Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Путешествия (список заголовков)
21:17 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Ну вот, второй день хочется кулича. Ужасно прямо. А где я его возьму? Самое близкое (собственно, практически оно и есть) - итальянский панеттоне, но их у нас продают под Рождество. Эх.
Продолжая тему "эх": чёрных ирисов, кажется, всё-таки не будет, потому что их сильно погрызли, и те розы, которые осенью погрызла, то есть, якобы подрезала я, тоже как-то не стремятся набирать бутоны. Зато, уже безо всяких эх, всё остальное растёт просто на глазах и, кажется, невзирая на ботанические справочники, собирается цвести одновременно. И может быть, в этом году у меня даже будет один пион.
Два дня общения со свекровью вполне исцелили меня от потенциальной ностальгии по графству Саррей и свели на нет наши с Джоном усилия по искоренению барахла, потому что от неё мы привезли кучу старых книжек, пластинок и всевозможных сложносочинённых предметов, от которых никак нельзя было позволить ей просто избавиться.
Тем не менее, вчера я, вместо того, чтобы эту груду хлама разбирать и пытаться найти ей место в доме, поехала гулять в усадьбу Берли-Хаус, смотреть красивый дом с безумными росписями на стенах залов и десятком парадных спален и парк с оленями, есть тыквенный суп под невероятно душистой глицинией, привкус которой, кажется, добавлялся ко всему, что я ела и пила, и разглядывать всякие глупые современные скульптуры и фонтаны в саду. А лучше всего было сидеть на корнях под медным буком, с которого на меня летела нежная рыжая труха, пить лимонад и смотреть на дом издалека, и воображать себя в романе Джейн Остен (в последней экранизации "Гордости и предубеждения" с Кирой Найтли Берли-Хаус играл роль усадьбы леди Кэтрин де Бург). В усадьбе, построенной в 16 веке для Уильяма Сесила (да-да, того самого, елизаветинского), кстати, до сих пор живут его дальние потомки, но содержать такое богатство им давно не под силу, поэтому вынуждены пускать народ посмотреть за денежку.
А сегодня я прополола клубничную грядку, и теперь на ней, может быть, даже сумеет вырасти клубника, если её тоже кто-нибудь не съест.
Кошка ночами устраивает свары под окном, защищая свою территорию; воробьи опять растеребили подкладку моих висячих корзинок на гнездовой материал; мне завтра на работу, но, к счастью, только на три дня, а потом опять четыре выходных - хоть какая-то практическая польза от монархии. А ветер сегодня холодный, рвёт бельё с верёвки и напоминает, что всё-таки, как это ни удивительно, но на дворе пока всего лишь апрель. Самый странный апрель.

Burghley House

@темы: фото, путешествия, островной быт

14:54 

Рим: Путешествие в барокко-4

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
И вдогонку поезду, увозящему меня во Флоренцию: самое что ни на есть барочное барокко, римские фонтаны.

Фонтан Треви - вот прямо сейчас перельётся через край и затопит весь город, заполонит мифической свитой Нептуна.
смотреть дальше

Фонтан Пантеона - всё чудесатее и чудесатее, или всё смешалось.
смотреть дальше

Фонтан Четырёх Рек Бернини, на Пьяцца Навона - сейчас они все рухнут в фонтан, а звери передерутся; мгновение пред-хаоса.
смотреть дальше

@темы: Италия, Рим, путешествия, фото

02:01 

Рим: Путешествие в барокко-3

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
И опять не совсем в барокко.
Ватикан впечатляет в первую очередь своими стенами - город в городе, крепость со стенами, уходящими в небо. Во вторую - уже очень далеко внутри, после того, как пройдёны очереди, металлодетекторы и пункт выдачи наушников. Ватикан, если вы заметили, фигурировал у меня в рассказе про Рим сразу в двух списках, и для этого есть весьма существенные причины. С точки зрения чисто практической, это был один из самых страшных моих кошмаров за много лет самых разнообразных путешествий. С точки зрения художественно-эстетической - одно из самых прекрасных переживаний, впрочем, несколько подпорченное кошмаром.
Конечно, громкость в наушниках я сразу убрала, потому что не имела ни малейшего желания слушать, что там Марио пожелает рассказать мне о творчестве Рафаэля и Микеланджело. Во Дворе Пинии, с безумным фонтаном с шишкой, павлинами, маской и двумя львами по бокам, разглядывала этих самых львов, очень похожих на парочку питерских. В галереях, кажется, античного искусства, по пути к Сикстинской капелле, очень старалсь не упасть в обморок, потому что передвигаться в плотно сжимающей меня толпе (и при этом пересчитывать группу своих подопечных детей) я умею очень плохо. В Картографической галерее стало как-то посвободнее, и я нашла в себе силы открыть пошире глаза и радоваться тому, что вокруг. А вокруг была мечта сочинителя фэнтези - стены, расписанные географическими картами различных частей Италии, но весьма причудливыми, со всякими мифическими существами и маленькими схематичными городами. Больше всего, если не вглядываться в смутно знакомые очертания и не читать надписи, это было похоже на карты к "Властелину колец" и с тех пор - к любой уважающей себя саге о волшебных мирах. В Сикстинской капелле снова настиг ужас, смешанный с чистым восторгом, и вот этого я уж точно не пожелаю никому: пребывание в ней абсолютно чётко имитирует "Страшный суд" Микеланджело, занимающий всю её восточную стену. Наверху - блаженство и экстаз от пространства, насквозь заполненного живописью; внизу - чудовищная толпа, сквозь которую надо продираться, активно работая локтями, и окрики смотрителей, пытающихся пресечь фотосъёмку и "разговорчики в строю" (теоретически там нельзя даже разговаривать).
Микеланджело я, честно признаюсь, никогда сильно не любила, однако "Страшный суд" меня впечатлил - само собой, его адская часть, особенно жуткий Харон. Но ещё больше меня впечатлили панно, о которых как-то вообще мало говорят - кисти Гирландайо, Боттичелли, Перуджино, и роспись по низу стен, совершенно натурально имитирующая драпировки. А "Сотворение Адама"... наверное, это один из тех шедевров, который навсегда останется мне недоступен.
После Капеллы я на некоторое время рассталась со своей группой и с огромным облегчением покинула основную "туристическую тропу", пробираясь к Пинакотеке через - одну за другой - расписные галереи, все смутно напоминающие Лоджии Рафаэля в Эрмитаже и все открывающиеся огромными окнами на сосны и рыжую черепицу. Я уже говорила, кажется, что ужасно люблю расписные стены? А в Пинакотеке меня вообще ждало счастье - восхитительные ранние итальянцы и неинтересная религиозная живопись барокко, кроме меня, никому были не нужны, и я наконец ощутила себя полностью человеком. Пинакотека, кстати, настолько никому не нужна, что по ней даже нет отдельной книжки, только несколько открыток - высшая степень рекомендации туристу-отщепенцу!
После Пинакотеки я заглянула в этрусскую коллекцию, где мне приглянулись многоголоворукие котлы, а потом внезапно добрый охранник (один из трёх встреченных мной добрых людей в сфере туризма и, по словам Луки, исключительно благодаря моей гендерной принадлежности) провёл меня прямо к Комнатам Рафаэля, через несколько суровых барьеров. И там я снова испытала чистое счастье, не омрачённое чрезмерным количеством соседей. Это же, как вы догадываетесь, много-много комнат с расписными стенами! Ну, немного, всего несколько, но ощущается как целый мир. Мне больше всего понравился Зал Константина, целиком в моей любимой зеленовато-серой гамме и с безумной оптической иллюзией коридора в потолке. Потолки в Ватикане вообще прекрасны, даже безотносительно Рафаэля, и я их с удовольствием разглядывала и снимала.
А потом я второй раз оказалась в Сикстинской капелле, куда в Ватиканских музеях ведут все пути, заранее начала дышать глубоко и получила несколько больше удовольствия, выбралась из-за суровых стен, добежала до площади Св. Петра, не попала в собор, потому что огромная очередь полумесяцем тянулась на полплощади (всего два метеллодетектора, ага, на пятьсот миллионов туристов и паломников, желающих туда попасть), посидела под обелиском посередине, сравнивая оригиналы с Римскими фонтанами в Петергофе, и воссоединилась со своей компанией, чтобы бежать на вокзал и ехать во Флоренцию.

Ватикан

И несколько репродукций картин из Питакотеки

@темы: фото, путешествия, Рим, Италия

18:19 

Рим: Путешествие в барокко-2

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Название, правда, в этой части рассказа уже не совсем корректно, потому что на многих фотографиях, которыми я собираюсь поделиться, вовсе даже античность. Но не суть. Суть в том, что несколько более нормальные фотографии Рима у меня тоже есть, и вот они, примерно таким маршрутом: Палатинский холм, Форум, Капитолийский холм, улочки в центре, Пантеон, снова улочки, Пьяцца Навона, набережная Тибра.

