меньше.

en.wikipedia.org/wiki/File:Holman-Hunt,_William...
en.wikipedia.org/wiki/File:Hunt_Light_of_the_Wo...
en.wikipedia.org/wiki/File:Mariana_John_Everett...

@темы: Лондон, красивые картинки, островной быт, проникновенные монологи о разном, путешествия

01:54 

Kentwell Hall

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Честно вам скажу, все поместья тюдоровских времён чрезвычайно похожи: красный кирпич, башенки в "шлемах", фигурные трубы, плющ, лаванда и розы, walled garden, ворота и воротца, двери и дверки, фигурно подстриженные кусты... стандартный набор. Но как же всё это прекрасно и нисколько не надоедает в повторении! Впрочем, Кентвелл-холл в Саффолке - особо прекрасный экземпляр, который, в придачу, может похвастаться подъездной аллеей из вековых лип, увешанных омелой, рвом с мостиками по периметру, редкими, с 16 же века сохранившимися хозяйственными пристройками и "лабиринтом" в парадном дворе - не более поздним, из кустиков, как в Хэмптон-корте (и у Джерома), а традиционно английским, хитрым узором, выложенным из кирпича.
Мы приехали туда тёплым пасмурным утром, которое грозило не то ливнями, не то жарой. Cлегка заброшенного вида ворота и аллея сразу вызвали у меня отчётливую ассоциацию - "Last night I dreamt I went to Manderley again" - и я так и ходила по дому и вокруг, с картинками из "Ребекки" в голове, примеряя разные сцены к подходящим местам. Но история у дома занятная и безо всяких романов: поместье 16 века переходило из рук в руки несколько столетий, пережило викторианское неоготическое "возрождение", роль армейского сборного пункта во Вторую мировую и тихий упадок, от которого его спасла семья Филипсов - не аристократы, просто люди с деньгами и любовью к старине. Дом, увитый плющом по самые башни, они сделали одновременно и своим фамильным гнездом, и музеем. Реставрация, начавшаяся в 1970-е годы, продолжается по сей день - по старинным планам, документам. фотографиям - и обильно дополняется просто фантазией владельцев. Этот дом отчётливо жилой и живой - помимо надписей на некоторый дверях "private family rooms", даже в парадных залах можно заметить брошенную книгу, зонтик, клюшку для гольфа. В нём сочетаются фрагменты 16 века, "викториана" и прихоти современных любителей всякой рухляди, нередко так и оставленной в своём дряхлом состоянии. Этот дом также старательно зарабатывает себе на жизнь - обставленная антиквариатом спальня с видом на фигурную живую изгородь сдаётся молодожёнам, да и вообще Кентвелл можно снять для свадебного или какого другого приёма, а кроме того, сюда регулярно во множестве съезжаются школьные группы - на тюдоровские "реконструкции", с переодеваниями, рыцарскими турнирами, плетением каких-нибудь корзин и ковкой гвоздей.
Не всё в интерьерах дома меня вдохновило - например, современные росписи стен, хоть и "под" разные исторические стили, как-то уж очень аляповаты. Но сад... сад прекрасен без оговорок, и ему идёт всё, что хозяева с энтузиазмом пытаются туда впихнуть: превращённый в резную скульптуру мёртвый ствол старого кедра, фигурная изгородь на тему Гамельнского Крысолова, павильончик-камера обскура, корабль из ржавой проволоки, какие-то случайные старые скамейки и статуи... И herb garden, и реконструированный potage - садик, где овощи выращиваются ради декоративного эффекта, и дружелюбный павлин, стремящийся пообщаться со всеми туристами и подаривший нам на память перо (мечта всего детства!), и самое главное - арки, проёмы, дверцы, сводящие меня с ума, ведущие из одного хитрого полузамкнутого пространства в другое, напоминающие уже не "Ребекку", а "Алису в Стране чудес" и "Тайный сад".

смотреть примерно миллион картинок?

@темы: островной быт, путешествия, фото, я

02:45 

А кому ещё домиков хорошеньких?

