Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Я (список заголовков)
02:42 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я давно собиралась что-то подобное сформулировать, про себя и для себя. Про меня и культуру.
Кажется, я уже где-то упоминала, что по натуре я - безродный космополит. Я не ощущаю своей принадлежности ни к какой большой человеческой массе - кроме самой большой человеческой массы, которая называется "человечество". Меня не греют и не тянут назад мои славянские корни, и я не стремлюсь непременно стать англичанкой до мозга костей. Меня греет родство с этим миром - и живым, и неживым, и близость к людям, которые видят и мыслят похоже. И я не считаю ни одну культуру достойной или достаточной заменой ни тому, ни другому.
Из этого вытекают некоторые мои странные взгляды. Я не патриотка. Я не считаю, что нужно любить свою страну и свой народ какой-то отдельной, самой сильной любовью. Хорошо бы всем ко всем подряд относиться по-человечески, и тогда любое место в мире будет пригодно и приятно для проживания. Я не считаю, что нужно защищать и охранять, и непременно сохранять свою культуру. Культура - это изначально отражение представлений человека о мире, и если представления изменились, не страшно поменять модель поведения. И очень немногие традиционные культуры кажутся мне достойными сохранения во всей своей цельности - главным образом, построенные на буддизме или анимизме, то есть, утверждающие равенство и ценность всего живого. В большинстве же традиционных культур мы находим - помимо возвышенных идей и прекрасных произведений искусства - жестокость, шовинизм, потребительское отношение к природе, дискриминацию всех мастей, невежество и насилие. Я не считаю, что всё это нужно сохранять. Меня интересует мифология, обряды и всякие этнографические штучки, но чисто с эстетической стороны. При этом я прекрасно осознаю важность традиций для всех нормальных людей и убеждена, что все должны иметь возможность жить и вести себя так, как они хотят, где они хотят - с условием, что их желания и потребности не причиняют психологического или физического страдания людям или животным и вреда окружающей среде. Поэтому не стоит курить в общественных местах, совершать жертвоприношения, производить обряд обрезания на девочках, принуждать своих детей к браку, звонить в колокола или бить в барабаны по ночам в тихом жилом квартале, выжигать леса, забивать гарпунами китов, выкачивать желчь из живых медведей и производить прочие действия, которые кому-то лично очень дороги, но причиняют существенный вред всем вокруг. На мой взгляд, все эти прекрасные элементы разных культур можно было бы утратить без малейшего ущерба для соответствующих наций и мира в целом.
Есть в английском языке такое понятие - cultural relativity. Что вроде "культурной относительности" - то есть, то, что мне кажется абсолютно правильным, человеку другой культуры может казаться кошмаром, и при этом мы оба будем правы. Я согласна с этим тезисом до тех же самых границ - когда кто-то считает правильным причинять боль, любого свойства и любому существу, просто потому, что так делали всегда его родители, деды и так далее. Я уверена, что есть некая общая естественная мораль и есть, к тому же, достижения науки, которые рассказали нам многое о мире вокруг и о нашем влиянии на него, и этим, а не древними легендами, мы должны руководствоваться в своей жизни сегодня. В остальном у меня нет совершенно никаких убеждений насчёт того, что "правильно" носить, есть, пить, строить, дарить, слушать, читать и так далее, и так далее. Я знаю, что у многих людей они есть, и мне это кажется забавным до тех пор, пока эти люди не начинают кидать камни в тех, кто разбивает яйцо с другого конца.
Ах да, ещё меня не пугает никакая экспансия, культурная, языковая, этническая или религиозная (религиозная - не больше, чем пугает вообще любая из трёх главных монотеистических религий), потому что вся история человечества мне кажется сплошным перетеканием культур и народов друг в друга, и я не вижу, как - а главное, зачем - этому возможно помешать, особенно если не считать, что одна культура или нация почему-то ценнее другой.
Я считаю, что мне очень повезло в жизни: у меня была возможность пожить аж в четырёх разных культурах - СССР, Россия, Америка и теперь Британия - и навсегда избавиться от иллюзии, что существует "правильный" образ жизни. Поэтому у меня в эпиграфе к дневнику стоит цитата из Фрая о разных мирах. А ещё я знаю, что имею склонность к пафосному и многословному высказыванию своих убеждений, но поскольку от этого никому не больно, буду продолжать это делать )))

@темы: проникновенные монологи о разном, я

16:28 

Мой зимний гардероб:

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
- перчатки без пальцев
- шапка в сеточку
- шарф из дырочек
Это что-то обо мне говорит?