просто Рим

@темы: Италия, Рим, путешествия, фото

15:11 

Рим: Путешествие в барокко-1

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Наверное, это мой личный рекорд - красить ногти на ногах в конце марта. Но прогнозы обещали тепло и не обманули - ниже +20 температура опускалась только рано утром. Что, впрочем, не мешало окружающим римлянам ходить в зимних куртках и сапогах и с ужасом оглядываться на нашу компанию девчонок в минимальнейших шортах. И ещё моя Италия тепло пахла "Эйфорией" от Кельвина Клайна - мне нравится создавать такие ассоциации, покупая новые духи в аэропорту по дороге куда-нибудь. Гранада, к примеру, теперь всегда (и очень уместно) будет апельсиново отзываться в моих воспоминаниях Boss Orange.
Вечный Город показался мне грязноватым и равнодушным. Что, наверное, не очень удивительно для Вечности. Мы въезжали в него очень долго, на автобусе из аэропорта Чампино, по Аппиевой дороге, под прозрачным, фресково-голубым вечереющим небом. Много национальных флагов из окон - нет, это не праздник, это просто народ так самовыражается. Цветут какие-то лиловые деревья; везде мопеды, как и положено, но ни на одном из них не едет Грегори Пек, увы. Автобус останавливается в оживлённой части города, у железнодорожного вокзала, и распахивает своё багажное нутро прямо на проезжую часть. Водителя не волнует, как гости города будут добывать своё имущество; к счастью, нас достаточно много, чтобы полностью остановить негодующее движение на узкой улице, пока мы разбираем свои чемоданы. Из окна моего номера, выходящего во двор (второго по счёту номера - первый был размером с кладовку и выходил в стену, но моя коллега Паола, вообще-то добрейший и мягчайший человек, проявила впечатляющие навыки непробиваемости, и вдруг нашлось что-то поприличнее), видна ослепительно-золотая Мадонна на верхушке какой-то колокольни. Как сказал наш гид Лука (самый неитальянский итальянец в мире - рыжий, голубоглазый, без малейшего акцента в английском, джентльмен и противник Берлускони): "Мы никогда не упустим случая куда-нибудь пристроить Мадонну." В Риме очень вкусная вода - её можно пить не только из-под крана, но и из всех многочисленных фонтанов, и из специальных маленьких фонтанчиков, пристроенных повсюду. И совершенно неправильная античность - охристо-рыжая, кирпичная, а не мраморная, как я привыкла по Крыму, Турции и Греции, и оттого какая-то не сильно впечатляющая, хотя её и много, и она торчит между зданиями эпохи барокко как обломки не очень здоровых зубов. И Мадонны живут не на керамических панно прямо в стенах, как в Гранаде, а в овальных медальонах с фиоритурами на углах зданий.
Мне не понравились: Колизей, основное достоинство которого в том, что он... колоссальный и вокруг него ходят декоративные "римляне" в пластмассовых шлемах; наш гид по Колизею, Форуму и Ватикану, которого, как и практически всех мужчин в Риме (по крайней мере, именно это имя звучит вокруг чаще всего), зовут Марио и который старательно компенсировал неитальянскость Луки своим стереотипическим внешним видом, снисходительным отношением к женскому полу и удручающим чувством юмора; дикая толпа во всех пешеходных зонах вокруг основных достопримечательностей; надоедливые торговцы-арабы с идиотскими игрушками, пищалками, бросалками и мыльными пузырями и негры с поддельными сумками; удивительное здание Иль Витториано, более известное как Пишущая Машинка и лишний раз подтверждающее, что у национализма нет и не может быть эстетического вкуса; Ватикан, но об этом отдельный разговор; метро с очень тёмными платформами и очень светлыми поездами без разделения на вагоны, так что назойливого толстого мальчишку с аккордеоном слышно везде; Испанская лестница, которую не видно из-под туристов; мороженое "забальоне" - как десерт оно, может, и ничего, но как сорт мороженого не катит совсем; сувениры, которые какие-то чересчур уж сувенирные, до такой степени, что я купила в Риме всего одну книжку и одну игрушку- зелёную ведьму с пакетиком шоколадных конфет в супермаркете, потому что упустила шанс купить то, что действительно хотела - леденец на палочке с головой Папы, lolliPope. Вообще оказалось, что там, где нет толпы, это довольно обыкновенный южноевропейский город, а там, где есть - очень трудно разглядывать то, что действительно хочется разглядывать, и даже пешеходность окружающих улиц не сильно помогает. Мне удалось найти всего несколько тихих улочек в самом центре, вокруг Пантеона, который, видимо, как-то менее привлекателен, поскольку не фигурирует ни в одном голливудском фильме.
Мне понравились: охристость зданий; лучшее в мире (а я уже много лет провожу сравнительный анализ) клубничное мороженое где-то около Фонтана Треви; вереница безголовых мраморных женских статуй и три громко верещащих зелёных попугая на Форуме; лестницы и вообще холмистость, которую я очень ценю в городах; абсолютно все фонтаны; детали архитектуры, которые часто куда интереснее впечатления от здания в целом; многочисленные крылатые обитатели фасадов и крыш (и я не о голубях, хотя они очень симпатично смотрятся на барочных скульптурах); Ватикан, но об этом отдельный разговор; мороженое из ежевики (да, я знаю, что мороженое как-то неприлично много фигурирует в моих списках); целые сады на крышах и балконах; безумное здание эпохи Муссолини недалеко от нашего отеля, "украшенное" орлами и страшными головами в касках; маленькие собачки; то, что из Фонтана Треви специальная служба каждый вечер собирает около 300 евро и сдаёт на благотворительные нужды; то, что решили проблему бездомных кошек, гуманно, сначала поголовной стерилизацией, а потом созданием приютов; Пантеон с его столбом солнца посередине, с рассеянным светом и странной осязаемостью воздуха; собор Святого Петра в дымке над панорамой Тибра, сквозь ветки платанов, и охристая цветочная труха, летящая с этих платанов на волосы; дымный запах жареных каштанов, напоминающий зимний Стамбул; слегка засохшие апельсины на деревьях вдоль центральных улиц, похожие на забытые новогодние украшения; совершенно неожиданно - архитектура барокко, о которой я, очевидно, ничего решительно не знала раньше, потому что Россия, Франция и Испания, как оказалось, плохие примеры. Барокко - это, наверное, самое главное моё открытие в Риме. Оно здесь настолько живое, буйное и непричёсанное, что невольно захватывает и уносит с собой: безумие Фонтана Треви, вычурность Фонтана Четырёх Рек на Пьяцца Навона, фантастическая чрезмерность росписи плафона, просто кишащего фигурами, в церкви Сант-Аньезе-ин-Агоне, праздник гротеска в Фонтане Пантеона и вообще праздник гротеска везде, потому что повсюду, в фонтанах, на дверных молотках и фасадах лица, лица, лица, и не классические, а эмоциональные, странные и страшноватые, сливающиеся друг с другом, еле выступающие из переплетений орнамента, из листьев, из каких-то существ. И немного жутковато, но заманчиво представить себе, как все они разом начинают говорить. Маски и мороженое - вот мои самые сильные впечатления от Рима.

лица Рима

окна и отражения Рима - куда ж я без них!

крылатости Рима

@темы: Рим, Италия, путешествия, фото

18:10 

Италия: вступление

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Как-то незаметно я пришла к такому положению вещей, когда все новые места меряю двумя не зависящими друг от друга внутренними приборами: картинкометром (сюда, в одну кучу, и природные красоты, и всякие историко-культурные интересности) и человекометром. Удовольствие я способна получить от высокого показателя только первого или только второго (а вот муж мой на одном только первом не может никак), но когда хороший результат по обоим, я проникаюсь местом очень сильно и начинаю при любой возможности стремиться обратно. В Италию, пожалуй, буду продолжать стремиться, но только потому, что уж очень хороша картинка. Не Рим, правда, в него я с лёгкой душой никогда не вернусь, а вот во Флоренцию и в другие, ещё не виденные мной ренессансные города очень хочется по-прежнему.
Однако с человекометром как-то вышло неважно. Я охотно верю, что в маленьких, неиспорченных итальянских деревнях люди приветливы и гостеприимны. Но если честно, в маленькой неиспорченной деревне сложно представить себе другую ситуацию - это был бы уже показатель какой-то серьёзной болезни общества. В маленькой деревне с каждым приехавшим гостем невольно устанавливаются практически личные отношения, а это уже совсем другое дело. Относиться хорошо к людям, с которым у тебя какие-то личные отношения, - не всегда очень просто, но вообще-то невелика хитрость. Фокус - относиться хорошо к незнакомым. В Италии у меня сложилось ощущение, что в городах, в значительной степени пополняющих свой бюджет за счёт туризма, к гостям относятся пренебрежительно и неприветливо, безо всякой боязни отпугнуть - ясно же, что в Ватикан не зарастёт народная тропа, и в галерею Уффици народ будет валом валить, как бы с ними там ни обходились в сувенирном магазине. И поскольку ехала я безо всяких предубеждений, а ощущение это не только моё личное, но разделяемое даже коллегой-итальянкой, которая много лет живёт в Англии и не хочет возвращаться, то подозреваю, что некая правда в этом есть.
Честное слово, мне ещё нигде и никогда не продавали мороженое с такой кислой физиономией. А восхитительный манёвр продавца, который упорно не смотрит на тебя даже когда обслуживает, а продолжает через плечо общаться с коллегами, я в таком блестящем исполнении раньше наблюдала только на исторической родине. Ну и дополнительный минус заключается в том, что у всех этих прекрасных людей, очевидно ненавидящих свою работу в индустрии туризма и обслуживания, не возникло ни малейших тёплых чувств даже по отношению к милым, воспитанным, пытающимся говорить по-итальянски девочкам-школьницам. Ничего, кроме желания обсчитать, пользуясь якобы существующим языковым барьером (якобы - потому что в половине случаев люди просто притворялись, что сами не понимают английского или что девочки сказали что-то неправильно по-итальянски).
И на фоне всего этого меня тут посетило запоздалое открытие, почему когда-то, в 90-е годы, мне и многим вокруг меня казались такими неискренними американцы и северные европейцы. Улыбаются, разговаривают приветливо, а на самом деле им на тебя плевать - как-то так примерно формулировались ощущения. А ларчик просто открывался - они улыбаются и разговаривают приветливо абсолютно со всеми, так как у них совершенно другая мотивация для этих простых действия: не потому, что хотят непременно быть лучшими друзьями, а потому, что изначально видят в любом незнакомом человеке - человека, с которым обойтись по-другому было бы неуважительно. Ну а нам, приберегавшим улыбки и готовность помочь (в том числе снять последнюю рубашку) для "своих", это было странно, так же, как странно мне теперь попадать в обстановку своего прошлого.
Всё это не отменяет моего буйного восторга по поводу Флоренции и некоторых кусочков Рима; восторги будут следующим номером, с иллюстрациями.
И ещё кулинарное: за пиццей и мороженым в Италию стоит ехать (хотя мороженое есть и в Хорватии, и в Испании), а за пастой совершенно необязательно - я так же вкусно (и скромно) готовлю.