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Мы чудесно погуляли в субботу. Погода была безумна, как хорошо видно на фотографиях, у неё была натуральная апрельская истерика, но дождя нам досталось совсем чуть-чуть - впрочем, достаточно, чтобы капнуть мне на объектив и проявиться туманностями на каждом последующем кадре. Детёныш был вполне доволен жизнью: спал в поезде, смотрел по сторонам в автобусе, то дремал, то смотрел в небо, пока мы бродили по улицам средневекового Лэвенама, улыбался смотрителям музеев, дрых без задних ног возле кассы антикварного магазина, пока мы рассматривали разные штучки в поисках подарка для меня, завтракал и обедал с нами в кафе под сенью исторических балок. Подарок мы не нашли, но насмотрелись архитектурных прелестей, наелись сладкого и даже умудрились сообразить нечто вроде пикника на обочине.
Lavenham, Suffolk - это уникальное место. В 15-16 веках он был богат и знаменит своим синим сукном, которое продавалось по всей Европе и вроде даже в Россию, и на волне экономического успеха его отстроили в самом современном стиле - фахверк, и церковь отгрохали размером с небольшой собор. Потом фортуна перестала улыбаться, у местного сукна появились более дешёвые конкуренты, индустрия, подарившая городу его модный облик, пришла в упадок, и ничто не пришло ей на смену - город потихоньку превратился в тихий городок, почти в деревню. А раз упадок - не на что было сносить и перестраивать здания, повинуясь архитектурной моде, и это сохранило в целости необыкновенное число фахверковых построек, практически целые улицы. В двух самых больших зданиях на Рыночной площади сейчас музеи, а в остальных - магазинчики сувениров, галереи, кафе, ну и, конечно, просто живут люди (а значит, в каждый кадр с очередным домиком мне норовило влезть зеркало припаркованной рядом машины). Кроме того, Лэвенам использовали при съёмках последнего "Гарри Поттера" - различные его части перетасовали, убрали приметы современности, добавили Гарри, Рона и Гермиону, и получилась Годрикова Лощина. Ну и ещё из области литературных ассоциаций: местные жители считают, что детский стишок про "скрюченный домишко" - это тоже про их город.

отправиться на прогулку в Средневековье или Годрикову Лощину?

@темы: деть, островной быт, путешествия, фото

02:58 

Деревенское

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
В преддверии очередной поездки в поисках дома я обещала тут одной знакомой птичке показать традиционную английскую деревню. Мне повезло: деревня Haughley в Саффолке, где мы смотрели один из домов (не такой красивый, как на картинках - просто современная коробочка), оказалась совершенно идеальной иллюстрацией, со всеми классическими атрибутами, которые уже не везде сохранились. Единственное, что её внешняя характерность ограничена югом Англии - на севере, а тем более в Уэльсе, Шотландии или Ирландии, архитектура другая, обусловленная не столько другими культурными влияниями, сколько наиболее доступными материалами. А для юга как раз обыкновенны все эти оштукатуренные и крашеные стены, тростниковые или красные черепичные крыши, фахверк и потом - красный викторианский кирпич. В конце 16 века в деревне (тогда ещё городе, на самом деле) был большой пожар, поэтому большинство домов, скорее всего, не старше этого времени. И очень характерна церковь, построенная в 12 веке и с тех пор многократно дополненная и отремонтированная, с кладбищем вокруг, памятником солдатам Первой мировой и школой (изначально воскресной, а сейчас, как часто бывает, ставшей начальной - её я не сфотографировала, хотя она тоже симпатичная, красно-кирпичная, викторианская).
Где-то неподалёку также есть и уже не средневековое, более роскошное аристократическое поместье с особняком 17 века, парком и лесом - бывшими охотничьми угодьями; в парк и лес раз в неделю владельцы пускают за денежку погулять простых смертных, но мы там не были.
Из несколько нестандартного в этой деревне главная улица почему-то называется Old Street, а не High Street, и - в силу некогда более высокого статуса - представлены такие памятники как остатки замковых укреплений и позднесредневековый manor house (в данном случае "особняк" как-то плохо переводит это понятие), слегка перестроенный в 18 веке и ныне превращённый в гостиницу. А замок - совсем не романтические руины, а земляные фортификации, известные как motte and bailey: motte - это искусственный холм, где возводили деревянные стены и башню-донжон, которые иногда потом заменялись каменными, а bailey - обширная, тоже насыпная, но более низкая платформа вокруг или рядом, где располагались дополнительные укрепления, а также всякие жилые и хозяйственные постройки. В Haughley прекрасно сохранился холм со рвом (12 век), а на территории всего остального мирно расположилась деревня.
За качество фотографий извиняюсь - снимала на ходу, поэтому хромает и композиция, и горизонт.

