• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Путешествия (список заголовков)
16:26 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вылезла в сеть из кондитерской "Север" на Невском. Дома интернета нет, времени, впрочем, тоже. Заказанной погодой довольна - никакой слякоти! Виделась с троюродной сестрой, Артур познакомился с её двухлетней дочкой и даже поиграл, хотя сначала девочка отнеслась ревниво и отняла все свои игрушки. Вокруг красота, пропускают пешеходов и всё меньше склоняют числительные - движение по пути прогресса, я считаю. Артур научился морщить нос, когда ему что-то не нравится, и явно выговаривает "кя!", когда видит кошку. Я не очень сплю и ем всё больше пироги и тортики. Завтра везу двух старшеклассниц погулять денёк по Москве, надеюсь на встречу с прекрасной Стрей. Всё ура.

@темы: путешествия, деть, Питер

02:25 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я еду в Лондон, поезд мчит меня через осенние холмы, несомненно населённые радостной нечистью Артура Рэкхема; в наушниках у меня поёт Вакарчук (таинственным образом прокравшийся в один из моих школьных учебников в качесте иллюстрации к диалогу: Кто он? - Он музыкант); я еду смотреть выставку Прерафаэлитов, которых впервые узнала как следует после покупки бешено дорогого альбома на французском, в Доме книги, когда-то в безденежные 90-е; я еду встречаться с Некошкой на станции метро Пимлико... О чём эта история? Чёрт знает, но мне она нравится.
В вестибюле Пимлико дует специальный подземный ветер, большей частью ледяной, но иногда переходящий в режим горячего фена. На Бессборо-гарденз огромные платановые листья неряшливо кружатся в обнимку с брошенной газетой. На выставке практически всё знакомое, но не всё виденное вживую. И внезапно открытие:"Леди Шалотт" Холмана Ханта прекрасна! Она никогда не нравилась мне в репродукциях, а тут оказалось, что у неё осепительное вишнёво-розовое платье, волосы, переливающиеся всеми оттенками красного дерева, сосредоточенно замершее лицо, трогательные босые ноги с длинными пальцами, и такие домашние разноцветные клубки вокруг. И она огромного размера, и затягивает в свой горестный мир, заплетает нитками и волосами. А на картине Милле "Мариана", которую мой муж называет "Девушка с больной спиной", есть мышь! Мариана, там мышь! А к "Свету мира" Холмана Ханта отлично подойдёт надпись Happy Halloween: ночь, странный свет, вырезанный фонарь, яблоки на земле, чудесно прорисованные сухие травы. В выставочном магазине продают рождественские украшения - эстетские, нарочито облезлые зелёные жёлуди и шарики. Но это сработает только если увешать ими всю ёлку, и то на всякий случай ещё всем объяснять, что это концептуально, а не просто игрушки пообтёрлись.
В пабе "Белый лебедь", с видом всё на те же платановые листья, вьющиеся по перекрёстку, я пытаюсь объяснить Некошке, за что люблю Лондон. Вот, к примеру, свой ланч мы ждали минут 45, а потом ещё и мой заказ перепутали, но зато извиняться пришла крохотная полупрозрачная девушка с глазами в глубоких тенях, явно умеющая открывать несуществующие двери в глухих стенах. Лондон - единственный город, где я способна сочинить историю про любой предмет, человека или здание. Даже мой родной Питер, как хороший наркотик, стимулирующий не вполне здоровую фантазию, всё же накладывает какие-то ограничения и задаёт контекст. Лондон - нет. Здесь может быть всё, что угодно, потому что здесь уже есть всё, что угодно, и никакое дополнение не покажется неуместным. А ещё Лондону бы очень пошло быть городом вечного Хэллоуина, в духе Бертоновского "Кошмара перед Рождеством". В последний уикенд перед этим прекрасным праздником (самое время для вечеринок) тут и там попадаются люди в странных одеяниях, с буйно накрашенными глазами - но, зная Лондон, невольно подозреваешь, что это не всегда краска и маскарад.
В дом-музей сэра Джона Соуна я готова ходить сколько угодно и водить всех гостей и друзей. Туда запускают по одному-два человека, поскольку помещения крохотные; вдоль ограды выстраивается очередь, с неба начинает падать мокрая гадость; служители раздают желающим специальные музейные зонты. Внутри это драгоценная шкатулка с миллионом зеркал и миллионом секретов. Работы Хогарта хранятся за ложной стеной с другими картинами, во внутреннем дворике роскошное надгробие собачки по имени Фанни, и ни один потолок не обходится без купола или окна в небо.
Мой любимый путеводитель по лондонским секретам задаёт нам дальнейшее направление: St Dunstan-in-the-East, средневековая церковь, горевшая в Великий пожар, реконструированная Реном и снова разрушенная авианалётом во Вторую мировую. В сохранности осталась колокольня, и устояли стены, в пустой скорлупе которых в 60-е годы... разбили сад. По дороге в район Eastcheap (да, где-то здесь дебоширил с Фальстафом принц Хэл) я знакомлю Некошку с кошкой, вернее, котом доктора Джонсона, и мы неоднократно останавливаемся, чтобы поймать вид на новый небоскрёб the Shard - Осколок - в конце узкого переулка или отражение неба, друг друга, светофоров, шпилей и куполов Св. Павла в одном из многочисленных стёкол. Лондон - город отражений, начинённый ими так же щедро, как музей Джона Соуна.
Церковь-сад производит впечатление даже по лондонским безумным меркам. Она стоит в лабиринте узких переулочков, в квартале, обтекаемом с двух сторон крупными магистралями, и шум движения окружает, но не касается её. Её готические окна, заросшие виноградом, слепы и прозрачны; её стрельчатые дверные проёмы ведут из зелени в зелень. Маленький фонтан, скамейки; жёлтые листья инжира, как аппликации на плитах под ногами.
После Св Дунстана на Лондон начинают падать сумерки и холодная морось, и мы спасаемся в первом подвернувшемся кафе (Лондон не даст пропасть усталым путникам), где можно сидеть на высоких табуретках глядя на улицу и фотографировать свою чашку кофе, одновременно стоящую перед тобой на столике внутри и на мокром асфальте снаружи.
А потом я пробираюсь обратно на Кингз-Кросс, успеваю порадоваться, как его реконструировали до приятной неузнаваемости, мельком отмечаю объявление, что в какой-то уикенд ко входу в метро можно принести пальто, чтобы отдать нуждающимся, и снова сажусь на поезд. Мне кажется, мы с Лондоном любим друг друга, примерно как мы с мужем, без фейерверков, но верно и насквозь. И кстати, с мужем я сегодня знакома 13 лет. С Лондоном - чуть меньше.

en.wikipedia.org/wiki/File:Holman-Hunt,_William...
en.wikipedia.org/wiki/File:Hunt_Light_of_the_Wo...
en.wikipedia.org/wiki/File:Mariana_John_Everett...