@темы: я

15:00 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Очень-очень странно думать о предстоящей встрече. С Микой я познакомилась в Америке, когда после четвёртого курса поехала в маленький колледж в штате Мэн ассистентом по русскому языку. Дружила с ней почти год, ближе, чем с кем бы то ни было из своей безумно интернациональной компании знакомых (американцев был минимум, зато были японцы, испанцы, болгары, украинцы, немка, таиландец, пакистанец и парень из Зимбабве). Мы жили в одном общежитии, сидели по вечерам допоздна то в её, то в моей комнатке, ходили вместе обедать в столовую, праздновали мой день рождения в ресторане, показывали друг другу фотографии из разных поездок (мы всё время куда-то разбредались на каникулы и уикэнды), делились подробностями личной жизни (это, правда, было исключительно с моей стороны - Мика человек серьёзный и застенчивый и думала об учёбе, а не вертела хвостом) и под конец учебного года съездили на Нианарский водопад. А потом я вернулась в Питер, Мика осталась в Америке ещё на два года и после этого тоже вернулась домой, а от Питера до Японии, сами понимаете, далековато, да и от Англии тоже. Так что наше общение свелось к редким письмам в интернете, просто сводки новостей, никаких рассуждений, и новогодним открыткам, которые и ко мне, и к ней регулярно доходят с задержкой в несколько месяцев. И получается, что мы до сих пор знаем и помним друг друга такими, какими мы были 12 лет назад, и никак иначе. И от этого у меня ощущение, что я готовлюсь встретиться не только с ней, но в каком-то смысле и с собой, раннедвадцатилетней.
Это был удивительный год в моей жизни, вернее, девять месяцев - с сентября 96-го до мая 97-го. Я впервые оказалась совершенно одна, да к тому же, в другой стране, языковой среде и культуре, и впервые начала осознавать себя отдельно от всего (и всех), что окружало меня с детства. Узнавать, что из этого действительно часть меня, а что - просто условный рефлекс; что мне по-настоящему дорого; без чего я не могу жить; что меня всерьёз интересует; какая я вообще с людьми, которые ничего обо мне знают. По-английски это красиво называется a journey of self-discovery, по-русски, наверное, что-то вроде "пути к себе".
А ещё я многому научилась. Меньше бояться, пробовать новое, не хвататься за старое, как за спасительную соломинку, говорить с американским акцентом (прошло только после знакомства с Джоном), доверять своему чутью, есть омаров, преподавать русский, пользоваться компьютером и интернетом, разбираться в мифологии, писать стихи по-английски, фотографировать всё подряд, делать линогравюры (уже забыла, конечно), рисовать, переживать сердечные драмы, переплавляя их в художественные тексты, вырезать тыквы на Хэллоуин, ориентироваться, быть самодостаточной, использовать чужой язык как маску уверенности, свободно читать по-английски как художественную, так и научную литературу, правильно писать эссе, красить волосы, с упоением исследовать чужие города, без истерики оценивать свои слабости и неудачи, не всегда заморачиваться тем, как я выгляжу... короче, жить так, как я во многом живу сейчас. Конечно, минус омары, гравюры и акцент, ну и со слабостями не всегда выходит. Интересно, что бы из меня выросло, не случись со мной этого года в Новой Англии.

@темы: проникновенные монологи о разном, я

14:20 

Воскресное мыслеблудие

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
"Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю,
И в разъяренном океане,
Средь грозных волн и бурной тьмы,
И в разъяренном океане,
Средь грозных волн и бурной тьмы,
И в аравийском урагане,
И в дуновении Чумы."
Эти строчки всегда казались мне гениальными, но по другой причине. Теперь, особенно на волне вакханалии со свиным гриппом, я сознаю, насколько нам не хватает чумы. До такой степени, что мы с восторгом бросаемся на любую мало-мальски приближённую к ней мелочь и возводим в ранг вселенского бедствия, лишь бы испытать этот адреналиновый подъём, это ощущение избранности - "в такие страшные времена живём!", этот щекочущий ужас, который в обычной жизни еле-еле достигается просмотром фильмов соответствующего жанра, но там всё не то, потому что ты точно знаешь, что зомби не спрыгнут с экрана и поэтому ужас отчасти фиктивный... В нашей относительно сытой и безбедной жизни нам не хватает острых ощущений - мы мало воюем, не охотимся на ведьм и путешествуем чересчур комфортно и безопасно, и поэтому очертя голову хватаемся за любое обещание апокалипсиса. Ну а если оно удачно совмещается с повальным невежеством, то вообще туши свет. И получается, что апокалиптические истерии выгодны всем - и тем, кто их нагнетает (по разным причинам - ради выгоды, славы, повышения тиража или просто манипуляции общественным сознанием), и тем, кто им поддаётся, потому что поддаются уж очень охотно, прямо-таки с вожделением. И правда, есть упоение.