@темы: путешествия, Италия

01:15 

Лидс

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Когда читаешь или слышишь про вечный "культурный конфликт" северян и южан в Англии, кажется очень смешно - в такой крохотной стране, да ещё в рамках одной этнической общности (ладно там Уэльс или Шотландия), какие могут быть водоразделы? И тем не менее, они есть. Север - это немножно другая страна. Понятно, что первоначальному впечатлению очень способствует язык с характерным диалектным произношением (которое мне трудно воспринимать всерьёз, потому что в моей повседневной жизни так говорят только персонажи одной мыльной оперы), но довольно быстро обнаруживаются и другие особенности. Каждая вторая забегаловка - Макдональдс или Бургер Кинг. В еду кладут очень много соли. От избытка чувств орут и дико ржут все - не только развлекающиеся подростки, но и вполне пожилые дамы, так что сидеть рядом с компанией пенсионеров в поезде может быть так же травматично, как с какой-нибудь шпаной (спасает Gogol Bordello в плеере на максимальной громкости). Вышеозначенные пожилые дамы сплошь в мелком перманенте, опять же, как в той же мыльной опере. И при том, что на севере статистически намного выше уровень безработицы (преимущественно людей, которые много лет спокойно сидят на государственном пособии и даже не делают попытки найти работу), какое-то феноменальное количество магазинов.
Впрочем, это я придираюсь, конечно. Конференция была интересная и полезная, но я удрала с неё немного раньше времени, чтобы пошляться по городу. Как и большинство северных городов, своим процветанием Лидс обязан индустриальной революции. И пик этого самого процветания удачно пришёлся на конец 19 - начало 20 века, а удачно потому, что от этой эпохи обычно остаются здания моих любимых архитектурных стилей. Лидс - это буйная, восхитительная "викториана" с отчётливым привкусом Горменгаста. Большинство зданий было построено из светлого известняка, который не выдержал многолетней угольной копоти из труб фабрик и домов и покрылся либо плотным тёмным слоем, либо эффектными муаровыми разводами. Сейчас некоторые здания реставрируют, но я предпочитаю эффект сажи. Ещё там есть чудесная площадь с помпезным памятником Чёрному Принцу, окружённым неуместно нежными бронзовыми девушками эпохи раннего модерна, и роскошные пассажи, по которым одно удовольствие ходить даже ничего не покупая (что я, собственно, и делала), и неизбежные облагороженные дорогими квартирами бывшие портовые склады вдоль реки.

смотреть на кусочки Лидса

@темы: островной быт, путешествия, фото

21:13 

Небо над Днепром-6

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
В Киево-Печерскую Лавру, признаюсь, я тоже шла за галочкой и также признаюсь, что снова туда вряд ли вернусь, потому что полученные эстетические впечатления (прекрасные) были твёрдо уравновешены менее прекрасным ощущением погружения в феерию мракобесия. Такие ощущения тоже бывают интересны, но повторять их не рекомендуется для психического здоровья.
Итак, в Лавре необыкновенны: одна из надвратных церквей, расписанная изнутри и снаружи, эмалево и фарфорово; уже упомянутый музей исторических драгоценностей, куда стоит идти хотя бы только ради огромной скифской пекторали; Трапезная церковь удивительной формы – литургическое пространство под одним большим куполом, а к нему пристроена длинная трапезная, и всё расписано в конце 19 века, темно и «модерново»; общий вид на купола над рекой; Родина-мать на соседнем холме, стоящая, если смотреть от Рождественской церкви, ровно на ограде монастырского кладбища; дрожащие, мерцающие в огнях свечей подземные коридоры и церкви, скрюченные на груди чёрные кисти мумифицированных святых, жутковатым контрастом выступающие из-под богатых сверкающих одеяний и прямо просящиеся в фильм ужасов, икона святого Антония с длинными пронзительными глазами и отражением лампад и свечей в стекле.
Всё остальное хочется обозначить как за гранью добра и зла. Начиная с того, что меня, как и других девушек, стремившихся на экскурсию по пещерам в брюках, заставили обернуться зелёной тряпочкой. Нет, я не из тех, кто лезет со своим уставом в чужой монастырь – я честно покрываю голову в православном храме, снимаю туфли в мечети и не пытаюсь прорваться ни в какие сакральные пространства в майке и в шортах. И как бы я ни относилась к концепции греховности женского тела и волос и к идее, что творцу Вселенной может быть дело до того, что на ком-то надето, понимаю, что обнажённое тело имеет определённые коннотации и определённый эффект, нежелательные в монотеистическом религиозном контексте. Но заставлять женщин заворачиваться в простыню зимой, когда ноги в два раза больше натурального объёма из-за слоёв штанов и колготок, а сверху все самые постыдные части прикрыты толстыми куртками и пальто, это то же самое, что закрывать до пола ножки мебели потому, что они тоже называются «ножки» (что якобы делали в викторианской Англии, но вполне возможно, что это миф). Если же возражение состоит в том, что брюки - неженская одежда, то... инквизиторы, осудившие Жанну д'Арк, приветливо машут лапками из глубины веков. Это, впрочем, мелочи – надела же я грязный серый халат в Урфе, чтобы попасть в пещеру, где родился пророк Авраам, потому что даже мои локти, торчащие из-под футболки, могли его оскорбить.
Не мелочами мне показалась наша экскурсия, проведённая милой девушкой в платочке, которая явно заучила наизусть очень длинный текст. Иногда девушка сбивалась и забывала церковнославянское, благолепное слово из шпаргалки и заменяла его чем-то банально-обыденным, и это было очень смешно. Не смешно: утверждение, что до принятия христианства Русь прозябала во тьме язычества; история про жертвоприношение ребёнка, в котором князь Владимир раскаялся через несколько лет, обратившись в истинную веру – потому что, само собой, нехристиан ничто не останавливает от убийства младенцев; бредовая легенда про какого-то святого, которого половцы продали – внимание! – евреям! – которые немедленно его – внимание! – распяли. Вернее, всё это тоже было бы смешно в каком-нибудь тексте конца 19 века, но довольно мрачно звучит в начале 21-го.
Наверное, на фоне этого скорее забавно было то, что практически ко всем чудесам девушка старательно приплетала современную науку и каких-то неведомых учёных, которые проводили исследования разнообразных чудес и либо остались в благоговейном недоумении, либо пришли к каким-то невероятным выводам. Моим личным бестселлером стал рассказ про целый шкаф с мироточивыми головами монахов - как выясняется, источающими высокомолекулярное соединение, которое невозможно синтезировать в лаборатории и которое содержит белок, а следовательно, является продуктом живого организма. Впрочем, ко всем этим псевдонаучным отступлениям примешивались и стандартные средневековые байки про то, что у одной из святых мумий регулярно изнашиваются тапочки, а от другой исходит нежный цветочный аромат, который нам было предложено понюхать через специальную дырочку. Ну и разумеется, всех их можно было целовать. Правда, всего лишь в стёклышко сверху, а не в саму скрюченную лапку. Киево-Печерские святые, благо их много, помогают практически от всего и во всём: от проблем с начальством, в удачном замужестве, в денежных делах, от детских болезней, на экзаменах, в армейской службе. И всех их, независимо от собственного пола и социального и семейного положения, истово целовали наши товарищи по экскурсионной группе. Девушки, очевидно, просили у Ильи-Муромца удачи в военном деле, мужики – хорошего мужа у классической святой-невинной девы, почитаемой только за то, что умерла в нежной юности. А наша проводница подбодряла всех рефреном: «Прикладываемся и проходим! Прикладываемся и проходим! Кто приложился, проходите дальше!»
Ах, как радостно махала мне крыльями улетающая крыша по окончании экскурсии по Ближним пещерам. На выходе я чуть не разрыдалась над табличкой про то, что в церкви не принимают записочки за некрещёных, иноверцев, еретиков, раскольников, самоубийц и экстрасенсов, и от визита в Дальние пещеры мы уже отказались, опасаясь за остатки своего рассудка. Вот такие пироги... с мумиями. И не кидайте в меня (магически изнашивающиеся) тапки, это не перекосы и не перегибы – это лицо, которое православная церковь сознательно показывает всему миру, потому что Киево-Печерская лавра – не деревенская церквушка, а девушка-проводник – не просто сама по себе идиотка, а тщательно подготовленный сотрудник. Ага, а ещё я считаю памятники культуры общечеловеческим достоянием, подлежащим различным интерпретациям, и поэтому, увы, не могу не соваться куда не следует. Уфф.
Но на самом деле этот выброс средневековой ментальности показался мне просто частью той игры, в которую играл с нами город. Наверняка, у неё были правила и, возможно, даже доска с клеточками, и, конечно, были фишки – мы с Птичкой, но сколько граней было у костей, которые в ней бросались, кто их бросал и что, собственно, ждало нас на финише, да и дошли ли мы до него, нам узнать не удалось. И ладно. Продолжим в следующий раз, может, разберёмся побольше. А вот некоторые клеточки могу описать довольно подробно.
Даже целая группа клеточек, разбросанных по всей доске - поиски штопора и сахара. Безумная я притащила из Англии две бутылки сидра и коробочку пряностей, а Птичка в первый вечер купила бутылку вина, и дальше мы практически всё время находились в квесте под названием «глинтвейн» (и «сидрвейн»), потому что ни сахара, ни штопора в нашей съёмной квартире не оказалось. Нормальные люди, наверное, позвонили бы в дверь соседям и банально попросили и то, и другое, но такой вариант не мог, конечно, устроить двух социопаток-авантюристок. Поэтому мы изучали ассортимент ларьков во всех переходах, но в итоге винную пробку всё равно пропихнули внутрь, а сахар таскали из сети кафе «Віденські булочки», где щедро дают ко всем напиткам два больших пакетика.
Эти самые "Булочки" в подвальчике на улице Сагайдачного - тоже клеточка, потому что там я пью чай с базиликом и апельсином, и земля под нами и вокруг нас гудит и дрожит, когда где-то внизу проезжает поезд метро.
Странные клеточки-двойники – ровно в 11.45 мы стоим где-то на улице и фотографируем домики, и кто-то нас спрашивает, который час. Фокус в том, что это произошло два дня подряд, в разных частях города. Я надеялась, что будет и дальше каждый день, но увы, Киеву это быстро наскучило.
Клеточка, в которую возвращаешься каждый раз, сделав очередную глупость – Андреевский спуск. От него нам было просто не уйти, он преследовал нас, как змея и лестница одновременно на доске детской игры «Змеи и лестницы». Апофеозом всех наших попыток НЕ идти по Андреевскому спуску домой стал изящный поворот вправо, ага, вечером, потом вверх по петляющим, разбитым и занесённым снегом ступенькам по склону холма, практически через лес, и выход на гору – ровно напротив нашего дома на противоположном «берегу» урочища Гончары. Вот когда мы пожалели, что у нас нет крыльев! Пришлось искать более проторённых путей и в итоге сползать по обледенелой железной лестнице с Замковой горы прямо на головы удивлённым прохожим... всё на том же Андреевском спуске, метров на 200 повыше того места, где мы свернули с него около часа назад.
Неожиданная клеточка, тоже вроде лестница, но по сути сродни змее – улица Олеся Гончара, на которую мы свернули по дороге от вокзала. Как же это, решила я, приехала в новый город и сразу полезу в метро? Нет уж, у меня есть карта, ну и что, что в придачу к большому жёлтому чемодану на колёсиках. Надо сказать, дорогу я нашла вполне успешно, несмотря на то, что был уже вечер и читать и карту, и названия улиц было крайне неудобно. Но по карте от улицы Гончара я никак не ожидала такой подлости – где-то в середине она встаёт на дыбы и тротуар превращается в лестницу. Нам с Птичкой и чемоданом было, конечно, вверх.
Клеточка, где читают мысли – то самое кафе «Ярослава», с ностальгическими плюшками. Птичка покупала там пирожок, но на самом деле хотела торт «Графские развалины» и думала об этом так громко, что девушка за прилавком услышала и добавила к заказу. Потом мы долго оборачивались на одинокий кусочек «Развалин», который никто не признавал своим, и наконец выяснили, что он предназначался нам. Ярославов Вал вообще оказался какой-то специальной улицей для нас – на Замке Барона, к примеру, на номере дома необъяснимо пристроилась маленькая синичка.
А в Музее Булгакова нас с Птичкой приняли за сестёр, и я загадала желание, проходя в комнату Елены Турбиной через шкаф. Всё.