@темы: Лондон, красивые картинки, островной быт, проникновенные монологи о разном, путешествия

01:54 

Kentwell Hall

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Честно вам скажу, все поместья тюдоровских времён чрезвычайно похожи: красный кирпич, башенки в "шлемах", фигурные трубы, плющ, лаванда и розы, walled garden, ворота и воротца, двери и дверки, фигурно подстриженные кусты... стандартный набор. Но как же всё это прекрасно и нисколько не надоедает в повторении! Впрочем, Кентвелл-холл в Саффолке - особо прекрасный экземпляр, который, в придачу, может похвастаться подъездной аллеей из вековых лип, увешанных омелой, рвом с мостиками по периметру, редкими, с 16 же века сохранившимися хозяйственными пристройками и "лабиринтом" в парадном дворе - не более поздним, из кустиков, как в Хэмптон-корте (и у Джерома), а традиционно английским, хитрым узором, выложенным из кирпича.
Мы приехали туда тёплым пасмурным утром, которое грозило не то ливнями, не то жарой. Cлегка заброшенного вида ворота и аллея сразу вызвали у меня отчётливую ассоциацию - "Last night I dreamt I went to Manderley again" - и я так и ходила по дому и вокруг, с картинками из "Ребекки" в голове, примеряя разные сцены к подходящим местам. Но история у дома занятная и безо всяких романов: поместье 16 века переходило из рук в руки несколько столетий, пережило викторианское неоготическое "возрождение", роль армейского сборного пункта во Вторую мировую и тихий упадок, от которого его спасла семья Филипсов - не аристократы, просто люди с деньгами и любовью к старине. Дом, увитый плющом по самые башни, они сделали одновременно и своим фамильным гнездом, и музеем. Реставрация, начавшаяся в 1970-е годы, продолжается по сей день - по старинным планам, документам. фотографиям - и обильно дополняется просто фантазией владельцев. Этот дом отчётливо жилой и живой - помимо надписей на некоторый дверях "private family rooms", даже в парадных залах можно заметить брошенную книгу, зонтик, клюшку для гольфа. В нём сочетаются фрагменты 16 века, "викториана" и прихоти современных любителей всякой рухляди, нередко так и оставленной в своём дряхлом состоянии. Этот дом также старательно зарабатывает себе на жизнь - обставленная антиквариатом спальня с видом на фигурную живую изгородь сдаётся молодожёнам, да и вообще Кентвелл можно снять для свадебного или какого другого приёма, а кроме того, сюда регулярно во множестве съезжаются школьные группы - на тюдоровские "реконструкции", с переодеваниями, рыцарскими турнирами, плетением каких-нибудь корзин и ковкой гвоздей.
Не всё в интерьерах дома меня вдохновило - например, современные росписи стен, хоть и "под" разные исторические стили, как-то уж очень аляповаты. Но сад... сад прекрасен без оговорок, и ему идёт всё, что хозяева с энтузиазмом пытаются туда впихнуть: превращённый в резную скульптуру мёртвый ствол старого кедра, фигурная изгородь на тему Гамельнского Крысолова, павильончик-камера обскура, корабль из ржавой проволоки, какие-то случайные старые скамейки и статуи... И herb garden, и реконструированный potage - садик, где овощи выращиваются ради декоративного эффекта, и дружелюбный павлин, стремящийся пообщаться со всеми туристами и подаривший нам на память перо (мечта всего детства!), и самое главное - арки, проёмы, дверцы, сводящие меня с ума, ведущие из одного хитрого полузамкнутого пространства в другое, напоминающие уже не "Ребекку", а "Алису в Стране чудес" и "Тайный сад".

смотреть примерно миллион картинок?

@темы: островной быт, путешествия, фото, я

02:45 

А кому ещё домиков хорошеньких?

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Мы чудесно погуляли в субботу. Погода была безумна, как хорошо видно на фотографиях, у неё была натуральная апрельская истерика, но дождя нам досталось совсем чуть-чуть - впрочем, достаточно, чтобы капнуть мне на объектив и проявиться туманностями на каждом последующем кадре. Детёныш был вполне доволен жизнью: спал в поезде, смотрел по сторонам в автобусе, то дремал, то смотрел в небо, пока мы бродили по улицам средневекового Лэвенама, улыбался смотрителям музеев, дрых без задних ног возле кассы антикварного магазина, пока мы рассматривали разные штучки в поисках подарка для меня, завтракал и обедал с нами в кафе под сенью исторических балок. Подарок мы не нашли, но насмотрелись архитектурных прелестей, наелись сладкого и даже умудрились сообразить нечто вроде пикника на обочине.
Lavenham, Suffolk - это уникальное место. В 15-16 веках он был богат и знаменит своим синим сукном, которое продавалось по всей Европе и вроде даже в Россию, и на волне экономического успеха его отстроили в самом современном стиле - фахверк, и церковь отгрохали размером с небольшой собор. Потом фортуна перестала улыбаться, у местного сукна появились более дешёвые конкуренты, индустрия, подарившая городу его модный облик, пришла в упадок, и ничто не пришло ей на смену - город потихоньку превратился в тихий городок, почти в деревню. А раз упадок - не на что было сносить и перестраивать здания, повинуясь архитектурной моде, и это сохранило в целости необыкновенное число фахверковых построек, практически целые улицы. В двух самых больших зданиях на Рыночной площади сейчас музеи, а в остальных - магазинчики сувениров, галереи, кафе, ну и, конечно, просто живут люди (а значит, в каждый кадр с очередным домиком мне норовило влезть зеркало припаркованной рядом машины). Кроме того, Лэвенам использовали при съёмках последнего "Гарри Поттера" - различные его части перетасовали, убрали приметы современности, добавили Гарри, Рона и Гермиону, и получилась Годрикова Лощина. Ну и ещё из области литературных ассоциаций: местные жители считают, что детский стишок про "скрюченный домишко" - это тоже про их город.

отправиться на прогулку в Средневековье или Годрикову Лощину?

@темы: деть, островной быт, путешествия, фото

02:58 

Деревенское

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
В преддверии очередной поездки в поисках дома я обещала тут одной знакомой птичке показать традиционную английскую деревню. Мне повезло: деревня Haughley в Саффолке, где мы смотрели один из домов (не такой красивый, как на картинках - просто современная коробочка), оказалась совершенно идеальной иллюстрацией, со всеми классическими атрибутами, которые уже не везде сохранились. Единственное, что её внешняя характерность ограничена югом Англии - на севере, а тем более в Уэльсе, Шотландии или Ирландии, архитектура другая, обусловленная не столько другими культурными влияниями, сколько наиболее доступными материалами. А для юга как раз обыкновенны все эти оштукатуренные и крашеные стены, тростниковые или красные черепичные крыши, фахверк и потом - красный викторианский кирпич. В конце 16 века в деревне (тогда ещё городе, на самом деле) был большой пожар, поэтому большинство домов, скорее всего, не старше этого времени. И очень характерна церковь, построенная в 12 веке и с тех пор многократно дополненная и отремонтированная, с кладбищем вокруг, памятником солдатам Первой мировой и школой (изначально воскресной, а сейчас, как часто бывает, ставшей начальной - её я не сфотографировала, хотя она тоже симпатичная, красно-кирпичная, викторианская).
Где-то неподалёку также есть и уже не средневековое, более роскошное аристократическое поместье с особняком 17 века, парком и лесом - бывшими охотничьми угодьями; в парк и лес раз в неделю владельцы пускают за денежку погулять простых смертных, но мы там не были.
Из несколько нестандартного в этой деревне главная улица почему-то называется Old Street, а не High Street, и - в силу некогда более высокого статуса - представлены такие памятники как остатки замковых укреплений и позднесредневековый manor house (в данном случае "особняк" как-то плохо переводит это понятие), слегка перестроенный в 18 веке и ныне превращённый в гостиницу. А замок - совсем не романтические руины, а земляные фортификации, известные как motte and bailey: motte - это искусственный холм, где возводили деревянные стены и башню-донжон, которые иногда потом заменялись каменными, а bailey - обширная, тоже насыпная, но более низкая платформа вокруг или рядом, где располагались дополнительные укрепления, а также всякие жилые и хозяйственные постройки. В Haughley прекрасно сохранился холм со рвом (12 век), а на территории всего остального мирно расположилась деревня.
За качество фотографий извиняюсь - снимала на ходу, поэтому хромает и композиция, и горизонт.