Если я чему-то и научилась за свою жизнь, так это уважать людей, который что-то делают. Не так безупречно, прекрасно и гениально, как это сделала бы я, будь я немного менее ленива, не так склонна к чрезмерному самокопанию и намного более организованна (то есть, будь я не совсем я), но делают, чёрт возьми. Пишут романы, выпускают сборники учебных материалов, наконец, рожают детей. Честное слово, уважаю.

Собрала себе на следующую неделю просто целый винный погреб. Моя японская подруга, которая приезжает в среду, оказывается, никогда не пила глинтвейн и очень жаждет попробовать. Будет ей и глинтвейн, и глинт-сидр - я каждый год так страдаю, что не с кем делить эти сугубо компанейские напитки.

Кошка в самом уютном, "никуда-не уйду-от-вас-весь день" настроении сворачивается в тугую спираль и становится похожа на ископаемого аммонита.

Мне, конечно, приятно, что на дворе почти декабрь, а у меня розовый куст весь в бутонах, но как-то это неправильно.

@темы: проникновенные монологи о разном, цитаты, я

00:19 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я - месторождение полезных ископаемых. Во мне столько всего зарыто: филантропические порывы, отзывчивость, некоторое количество благородных принципов, немного литературного таланта, организаторские способности, творческая жилка на всё понемногу, неплохой вкус, аналитический склад ума, буйное воображение... Вот бы кто-нибудь занялся постоянной разработкой меня, потому что иначе всё это вылезает на поверхность какими-то кусочками, либо когда взорвётся какой-нибудь внутренний вулкан, либо в результате мелких подвижек земной коры или коры моего головного мозга. А можно было бы наладить крупномасштабную добычу и даже, глядишь, производство чего-нибудь ценного. Это я шла домой, разглядывала новёхонький, кристалльно-чёткий месяц (прямо хоть сразу на рекламу "Новолуния"), отражённый в чёрной реке, и размышляла, крайне довольная сегодняшним днём. В очень ограниченное время я умудрилась сделать кучу дел, чтобы оставить всё в порядке на понедельник, когда я опять свалю в Лондон, и причём не просто сделать для отмазки, а аккуратно и вдохновенно. Как бы мне так всегда, а? А ещё не по мелочи, а пустить эти ресурсы на что-то существенное... Найдите мне геолога.
Пришла довольная домой - и поняла, что так устала за последние четыре недели, что прямо сейчас готова разрыдаться по любому поводу. В Озёрном крае погиб полицейский - его наводнением смыло вместе с мостом, с которого он сгонял людей и машины. По телевизору идёт благотворительный марафон, где разные звёзды валяют дурака ради детского фонда: американская старлетка разом даёт сразу 13000 фунтов, Джон Барроуман из "Торчвуда", по которому сохли миллионы девушек, пока не узнали, что это бесполезно, потому что он гей, поёт что-то рок-н-ролльное в семейных трусах в горошек. Пропустила глупую песенку с мультяшными персонажами, потому что муж разговаривал с мамой и выключил звук у телевизора. Любимая зелёная кастрюля вдруг решила перестать быть антипригарной и стать ну очень сильно пригарной. Горелка, которую я случайно включила на полную мощность вместо того, чтобы выключить, немножко подпалила разделочную доску. Разрыдалась в итоге, когда пожаловалась мужу, что ужин подгорел (я всегда жалуюсь, на всякий случай, сильно преувеличивая), а он заворчал, что ему уже надоело есть чёрное через день. Что жестоко и несправедливо, потому что совсем не через день, хотя, если честно, от готовки я отвлекаюсь нередко.
Правда, телемарафон меня и так пробивает на слёзы. Почему-то от хорошего это бывает не реже, чем от плохого. У нас в колледже опять был пижамный день, и по всей стране опять народ стоит на ушах. чтобы сделать что-нибудь этакое за денежку в детский фонд. Каждый год собирают какие-то запредельные суммы и тратят их на футбольные тренировки для инвалидов по зрению, на оборудование в раковой больнице, на котором дети могут снимать свои собственные мультики, на клуб отдыха для здоровых детей, который ухаживают за братьями и сёстрами-инвалидами. Страшное дело этот загнивающий капитализм. Вот сейчас команда актёров из популярного полицейского телесериала про улицы большого злого Лондона поёт песенку Мэкки-ножа. Следующим номером что-то обещают спеть дикторы из новостей БиБиСи. Надеюсь, что кошка опять останется ночевать - с тёплым моторчиком посреди кровати как-то утешительнее спать.