домики всех сортов и расцветок

главная улица с разных ракурсов

почта

церковь

паб

замок

manor house

@темы: островной быт, путешествия, фото

02:54 

Девочка с рыбкой

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Сегодня я всё же выпросила у мужа "маленькую поездочку хоть куда-нибудь". По случаю бодро-холодной и ясной погоды я надела новое платье-свитер и безумно жизнерадостные полосатые берет, шарф и перчатки, и мы отправились в Ипсвич, где раньше бывали только проездом, посмотрели на очень красивые средневековые дома снаружи и внутри, сходили в один из местных музеев - особняк Тюдоровских времён, с кучей тяжёлой резной мебели и весьма эклектичной коллекцией картин, поели морковного супа в маленьком кафе и купили два альбома по стилю модерн. А главное - в том самом особняке познакомились с "Девочкой с серебряной рыбкой".
William Robert Symonds, 1889

@темы: путешествия

23:41 

Что это было

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
И что это было? Кажется, я сию секунду, ну ладно, три секунды назад стояла в синем сарафане на рынке у Кэмденского шлюза, жмурилась на солнце, смотрела на зелёную мутную воду канала, поедая лепёшку с фалафелем, салатом и соусом чили, медитировала на буйный кулинарный интернационал вокруг (лотки с польской, перуанской, пакистанской, африканской, китайской едой) и невероятно плотную и пёструю, но при этом какую-то ненавязчивую толпу покупателей и продавцов всевозможной этники, винтажа, хэндмейда и рок-н-ролльного антуража... И вот уже практически конец следующей недели, на мне кардиган и джинсовая куртка, в рюкзаке шарф, зонтик и школьный айпад, под ногами жёлтые липовые листья, перед глазами обычные картины осеннего Кембриджа - присыпанное листопадом стадо велосипедов у вокзала, школьные формы, лужи с птицами-облаками, а в голове - минимум представления, как произошёл переход от одного к другому и в какие тартарары времени и памяти провалились первые четыре рабочих дня. И ещё твёрдая уверенность, что на моей полке с обувью пошуровали гоблины и оставили мне каких-то страшных подменышей вместо туфелек из мягчайшей замши, которые я безболезненно неделю назад меряла на босые, усталые, слегка потёртые, хорошо разогретые на жаре ноги и которые сегодня убили мне эти же самые ноги за полчаса утренней прогулки к одной и от другой станции - куда там Русалочке. (По счастью, у меня на работе давно предусмотрительно живут гольфы и запасная пара туфель - шлёпанцы с загнутыми носами, а-ля 1001 ночь, купленные на арабском рынке Алькасерия в Гранаде, в которых я могу, хоть недалеко и небыстро, но относительно комфортно передвигаться.)
На рынок в Кэмдене в прошлую субботу я поехала, плюнув на собственные интеллектуальные претензии, вместо выставки Тулуз-Лотрека в галерее Курто. Уж очень мне захотелось обзавестись этническими крючками в уши, которые на самом деле разнимаются, как обычные серьги, а при носке выглядят так, словно ты проткнула мочку цельным острым куском дерева, рога или металла. И наверное, дружелюбной разноцветной толпы захотелось тоже, потому что если много лет проводить полжизни в большом своенравном городе и маленькую летнюю жизнь на природе, то вот такой гибрид и получится, с вечными порывами то в одну, то в другую сторону и, видимо, примерно равной потребностью в обоих видах среды. По не вполне объяснимой причине, правда, купила не крючки, а серебряные розы, на вес, как в Стамбуле, у молодого человека, ужасно похожего на Антонио Бандераса, с таким же узлом волос на затылке, как у El Mariachi. Молодой человек понравился ещё и тем, что спокойно и молча продолжал нанизывать какие-то подвески на проволоку, пока я разглядывала его лоток серебряных штучек, и помимо небольшой улыбки не сделал никакой попытки отрекламировать свой товар. А за другим прилавком немолодая положительная американская ведьма из какого-нибудь фильма по Элис Хоффман продавала среди прочих своих работ подвеску моей мечты - женскую головку в стиле модерн, в сложном головном уборе с опалами. Но оправдать полторы сотни фунтов сама для себя я никак не смогла.
Вообще лондонские рынки обязательны к посещению для всех, кто хочет как следует распробовать этот город на вкус. И нисколько не удивительно, что Нилу Гейману здесь привиделся его Плавучий рынок. По дороге на встречу с Викки у Тейт Модерн я прошла ещё один - Borough Market (Borough - просто название района), занимающий арки под несколькими викторианскими железнодорожными мостами и пару прилегающих улиц, на одну из которых - ночную и пустую - Гарри Поттера привёз The Knight Bus в "Узнике Азкабана". На этом рынке под грохот поездов над головой продают еду со всех концов света, вернее, все мыслимые, немыслимые и, возможно, даже вымышленные ингредиенты для любой кухни любого мира. А работает он три дня в неделю, и всё остальное время в этом промежуточном, маргинальном уголке, каких много в этом городе, заброшенность и тишина, если не считать поездов, а их очень легко не считать, потому что они потихоньку выстукивают сердечный ритм очень многих кварталов Лондона.
Выставка Хуана Миро удивила меня, особенно ранние, почти-но-не-совсем реалистические пейзажи, в которых, впрочем, легко уловить элементы будущего характерного стиля - крючочки-закорючки, мелкие странные формы. А в ранних сюрреалистических работах живут гениальные звери, например, "заяц", похожий на радужную улитку с неодинаковыми рогами. И как-то вполне уместно после Миро показалось пойти в безумное кафе-мороженое в Ковент-Гардене в готичном чёрном интерьере, где персонал одет в некую кабарешную вариацию на тему военной формы и где подают чёрные вафельные рожки и мороженое с чили, имбирём и лимонным сорго (в просторечии именуемым "лемонграсс").
А на обратном пути мой поезд застрял в полях на полтора часа, и я прочитала целую книжку - "Письмовник" Михаила Шишкина (с моим запойным подходом к чтению, болезни, задержки рейсов, очереди у врачей и другие подобные досадные обстоятельства бывают очень полезны), но про книжку как-нибудь в другой раз. И муж пришёл встречать меня на станцию, и мы ужинали на ходу по дороге домой, картофелем-фри в бумажных кульках из удачно расположенной забегаловки, и это было так же прекрасно, как заяц Миро.
Прошлое воскресенье я ещё тоже помню прилично: у меня состоялось официальное открытие осени, то бишь, Праздник первого яблочного пирога. Пошёл дождь, и я решила испечь tarte Tatin, потому что от соседей всё время перепадает яблок, потому что надоело переставлять с места на место старую сковородку с отломанной ручкой, сберегаемую как раз для такого блюда, которое с плиты ставится в духовку, и потому что ужасно вкусный был пирог в пятницу в кафе в Бери-Сент-Эдмондс, где (в городе, а не в кафе) мы проводили рекогносцировку на предмет возможного переезда. Оказалось, я так давно не пекла, что на весах, которыми я отмеряю муку и сахар, завелась паутина. Но первый блин, то есть, пирог Татен, вышел бы даже не комом, несмотря на неправильный сахар и неопределённого возраста маргарин вместо масла, если бы не Доктор Кто. Я засмотрелась, оставила сковороду с готовым пирогом слишком надолго, карамель успела застыть, и на тарелку его пришлось не опрокидывать, а отковыривать. Результат оказался на вид больше похож на аварию на дороге, чем на картинку в книжке Рейчел Аллен, но на вкус нас вполне устроил и скрасил пару последующих завывающе-ветреных осенних вечеров.
А после пирога начинаются уже провалы, кардиганы, вообще приличная одежда, слишком много печенья, новые коллеги, носки, разноцветные ручки и дети по имени Дарси и Китти, Шаника и Таниша, Персия и Тамара. Работа, одним словом, из которой я непременно вынырну в реальность, когда войду в привычный ритм и снова обрету блаженную способность от него регулярно отвлекаться. А в декрет я ухожу в Хэллоуин. Вот так-то.