Лавра

птичка

@темы: фото, путешествия, Киев

01:38 

Небо над Днепром-5

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Ну что, утомила я всех Киевом? Но потерпите ещё немножко. У меня осталось ещё несколько храмов, заслуживающих отдельного подробного рассказа, и список маленьких идиотских приключений, без которых ни одно путешествие не может быть полным.
В Софию Киевскую я почему-то не особенно стремилась, вернее, стремилась больше для галочки - самый древний, Киевская Русь, бла-бла-бла... Что лишний раз подтверждает, что желание ставить галочки не всегда заслуживает порицания - нередко весьма и весьма "затасканный" объект удаётся увидеть свежими глазами и удивиться, а ещё чаще об объекте толком и не знаешь ничего, кроме его "затасканности".
София начинается с совершенно фарфоровой, в Веджвудском духе, колокольни. На колокольню можно залезть, только зимой это нужно делать крайне осторожно, потому что все смотровые площадки и площадки лестницы вымощены практически кафельной плиткой. К верёвкам главного колокола почему-то привязаны мистические ленточки-тряпочки, более уместные в каком-нибудь буддистском святилище на вершине горы или на дереве посреди Месопотамской равнины. Впрочем, я, само собой, люблю смешение культур, хотя мне бы было приятнее сознавать, что люди соображают, что именно они делают. Но они не соображают. А ещё с колокольни открывается чудесный вид на сам собор, собственно, только с колокольни его и возможно рассмотреть целиком и восхититься бело-зелёной игрушечностью.
Но эта наружная игрушечность обманчива, потому что внутри, под слоями украинского барокко, вас ждёт Византия. Кажется, Византия, как и Монголия, бывает про преимуществу внутренней. София Киевская действительна похожа на Софию Константинопольскую, даже и тем, что причудливый внешний вид лишними куполами, башенками или минаретами скрывает строгую чистоту линий интерьера. А ещё там есть мозаики, которых в Стамбуле осталось совсем мало и за ними нужно лезть на хоры, а тут - пожалуйста, стой, задрав голову, пока не отвалится шея, смотри на загадочное мерцание над алтарём и в центральном куполе. Как выяснилось позднее, из четырёх архангелов вокруг Христа в куполе (красный, синий, зелёный и жёлтый) только один сохранился мозаичным, а остальные были заново написаны Врубелем, но снизу это незаметно. А ещё София Киевская вся расписана, там, где не осталось мозаики, и средневековые фрески призрачно выглядывают из-под более поздних росписей и реставраций. Очень интересно сравнивать оригинал и более поздние имитации - лица совсем другие. И ещё в Софии Киевской нет толп туристов, и от этого вдвойне прекрасны гулкие звуки и полумрак, и в этом полумраке живут серафимы с полосатыми крыльями. А снаружи - белый снег и чёрные птицы, и это идеальная оправа.
Кирилловская церковь расположена в очень странном месте, как будто Средневековье, отступая, забыло её на давно оставленном участке фронта. Вокруг – шоссе, новостройки, клочья парка, трамвайчики из старых кинофильмов и корпуса поликлиники. Из центра туда надо ехать специально, но нас магическое имя Врубель потянуло бы магнитом ещё и не в такую даль. Мы приехали раньше открытия, долго фотографировали зелёные купола сквозь чёрные ветки и чёрных птичек, а потом долго искали вход, пытаясь следовать загадочно изогнутой стрелке на указателе. По общим ощущениям Кирилловская похожа на Софию – та же чистая, пронзительная, высокая Византия внутри, те же древние росписи, бледными пятнами пробивающиеся из-под более позднего многоцветья, и ещё меньше людей. Но ещё там есть уникальные чудеса. Ангел 12 века, свивающий небо в свиток, с затёртым временем лицом, от чего становится намного страшнее и вспоминаются безликие ангелоподобные существа из мультика «Властелин времени». Богоматерь Врубеля в иконостасе, портрет Эмилии Праховой, в которую был влюблён художник и которая узнаётся явственно во всех его последующих девах и демонах; ещё Васнецовский стиль, но неповторимые, трагические Врубелевские глаза в густых дымчатых тенях. Лестница на хоры, в которой абсолютно все ступеньки разной высоты. Ангелы с разноцветными крыльями, у одного – все цвета радуги, у другого – павлиньи перья. Бог-Космос Врубеля, одновременно декоративный и страшный, уж не знаю, как это ему удалось. И немыслимая в своей неуместности фреска, тоже на хорах, тоже Врубеля, «Сошествие Святого Духа на апостолов» - ещё одно острое эстетическое переживание, необыкновенное произведение, которое можно оценить по достоинству только сидя напротив него на деревянной скамеечке. Его сила – в жизни, и дело не в том, что все апостолы портретны, а в том, что они запечатлены, как в янтаре, в крохотном мгновении абсолютной реальности, в которой ни капли не сомневаешься. Да, вот так всё и было, несмотря на то, что ничего подобного не было. На скамеечке мы тоже сидели долго и радовались, что на этот раз наша любовь к искусству не требует насилия над шеей.

София (11-18 вв)

Кирилловская церковь (12-18 вв)

@темы: Киев, фото, путешествия

00:41 

Небо над Днепром-4

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Мне хочется дальше рассказать о том, что в Киеве уникально и неповторимо, но на этот раз не в количестве, а индивидуально. Во-первых - дайрелюди, с которыми повезло развиртуализоваться: Karolina Cienkowska, Janusz Cienkowski, Veda_Klarity, Верес Святослава. Все они радостно соглашались пить за компанию разные горячие напитки, делились городом как могли и дарили восхитительно-бесполезные, прекрасные подарки. Спасибо вам!
Во-вторых, в Киеве есть Фуникулёр, и я просто не могу представить себе более уместного транспорта для путешествий между мирами. Впрочем, для перемещения с горки под горку и обратно некрылатых жителей и гостей Киева он тоже подходит.
В-третьих, хотя, наверное, это надо было где-то намного раньше упомянуть, в Киеве есть Днепр. Дойти собственно до набережной или до мостика и посмотреть на воду нам так и не удалось, потому что хитрый город водил нас кругами и не пускал, намекая, что стоит приехать в более тёплое время и погулять как следует, но я насмотрелась на него с неба и со всех разнообразных горок, толпящихся по его берегам. Эта река настолько же неправильна, как и вся киевская география: невразумительно изгибающаяся, то широкая, то узкая, плотно забитая островами и перекрытая редкими мостами, которые в снежном, сером мареве казались совершенно эфемерными. Одним словом, очень подходящая этому неправильному городу.
Дальше... в Киеве есть Музей Восточного и Западного искусства Богдана и Варвары Ханенко. Это особняк на Терещенковской улице, построенный для семейной пары меценатов в конце 19 века, и ставший выдающейся частной художественной коллекцией. Там уютно, там сотрудники только что не обнимают посетителей, там совсем немного народу и можно рассматривать каждый экспонат долго и со вкусом. Это вообще характерно для маленьких музеев, куда я теперь полюбила ходить, - возможность не бежать и поэтому насладиться каждой вещью намного более полно, и неважно, что художник неизвестный или не считающийся "крупным". Кроме немецких гравюр, Лиможских эмалей, нескольких удивительных итальянцев и огромного количества филигранных восточных штучек, в музее есть ряд эффектных интерьеров, самый безумный из которых - зал с плафоном на потолке, изображающим летящего на мельницу Дон Кихота на Россинанте, вид, соответственно, снизу.
В Киеве в некоторых скверах есть площадки под круглыми крышами на тонких ножках и с антикварного вида колонками, которые, как нам сказали, на самом деле совсем недавнее явление. Туда люди ходят за водой с разномастными сосудами, и называется это "бювет".
В Киеве есть очень глубокие станции метро - и это я вам говорю авторитетно, как бывший житель города на болоте, где эскалаторы уходят под землю на километры, пока не дойдут до твёрдого грунта. Станция метро "Арсенальная" поразила меня до глубины души, помимо исполнения мелодии из "Истории любви" на аккордеоне, тем, что один длиннющий эскалатор прервался площадкой, а потом продолжился другим таким же, под небольшим углом. Это, наверное, потому, что на очень высоком берегу Днепра.
Снаружи на этих самых высоких берегах, практически в небе, есть волшебные парки, где на пушистом снегу утром оставляют следы только безумные туристки, решившие прогуляться пешком в Лавру. Пустые скамейки теснятся к парапету, как будто хотят полюбоваться видом, и кукольный театр загадочно молчит и вызывает у меня почти слёзы умиления, потому что явно задуман как тот самый театр, который Буратино нашёл за очагом, и оформлен скульптурами явно по мотивам того самого старого фильма. ("Золотой ключик", я давно пришла к выводу, это ключевая, пардон за каламбур, книга моего детства, и наверняка кто-то умный, вроде Макса Фрая, уже отметил, в чём его радикальное и очень ценное отличие от "Пиноккио" с занудной христианской моралью - это гимн непослушанию, желанию всё испытать на собственном опыте, во всё сунуть нос и научиться на собственных ошибках.)
Есть дом с портретом молодого Дэвида Боуи. Есть пирожковая "Ярослава", где продают совершенно аутентичные советские пирожки и плюшки с корицей. Есть невероятный Музей исторических драгоценностей в Лавре, где хранятся скифские сокровища в таком количестве и качестве, что Эрмитаж должен был бы зеленеть от зависти, если бы и так не был довольно зелёным.
И ещё в Киеве есть храмы. Их просто не поворачивается язык называть церквями и соборами, потому что в слове "храм" заключено всё, что хочется о них сказать: созвучность "хрупкости", колокольный звон, отблеск неведомого света. Они бывают похожи на ёлочные игрушки, на тончайший расписной фарфор, на разноцветные меренги. Они выкрашены в нежнейшие пастельные тона или увенчаны золотом или зеленью. И все они прекрасны на свой лад - одни специально созданы для того, чтобы своей восстановленной заново раскрашенной красотой оттенять снежный парк над Днепром, другие не так симпатичны на вид, но таят в себе несметные сокровища.
Вот, например, Владимирский собор снаружи выкрашен в цвет очень свежей яичницы, и ему ещё ждать и ждать, пока оттенок станет нежным и уместным. Но тем сильнее потрясение, которое ожидает вас внутри. Потому что его строили в 19 веке в византийском стиле, и оформляли его Васнецов, Нестеров и Врубель. Он расписан снизу доверху, довольно сдержанно, так, что общая гамма кажется зеленоватой с проблесками золота. Он тёмный, но летит к свету и пронизывается им, и стены и купола дрожат в свечном мареве, и церковный благовонный запах сливается с блеском и огнями, и с длинными глазами Нестеровских святых так, что становится невозможно разделить чувства. Это кафедральный собор Киевского патриархата, поэтому там поют по-украински, и поют так, что я бы с удовольствием отстояла всю службу (на службу мы попали два раза, случайно с нашей стороны и явно специально со стороны коварного города). И ещё там, помимо множества святых, которым самое место на полотнах Прерафаэлитов, над главным входом живёт Ангел Страшного суда, с мрачными крыльями и со свитком в руке, и с чёрными пронзительными глазами. Те, кто знает нас с Птичкой, не удивятся, что во Владимирском соборе мы захотели остаться жить.