@темы: островной быт, я

23:31 

"Враг вступает в город,

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
пленных не щадя, / Оттого, что в кузнице не было гвоздя."
В очередной раз убеждаюсь, что это чудесное стихотворение (английское народное, перевод Маршака - надо сказать, намного более поэтичный, чем оригинал) написано прямо про меня. Враг - депрессия, аврал или любой другой пушной зверёк - регулярно вступает в город с разрушительными последствиями, потому что меня не хватает на то, чтобы осмысленно потратить минуту-другую времени, когда она есть. Очень себя не люблю за это.

@темы: цитаты, я

23:51 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Мне сильно повезло, что от большого количества алкоголя мой организм выдаёт мне почти исключительно неприятные ощущения. Иначе быть бы мне весёлой пьяницей. А так я всего лишь блоггер и шопоголик.
На уроках сегодня либо спала, либо болталась в дайрике. Купила очередные непереводимые восточные ингредиенты в любимом магазине на Милл-роуд. Успела поздравить подругу с днём рождения, пока он у неё ещё не кончился.
И всё-таки приготовила тажин с черносливом. Вот так: страшно ругаясь и напевая балладу Теннисона, очистить штук двадцать луковиц-шалот, обжарить в оливковом масле до мягкости, вынуть половину, добавить нарезанную морковку и батат, поджарить немного, добавить молотую корицу и имбирь, горсть чернослива и немного мёда, преложить в огнеупорную посуду, скорбя по этнической полосатой посудинке специально для этих целей, залить овощным бульоном, посолить и поставить в духовку на 45 минут. Потом добавить оставшиеся луковицы, потушить ещё 10 минут, выйти за свежей мятой с велосипедным фонариком и перед подачей посыпать блюдо зеленью мяты и кинзы. На гарнир - кускус с лимонной цедрой.