@темы: путешествия, праздники, островной быт, книги, Лондон

21:51 

lock Доступ к записи ограничен

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:27 

Саффолк

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
В Саффолке было очень хорошо. Почему-то мне спалось в палатке куда лучше, чем дома на кровати; ночи были ослепительно звёздные, так что Млечный путь распадался на отчётливые крупные капли; совы перекликались на разные голоса; в пруду рядом с нашей палаткой жила нервная болотная курочка, время от времени ошарашивавшая нас громким кудахтаньем или писком резиновой игрушки; вдоль абсолютно всех дорог росли сливы и алыча, падали и превращались в сладкую грязь под ногами, и пахли вареньем; на побережье цвела сиреневая "морская лаванда"; приливы и отливы играли в догонялки. Мы видели раскопанные курганы Sutton Hoo, где в 1930-х годах нашли самое крупное англо-саксонское погребение (в деревянном корабле!), замок Орфорд 12 века, от которого остался только уникальной формы донжон, и сонный лодочный городок вокруг него, поля подсолнухов, ферму, где (исключительно ради поддержания породы, напоказ туристам) разводят редких Саффолкских чёрных свиней и тяжеловозов породы Suffolk Punch, оборонительную башню времён Второй мировой (называется martello tower), превращённую в "дачу" на берегу моря, заросли вереска, алые маки, домики под тростниковыми крышами, полные сады разноцветных мальв и много-много мачт и парусов. Несравнимое по масштабам с Ленинградской или Псковской областью, это милое графство оказалось удивительно разнообразным: и пляжи, и солёные приморские болота, и леса, и вересковые пустоши, и холмы, и цветочные луга. Мы нашли грибов (что неудивительно - я нахожу их везде; удивительно то, что я в этот раз не нашла их на родине!) и поджарили их с луковицей, стащенной с фермерского поля. Я набрала кучу причудливо сломанных раковин, выбеленных морем, и круглых, медовых, чуть прозрачных камешков. Два дня было пасмурно, и это позволило нам совершить довольно длинные пешие походы; два дня светило солнце, и мы ходили на пляж, хотя там, на ветру, было тепло только если лежать, совсем вжавшись в гальку, но я всё равно искупалась один раз. Джон сделал спиртовую горелку из консервной банки, жарил на ней яичницу по утрам и очень ею гордился. Иван и Мария по-прежнему начисто лишены практического здравого смысла, но с ними всегда легко и весело; может быть, одно с другим связано. Я возила с собой книжку Элис Хоффман, которую таскаю за собой по разным городам и странам с прошлого лета, но так, разумеется, и не открыла. Мы пили по утрам ливанский кофе с кардамоном - и я вам скажу, что вкуснее кофе из пластмассовой полосатой кружки в палатке бывает только кофе в крохотной чашечке на турецкой заправке, где междугородние автобусы останавливаются отдохнуть и выгулять пассажиров. Меня было совсем некому фотографировать - Мария тоже бегала с цифровой зеркалкой, но я не интересовала её в качестве объекта (впрочем, это как раз в порядке вещей, поездка в Питер в этом отношении была ненормальная). И я очень хотела ходить встрёпанной, с волосами полными веточек и цветов, потому что это было бы очень уместно, но у меня было с собой только крохотное зеркальце и всё-таки недостаточно самоуверенности.