домики всех сортов и расцветок

главная улица с разных ракурсов

почта

церковь

паб

замок

manor house

@темы: островной быт, путешествия, фото

02:54 

Девочка с рыбкой

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Сегодня я всё же выпросила у мужа "маленькую поездочку хоть куда-нибудь". По случаю бодро-холодной и ясной погоды я надела новое платье-свитер и безумно жизнерадостные полосатые берет, шарф и перчатки, и мы отправились в Ипсвич, где раньше бывали только проездом, посмотрели на очень красивые средневековые дома снаружи и внутри, сходили в один из местных музеев - особняк Тюдоровских времён, с кучей тяжёлой резной мебели и весьма эклектичной коллекцией картин, поели морковного супа в маленьком кафе и купили два альбома по стилю модерн. А главное - в том самом особняке познакомились с "Девочкой с серебряной рыбкой".
William Robert Symonds, 1889

@темы: путешествия

23:41 

Что это было

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
И что это было? Кажется, я сию секунду, ну ладно, три секунды назад стояла в синем сарафане на рынке у Кэмденского шлюза, жмурилась на солнце, смотрела на зелёную мутную воду канала, поедая лепёшку с фалафелем, салатом и соусом чили, медитировала на буйный кулинарный интернационал вокруг (лотки с польской, перуанской, пакистанской, африканской, китайской едой) и невероятно плотную и пёструю, но при этом какую-то ненавязчивую толпу покупателей и продавцов всевозможной этники, винтажа, хэндмейда и рок-н-ролльного антуража... И вот уже практически конец следующей недели, на мне кардиган и джинсовая куртка, в рюкзаке шарф, зонтик и школьный айпад, под ногами жёлтые липовые листья, перед глазами обычные картины осеннего Кембриджа - присыпанное листопадом стадо велосипедов у вокзала, школьные формы, лужи с птицами-облаками, а в голове - минимум представления, как произошёл переход от одного к другому и в какие тартарары времени и памяти провалились первые четыре рабочих дня. И ещё твёрдая уверенность, что на моей полке с обувью пошуровали гоблины и оставили мне каких-то страшных подменышей вместо туфелек из мягчайшей замши, которые я безболезненно неделю назад меряла на босые, усталые, слегка потёртые, хорошо разогретые на жаре ноги и которые сегодня убили мне эти же самые ноги за полчаса утренней прогулки к одной и от другой станции - куда там Русалочке. (По счастью, у меня на работе давно предусмотрительно живут гольфы и запасная пара туфель - шлёпанцы с загнутыми носами, а-ля 1001 ночь, купленные на арабском рынке Алькасерия в Гранаде, в которых я могу, хоть недалеко и небыстро, но относительно комфортно передвигаться.)
На рынок в Кэмдене в прошлую субботу я поехала, плюнув на собственные интеллектуальные претензии, вместо выставки Тулуз-Лотрека в галерее Курто. Уж очень мне захотелось обзавестись этническими крючками в уши, которые на самом деле разнимаются, как обычные серьги, а при носке выглядят так, словно ты проткнула мочку цельным острым куском дерева, рога или металла. И наверное, дружелюбной разноцветной толпы захотелось тоже, потому что если много лет проводить полжизни в большом своенравном городе и маленькую летнюю жизнь на природе, то вот такой гибрид и получится, с вечными порывами то в одну, то в другую сторону и, видимо, примерно равной потребностью в обоих видах среды. По не вполне объяснимой причине, правда, купила не крючки, а серебряные розы, на вес, как в Стамбуле, у молодого человека, ужасно похожего на Антонио Бандераса, с таким же узлом волос на затылке, как у El Mariachi. Молодой человек понравился ещё и тем, что спокойно и молча продолжал нанизывать какие-то подвески на проволоку, пока я разглядывала его лоток серебряных штучек, и помимо небольшой улыбки не сделал никакой попытки отрекламировать свой товар. А за другим прилавком немолодая положительная американская ведьма из какого-нибудь фильма по Элис Хоффман продавала среди прочих своих работ подвеску моей мечты - женскую головку в стиле модерн, в сложном головном уборе с опалами. Но оправдать полторы сотни фунтов сама для себя я никак не смогла.
Вообще лондонские рынки обязательны к посещению для всех, кто хочет как следует распробовать этот город на вкус. И нисколько не удивительно, что Нилу Гейману здесь привиделся его Плавучий рынок. По дороге на встречу с Викки у Тейт Модерн я прошла ещё один - Borough Market (Borough - просто название района), занимающий арки под несколькими викторианскими железнодорожными мостами и пару прилегающих улиц, на одну из которых - ночную и пустую - Гарри Поттера привёз The Knight Bus в "Узнике Азкабана". На этом рынке под грохот поездов над головой продают еду со всех концов света, вернее, все мыслимые, немыслимые и, возможно, даже вымышленные ингредиенты для любой кухни любого мира. А работает он три дня в неделю, и всё остальное время в этом промежуточном, маргинальном уголке, каких много в этом городе, заброшенность и тишина, если не считать поездов, а их очень легко не считать, потому что они потихоньку выстукивают сердечный ритм очень многих кварталов Лондона.
Выставка Хуана Миро удивила меня, особенно ранние, почти-но-не-совсем реалистические пейзажи, в которых, впрочем, легко уловить элементы будущего характерного стиля - крючочки-закорючки, мелкие странные формы. А в ранних сюрреалистических работах живут гениальные звери, например, "заяц", похожий на радужную улитку с неодинаковыми рогами. И как-то вполне уместно после Миро показалось пойти в безумное кафе-мороженое в Ковент-Гардене в готичном чёрном интерьере, где персонал одет в некую кабарешную вариацию на тему военной формы и где подают чёрные вафельные рожки и мороженое с чили, имбирём и лимонным сорго (в просторечии именуемым "лемонграсс").
А на обратном пути мой поезд застрял в полях на полтора часа, и я прочитала целую книжку - "Письмовник" Михаила Шишкина (с моим запойным подходом к чтению, болезни, задержки рейсов, очереди у врачей и другие подобные досадные обстоятельства бывают очень полезны), но про книжку как-нибудь в другой раз. И муж пришёл встречать меня на станцию, и мы ужинали на ходу по дороге домой, картофелем-фри в бумажных кульках из удачно расположенной забегаловки, и это было так же прекрасно, как заяц Миро.
Прошлое воскресенье я ещё тоже помню прилично: у меня состоялось официальное открытие осени, то бишь, Праздник первого яблочного пирога. Пошёл дождь, и я решила испечь tarte Tatin, потому что от соседей всё время перепадает яблок, потому что надоело переставлять с места на место старую сковородку с отломанной ручкой, сберегаемую как раз для такого блюда, которое с плиты ставится в духовку, и потому что ужасно вкусный был пирог в пятницу в кафе в Бери-Сент-Эдмондс, где (в городе, а не в кафе) мы проводили рекогносцировку на предмет возможного переезда. Оказалось, я так давно не пекла, что на весах, которыми я отмеряю муку и сахар, завелась паутина. Но первый блин, то есть, пирог Татен, вышел бы даже не комом, несмотря на неправильный сахар и неопределённого возраста маргарин вместо масла, если бы не Доктор Кто. Я засмотрелась, оставила сковороду с готовым пирогом слишком надолго, карамель успела застыть, и на тарелку его пришлось не опрокидывать, а отковыривать. Результат оказался на вид больше похож на аварию на дороге, чем на картинку в книжке Рейчел Аллен, но на вкус нас вполне устроил и скрасил пару последующих завывающе-ветреных осенних вечеров.
А после пирога начинаются уже провалы, кардиганы, вообще приличная одежда, слишком много печенья, новые коллеги, носки, разноцветные ручки и дети по имени Дарси и Китти, Шаника и Таниша, Персия и Тамара. Работа, одним словом, из которой я непременно вынырну в реальность, когда войду в привычный ритм и снова обрету блаженную способность от него регулярно отвлекаться. А в декрет я ухожу в Хэллоуин. Вот так-то.