@темы: рецепты, я

13:13 

Репортаж из осеннего Кембриджа

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Где-то у Фрая (у кого же ещё?) было, если цитировать очень приблизительно, примерно следующее: новые места любить легко, потому что они ничего от нас не требуют и принимают такими, какие мы есть. Для меня это потрясающе точно. Именно поэтому, мне кажется, я так люблю быть в новом городе одна - да, музеи и архитектура, да, мосты и закаты, но поверх всего этого - ощущение свободы, почти свободы от себя, от своего эмоционального и психилогического багажа. Несколько дней я могу быть кем хочу. И да, я знаю, что от себя не убежишь и рано или поздно эта иллюзия кончится, но на некоторое время получаю невероятный подъём. И это я, как ни странно, не о предстоящей поездке в Гранаду, хотя моё предвкушение её связано с тем же чувством (помимо давнего желания увидеть Альгамбру, порождённого картинкой в учебнике истории класса, наверное, пятого). Я о Кембридже. Об Англии вообще, но особенно об этом городе, в котором мне представился шанс не просто попрыгать несколько дней свободным от привязанностей воздушным шариком, а свить себе новое гнездо. Если, конечно, воздушные шарики вьют гнёзда. И неважно, что собственно в Кембридже я никогда не жила и не живу - всё равно моя новая жизнь наросла именно вокруг него, вокруг так фантастически удачно найденной работы. И неважно, что я приехала не одна, а с мужем, потому что по сравнению с тем, сколько народу и всё того же "багажа" я оставила в Питере, это вполне можно квалифицировать как одиночество.
И вы знаете, иллюзия рассеялась только сейчас. Кембридж принял меня легко и почти равнодушно, распахнув мне свои разноцветные двери и узорчатые ворота, потому что университетский город привычен к мигрантам и кочевникам всех мастей. Он действительно ничего от меня не хотел и ничего мне не навязывал - ни образ жизни, ни вид транспорта, ни компанию людей, предоставляя всё находить и отбирать самой. И мы выбирали: жить в старом доме, ездить на велосипеде, покупать клубнику, спаржу и причудливые тыквы на рынке, не есть мясо, смотреть фильмы в маленьком арт-кинотеатре, за специями ходить в этнические лавочки на Милл-роуд, ни в коем случае не связываться с обширной русской диаспорой... И казалось, что из всего этого, как феникс из пепла, рождаюсь какая-то новая, более свободная и лёгкая я. Но так, конечно, не бывает, и где-то год назад я впервые это ощутила, а сейчас, наконец, поняла.
А к чему был этот пространный монолог? Да всего лишь к тому, что я очень люблю осень в Кембридже несмотря на то, что обычно она - на мой избалованный осенями вкус - недостаточно золотая и яркая. Я приехала сюда первый раз именно в октябре, сначала на интервью и вскоре после того уже на прицельное знакомство с будущей работой. Я помню своё первое впечатление, когда решила потратить остаток дня после интервью на то, чтобы посмотреть город, в который, возможно, иначе не попаду. И помню, как давила тоненький скулёж где-то в глубине души: "Хочуууууу здесь жиииить!" Потому что я увидела стадо велосипедов с опавшими листьям в корзинах у вокзала, ослепительно-разноцветные вишнёвые листья на мелкой брусчатке напротив музея, башенки и шпили в вечернем свете, пламенеющий каштан на фоне пламенеющей готики церкви Кингз-колледжа. Почему-то листья на камнях я запомнила ярче всего.
И в этом году они снова лежат всё там же. И снова где-то на полпути к 31 октября Кембридж выглядит почти нормальным городом, потому что изрядная часть его населения и в жизни одевается так, как будто вечно празднует Хэллоуин. И снова маски ведьм и чертей злобно скалятся в магазинах на идиотски улыбающихся снеговиков и оленей, потому что Рождество у нас начинается ещё раньше Хэллоуина, уже в сентябре. И снова на табличке с названием Bateman Street какой-то остряк заклеил букву "е" в середине. И снова слышишь в автобусе: "Нельсон! Стой! Подожди меня! Не беги!", и тут же видишь Нельсона - лет шести, с белокурыми вихрами и хулиганской мордочкой умного и немного избалованного вниманием кембриджского ребёнка, и думаешь, что в этом городе наверняка ведь его назвали в честь Нельсона Манделы. И снова по тротуарам ездят машины с круглыми вращающимися щётками и сметают листья к обочине, и только по обочинам я и хожу. И осень сидит и болтает ногами на каждом мосту над ленивой Кэм.

@темы: островной быт, проникновенные монологи о разном, я

01:27 

Неумеха

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
А хотите, я расскажу вам, чего я не умею?
Не умею делиться проблемами (иногда даже просто плохим настроением) с самыми близкими людьми - чем ближе, тем меньше шансов. (Джон не в счёт, он не близкий человек, а часть меня самой.) Из этого можно сделать два одинаково печальных, но, к счастью, взаимоисключающих вывода: либо - что по-настоящему близких людей у меня-таки нет вообще, либо - что крыша давно и очень сильно в пути и как её вернуть, неизвестно.
Не умею бороться с неизменными порывами латать дырки в голове и в душе вполне материальными заплатами. Не золотыми, чтобы господь замечал, а разноцветными и разнородными, вроде прозрачного зонтика, о котором давно мечтала, или двойной порции десерта в столовой.
Не умею не презирать себя за работу вполсилы.
Не умею не писать осенью плохие стихи.
Не умею петь, и поэтому никогда не пою с детьми на уроках, но завтра собираюсь совершить прорыв ради грядущего Дня открытых дверей и разучить с 9-м классом "Миленький ты мой". Причём в феминистском варианте с неожиданным концом: "Миленький ты мой, / Ну и чёрт с тобой! / Там, в краю далёком / Есть у меня другой". Немного непонятно, зачем тогда было весь предыдущий огород городить, но как-то даже приятно.
Не умею заранее продумывать, что надену утром, и не метаться по дому в вихре рукавов, штанин и подолов, чтобы в итоге всё равно уйти в старых джинсах и чёрном джемпере.
Вообще не умею вносить в свою жизнь распорядок.
Не умею вязать, вышивать и кататься на горных лыжах.
Не умею рисовать, но люблю, правда, только когда на душе легко.
Не умею реализовывать собственные проекты.
Не умею открывать двери в правильную сторону.
Не умею ходить грациозно.
Не умею себя заставлять.
Не умею печь безе. И пробовать не собираюсь.