Фуникулёр

Дэвид Боуи

Кукольный театр

Михайловский Златоверхий монастырь (12-18 век, разрушен в 1930-е, восстановлен в 1990-е)

Андреевская церковь (18 век, арх. Растрелли)

Владимирский собор (фото фрески не моё, (с)тащено)

@темы: Киев, фото, путешествия

01:46 

Небо над Днепром-3

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Как я уже говорила, в Киеве совершенно фееричная архитектура - моих любимых стилей, историзма и модерна, но какой-то особенной буйности. Думаю, питерские дома где-нибудь на Петроградской стороне надменно и холодно смотрели бы на киевских родственников как на провинциальных выскочек, не умеющих одеваться. Потому что тут уж если модерн, то на одном фасаде - все мыслимые и немысливые завитушки, лилии и девы, чтобы никто, не дай бог, не перепутал стиль. А если историзм - то прямо-таки натуральный замок Дракулы в центре города, уже заранее с крылатыми монстриками под эркером. А мне, с моей склонностью к чрезмерности, нисколько не усмирённой за многие годы питерским изысканным спокойствием, всё это оказалось как-то близко.
Все эти красоты находятся в разной степени сохранности - некоторые "модерновые" здания мы на первый взгляд приняли за идеально выдержанный новодел, настолько они вылизаны и свежераскрашены, а "Замок Барона" на Ярославовом Валу, как и полагается вампирскому жилищу, грозит уронить балкончики на головы прохожим и ждёт, очевидно, пока Дракуле срочно понадобится дом в Киеве и его золото из его мрачных сундуков спасёт памятник архитектуры.
Как будто подтверждая моё ощущение, что город живой, многие из этих домов имеют прозвище и пару-тройку городских легенд в кармане: Дом с котами, Замок Ричарда Львиное Сердце, Особняк плачущей вдовы. И если честно, это нисколько не удивительно - я бы сама про них много чего насочиняла (и, может, ещё успею), не говоря уже о том, чтобы просто совершить паломничество в странном направлении ради одного дома. Дом с котами, например, это вообще дом моей мечты, вот точно такой бы я и нарисовала (особенно лет 10-15 назад), если бы мне предложили себе придумать жилище: зелёный, с чёртом под крышей, с башенкой, балконами, совами, масками и, конечно, котами. Но по впечатлению полного безумия ничто не сравнится с Домом с химерами, который вполне может быть специальной и единственной целью поездки в Киев. Дом, который архитектор Городецкий выстроил сам для себя и населил его крышу и фасад немыслимой смесью африканских животных, жаб-переростков, рыб, драконов, русалок и лилий; дом, у которого три этажа с одной стороны и шесть - с другой, нависающий над городом и одновременно как будто перетекающий в него и живущий своей отдельной мифической жизнью. Сам архитектор жил там недолго, большая часть дома сдавалась как квартиры - вот, наверное, сны снились людям под такой крышей!

всякое разное

Дом с котами

Замок барона

Дом с химерами

@темы: Киев, путешествия, фото

01:44 

Небо над Днепром-2

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Сегодня я расскажу вам о том, чего в Киеве много.
Например, омелы. В темноте, по дороге из аэропорта, я разглядывала деревья вдоль шоссе и пыталась сообразить, омела это или какие-нибудь грачиные гнёзда, но на следующий день быстро разобралась. Ассоциация с этим растением, конечно, исключительно друидская, поэтому в совсем не-друидском контексте показалось сначала странным.

омела

Например, котов на Андреевском спуске. Довольные, гладкие, непугливые звери явно помогают художникам и продавцам сувениров в их нелёгкой работе.

коты

Например, милых и вежливых людей. Мне как-то непривычно, что в русскоязычном (увы - чего мне остро не хватило, так это звучащего украинского языка) пространстве водитель автобуса из аэропорта не даст тебе тягать чемодан и вообще подаст руку на выходе, что водитель весьма набитой маршрутки в центре вспомнит, что какие-то пассажиры хотели добраться к странно расположенной достопримечательности, и позовёт, и остановит в неположенном месте, что сотрудники музеев искренне радуются, что к ним пришли посетители и только что не расстилают красную дорожку к лучшим экспонатам, что проходящая мимо женщина, услышав, как барышни-туристки пытаются сообразить, что там за купола в конце улицы, остановится и расскажет... Во Львове я могла объяснить всё это уникальностью города-памятника, небольшим размером, неторопливостью жизни, зависимостью от туризма, но в Киеве это всё явно неуместно. Остаётся только решить, что в Украине мне пока попадаются почти сплошь симпатичные люди.
Например, городской скульптуры всех сортов, местами помпезно-идиотической, вроде "мужика с тортом" у Золотых ворот (а кто он на самом деле, кстати?) и бесконечных героев на конях разной степени пропорциональности к всаднику; местами камерной и трогательной, как заснеженный архитектор Городецкий, пьющий заснеженный бронзовый кофе за столиком уличного кафе в Пассаже или Пантюша - маленький памятник чьему-то любимому погибшему коту; местами сюрной и странной, и очень уместной в этом городе - как вся Пейзажная аллея, но особенно мальчики на грудах подушек, напомнившие мне старую песню "Наутилуса" про "тихих мальчиков с перьями на головах".

скульптура

И кстати о мальчиках - в Киеве много мальчиков-официантов, очень каких-то трогательных, не всегда ловких и расторопных, но всегда явно старающихся изо всех сил.
Много балкончиков и лоджий. Много смешных реклам - меня сразило предложение "Одягни коханого в рушник" (пардон за мою украинскую орфографию) на витрине магазина полотенец. Много горячего, вкусного и сладкого на всех нужных углах. Много церквей с зелёными куполами. Много птиц, идеально вписывающихся в чёрно-белую гравюру зимы - галок, грачей, ворон, сорок (признаюсь, во дворе Софийского собора я специально спугнула целую стаю с дерева, на котором они сидели как разговорчивые чёрные бутоны, чтобы сфотографировать). И много совершенно фантастической во всех смыслах этого слова архитектуры, но об этом - отдельный разговор.