@темы: путешествия, праздники, островной быт, книги, Лондон

21:51 

lock Доступ к записи ограничен

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:27 

Саффолк

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
В Саффолке было очень хорошо. Почему-то мне спалось в палатке куда лучше, чем дома на кровати; ночи были ослепительно звёздные, так что Млечный путь распадался на отчётливые крупные капли; совы перекликались на разные голоса; в пруду рядом с нашей палаткой жила нервная болотная курочка, время от времени ошарашивавшая нас громким кудахтаньем или писком резиновой игрушки; вдоль абсолютно всех дорог росли сливы и алыча, падали и превращались в сладкую грязь под ногами, и пахли вареньем; на побережье цвела сиреневая "морская лаванда"; приливы и отливы играли в догонялки. Мы видели раскопанные курганы Sutton Hoo, где в 1930-х годах нашли самое крупное англо-саксонское погребение (в деревянном корабле!), замок Орфорд 12 века, от которого остался только уникальной формы донжон, и сонный лодочный городок вокруг него, поля подсолнухов, ферму, где (исключительно ради поддержания породы, напоказ туристам) разводят редких Саффолкских чёрных свиней и тяжеловозов породы Suffolk Punch, оборонительную башню времён Второй мировой (называется martello tower), превращённую в "дачу" на берегу моря, заросли вереска, алые маки, домики под тростниковыми крышами, полные сады разноцветных мальв и много-много мачт и парусов. Несравнимое по масштабам с Ленинградской или Псковской областью, это милое графство оказалось удивительно разнообразным: и пляжи, и солёные приморские болота, и леса, и вересковые пустоши, и холмы, и цветочные луга. Мы нашли грибов (что неудивительно - я нахожу их везде; удивительно то, что я в этот раз не нашла их на родине!) и поджарили их с луковицей, стащенной с фермерского поля. Я набрала кучу причудливо сломанных раковин, выбеленных морем, и круглых, медовых, чуть прозрачных камешков. Два дня было пасмурно, и это позволило нам совершить довольно длинные пешие походы; два дня светило солнце, и мы ходили на пляж, хотя там, на ветру, было тепло только если лежать, совсем вжавшись в гальку, но я всё равно искупалась один раз. Джон сделал спиртовую горелку из консервной банки, жарил на ней яичницу по утрам и очень ею гордился. Иван и Мария по-прежнему начисто лишены практического здравого смысла, но с ними всегда легко и весело; может быть, одно с другим связано. Я возила с собой книжку Элис Хоффман, которую таскаю за собой по разным городам и странам с прошлого лета, но так, разумеется, и не открыла. Мы пили по утрам ливанский кофе с кардамоном - и я вам скажу, что вкуснее кофе из пластмассовой полосатой кружки в палатке бывает только кофе в крохотной чашечке на турецкой заправке, где междугородние автобусы останавливаются отдохнуть и выгулять пассажиров. Меня было совсем некому фотографировать - Мария тоже бегала с цифровой зеркалкой, но я не интересовала её в качестве объекта (впрочем, это как раз в порядке вещей, поездка в Питер в этом отношении была ненормальная). И я очень хотела ходить встрёпанной, с волосами полными веточек и цветов, потому что это было бы очень уместно, но у меня было с собой только крохотное зеркальце и всё-таки недостаточно самоуверенности.

смотреть дальше

@темы: островной быт, путешествия, фото

00:18 

Путевой дневник: Пулково-Гэтвик

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
25.07.
Неправы люди (и я - очень-очень изредка - в их числе), сожалеющие о том, что странЫ / гОрода / района / улицы / парка... (и далее по списку) их детства больше нет. Чаще всего, за вычетом крайних случаев (СССР распался, парк сравняли с землёй и построили на его месте бизнес-центр), все эти прекрасные места остались на месте, только изменились со временем - но вряд ли больше, чем мы сами. Это нас больше нет, и именно об этом мы сожалеем, прикрываясь общепринятыми формулировками. Но разве стоит об этом жалеть? Разве что вздохнуть иногда, разглядывая фотографии.
Мне очень многое нравится в этот раз. Нравится молодёжь, одетая так, как им хочется, на роликах, самокатах, велосипедах (за последних, правда, страшновато и хочется поучить правилам элементарной безопасности). Нравятся "гастарбайтеры", чаще всего куда более вежливые, чем "коренное" население. Нравится мороженое на каждом шагу и особенный питерский свет по вечерам, свет летних сумерек, какого не бывает нигде, кроме северных городов, наверное, в компенсацию за ночь, которая не кончается раньше 11 утра в декабре. Мне нравится, что во Пскове на стене кто-то зачеркнул "Россия для русских" и написал "Россия для людей". Нравятся географические названия: Мараморочка, Мешокль, Лудони, Незнамо Поле, Мда, Ямм, Замогилье, Уграда. Мне нравится, что можно иногда быть безответственным гостем в родном городе и нахально просить отвести "куда-нибудь в хорошее место". Мне нравится, что здесь пересекается столько линий стольких жизней, моих и чужих, как будто Питер - это огромная раскрытая ладонь. Нравится, что в "Галерее стекла" на Ломоносова оказалось 4 этажа забавных "арт-объектов" (картинок с ангелами, проволочных людей, стеклянных цветов, войлочных крыс) и кафе на самом верху, висящее над двором - зарубка на будущее, проверить, какой там кофе. Мода на итальянскую кухню нравится мне куда больше моды на суши - по крайней мере, в итальянском ресторане я всегда могу что-то съесть. Мне нравятся продавцы в "Доме книги" и "Открытом мире" и то, что отреставрировали и открыли фасад ДЛТ, и пусть там будет филиал пафосного ЦУМа, а не уютный универмаг моего детства - про сожаления я уже сказала. Мне нравятся бесконечные дикие леса, в которых можно вообразить всё, что угодно. И нравится, когда выпадает случай пройтись по улицам хоть ненадолго одной, почувствовать себя безнадёжно изменившейся, перекинуться с городом парой слов и напомнить ему, что я всё равно его люблю.