смотреть дальше

@темы: островной быт, путешествия, фото

00:18 

Путевой дневник: Пулково-Гэтвик

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
25.07.
Неправы люди (и я - очень-очень изредка - в их числе), сожалеющие о том, что странЫ / гОрода / района / улицы / парка... (и далее по списку) их детства больше нет. Чаще всего, за вычетом крайних случаев (СССР распался, парк сравняли с землёй и построили на его месте бизнес-центр), все эти прекрасные места остались на месте, только изменились со временем - но вряд ли больше, чем мы сами. Это нас больше нет, и именно об этом мы сожалеем, прикрываясь общепринятыми формулировками. Но разве стоит об этом жалеть? Разве что вздохнуть иногда, разглядывая фотографии.
Мне очень многое нравится в этот раз. Нравится молодёжь, одетая так, как им хочется, на роликах, самокатах, велосипедах (за последних, правда, страшновато и хочется поучить правилам элементарной безопасности). Нравятся "гастарбайтеры", чаще всего куда более вежливые, чем "коренное" население. Нравится мороженое на каждом шагу и особенный питерский свет по вечерам, свет летних сумерек, какого не бывает нигде, кроме северных городов, наверное, в компенсацию за ночь, которая не кончается раньше 11 утра в декабре. Мне нравится, что во Пскове на стене кто-то зачеркнул "Россия для русских" и написал "Россия для людей". Нравятся географические названия: Мараморочка, Мешокль, Лудони, Незнамо Поле, Мда, Ямм, Замогилье, Уграда. Мне нравится, что можно иногда быть безответственным гостем в родном городе и нахально просить отвести "куда-нибудь в хорошее место". Мне нравится, что здесь пересекается столько линий стольких жизней, моих и чужих, как будто Питер - это огромная раскрытая ладонь. Нравится, что в "Галерее стекла" на Ломоносова оказалось 4 этажа забавных "арт-объектов" (картинок с ангелами, проволочных людей, стеклянных цветов, войлочных крыс) и кафе на самом верху, висящее над двором - зарубка на будущее, проверить, какой там кофе. Мода на итальянскую кухню нравится мне куда больше моды на суши - по крайней мере, в итальянском ресторане я всегда могу что-то съесть. Мне нравятся продавцы в "Доме книги" и "Открытом мире" и то, что отреставрировали и открыли фасад ДЛТ, и пусть там будет филиал пафосного ЦУМа, а не уютный универмаг моего детства - про сожаления я уже сказала. Мне нравятся бесконечные дикие леса, в которых можно вообразить всё, что угодно. И нравится, когда выпадает случай пройтись по улицам хоть ненадолго одной, почувствовать себя безнадёжно изменившейся, перекинуться с городом парой слов и напомнить ему, что я всё равно его люблю.