птички

@темы: Киев, путешествия, фото

01:32 

Небо над Днепром-1 или Всё-таки наконец про Киев

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
В Киеве однозначно ужасны две вещи: вода, слишком жёсткая, от которой волосы паклей, сухая кожа и невкусный чай, и Майдан Независимости, градостроительная истерика, превратившая площадь, которая и так была в естественной яме, в яму мусорную, из которой торчат всякие странные обломки ненужных вещей. Всё остальное либо переменчиво, смотря по настроению и города, и гостя, либо как минимум удивительно (Майдану я даже не удивилась, потому что давно знакома с Манежной площадью в Москве). И самое удивительное – это его география, делающая его с трудом пригодным для обычной жизни обычных людей, но зато идеальным обиталищем для целой толпы мифологических существ. Для начала, это натуральное «логово змиево» - если бы я была драконом, склонным к социальному существованию, я бы с удовольствием поселилась в одном из многочисленных киевских «яров» или «урочищ». Карта Киева – это вообще необыкновенно увлекательное чтение, потому что, помимо классических средневековых названий по слободам, фрагментам укреплений или чему-то хорошо забытому и потому забавно звучащему, там присутствует множество обозначений, которые до сих пор на деле оказываются тем, чем заявлены. Если написано «яр» - это вполне может быть дырка, заросшая практически лесом, ну и что, что посреди города, ну и что, что столицы второго по величине европейского государства (это, кстати, я не в упрёк, а с восхищением говорю!). Если «гора» - может обернуться крутой и лесистой, зимним вечером совершенно тёмной, освещённой только снегом и населённой деловитыми бродячими собаками, и неважно, что прямо по соседству с самой знаменитой улицей той же самой столицы. Горы и яры вместе делают Киев также чрезвычайно удобным для обитания ангелов – один взмах крыльев, и можно, минуя какой-нибудь кусок не-города в городе, очередную дырку или склон, переместиться в другой район, в который некрылатые жители будут пробираться окольными путями долго и мучительно. Более того, у меня даже есть теория, что, помимо соборных куполов и наддверий, где, наверное, всё же неудобно и плоско, ангелы в Киеве живут на невидимых этажах старых домов, на которые изредка намекают только кнопки в лифте. В четырёх- или пятиэтажном доме на Большой Житомирской, в котором мы жили, задворками как раз на огромную дырку, то есть, кажется, урочище Гончары, кнопки в лифте манили аж девятым.
Кроме местожительства ангелов и иллюстрации к «Городу и городу» Мьевилля, Киев мне ещё много чем показался. Например, лоскутным одеялом из чего попало – парчи, бархата, ситца, брезента, не столько сшитых встык, сколько переплетённых отдельными нитями, наложенных друг на друга, много раз порванных и залатанных. Например, гнездом огромной птицы, из тех, что натаскивают себе его из листьев, перьев, палочек, проволочек, бумажек и консервных банок. Например, дальним родственником Москвы, по которой я когда-то школьницей почти так же настойчиво пробиралась сквозь снега в поисках домов в стиле «модерн», но более человечным, одушевлённым родственником – почему-то Москву мне никогда не удавалось представить себе живой.
Но конечно, естественнее всего было сравнивать его со Львовом, и получались интересные выводы. Львов располагает к неспешным прогулкам, Киев – к беготне. Для любителя и того, и другого, вроде меня, комбинация этих городов, вероятно, могла бы стать идеальным отдыхом (заметка на будущее!). Львов обнимал и гладил, распахивал все двери. Киев, похоже, подозревал мой коварный план посмотреть его за один раз и успокоиться, и всячески стремился схитрить. Подмигивал, заманивал, кокетничал, иногда фыркал, иногда водил за руку, иногда – за нос. Подсовывал идеальные источники кофе и плюшек в нужных местах, сбивал с намеченного пути, отвлекая неожиданными красивостями, включал где нужно – снег, где нужно – музыку, но закрыл на санитарный день Музей русского искусства (ага, чтобы было зачем вернуться) и так и не позволил купить штопор. Во Львов я влюбилась и оставила ему кусочек сердца. Киев лёг мне на душу, полежал и оставил приглашение на чай (с апельсином и базиликом, не просто так!) или кофе в любое время, на которое, боюсь, я просто вынуждена буду откликнуться. Львов – изящная статуэтка, которую хочется вертеть и разглядывать со всех сторон. Киев – лоток на Андреевском спуске, где смешаны антиквариат, народная вышивка, аляповатые магниты, карикатурные глиняные казаки и товары с портретом почему-то доктора Хауса, которого по частоте изображения на сувенирах вполне можно было бы принять за украинского национального героя. Ах да, и пушистый чёрный кот с зелёными глазами сидит на краю и ловит лапкой уголок скатерти, и вот-вот непременно что-нибудь смахнёт на булыжную мостовую...

смотреть - просто город

@темы: фото, путешествия, Киев

01:21 

Сокровище

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Помните, я писала, что из правильного путешествия должно привозиться сокровище? Вот оно, одно из моих киевских. Всё действительно так и было - я притащила с собой каких-то мелких ломаных и не ломаных, но лишних украшений, ключ от какого-то ящика антикварного письменного стола в нашей питерской квартире (или чего-то столь же антикварного, но уже канувшего в Лету), фею, которую мне купил Джон, киску, которую мне купила мама, ведьму, которую я купила себе сама в Салеме, Массачусетс, и была совершенно уверена, что Каролина сделает мне из этого чудо. И не ошиблась нисколько. Обнимательный зверь Каролина, которая лучше всех на свете умеет говорить "мимими" и носить меховые жилетки и обручи с перьями, сварила мне совершенно волшебное зелье, абсолютно такое, как я мечтала.

26.02.2011 в 13:23
Пишет Karolina Cienkowska:

Witches Brew
Kitchen Witch положила на стол в кофейне мешочек и сказала: "Сделай мне что-нибудь из этого". А в том мешочке чего только не было: браслеты, бронзовые листья, бусы, настоящая ведьма из Салема, хоть и металлическая, крохотная фея с цветком, каменная кошка, и главное, настоящий питерский ключ, потемневший от времени. Собрала я это все в тот же вечер, подмешав в этот котел зеленого стекла, бронзовых ключиков и прозрачных листьев. Мне представлялся сад, по которому можно неспешно пройтись, собирая нужные травы и помешивая зелье ключом.


Чешское и индийское стекло, лампворк, всякие металлические подвески, ключ.

URL записи

URL комментария

и я

@темы: Киев, путешествия, фото, цитаты, я

00:55 

Белая гвардия

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Хорошо, что есть вещи, которые не меняются: люди, книги, звуки и даже места. На них можно как-то выстроить хлипкую конструкцию, называемую "собой", и даже поверить, что она имеет что-то общее с реальностью. Впрочем, я, как всегда, привираю ради красного словца - даже то, что совсем не меняется само, сильно меняется в восприятии. Но это тоже не помеха, главное, чтобы чувство радости или наслаждения оставалось прежним или таким же сильным, хоть и немного другим на вкус.
Читаю "Белую гвардию" и радуюсь, что не перечитывала до поездки в Киев - узнавание декораций восхитительно. И восхитительно, что так же захватывает, как в 16 лет, и увлекает целиком, туда, в страшную зиму, полную прекрасных живых картин. Но чувства совсем другие: в 16 лет белогвардейцы, как и плантаторы американского Юга, были окутаны невыносимым дурманом барышневой романтики (как же, люди в Красивой Форме, защищающие Красивые Штучки). 20 лет спустя я по-прежнему вижу сходство с "Унесёнными ветром" - это история о том, как рушится мир и как люди хватаются за его обломки и пытаются противостоять (или нет) хаосу и толпе, но теперь мне чужда идеология, и я ясно вижу, что автору "Белой гвардии" тоже чужда. Зато не чужда человечность, и только её он ценит и воспевает во всех её причудливых обличьях, в том числе и в шинели с сорванными погонами.
А ещё я вижу очень многое от "Мастера и Маргариты" - описания города, какие-то мотивы (например, исчезающие люди, шёлковая шапочка на голове не вполне выздоровевшего больного), просто фразы из более позднего Булгакова (Василиса жалуется, что пропало "всё, что нажито упорным трудом"). И уносящий меня язык, и милая мне недосказанность, и теперь ещё и заснеженный Киев, и у Юлии Рейсс глаза Врубелевской Богоматери из Кирилловской церкви.
А вообще, наверное, хотелось бы научиться хоть что-нибудь делать не запоем - писать, читать, рисовать, готовить, фотографировать, нужное подчеркнуть. Теперь я, видимо, прочитаю всё, что накопила на последний год на углу секретера, плюс ещё пару-тройку книжек, свежезаказанных с Амазона. "Книга для таких, как я" Фрая меня не сильно вдохновила (про литературу я сама могу много чего сказать, про актуальное искусство мне просто неинтересно, а остальное я уже где-то читала), а вот "Белая гвардия", прочитанная сегодня в поезде, это совсем другое дело. И не удивляйтесь - это я не за час езды туда и обратно в Кембридж прочитала, а пока ездила в Лондон сдавать документы на итальянскую визу (безуспешно. кстати, но про это я даже говорить не хочу, потому что зла - бюрократы всего мира абсолютно одинаковы).
А вообще в связи с "Белой гвардией" вспоминаются две вещи. Одна - это как мы лет 20 назад со школьными подружками сидели у меня дома на Миллионной улице в Питере, наверное, 9 мая, и обсуждали историю про гимназисток и офицеров, придуманную ровно по стопам этого прекрасного произведения (там даже фамилии героев были заимствованы), и вдруг начался салют, и глухо шарахнули пушки у Петропавловской крепости, и нам, честное слово, показалось, что это пушки Гражданской войны. И вторая - музей "Дом Турбиных" на Андреевском спуске, собранный с любовью и фантазией: в комнатах там смешаны антикварные, тёмные вещи, оставшиеся от семьи Булгаковых, и белоснежные, крашеные, подобранные в дополнение интерьеров по описаниям романа. Мне особенно почему-то запали в душу выкрашенные белой краской шинели и башлыки на вешалке в прихожей. Странное ощущение - как будто пришёл в гости к автору и к персонажам одновременно. Но от экскурсии надо отбиваться непременно, потому что то, что мы получили без экскурсии - сопровождение смотрителя по всем комнатам, с комментариями - было более чем достаточно, и от полноценной экскурсии мы бы, наверное, умерли. И в скверике рядом сидит такой уютный небольшой памятник Михаилу Афанасьевичу на скамеечке, и на кассе продают, например, миниатюрное, сантиметров 6 высотой, двухтомное издание "Мастера и Маргариты" с удивительно читабельным крохотным текстом и ставят в него печать музея на память.