@темы: Питер, путешествия

23:55 

Путевой дневник: Фотосессия в лесу

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Нашим с Некошкой и Птицей синицей последним приключением за ту насыщенную недельку была фотосессия, результаты которой я частично уже показывала, потому что не могла не похвастаться красивыми картинками себя, любимой (вот здесь: www.diary.ru/~TheAccidentalCookbook/p164867842.... ). Однако, путешествие к идеальному фону для наших упражнений было само по себе крайне занятно. Вообще-то, целей в тот день у нас было много: заехать на дачу к pearl_inci и поздравить с прошедшим днём рождения трёхлетнюю турецкую фею, а заодно забрать для меня вкусный привет из Стамбула, искупаться в Ладожском озере, ну и наконец, поискать подходящее место для превращения Птицы синицы в живую картину Прерафаэлитов. Но, как это часто бывает со слишком большим количеством целей, в процессе они несколько трансформировались и частично отпали: забрать мою посылку мы просто забыли (пришлось ехать в гости ещё раз на следующий день); к Ладожскому озеру выехали, после долгих поисков, по очень странной дороге, ведущей прямо в озеро через лес и вымощенной явно ещё дореволюционной брусчаткой, но не вдохновились пасмурной погодой и располагавшейся на берегу базой какого-то охотничье-рыболовного товарищества в виде страшненьких вагончиков и мужиков с шашлыками. (Своими выкрутасам, кстати, мы в тот день так достали многострадальный пикап, что он стал уверять нас, что мы едем на север, когда мы ехали прямо на юг.)
Зато найденное в конце концов лесное озерцо устроило нас так идеально, что мы решили не думать о его довольно близком соседстве с какими-то заброшенными бараками, похожими на обиталище зомби. В процессе фотосессии были установлены следующие непреложные истины: уж на что я не люблю клише про людей, родившихся "не в то время", но Птица синица совершенно очевидно была рождена, чтобы быть моделью Уотерхауса или Джулии Маргарет Камерон; косметика фирмы "Диор" прекрасно подходит для создания грима кикиморы болотной в полевых (или болотных?) условиях; во что ни наряди Некошку, всё равно получается Офелия, хотя, возможно, тут некоторую роль сыграл наспех сплетённый мною угловатый венок - как раз такой, какой сплела бы безумная девица. Ну и, очевидно, мы так развеселили каких-то местных духов, что они придержали ради нас ползущую с Ладоги грозу и отпустили только тогда, когда мы закончили свои прыжки по берегу озера и начали собирать вещи - так что под настоящим проливным дождём мы уже бежали к машине, подхватывая на ходу туфли, тряпки и фотоаппараты.
Ну и вот остальные результаты - потому что любоваться я умею не только собой )))