@темы: Питер, путешествия

23:55 

Путевой дневник: Фотосессия в лесу

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Нашим с Некошкой и Птицей синицей последним приключением за ту насыщенную недельку была фотосессия, результаты которой я частично уже показывала, потому что не могла не похвастаться красивыми картинками себя, любимой (вот здесь: www.diary.ru/~TheAccidentalCookbook/p164867842.... ). Однако, путешествие к идеальному фону для наших упражнений было само по себе крайне занятно. Вообще-то, целей в тот день у нас было много: заехать на дачу к pearl_inci и поздравить с прошедшим днём рождения трёхлетнюю турецкую фею, а заодно забрать для меня вкусный привет из Стамбула, искупаться в Ладожском озере, ну и наконец, поискать подходящее место для превращения Птицы синицы в живую картину Прерафаэлитов. Но, как это часто бывает со слишком большим количеством целей, в процессе они несколько трансформировались и частично отпали: забрать мою посылку мы просто забыли (пришлось ехать в гости ещё раз на следующий день); к Ладожскому озеру выехали, после долгих поисков, по очень странной дороге, ведущей прямо в озеро через лес и вымощенной явно ещё дореволюционной брусчаткой, но не вдохновились пасмурной погодой и располагавшейся на берегу базой какого-то охотничье-рыболовного товарищества в виде страшненьких вагончиков и мужиков с шашлыками. (Своими выкрутасам, кстати, мы в тот день так достали многострадальный пикап, что он стал уверять нас, что мы едем на север, когда мы ехали прямо на юг.)
Зато найденное в конце концов лесное озерцо устроило нас так идеально, что мы решили не думать о его довольно близком соседстве с какими-то заброшенными бараками, похожими на обиталище зомби. В процессе фотосессии были установлены следующие непреложные истины: уж на что я не люблю клише про людей, родившихся "не в то время", но Птица синица совершенно очевидно была рождена, чтобы быть моделью Уотерхауса или Джулии Маргарет Камерон; косметика фирмы "Диор" прекрасно подходит для создания грима кикиморы болотной в полевых (или болотных?) условиях; во что ни наряди Некошку, всё равно получается Офелия, хотя, возможно, тут некоторую роль сыграл наспех сплетённый мною угловатый венок - как раз такой, какой сплела бы безумная девица. Ну и, очевидно, мы так развеселили каких-то местных духов, что они придержали ради нас ползущую с Ладоги грозу и отпустили только тогда, когда мы закончили свои прыжки по берегу озера и начали собирать вещи - так что под настоящим проливным дождём мы уже бежали к машине, подхватывая на ходу туфли, тряпки и фотоаппараты.
Ну и вот остальные результаты - потому что любоваться я умею не только собой )))