Андреевский спуск

Михаил Врубель, "Богоматерь с младенцем", иконостас Кирилловской церкви

@темы: фото, путешествия, книги, Киев

22:11 

China Mieville, The City and the City

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
"Город и город" Мьевилля - та самая книга из дома, дочитанная на обратном пути в ожидании поезда из аэропорта Гэтвик. Кажется, её не переводили на русский, и если кто возьмётся - не завидую, потому что сначала придётся озадачиться вдумчивым подбором адекватно звучащих терминов для структуры очередного безумного Мьевиллевского мира. Этот мир не менее безумен от того, что находится в нашем реальном времени и пространстве - где-то на окраине Восточной Европы. Но безумен очень узнаваемо, особенно если решить трактовать весь роман как развёрнутую метафору "чуждости", как в философском, так и в политическом смысле. Впрочем, метафора читается как лихо закрученный детектив (каковым и является) и где-то с середины динамизмом сюжета не уступает фильмам про Джейсона Борна, так что времени на философские размышления в процессе чтения не остаётся. Но на самом деле, конечно, самое главное - не "кто убил", а именно структура мира, за которую, наверное, Дяченко с удовольствием пожали бы Мьевиллю руку и, может быть, даже сняли бы перед ним шляпы. Два города-государства уже много веков сосуществуют на одном участке земли - совершенно параллельно. Какие-то части полностью принадлежат одному или другому, но большинство улиц "перекрёстно заштрихованы" (cross-hatched), и люди ходят и ездят по ним тщательно избегая, "не-видя" (unseeing) иностранных прохожих, домов и машин. Искусству "не-видеть" родители учат детей с детства, и поэтому возможности для туризма в городах ограничены: туристам практически никогда не удаётся овладеть этим навыком и не совершить "пролом / нарушение" (breach), то есть, ненароком не вступить в контакт с кем-то или чем-то на территории другого государства. И так далее - подробности этой параллельной жизни, где этажи одного и того же здания или стороны одной и той же улицы могут официально находиться в разных странах, проработаны Мьевиллем идеально тщательно. Сначала возникают вопросы, причём, всё хочется найти объяснение в каких-то особенностях или законах местной физики, раз уж это вроде как научная фантастика, но постепенно проникаешься этой картиной мира и осознаёшь, что никакая физика не нужна, когда есть человеческое сознание.
В общем, это фантастика без фантастики и детектив не о детективе, и после прочтения романа крыша уезжает далеко и с огромным удовольствием, и остаётся масса поводов для раздумий, и вариантов интерпретаций того, "что хотел сказать автор". А у меня на книжку ещё как-то занятно наложился Киев, потому что он тоже как будто местами "перекрёстно заштрихованный", а местами совершенно собранный из кусочков разных миров, и получилось совсем интересно.
Всем, кто читает по-английски и любит нетривиально-фантастическое, очень рекомендую.

@темы: путешествия, книги

02:12 

Лирическое отступление, в самолёте из Киева

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Из правильного путешествия надо возвращаться:
- с характерной, почти приятной усталостью, которая рождается не от активного движение конечностями, а от активного движения непривычных картинок перед глазами и от которой можно упасть сразу по приезде домой и проспать часов 13, но потом встать совершенно бодрым и готовым фонтанировать впечатлениями
- с червячком грусти внутри, но без надрыва, скорее, с такой симпатичной пушистой гусеницей грусти, которая окуклится в аэропорту, в самолёте или поезде, а дома вырвется на свободу уже яркой бабочкой воспоминаний
- с лёгким чувством неудовлетворённости по поводу невыполненных пунктов программы, потому что если всё выполнено, вы либо бегали с языком на плече и никаких 13 часов сна вам не хватит, чтобы вернуть себе бодрость, либо не смотрели как следует по сторонам и не отвлекались на то, что хочет показать вам само место, и ни разу не дали ему себя удивить или ошарашить
- с заметками на будущее: обязательно вернуться вот сюда выпить этого вкусного чаю, вот в этот парк в тёплое время года, вот в эту церковь когда снимут леса, вот на этом трамвае проехать в...
- с мелкими потерями - обязательными жертвами местным богам и духам: пуговица от пальто, свежекупленный и тут же забытый на прилавке сувенир, оставленная в номере серьга
- с набором странных вещей, иногда купленных, но чаще найденных, полученных в подарок, сбережённых или стащенных в качестве сувенира, которым никогда не найдётся (да и не может по определению найтись) применения или даже места на виду, но которые будут обязательно храниться в ящиках и коробках и выпадать из них кстати и некстати, напоминая о поездке
- с мелкими подарочками любимым людям, часто столь же бессмысленными, который они тоже, скорее всего, не будут знать куда деть, но будут хранить так же верно
- с одним (если повезёт, то с двумя, но никак не больше трёх) сокровищем, опять же, купленным, найденным или полученным в подарок, которое невозможно было бы добыть больше нигде, потому что оно - продукт именно этого места и этих обстоятельств, и которым вы будете дорожить всегда
- с воспоминаниями не только о достопримечательностях или видах, а о людях, о новых знакомствах и мимолётных наблюдениях, о том, как пил с кем-то чай или держался за руки на скользкой лестнице, об официантах в понравившемся кафе или прохожем со смешной собачкой
- с воспоминаними всех шести чувств - звук, запах, вкус, вид, осязание и что-нибудь ещё, у кого что есть, потому что если вы только смотрели, но не трогали, не нюхали и не лизали, то не поняли очень многого
- с одним каким-нибудь очень дорогим воспоминанием, с которым практически ни с кем нельзя поделиться, по разным причинам
- с какими-нибудь словами, путевыми заметками или зародышами идей или историй, наспех записанными в блокнот странными закорючками, которые потом не все удастся расшифровать
- с картой, истёршейся на сгибах, сложенной триста раз по-разному, с дырками и пятнами, и "волнами" там, где она намокла и высохла
- с новыми словами, на иностранном языке или просто названиями новых вещей
- с новым взглядом на историческое событие, книгу, картину, фильм или песню, потому что вы побывали там, где происходило действие
- с одной недочитанной книгой из дома (может быть, вы закончите её по дороге обратно) и с несколькими новыми
- с мелодией, навязчивой или не очень, которая звучала у вас в наушниках или в голове, по радио в такси или в магазине, в подземном переходе или на площади
- с какой-нибудь дыркой, оборванной собачкой молнии, шнурком ботинка или ремешком рюкзака, сломанной застёжкой
- с кучей фотографий, из которых штук десять вам кажутся просто шедеврами и ещё примерно столько же даже у вас вызывают вопрос: "А что это вообще такое?" и которыми вы будете утомлять вежливых друзей, а друзья не будут способны отличить шедевр от не-шедевра и везде будут искать вас, а вас-то там, само собой, почти и нет, и тогда они будут тыкать пальцами в случайно вошедших в кадр (или специально вписанных в композицию) прохожих м спрашивать: "А это кто?"
- с изменившимся весом - плюс-минус пара кило - и непременным передозом какого-нибудь продукта: кофе, сладкого, кунжутной соломки, мороженых вареников...
- с печенькой, конфетой или шоколадкой, прихваченной в дорогу (возможно, ещё когда вы уезжали из дома) и так и не съеденной, помятой и сплющенной, не похожей уже ни на что...
Из правильного путешествия надо возвращаться.

@темы: проникновенные монологи о разном, путешествия

01:51 

Выборг

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Выборг - это очень странный город. Я собиралась рассказать про него в прошлом году, после поездки в Питер в феврале, но, как водится, не собралась. Я впервые попала туда уже студенткой - почему-то мы раньше никогда туда не ездили, может быть, он был закрыт, а может, просто далеко (около 100 км от Питера). И от первой, летней, поездки остались приятные, но не слишком захватывающие воспоминания, даже замок меня не сильно впечатлил, хотя казалось бы - единственный сохранившийся средневековый замок на территории России. Вид с башни - да, а всё остальное как-то спокойно. А потом я приехала туда в прошлом году, в 20-градусный мороз, с Некошкой и Птицей-синицей, и прыгала по сугробам с фотоаппаратом, пытаясь не отморозить ни пальцы, ни технику, и вдыхала, кажется, лёд вместо воздуха, и это вдруг оказалось необыкновенно прекрасно, именно так необыкновенно, как бывает в городах, где частичка твоей души решила навсегда остаться жить кошкой.
Так вот, для справки: Выборгский замок основали шведские крестоносцы в 1293 году на маленьком островке в заливе, который теперь мы зовём Выборгским. Город постепенно вырос по берегам вокруг, в 1403 году его сделали собственно городом по статусу, и он стал крупным торговым центром с тесными контактами с Ганзейским союзом. Основное население было шведское, но в большом количестве приезжали и немцы. Несколько раз Выборг безуспешно осаждала новгородская дружина, но он отошёл к России только во время Северной войны, когда в 1710 кому-то (Петру, само собой) вообще впервые удалось взять Выборгский замок. В начале 19 века Выборгская губерния стала частью Великого княжества Финляндского, и там, впридачу к русским, тогда появились и финны.
Как видите, это город на мой вкус - совершенный безродный космополит. А в 20 веке всё стало грустно, потому что сначала, после революции, он стал независимо-финским (второй, между прочим, по величине город Финляндии!), потом безумная Зимняя война перекинула его в состав СССР, потом уже Вторая мировая - обратно финнам, ну а потом всё понятно.
За время этих войн многое было разрушено, а что не было - стало использоваться иногда альтернативно, как, например, собор Доминиканского монастыря (15-18 вв.), ставший цехом завода "Электроинструмент". И вообще от всей этой богатой и не всегда мирной истории в центре осталась удивительная смесь: европейского Средневековья и барокко с совершенно петербургским классицизмом и северным модерном, плюс петровские фортификации, портовые краны и фабричные трубы вокруг, а дух запустения и некоторая открытость всем ветрам в результате пожаров, войн и просто небрежного обращения придают дополнительный колорит, какую-то древность и вневременность вместе. Вот как-то так.

Итак, Выборг, февраль 2010 г.