Птица синица

NEKOshka

@темы: фото, путешествия, Питер

01:21 

Фото-приключения на воде

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
00:20 

Путевой дневник: Псков-Псковская область-дорога в Питер

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
22.07.
Встали с некоторым трудом; Некошку пришлось удерживать на грани бодрствования маршами ландскнехтов до тех пор, пока не настала её очередь идти в душ. Спросонья нисколько не улучшает самочувствия тот факт, что отель состоит из сплошных порогов и ступенек, несмотря на то. что все существенные элементы расположены на одном этаже. На завтрак предлагают растворимый кофе и - в ряду похожих прелестей - кашу из советской столовой. От кофе мы отказались хором, а кашей я даже вполне насытилась.
Проезжаем через центр города и дальше на Изборск, указатель на который, конечно же, тоже стоит после поворота. От жары на определённом расстоянии возникает иллюзия - машины отражаются в горячем асфальте.
Изборск я тоже помню по поездке 20-летней давности с эрмитажным кружком. Вот буквально только что делилась со своей бывшей эрмитажной руководительницей воспоминаниями и радовалась, как это было прекрасно, а она сообщила, что визит в Изборск остался в её памяти одним из самых страшных кошмаров: компания её 14-летних подопечных радостно ходит по полуразрушенным стенам где-то на уровне второго-третьего этажа, а она сидит внизу и представляет сценарии разговора с безутешнымии родителями.
Крепость 14 века, к сожалению, отстраивают заново: есть такой сомнительный подход к реставрации исторических памятников, наиболее наглядно представленный в Турции, где античные руины бодро латают вперемешку любыми валяющимися под ногами обломками и новыми стройматериалами. От духа заброшенных романтических развалин остался деревенский домик прямо внутри крепостных стен, с качелями, палисадником, яблоней и адресом по улице Московской, и зелёная даль за стенами, где не слышно и не видно стройки, зато видны озеро, много неба и крохотная часовня, похожая на ёлочную игрушку.
По дороге вниз, к озеру и Словенским ключам, плакат заповедника предупреждает, что нельзя вязать ленты на кусты и деревья (приятно видеть хоть такие робкие усилия по борьбе с мракобесием), а местные жители продают домашние пирожки и малосольные огурцы. У крохотной бабули в шерстяных носках и красном платке, робко и ласково предлагающей свои "огурчики", я бы купила всё ведро, да только что потом с ними делать, да и не поможет эта покупка тому, чего бы мне на самом деле хотелось. От сувенирных лотков пахнет свежим деревом; пирожки со свежей черникой ещё тёплые.
Словенские ключи - это полоса мелких водопадов, оглушительно холодных, сверкающих, стеклянно стекающих из прибрежной скалы в Городищенское озеро. Некошка отстирывает юбку от черники, народ вовсю запасается "святой водой" и послушно удерживается от вязания лент. В жару чудесно намочить ледяной водой виски, запястья и шею и с замиранием сердца ждать, сколько проживёт прохлада на коже.
По дороге обратно под стенами крепости попадается свадебная компания: невеста стоит, подобрав кринолин, и под ним видны практичные спортивные туфли на липучках и белые носочки - не иначе, хорошо подготовилась к фотосессии в развалинах. Прямо вокруг крепости - чьи-то огороды, куры, смородина. Всё ухоженное, чего нельзя сказать о полях вокруг, где не растёт ничего, кроме бурьяна, кузнечиков и полевых цветов.
Собственно, дальше мы ищем этнографический комплекс с крестьянской усадьбой, но он ускользает от нас. Вместо него мы сначала нашли цветочный луг над Труворовым городищем, где на душистом ветру доели изборские пирожки, потом указатель на музей, заманивающий путников в никуда, потом крайне нелепый в такую жару горнолыжный комплекс, потом Мальский монастырь на соседнем озере.
Везде практически не души, а из чудом пойманных прохожих никто и слыхом не слыхивал про музей, впрочем, возможно, нас подводит использование сложных терминов, вроде слова "этнографический". Зато перед монастырём пасутся козы и козлята прямо с иллюстрации к известной сказке, внутри ласточки кормят птенцов в гнёздах под куполом единственного сохранившегося храма, тропинка ведёт к зелёному Мальскому озеру, с кувшинками, стрекозами и зелёной лодкой у берега, и реставраторы пускают нас на сосново пахнущие леса на полуразрушенном втором храме.
Мы решаем, что этнографическая деревня, видимо, стала добычей тех самых таинственных мараморок, которые присмотрели её себе и скрыли от человеческих глаз. Ну, может, показывают иногда, чтобы она не совсем исчезла с карт и планов, но сегодня явно не в настроении.
Снова через Псков мы выезжаем на Гдовскую трассу и останавливаемся посмотреть Свято-Елеазаровский монастырь, который разочаровывает - в нём слишком много новых построек и он слишком далеко от воды. Впрочем, именно здесь монахиня в храме сообщает Некошке ценную информацию, которая приводит нас к очередному приключению.
Приключение красиво называется Толба и начинается с того, что указатель на неё есть только если едешь с юга - тем, кто едет с севера, туда не надо. Но нам не привыкать делать круги почёта. Толба - сонная, пустая деревня на берегу сонной реки Толбицы с тростниковыми берегами и брошенными лодками. Но внешность обманчива - река впадает в Псковское озеро, и по ней из Толбы ходят катера на острова Залита и Белова. На причале в конце деревни брошенные автомобили, а последний рейсовый катер уже ушёл. Наверное, это могло бы кого-то смутить, но не трёх фей на пикапе. В поисках хоть какой-нибудь живой души мы находим мужика, ковыряющегося в лодке, который посылает нас не очень далеко - к "дяде Мише вон в том белом доме".
"Белый дом" резко выделяется - сверкающей, лакированной белизной вагонки и изобилием "декоративных" фигур в палисаднике (тут представлена и морская тематика, и местная и экзотическая фауна, и просто какие-то коряги). Седой дядя Миша в шортах смотрит на нас скептически и заламывает немаленькую цену, но за приключения иногда стоит платить.
Дядимишино судно выползает из прибрежного "ангара" по хитрой системе верёвок и канатов. Дядя Миша облачился в капитанскую белую кепку с якорем и оранжевый жилет и выдал жилеты и нам, что сразу внушило доверие (не кепка, конечно). Впрочем, в качесте сидения Некошке достаётся ничем не закреплённая табуретка, но пути назад уже нет. Дядя Миша врубает кошмарно-балалаечный фольклор, как будто мы интуристы, и катерок срывается с места, и сразу обзаводится хвостом брызг и пены, как белый павлин.
Сначала пейзаж больше всего напоминает мне национальный парк Everglades во Флориде, где в таких же тростниках без конца и края живут аллигаторы. В Псковской области вместо аллигаторов достопримечательностями служат утки и кувшинки, которые дядя Миша нам, городским жителям с кучей фототехники, добросовестно показывает, тормозя лодку. А потом внезапно тростники расступились, уступая сплошному небу, мы вышли в "открытое море", и лодка встала на дыбы и запрыгала поперёк немаленьких волн, как коза. И мне совсем чуть-чуть захотелось неммедленно оказаться где-нибудь в другом месте. Впрочем, рациональное мышление вскоре взяло верх и напомнило, что в жилете я не утону, а ребёнку ничего не сделается ни от прыжков, ни от воды, но я, как настоящая умная Эльза, продолжала всю дорогу втайне заранее жалеть фотоаппарат. Старец, основатель одного из скитов на островах, в виде открытки пришпиленный к ветровому стеклу, смотрел на меня совсем не одобряюще.
Остров Залита с монастырём сам по себе ничем не примечателен, кроме того, что остров, а так - обычная деревня. Мы подплыли довольно близко к берегу, насолько позволяли камни, повернули и поскакали обратно. Сначала река, а потом твёрдая земля показались мне необыкновенно прекрасными, несмотря на то, что мы плыли к ней уже под современный фольклор, где фигурировали Ксюща Собчак и Одноклассники.ру. Наверное, выработанной мной за эту лодочную прогулку дозы адреналина хватило бы на то, чтобы совершить что-нибудь выдающееся, но ничего достойного свершения не подвернулось, и мы покинули Толбу и двинулись дальше на Гдов.
Наша следующая остановка на трассе - деревня Спицыно, где дорожка между домами выводит нас на берег Чудского озера, к каким-то сельскохозяйственным руинам и небольшому местному пляжу. Вода до горизонта, мелкие чёрные птички стаей взлетают из тростников, люди стоят по колено в воде где-то на полпути в Эстонию - глубина тут явно как в Финском заливе. Мы тоже соблазнились купанием, благо отсутствие подходящей экипировки давно перестало быть для нас преградой. Не буду описывать, в чём купались мои спутницы, а лично я - в чёрной майке и весёлых полосатых трусах.
Вода на мелководье тёплая и коричневая, как чуть остывший чай, под водой тёплый песок, и местами, где глубина по пояс или чуть выше, даже удаётся проплыть десяток метров, пока не начнёшь опять стукаться коленками о дно. Возможно, где-то Чудское озеро и полно утонувших крестоносцев, но явно не в районе Спицыно. Уезжаем с пляжа с пакетом мокрого белья и восхитительным ощущением свежести, непонятно откуда взявшейся от купания в блюдце с чаем.
В Гдове мучительным усилием мы проигнорировали указатель на крепость 14 века - дело шло к 10 вечера, и вообще, хватит с нас исторических памятников - и проехали прямо в то, что по карте казалось центром города, а на деле ничем не отличалось от большой деревни. Из очагов цивилизации были обнаружены супермаркет и автостанция, где у местных жителей мы осведомились, где тут можно поесть.
Кафе "Трио Плюс" (мы решили, что это как раз про нас, а моя мама, выслушав на следующий день нашу сагу, возразила, что если судить по головам, то явно "Трио Минус") располагалось в обычном деревянном доме. Наше появление напрягло полторы извилины, которыми совместно пользовались три его работника, до последнего предела. Внутри нас ждали сверкающие обои, леопардовая отделка хорошо загруженного бара, очень медленный бармен, непроходимой глупости крашеная девушка, так же сверкающе оформленная, как и стены (её внешний вид живо напомнил мне дискотеку в сельском клубе в Новгородской области - были в моей биографии и такие эпизоды), повариха где-то за кулисами и меню в лучших традициях провинциального общепита. Мы попросили овощной салат, которого не было в меню, и две порции гарнира. "Рис с соусом", заказанный Птицей, оказался приправлен ещё одним кошмарным воспоминанием - противоестественно-оранжевой мясной подливой. Я попросила не лить этот яд в мои макароны за 15 рублей, а заменить хотя бы кетчупом, и блестящая девушка так обалдела, что принесла другую порцию и даже нашла пакетик кетчупа. Зато Некошке повезло со шницелем и кофе из автомата - иногда в путешествиях полезно быть нормальным всеядным (кроме растворимого кофе) существом.
Остаток пути я помню плохо, потому что начала засыпать на заднем сиденье. Помню, как нас завернули другой дорогой с поста, обозначающего "приграничную зону" за городом Сланцы (есть в Российской Федерации такие удивительные места, куда пускают только по загранпаспорту с Шенгенской визой), помню луну, похожую на дольку розового грейпфрута, и вздыбленный Дворцовый мост - в Питер мы попали уже около двух часов ночи. Наверное, этот день легко можно было бы растянуть на неделю, и всё равно осталось бы ещё немножко на сладкое.

Изборск...

...и его окрестности

фото приключений на воде следует ))

@темы: путешествия, фото

17:34 

ФотоПсков

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
15:57 

Путевой дневник: Ленобласть-Псков

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Вместо предисловия к рассказу о путешествии трёх фей на пикапе по Псковской области: в какой-то момент этих двух удивительных дней Некошка сделала мне комплимент, который я бережно сложу в шкатулку с самыми дорогими (их всего-то и есть там два или три). Комплимент звучал примерно так (не гарантирую стопроцентную точность формулировки, но суть верна): "Почему, когда я с тобой, я вечно оказываюсь в каких-то странных местах?" Я считаю, это свойство, которым я могу без зазрения совести гордиться.