Птица синица

NEKOshka

@темы: фото, путешествия, Питер

01:21 

Фото-приключения на воде

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
00:20 

Путевой дневник: Псков-Псковская область-дорога в Питер

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
22.07.
Встали с некоторым трудом; Некошку пришлось удерживать на грани бодрствования маршами ландскнехтов до тех пор, пока не настала её очередь идти в душ. Спросонья нисколько не улучшает самочувствия тот факт, что отель состоит из сплошных порогов и ступенек, несмотря на то. что все существенные элементы расположены на одном этаже. На завтрак предлагают растворимый кофе и - в ряду похожих прелестей - кашу из советской столовой. От кофе мы отказались хором, а кашей я даже вполне насытилась.
Проезжаем через центр города и дальше на Изборск, указатель на который, конечно же, тоже стоит после поворота. От жары на определённом расстоянии возникает иллюзия - машины отражаются в горячем асфальте.
Изборск я тоже помню по поездке 20-летней давности с эрмитажным кружком. Вот буквально только что делилась со своей бывшей эрмитажной руководительницей воспоминаниями и радовалась, как это было прекрасно, а она сообщила, что визит в Изборск остался в её памяти одним из самых страшных кошмаров: компания её 14-летних подопечных радостно ходит по полуразрушенным стенам где-то на уровне второго-третьего этажа, а она сидит внизу и представляет сценарии разговора с безутешнымии родителями.
Крепость 14 века, к сожалению, отстраивают заново: есть такой сомнительный подход к реставрации исторических памятников, наиболее наглядно представленный в Турции, где античные руины бодро латают вперемешку любыми валяющимися под ногами обломками и новыми стройматериалами. От духа заброшенных романтических развалин остался деревенский домик прямо внутри крепостных стен, с качелями, палисадником, яблоней и адресом по улице Московской, и зелёная даль за стенами, где не слышно и не видно стройки, зато видны озеро, много неба и крохотная часовня, похожая на ёлочную игрушку.
По дороге вниз, к озеру и Словенским ключам, плакат заповедника предупреждает, что нельзя вязать ленты на кусты и деревья (приятно видеть хоть такие робкие усилия по борьбе с мракобесием), а местные жители продают домашние пирожки и малосольные огурцы. У крохотной бабули в шерстяных носках и красном платке, робко и ласково предлагающей свои "огурчики", я бы купила всё ведро, да только что потом с ними делать, да и не поможет эта покупка тому, чего бы мне на самом деле хотелось. От сувенирных лотков пахнет свежим деревом; пирожки со свежей черникой ещё тёплые.
Словенские ключи - это полоса мелких водопадов, оглушительно холодных, сверкающих, стеклянно стекающих из прибрежной скалы в Городищенское озеро. Некошка отстирывает юбку от черники, народ вовсю запасается "святой водой" и послушно удерживается от вязания лент. В жару чудесно намочить ледяной водой виски, запястья и шею и с замиранием сердца ждать, сколько проживёт прохлада на коже.
По дороге обратно под стенами крепости попадается свадебная компания: невеста стоит, подобрав кринолин, и под ним видны практичные спортивные туфли на липучках и белые носочки - не иначе, хорошо подготовилась к фотосессии в развалинах. Прямо вокруг крепости - чьи-то огороды, куры, смородина. Всё ухоженное, чего нельзя сказать о полях вокруг, где не растёт ничего, кроме бурьяна, кузнечиков и полевых цветов.
Собственно, дальше мы ищем этнографический комплекс с крестьянской усадьбой, но он ускользает от нас. Вместо него мы сначала нашли цветочный луг над Труворовым городищем, где на душистом ветру доели изборские пирожки, потом указатель на музей, заманивающий путников в никуда, потом крайне нелепый в такую жару горнолыжный комплекс, потом Мальский монастырь на соседнем озере.
Везде практически не души, а из чудом пойманных прохожих никто и слыхом не слыхивал про музей, впрочем, возможно, нас подводит использование сложных терминов, вроде слова "этнографический". Зато перед монастырём пасутся козы и козлята прямо с иллюстрации к известной сказке, внутри ласточки кормят птенцов в гнёздах под куполом единственного сохранившегося храма, тропинка ведёт к зелёному Мальскому озеру, с кувшинками, стрекозами и зелёной лодкой у берега, и реставраторы пускают нас на сосново пахнущие леса на полуразрушенном втором храме.
Мы решаем, что этнографическая деревня, видимо, стала добычей тех самых таинственных мараморок, которые присмотрели её себе и скрыли от человеческих глаз. Ну, может, показывают иногда, чтобы она не совсем исчезла с карт и планов, но сегодня явно не в настроении.
Снова через Псков мы выезжаем на Гдовскую трассу и останавливаемся посмотреть Свято-Елеазаровский монастырь, который разочаровывает - в нём слишком много новых построек и он слишком далеко от воды. Впрочем, именно здесь монахиня в храме сообщает Некошке ценную информацию, которая приводит нас к очередному приключению.
Приключение красиво называется Толба и начинается с того, что указатель на неё есть только если едешь с юга - тем, кто едет с севера, туда не надо. Но нам не привыкать делать круги почёта. Толба - сонная, пустая деревня на берегу сонной реки Толбицы с тростниковыми берегами и брошенными лодками. Но внешность обманчива - река впадает в Псковское озеро, и по ней из Толбы ходят катера на острова Залита и Белова. На причале в конце деревни брошенные автомобили, а последний рейсовый катер уже ушёл. Наверное, это могло бы кого-то смутить, но не трёх фей на пикапе. В поисках хоть какой-нибудь живой души мы находим мужика, ковыряющегося в лодке, который посылает нас не очень далеко - к "дяде Мише вон в том белом доме".