@темы: я

14:43 

Чемоданное-2

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Когда-нибудь я буду жить во дворце. И у меня будет целая отдельная комната, в которую можно будет складывать вещи, когда собираешься в дорогу. И не нужно будеть лезть на чердак за чемоданом (я уже упоминала, что за чемоданом нужно лезть на чердак?), и не нужно будет сначала убрать кучу вещей с дивана, чтобы положить туда другую, дорожную кучу, и из стенных шкафов на меня не будут с "шёлковым, тревожным шорохом", прямо из Эдгара По, сползать спальные мешки, и шнуры у меня будут всегда аккуратно свёрнуты и не будут извиваться по полу, как змеи, и ловить меня за ноги. И может быть, у меня даже будет муж, способный самостоятельно, без моего участия, придумать себе набор приличной одежды и не вынуждающий меня собирать кучу ещё и ему, заранее, а иначе никакие боги не знают, в чём он приедет в Питер... Но, опять же, это буду явно не я.
Зато наш обновлённый буфет сверкает на кухне, как снега Килиманджаро, и прекрасен, как они же, если не разглядывать на нём приклеившихся жучков и места, где кто-нибудь приложился какой-нибудь частью тела, а гладиолусы высунули маленькие красные язычки и дразнятся, что я их не увижу во всей красе. Кто бы знал, как мне хотелось гладиолусов на 1-е сентября! Наверняка я уже писала об этом проникновенный монолог. Они такие скульптурные, такие прозрачные. Но плохо стоят и дорого стоили, я думаю, поэтому я всегда шла в школу с практичными астрами.
При сборах в Питер есть свои плюсы и свои минусы. К плюсам, безусловно, относится то, что совершенно чётко знаешь, что не брать ни в коем случае: длинные, до полу, летящие юбки (соберут всю грязь и всех доброжелателей в грязных ботинках), белые брюки (придётся весь день ни на что не садиться, разве что в Эрмитаж можно рискнуть пойти), туфли на шпильках (будут проваливаться в щели эскалаторов и плиточных, чёрт бы их побрал, тротуаров), толстые книжки (всё равно не будет времени, да и что почитать там найдётся), совсем уж открытые сверху и снизу сарафаны (мама не одобрит, да и на жару надеяться смешно, правда, БиБиСи и Австрийские авиалинии, приславшие мне всякую предполётную информацию, подозрительно единодушно обещают хотя бы солнце в ближайшие дни), зубную щётку (мама всегда заранее покупает мне новую), маленькие сумочки (не умею я по Питеру ходить налегке - в сумке, как минимум, всегда фотоаппарат, блокнот и зонтик, а обычно ещё и что-нибудь, что я кому-нибудь несу в подарок, и внешний жёсткий диск - показывать фотографии...)... К минусам относится то, что нужно брать всё остальное.
А ещё к минусам относится то, что мне привезли новый фотоаппарат, а карты памяти к нему у меня нет, потому что я не посмотрела теххарактеристики как следует и не осознала, что там другой формат. Поэтому придётся вылезти из дома. Что, впрочем, всё равно приятнее, чем лезть на чердак.

@темы: Питер, я

01:12 

Игрушка

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
01.08.2009 в 21:30
Пишет Ночной Попутчик:

Игра
Суть:
Отмечаетесь, я называю Вам 3 каких-нибудь действия, а Вы рассказываете о них. Если умеете - как Вы это делаете, как учились, нравится ли Вам, сложно ли это - в общем, всё, что придёт в голову; если не умеете - соответственно, почему, и пробовали ли учиться и т.д. Наличие в рассказе суровой правды жизни, лирических отступлений и подробностей приветствуется ))Отвечать лучше у себя, а сюда ставьте ссылку.