21.07.
Задачка из школьного учебника: если бы злобная и жестокая я не настаивала на том, чтобы стремиться выехать из Питера в 7 утра, во сколько бы мы выехали, при условии, что так выехали в начале девятого? Сонная и не любящая мир в столь бесчеловечный час Некошка приехала за нами на мужнином рабочем пикапе с плетёной корзинкой еды на заднем сиденье - это сочетание многое о ней говорит, правда?.
Как только мы выехали из города, Птицу синицу настиг культурный шок: столько лесов и столько домов из дерева! Это Россия, объясняем мы с Некошкой, - что тут непонятного? По обочинам дороги черника, огурцы, лисички вёдрами. В Отрадном белая усадьба, как воспоминание, парит над рекой на высоком берегу. В Заполье зелёный особняк камуфляжно маскируется в солнечных пятнах за деревьями. И леса, леса, леса - я и сама отвыкла от такого пейзажа, как от белых ночей. Всё пролетает мимо и слегка подпрыгивает на ухабах очередной федеральной трассы.
Даже на ухабах во мне не дремлет филолог: я читаю карту и названия на указателях и делаю вывод, что в Лужском районе, плавно переходящем в Псковскую область, наиболее продуктивной моделью образования топонимов является приставка за + корень, обозначающий что-нибудь, чего здесь до фига и больше (или изредка - другой топоним, например, реку) + ье. Мы проезжаем: Заплюсье, Заполье, Замошье, Замостье (а во второй день ещё и Замогилье - проникнитесь всем фэнтезийным потенциалом!) и невольно ждём, что следующим будет - Захолустье. Вообще названия мест сами по себе - целая сага. Вот, к примеру, Мараморочка (название деревушки на самом подъезде к Пскову) - это явно какая-то эндемичная разновидность мелкой нечисти, нам кажется, что скорее всего, водяной или болотной, вроде русалки или кикиморы.
Помимо чтения карты и указателей и ехидного комментирования других участников движения на трассе, в дороге мы развлекаемся также ловлей муравьёв, которых успели набрать полную машину во время недолгой остановки на экспресс-пикник в песчано-сосновом лесочке.
После гордой надписи "Псков" идёт ещё километров 20 глухого леса, так, что мы начинаем сомневаться в существовании самого города. Потом потихоньку выползают совершенно деревенского вида дома, потом - железнодорожные пути и депо и наш отельчик, с явной дизайнерской претензией на "европейскость", но совершенно бестолково устроенный изнутри и снаружи.
Наш первый пункт культурной программы - Мирожский монастырь, который я помню ещё по давней поездке с Эрмитажным кружком. Указатель на него, как и на многие достопримечательности и населённые пункты Псковской области, уютно стоит метров на десять после поворота и вынуждает туристов совершить лишний круг почёта по мостам и круговым развязкам города Пскова.
Внутри - такая тишина, что, кажется, слышно, как зреют яблоки в монастырском саду. Билеты в собор продают в избушке с палисадником, где в сенях лежит, развалившись, серый полосатый кот Касьян.
В Преображенский собор стоит стремиться, даже если вас совсем не интересует город. Снаружи в нём есть предельная чистота линий, которая видится мне только в древнерусской архитектуре, да ещё, пожалуй, в мечетях Мимара Синана. Внутри - синие стены, который смотрят сотнями полустёртых глаз прямо из 12 века. Местами лики едва проступают из штукатурки, местами - ярко подрисованы "реставраторами" начала 20 века, местами их назойливо высветляет, как будто постукивает по ним пальцем, солнечный луч. Прохладно, гулко и спокойно, и ангелы ведут вечный хоровод в куполе - засмотришься и так никогда и не оторвёшься.
Церковь, на чьей нынешней территории расположен этот филиал Псковского музея-заповедника, хочет проводить в соборе регулярные службы, со свечами, которые будут, конечно, коптить бесценные фрески; музей вяло отбивается, и, кажется, заранее ясно, чем всё кончится. Патриарх благословил музейных работников на сохранение фресок - хитрый дипломатический ход, как хотите, так и сохраняйте.
Пожалуй, Мирожский монастырь - самое цельное впечатление от Пскова. Всё остальное - фрагментами, вкраплениями, и город в этом не виноват - виновата война и тяжкое наследие советской промышленности, изрядно испортившей виды по берегам реки Великой.
У реки напротив монастыря, например, такой небольшой кусочек Средневековья: Покровская башня - вершина угла из двух крепостных стен - и внутри этого угла сияющая, из двух симметричных частей, церковь Покрова от Пролома (вообще церкви во Пскове прекрасны не только архитектурой, но и названиями). В церкви сильно беременная молодая женщина в платочке продаёт, помимо свечей и брошюр христианских наставлений, посуду, расписанную монахинями Елисаветинского монастыря. Розово-голубая посуда изобилует христианскими символами, но очаровательна и игрива совершенно по-светски: эти нарочито-наивные ангелочки и улыбающиеся рыбы вряд ли кого-нибудь настроят на богомольный лад во время чаепития. Мне занятно, как это трогательное торжище в храме сочетается с официальной идеологией, а впрочем, какая разница - полчаса легко уходят на выбор очередной кружки для Джона и мучительные отказы от прочих бесполезных, но привлекательных предметов.
Псковский Кремль явно очень сильно восстановлен, читай - достроен, но выглядит неплохо и вполне впечатляюще. Прекраснее всего выход за стены к слиянию Великой и Псковы и центральный Троицкий собор, необыкновенно высокий, улетающий в небо, откуда на него ни гляди - хоть изнутри, хоть снаружи. Снаружи, правда, в яркий солнечный день больно смотреть на такое количество ослепительной белизны, и только изразцы под окнами освежают глаз, как вода из колонки у входа - кожу.
В сувенирных рядах купила очередное пополнение своей коллекции ведьм: симпатичную (ну, это мне так кажется, я знаю, все остальные сказали "фе"!) Бабу-Ягу в холщовой одёжке, сопровождённую этикеткой о её крайне полезных свойствах - она якобы охраняет дом и выметает своей метлой всякий сглаз и порчу. Сумеречное сознание в действии, антрополог-любитель во мне ликует, рационалист плюётся и отфыркивается.
Сил дальше двигаться по такой жаре почти нет, поэтому мы для галочки выходим на реку, где в тени моста с сюрреалистической винтовой лестницей отдыхает полная машина "полицейских" (ох, смешно, не могу!) и продают холодную воду, и отправляемся в отель за прохладным душем.
Вернулись в центр уже ближе к вечеру, когда воздух стал более пригоден для дыхания, а солнечный свет - для разглядывания белоснежных церквей. Церковь Богоявления с Запсковья, с зелёными куполами и характерной псковской приземистой звонницей, арками в ряд, чудесно смотрится среди берёз над рекой - прямо хоть сейчас на какой-нибудь рекламный туристический плакат-календарь. По пешеходному мосту перешли Пскову и некоторое время бродили по городу по причудливой траектории между церковными куполами, мелькающими тут и там. Церквей во Пскове невероятное количество, и они все немного похожи, но все собраны немного из разных частей, как будто из набора старого деревянного конструктора - у меня был такой в детстве, назывался "Древнерусский город", я любила его намного больше пластмассовых, но не из патриотических соображений. Мне нравится, что у них обычно высокое крыльцо, а купол совсем недалеко от земли, и нравятся пятна вечерних теней на вызолоченной солнцем штукатурке. Менее симпатично гуляющее местное население, слишком многие - с явной печатью алкоголизма на лицах, не зависящей от возраста и пола.
Ужинаем на набережной Псковы, почти с видом на Кремль, если бы не тент. Мы с Некошкой изображаем социальную антирекламу - будущая мама и водитель с бокалами пива, но пиво всего лишь безалкогольное. Сил не осталось совсем, но очень хорошо.