"Белый дом" резко выделяется - сверкающей, лакированной белизной вагонки и изобилием "декоративных" фигур в палисаднике (тут представлена и морская тематика, и местная и экзотическая фауна, и просто какие-то коряги). Седой дядя Миша в шортах смотрит на нас скептически и заламывает немаленькую цену, но за приключения иногда стоит платить.
Дядимишино судно выползает из прибрежного "ангара" по хитрой системе верёвок и канатов. Дядя Миша облачился в капитанскую белую кепку с якорем и оранжевый жилет и выдал жилеты и нам, что сразу внушило доверие (не кепка, конечно). Впрочем, в качесте сидения Некошке достаётся ничем не закреплённая табуретка, но пути назад уже нет. Дядя Миша врубает кошмарно-балалаечный фольклор, как будто мы интуристы, и катерок срывается с места, и сразу обзаводится хвостом брызг и пены, как белый павлин.
Сначала пейзаж больше всего напоминает мне национальный парк Everglades во Флориде, где в таких же тростниках без конца и края живут аллигаторы. В Псковской области вместо аллигаторов достопримечательностями служат утки и кувшинки, которые дядя Миша нам, городским жителям с кучей фототехники, добросовестно показывает, тормозя лодку. А потом внезапно тростники расступились, уступая сплошному небу, мы вышли в "открытое море", и лодка встала на дыбы и запрыгала поперёк немаленьких волн, как коза. И мне совсем чуть-чуть захотелось неммедленно оказаться где-нибудь в другом месте. Впрочем, рациональное мышление вскоре взяло верх и напомнило, что в жилете я не утону, а ребёнку ничего не сделается ни от прыжков, ни от воды, но я, как настоящая умная Эльза, продолжала всю дорогу втайне заранее жалеть фотоаппарат. Старец, основатель одного из скитов на островах, в виде открытки пришпиленный к ветровому стеклу, смотрел на меня совсем не одобряюще.
Остров Залита с монастырём сам по себе ничем не примечателен, кроме того, что остров, а так - обычная деревня. Мы подплыли довольно близко к берегу, насолько позволяли камни, повернули и поскакали обратно. Сначала река, а потом твёрдая земля показались мне необыкновенно прекрасными, несмотря на то, что мы плыли к ней уже под современный фольклор, где фигурировали Ксюща Собчак и Одноклассники.ру. Наверное, выработанной мной за эту лодочную прогулку дозы адреналина хватило бы на то, чтобы совершить что-нибудь выдающееся, но ничего достойного свершения не подвернулось, и мы покинули Толбу и двинулись дальше на Гдов.
Наша следующая остановка на трассе - деревня Спицыно, где дорожка между домами выводит нас на берег Чудского озера, к каким-то сельскохозяйственным руинам и небольшому местному пляжу. Вода до горизонта, мелкие чёрные птички стаей взлетают из тростников, люди стоят по колено в воде где-то на полпути в Эстонию - глубина тут явно как в Финском заливе. Мы тоже соблазнились купанием, благо отсутствие подходящей экипировки давно перестало быть для нас преградой. Не буду описывать, в чём купались мои спутницы, а лично я - в чёрной майке и весёлых полосатых трусах.
Вода на мелководье тёплая и коричневая, как чуть остывший чай, под водой тёплый песок, и местами, где глубина по пояс или чуть выше, даже удаётся проплыть десяток метров, пока не начнёшь опять стукаться коленками о дно. Возможно, где-то Чудское озеро и полно утонувших крестоносцев, но явно не в районе Спицыно. Уезжаем с пляжа с пакетом мокрого белья и восхитительным ощущением свежести, непонятно откуда взявшейся от купания в блюдце с чаем.
В Гдове мучительным усилием мы проигнорировали указатель на крепость 14 века - дело шло к 10 вечера, и вообще, хватит с нас исторических памятников - и проехали прямо в то, что по карте казалось центром города, а на деле ничем не отличалось от большой деревни. Из очагов цивилизации были обнаружены супермаркет и автостанция, где у местных жителей мы осведомились, где тут можно поесть.
Кафе "Трио Плюс" (мы решили, что это как раз про нас, а моя мама, выслушав на следующий день нашу сагу, возразила, что если судить по головам, то явно "Трио Минус") располагалось в обычном деревянном доме. Наше появление напрягло полторы извилины, которыми совместно пользовались три его работника, до последнего предела. Внутри нас ждали сверкающие обои, леопардовая отделка хорошо загруженного бара, очень медленный бармен, непроходимой глупости крашеная девушка, так же сверкающе оформленная, как и стены (её внешний вид живо напомнил мне дискотеку в сельском клубе в Новгородской области - были в моей биографии и такие эпизоды), повариха где-то за кулисами и меню в лучших традициях провинциального общепита. Мы попросили овощной салат, которого не было в меню, и две порции гарнира. "Рис с соусом", заказанный Птицей, оказался приправлен ещё одним кошмарным воспоминанием - противоестественно-оранжевой мясной подливой. Я попросила не лить этот яд в мои макароны за 15 рублей, а заменить хотя бы кетчупом, и блестящая девушка так обалдела, что принесла другую порцию и даже нашла пакетик кетчупа. Зато Некошке повезло со шницелем и кофе из автомата - иногда в путешествиях полезно быть нормальным всеядным (кроме растворимого кофе) существом.
Остаток пути я помню плохо, потому что начала засыпать на заднем сиденье. Помню, как нас завернули другой дорогой с поста, обозначающего "приграничную зону" за городом Сланцы (есть в Российской Федерации такие удивительные места, куда пускают только по загранпаспорту с Шенгенской визой), помню луну, похожую на дольку розового грейпфрута, и вздыбленный Дворцовый мост - в Питер мы попали уже около двух часов ночи. Наверное, этот день легко можно было бы растянуть на неделю, и всё равно осталось бы ещё немножко на сладкое.

Изборск...

...и его окрестности

фото приключений на воде следует ))

@темы: путешествия, фото

The Accidental Cookbook

главная