Мне от неё достались:
Готовить
Столько раз писала про это, но могу ещё столько же. В детстве обожала сидеть на кухне и наблюдать, как бабушка готовит обед или печёт пироги к приходу гостей. Нравилось помогать по мелочам, например, защипывать пирожки. Почему-то особенно увлекал процесс чистки курицы, включая изъятие всех внутренностей. Очень любила в играх "готовить" всякие удивительные блюда из песка, травы, желудей, ёлочных иголок... К сожалению, от бабушки научилась жарить котлеты - и больше ничего. А потом, в 25 лет, пригласила Джона в гости и поняла, что не могу угощать его котлетами, как в университетской столовой. Пришлось обращаться за рецептиком попроще к подружке-кулинарке... и понеслось. Как будто кусочек меня вдруг проснулся и выполз из спячки, и сообщил, что без него я, оказывается, была ещё не совсем я. По счастью, моё кулинарное просветление совпало с периодом относительного благополучия, когда появились всякие странные ингредиенты, и мне просто разом открылся целый мир. Готовлю я медленно, но с удовольствием, иногда по книжкам, всё чаще и чаще - из головы. Не люблю сложные рецепты и вообще покорять вершины - кулинарного тщеславия в этом плане полностью лишена, хотя радуюсь, если хорошо получается что-то нетривиальное. Никогда не связываюсь со взбитыми белками и дрожжевым тестом - это маленький бзик, надо избавляться, но всему своё время. Обожаю индийскую и ближневосточную кухню и печь кексы и не мыслю жизни без аромата свежих, мокрых трав из собственного сада.
Флиртовать
Вот уж что-что, а это я, кажется, умела всегда. Причём, нередко совершенно бессознательно. Подозреваю, что бОльшую часть своей сознательной жизни я разгуливала по миру рассылая представителям мужеска полу крайне обманчивые сигналы. Потому что на флирт я всегда была способна, а вот на "отношения" - не очень. Причём лучше и успешнее всего я флиртовала с теми, к кому не испытывала никаких серьёзных чувств. Чувства сразу начинали мешать и делали меня слишком серьёзной, неуклюжей и неостроумной. Сейчас шансов мне достаётся мало, но иногда, оказавшись в мужской компании без мужа, ловлю себя на привычных моделях поведения. Если честно, флиртовать любила и люблю.
Собирать гербарии
Как ни странно, доводилось. В начальной школе это было обычным заданием по природоведению и превращало прогулки по осенним садам и паркам в нужное дело. Листики собирались, гладились утюгом, наклеивались в альбомы и подписывались названием дерева. Самое смешное, в деревьях я разбираюсь до сих пор именно благодаря этим детским гербариям. Наверное, ещё и потому так хорошо всё запомнилось, что отвечало моей вечной, с самого раннего детства потребности знать названия всего, особенно природного. Очень хорошо помню, как тыкала пальцем во все растения подряд и спрашивала, как они называются. Ответы получала через раз, потому что ботаников в семье не было. Эту страсть, кстати, я полностью утолила в Англии - купила несколько справочников и время от времени даже привозила домой сушёные цветочки и листики, чтобы по книжке определить, что это такое. Но в альбомы больше ничего не наклеиваю.

Кто хочет задачку от меня - свистите )))

@темы: проникновенные монологи о разном, я

00:35 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я вообще довольно доброе существо по отношению почти ко всему и всем (за исключением тех, с кем я спорю о политике). Но вот со временем - просто беда. Я становлюсь с ним садисткой, извращенкой и палачом Инквизиции. К примеру, что мы имеем сегодня? На работу мне ходить не надо, так я сама себя прекрасно довела до того, что к вечеру болит голова и спина и глаза вываливаются из глазниц. Просидела практически весь день за компьютером, пока за окном бушевало английское лето. Бельё, кстати, так до конца и не высохло, но я его сняла и развесила в ванной - этим моя полезность на сегодняшний день исчерпана. Ну, конечно, я ещё приготовила ужин, довольно неплохой, кстати: обжаренная луковица фенхеля с чесноком, потом шампиньоны, а потом немного сыра рикотта, лимонного тимьяна, тимонной цедры и свежий горошек с грядки. Завтра поеду в Лондон и к компьютеру даже не подойду.