Мирожский монастырь

продолжение картинок следует )))

@темы: путешествия, фото

13:02 

Путевой дневник: Питер

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
19.07
Жара!
Люблю ездить на Московский вокзал - встречать, провожать, уезжать. Отсюда когда-то начиналось большинство моих путешествий. Сегодня на него в очередной раз ко мне приехала Птица синица, практически без вещей - как это ей удаётся?
После обеда, нога за ногу, пошли в Новую Голландию, посмотреть, что там открыли прекрасного. В Александровском саду я съела ностальгический брикетик пломбира; на Конногвардейском бульваре под ногами сухой липовый цвет притворяется ранней осенью. Голландию открыли очень странно: пропускают через металлодетектор, не разрешают проносить с собой воду. Пока из прекрасного доступен только шикарный газон с шезлонгами и ядовитого цвета вагончик-кафе, в окружении живописных краснокирпичных руин. Почему-то очень притягивает многоугольный водоём в середине; от него дует неожиданно сильный ветер. Ну а арка, ведущая в него с Мойки, всегда казалась мне порталом в другой мир, без всяких сомнений.
Идём через Троицкий мост на встречу с Lady Sotofa. Она в болотном платье и странных серебряных туфлях, и разговаривает голосом перевоспитавшейся сирены, которая давно никого не топит и заманивает разве что в какое-нибудь уютное кафе. Что она, собственно, с нами и проделала - завела в кафе "Чердак" на Куйбышева (которого я тут же перепутала с близлежащим Чапаевым - кошмар, начинаю забывать улицы родного города!). "Чердак" логично расположен на первом этаже и оформлен явно с барахолки на Удельной. Окна зеркальные снаружи, и люди на трамвайной остановке смотрятся прямо в нас, а изнутри вид открывается на вечные сумерки, в которых ка будто собирается дождь. Леди говорит, что дождь обычно и идёт, и мы бы даже были рады, но в этот раз нам не везёт. Леди колдует с глиняными стаканчиками воды и шоколада и сосредоточенно плавит в шоколаде шарик мороженого, как слиток золота на корону. Две официантки явно сёстры, одна сонная, другая побойчее. "Какое вам мороженое? - А какое у вас есть? - Простое." Заходит пара с чёрным котом на шлейке; кот явно привычен к светским выходам, сидит на стуле, принюхивается ко всему.
Пепельно-розовым, бессолнечным вечером снова идём через мост.

20.07
Первый день, когда удалось выспаться от души - это называется, я приехала отдыхать!
Едем с Птицей в Петергоф на "метеоре". Очень странно оказаться в таком месте, знакомом до оскомины, в новой компании через много лет. Вдруг появляется шанс увидеть его чуть-чуть по-другому.
Оказывается, например, в Петергофе полно всевозможных неизвестных мне видов водоплавающих птиц. Вместо Большого каскада мы снимаем утят в Морском канале. Очень хорош дворец Марли, с регулярным садом, благородной белизной статуй и отражениями повсюду. У Большого каскада не протолкнуться; детвора по-прежнему оккупирует Потешные фонтаны и визжит на весь парк; перед Шахматной горкой продают "воды Лагидзе", и я даже соблазняюсь ностальгической крем-содой - она похожа на тёплый шампунь, но это часто случается с ностальгией.
Переход из Нижнего парка в Александрию сродни переходу в другой мир, малонаселённый и почти заброшенный. Странное место - окультуренная, а потом одичавшая природа. Не то обросший парк, не то небрежно причёсанный лес. Под деревьями заросли болиголова по пояс; вдоль берега залива - тростники и утки; в Морской караулке, кажется, живут. Тишина, только изредка тихо проходят такие же, как мы, неспешные гуляющие. Огромный луг явно предназначен для того, чтобы из Дворца-коттеджа на далёком пригорке было видно море, но также пригоден для произрастания душистых цветов и отдыха усталых путешественниц. Мы ложимся под берёзой, дремлем, снимаем друг друга в странных ленивых ракурсах, разглядываем букашек.
Вечером в Доме книги купила, как всегда, не то, что искала. Узнала от мамы, что моего одноклассника убили в Колумбии. Даже не знаю, что чувствовать по этому поводу, так это нереально.

просто мы

просто Петергоф

просто белки

@темы: Питер, путешествия, фото

21:51 

Путевой дневник: Порвоо-Питер

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
18.07.
Порвоо - маленький городок в 80 км от Хельсинки, основан в 15 веке и сохранил немало исторической архитектуры. Мы подошли к нему по мосту, с которого в одну сторону - вид натурально как в Новгородской области, а в другую - разноцветные домики карабкаются по горе к собору. Исторический центр - сплошные булыжные мостовые, крашеное дерево и цветы. Собор похож на треугольный сугроб, снеговую верхушку, не тающую в июле. На маленьком рыночке местных ремёсел продают душистое мыло и рождественские венки из веток, в которых сидят гномики в красных колпачках. Целая улица заполнена магазинчиками всякой восхитительной рукотворной чепухи: здесь можно купить вязаные носки, кукол из войлока, стеклянные украшения, керамику, специальные ложечки для горчицы и мёда, плетёные коврики и домашнее варенье. Я не устояла и купила гнома, близкого родственника моей куклы с чулочным лицом, перед которой я точно так же когда-то не устояла в Америке. В магазине игрушек в витрине - кукольный домик для муми-троллей. Продают калейдоскопы, крылья для фей и крохотную кукольную мебель. Этот игрушечный город полон полезных вещей!
Во дворике в кафе "Хелми" воробьи подъедают остатки чужих пиров. Официантки в кружевных передничках, красные стулья и пятнистая тень. Я пью холодный кофе и снимаю воробьёв, как будто это бог весть какие экзотические птицы.
Вечером, когда мы наконец добираемся до дома (после долгого ожидания на границе), я иду в гости к троюродной сестре - почему бы и нет, летом в Питере 10 часов вечера совсем не слишком поздно для гостей. Обратно иду уже около часа ночи, без особого удовольствия, потому что слишком много пьяных - не страшно, но противно - и слишком пахнет туалетом. Зато под аркой Главного штаба, как и положено, играют что-то душещипательное - на этот раз Эннио Морриконе на скрипке. Ангел на колонне подсвечен лиловым - зачем? Но ему идёт.

смотреть дальше на Порвоо и на меня в нём благодаря Некошке )

@темы: путешествия, фото

21:18 

ФотоХельсинки: Суоменлинна

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
20:22 

ФотоХельсинки: город, гавань и море

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Да, меня снимала, конечно, Некошка, за что ей большое спасибо )

смотреть дальше

@темы: путешествия, фото

19:16 

ФотоХельсинки: Катаянокка

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.

The Accidental Cookbook

главная