Выборгский замок (13-17 вв.)
смотреть

Вид с башни замка на город
смотреть

Мост к Замковому острову. Тут есть мы ))
смотреть

Часовая башня (15-18 вв.) - изначально колокольня Кафедрального собора, руины которого находятся рядом (собор разрушен в Зимнюю войну). Кончик чёрного камня над машиной на пятой фотографии - памятник над братской могилой финских солдат. Ага, вот так, всё вместе.
смотреть

Город
смотреть

Башня Ратуши (15-18 вв.) - изначально часть городских укреплений, воротная башня, затем - городской арсенал и колокольня Доминиканского монастыря (на второй фотографии руины видны справа немножко).
смотреть

@темы: Питер, информация к размышлению, путешествия, фото

02:04 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Королевская почта, вышедшая из комы, продолжает плеваться открытками из разных стран и краёв - в один день получить корреспонденцию из Японии, Чикаго, Стамбула и графства Кент, скажу я вам, очень сюрно и приятно. На работе тоже сюрно, но менее приятно, потому что никак не примирить в себе противоположные ощущения: "каникул никогда не было, и вообще что это такое и с чем его едят?" и "я разучилась работать, работа - зло, убейте меня, кто-нибудь, веником, чтобы не мучалась". Впрочем, приятно, что дети довольны поездкой несмотря на то, что ещё не все получили обратно свои чемоданы, приятно было получить запоздавшие открытки, которые уже не застали меня в конце прошлого триместра, и даже пару подарочков от коллег. А приятнее всего найти открыточку от самой мышастой девочки из 8-го класса, которую я всё мучительно пытаюсь заставить говорить так, чтобы хоть кто-то слышал: "С Рождеством и большое спасибо за первый триместр замечательных уроков русского!" Это почти примиряет с действительностью во всех её проявлениях. Ещё с действительностью примиряет шифоновая Львовская улица, обмотанная вокруг шеи, спрятанное от мужа бархатное вышитое пальто, для которого ещё не сезон, предстоящие поездки в Киев и в Италию и кошка, которая теперь каждый вечер долго топчется по нам перед сном, умащиваясь то на животе у Джона, то на боку у меня, мурча, возясь и всячески мешая нам спать. Нет, безбожно вру: с действительностью меня всегда примиряет в первую очередь сама действительность.
А во вторник я чудесно погуляла в Лондоне, хотя, наверное, по описанию будет не очень похоже. Сначала я потерялась в Брикстоне, который, стоит свернуть с приличной главной улицы, весь расписан граффити снизу доверху. Вернее, не потерялась, а вышла из метро и поняла, что совершенно не знаю, куда идти: с навигацией у меня всё в порядке, но чтобы найти дорогу, я должна хотя бы примерно представлять, где находится место, куда я хочу попасть. Ориентируясь по информации на автобусных остановках, я приблизительно вычислила, в каком направлении находится Dulwich, где я планировала посетить картинную галерею, и пошла наобум. Заблудилась, повернула не туда, оказалась в районе Herne Hill, действительно, на холме, с которого сбегают абсолютно пустые и тихие улицы восхитительной пригородной архитектуры, состоящие из идентичных домов, но каждая - в своём стиле. Было упрямое настроение, и не хотелось ни у кого спрашивать, поэтому я выбралась на верный путь своими силами и даже не очень пожалела о потраченном времени - мне редко случается совершенно одной, совершенно свободной шагать почти в никуда по огромному городу.
И всё же я нашла Dulwich Picture Gallery, подкрепила силы супом и тортиком в кафе и пошла приобщаться к прекрасному, которое оказалось ну просто очень, очень прекрасным. Это - первая публичная картинная галерея в Великобритании, открытая в 1811 году, как водится, на деньги аристократа-филантропа и возникшая из его коллекции. Она расположена в прелестном старинном здании со стекляннымии потолками, как в Эрмитаже, только масштабом поменьше. И там хранятся волшебные вещи, с которыми я раньше не была знакома даже по репродукциям. Например, там живёт "Девочка у окна" Рембрандта, настолько живая и пронзительная, что слёзы наворачиваются, и его же "Портрет молодого человека", скорее всего, всё того же Титуса вскоре после его свадьбы и незадолго до смерти. Там живут женщины Гейнсборо, о чьей поздней манере автор аннотаций в галерее пишет немного ехидно, но правдиво: glamorous women walking through sketchy landscapes in superb costumes ("шикарные дамы идут сквозь еле намеченные пейзажи в потрясающих платьях"). Я бы ещё добавила, что в этой его поздней манере все женщины похожи на королеву фей, и я просто глаз не могла оторвать от Элизабет и Мэри Линли, двух талантливых сестричек, одна из которых позже сбежала с Ричардом Шериданом и вышла за него замуж вопреки воле родителей. Наверное, если бы портрет был поменьше размером, смотрители галереи могли бы заподозрить меня в нехороших намерениях, потому что я возвращалась к нему раз десять. Ещё мне понравился анонимный "Портрет Нейтана Филда" 17 века - отчасти, наверное, тем, что я разглядела на его рубашке ту разновидность вышивки, которую мне в прошлом году в рамочке прислала Некошка. И я с удовольствием посмотрела выставку американца Нормана Рокуэлла (1894-1978), который работал на рекламу и обложки журналов, но каждый раз сначала делал изображение маслом и ничуть не менее профессионально, чем "серьёзные" художники. К примеру, картина "Вечеринка после вечеринки", где девушка в платье ар-деко рассказывает о событиях прошедшего вечера пожилой женщине, была создана, чтобы стать рекламным плакатом для производителя электрических лампочек, но это нисколько не умаляет её достоинств.
А потом я купила много всякой симпатичной фигни в магазине галереи, села на автобус и поехала через весь город на Оксфорд-стрит, разглядывая окна вторых этажей с удобного наблюдательного пункта на верхней "палубе" даблдекера, побегала по универмагам, оценила праздничную иллюминацию - зонтики из лампочек, конечно, куда уместнее, чем снежинки и снеговики, и вернулась домой полная до краёв, как будто в меня вылили бутылку чего-то разноцветного и шипучего. Видимо, Лондона.

смотреть картинки

@темы: путешествия, красивые картинки, Лондон

19:05 

В Петербурге мы сойдёмся снова...

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Ага, как раз на похороны солнца (и одновременно его возрождение, а также на полнолуние и лунное затмение) я и попала. И в очередной раз совершила множество причудливых телодвижений и разнообразных открытий.
- Прилетела в 4 утра, потому что наш рейс задержали в Мюнхене только-только начавшиеся снегопады, почти сразу же встала, чтобы везти детей на экскурсию по городу, и встала в 5 утра на следующий день, чтобы ехать со старшеклассницами в Москву. Неадекват, оставшийся от этих трёх дней, не совсем выветрился до конца поездки.
- С огромным удовольствием прокатилась на "Сапсане" - такой уютный передвижной оазис цивилизации между двумя столицами. В самих же столицах цивилизация хромает на обе ноги: в Москве полностью отсутствует воздух и пешеходные переходы, а в Питере - тротуары, потому что каждая вторая улица превращена в траншею, а каждая первая - погребена под сугробами и горами льда.
- Зато в Третьяковской галерее на деньги Вексельберга (должны же олигархи быть годны хоть на что-то?) сделали крышесносный зал Врубеля - огромный, до неба и вечерне-небесно-синий, в котором парит и дышит "Принцесса Грёза" и летят Фауст и Мефистофель. Врубель очень понравился моей самой творческой девочке, которая рисует, фотографирует и мечтает проектировать самолёты, а самой политически сознательной - антивоенный пафос Верещагина. И у всех четверых что-то в голове съехало от икон - мы рассмотрели абсолютно каждую во всех Кремлёвских соборах и потом с неменьшим энтузиазмом во всех залах Третьяковки. Да и я тоже посмотрела с удовольствием, особенно на коней, драконов и красных многокрылых... серафимов, наверное. Правда, прямо в зале икон пришлось отгонять какое-то псевдомачо, решившее, что ему что-то светит с моей девочкой-блондиночкой, которая восприняла происходящее как очень смешное шоу и иллюстрацию к культурным различиям.
- Я и забыла, насколько отвратителен Арбат. И насколько огромен Церетелевский Пётрзилла, которого видно из Александровского сада - девочки просто глазам не могли поверить.
- А в Кремле, у Царь-колокола, какой-то испанец или итальянец спросил нас, где... вход в Кремль. Где, по его предположению, он вообще в тот момент находился, осталось невыясненным.
- А к отходу поезда на вокзал пришла моя двоюродная тётя и сразила девочек наповал специально для нас испечённой ватрушкой с творогом.
- А в Питере на Невском очень красивая иллюминация, и каланче городской Думы идёт быть превращённой в башенку волшебного замка, но даже такой эстет, как я, не может не признать, что лучше бы потратили деньги на уборку улиц. Мне-то, конечно, красиво приехать погулять на неделю, а детям вообще восторг, но нельзя же из зимы каждый год устраивать такой апокалипсис.
- И всё равно я гуляла под снегом и думала, что люблю зиму, когда она правильная - когда вокруг всё бело и с неба сыплется пух из перины Матушки-метелицы. И мне не холодно в -18, только в 0 и +1.
- Я была на выставке "Время кукол" и видела Ворониху в окружении её тварей, и гладила их волшебные мордочки и полосатые спины, и теперь не могу отвязаться от картинки, в которой она живёт и путешествует в маленьком домике на спине огромной улитки.
- Я ела эклер с зелёной глазурью и зелёным фисташковым кремом в кафе "Волконский" у Горьковской и болтала с Lady Sotofa, которая похожа одновременно на свой ник и на очень красивую пушистую лису, и это было ужасно уютно, потому что Леди чудесная, а в кафе рисуют сердечки на пенке капуччино, играют Стинга и держат соломенных козликов в окне.
- Я посмотрела все триста пятьдесят тысяч Некошкиных фотографий из Америки, а ещё умудрилась три раза разминуться с ней на Каменностровском проспекте и отогревалась горячим шоколадом в кафе на Австрийской площади, в окне с золотыми лампочками, и какие-то весёлые люди с зеркалками снимали меня с улицы, потому что я, наверное, была похожа на рождествеского эльфа в своём красном пальто и сером полосатом колпачке с помпоном.
- Я ела блины на завтрак на кухне у Unicorn, с которой вообще не виделась сто лет, не говоря уже о том, чтобы на кухне.
- Я не была ни в одном книжном магазине - да что там, вообще ни в одном магазине, кроме сувенирных киосков в музеях, и не купила даже журнала.
- Я получила много-много чудесных подарков за все грядущие праздники сразу, включая день рождения. KattyJamison, спасибо огромное за чудесную металлическую штуку - я её сразу начала носить, она очень моя (ну а блокнотов никогда не бывает много, сама понимаешь).
- И я с большим удовольствием бесконечно отвечала на вопросы своих любопытных детей, которые были в восторге от всего - от снега, от дворцов, от лампочек и ёлок, от гостеприимства, от блинов, и при этом смотрели на всё широко открытыми глазами и замечали не только красивые картинки и экзотику, но, к примеру, и непринуждённый бытовой расизм.
- Я очень много смотрела на снег под фонарём.

@темы: Питер, путешествия

The Accidental Cookbook

главная