@темы: рецепты, я

17:49 

Мороженое как символ свободы

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
А напишу-ка я вам то, что обещала. 9 июля, стоя возле универмага в центре Кембриджа после последних проведённых (просмотренных видео) уроков, с зелёными шёлковыми кедами в пакете и рожком клубничного мороженого в руке, я осознала по-настоящему, до дрожи в коленках: я свободна! И клубничный рожок был в этом существенно замешан. Он был невероятно клубничный, с кусочками ягод и упоительно-летним ароматом, совсем как в парке Сент-Джеймс и совсем как где-то в Америке или в Дании в лохматом 1990 году, в одной из школьных поездок. До тех поездок я даже не подозревала, что мороженое бывает такое и что его может быть столько сортов. Что можно в один рожок положить банановое, клубничное и шоколадное и скакать с этим рожком босиком по берегу Северного моря в пасмурных сумерках, убегая от серых волн, а потом с восторгом обнаружить в самом остреньком низу кусочек шоколада. Почему-то меня этот кусочек шоколада тогда сразил наповал. Вскоре после этого и у нас появились волшебные заведения, где было возможно всё: сначала нечто под названием "Пингвин", а потом и "Баскин Роббинс". И люди, всю жизнь знавшие, что мороженое бывает шоколадное, если очень повезёт, а вообще-то пломбир и крем-брюле, вдруг узрели землю обетованную. Вернее, даже никем не обетованную, и от этого ещё более удивительную. Кстати, я тут нисколько не хочу сказать, что плохо было жить с пломбиром и крем-брюле - просто по-другому. Другой взгляд на мир, в котором у каждой вещи есть определённые неизменные параметры. Мир моего детства, счастливый и странный. В отношении мороженого ещё более странный тем, что мне его не давали очень долго. То есть, никогда не давали на улице, а дома давали... тёплым. Вы крепко сидите? Да, тёплым, почти растаявшим, на блюдечке. И ещё - облизать вафли пломбирного брикета (и вафли потом съесть, конечно). Согласно нашей семейной мифологии (и да, я в курсе. что мифология всегда на чём-то основана), я была болезненным ребёнком, и холодное могло мне повредить. Когда я подросла, мы стали иногда с мамой ходить в кафе-мороженое, но всё равно больше всего я мечтала о том, чтобы идти по улице и облизывать эскимо на палочке. И когда я ела фрукты, например, персик или сливу, я аккуратно счищала сверху кожицу и долго-долго лизала мякоть. представляя, что это мороженое. И как только у меня появились карманные деньги, именно на него я стала их тратить. Думаю, мама даже не подозревает, сколько стаканчиков, брикетиков и рожков было мною заглочено с подругами по дороге из школы. А иногда и во время уроков: помню, как появилось на питерском рынке мороженого новое, неслыханное чудо - сахарный рожок с верхом в шоколадной глазури. Стоило чудо 25 копеек, намного больше, чем обычные - за 20 и 22. И мы стояли почти всем классом на перемене в длинной-длинной очереди к уличному лотку возле пирожковой "Колобок" на углу улицы Чайковского... И это было счастье, или ожидание счастья, что обычно почти одно и то же, вы не находите?
Именно со счастьем и свободой для меня связано мороженое - не смейтесь! Прогулки с подругами по Невскому, из конца в конец, мимо всех лотков. Кажется, длина Невского от Адмиралтейства до площади Восстания равна шести вафельным стаканчикам пломбира. Походы в незабвенный "Лягушатник" - канувшее в Лету кафе, где, видимо, с каких-то досоветских времён сохранились зелёные бархатные диваны будочками, фисташковые стены и какая-то, кажется, люстра на потолке. Ходила туда и с подругами, и с мамой, и с мальчиками, и хотя мороженое было самое обычное, с самым обычным сиропом, но интерьер облагораживал мероприятие почти что в декадентский "выход в свет". Мороженое под снегом, под дождём, в листопад, в сиреневый цвет и в белую ночь. Все мои передвижения по любимому городу - именно на свободе, а не по работе или учёбе, с самыми разными любимыми людьми - неизбежно сопровождались кусочком ледяного блаженства.
В детстве у меня было редкое - возможность любить простые вещи. Потому что они были не всегда доступны, потому что их количество ограничивалось, потому что их было мало, и можно было сконцентрировать свою любовь на одном предмете. Не было возможности представить, что эти вещи могут быть совсем другими, что они могут меняться и исчезать, что картина мира не будет всегда одинаковой - потому что она была. Но это, к счастью, появилось потом и не отменило моей любви к простым вещам во всей их новооткрытой эфемерности.

@темы: Питер, проникновенные монологи о разном, я

02:11 

Things I am not: House-proud

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Есть в английском языке такое чудесное выражение, которое ко мне совсем не относится. Употребляют его в основном о женщинах (да, отживающие стереотипы патриархального общества), которые с любовью и гордостью следят за своим домом во всех мелочах и никогда не опускают планку чистоты и порядка. Наверное, его можно было бы применить к моей бабушке. Но увы, кулинарный флюид я от неё переняла, а вот порядконаводительный улетел куда-то мимо. Поэтому неудивительно, что приём гостей всегда требует от меня такого колоссального предварительного выброса энергии и что вчера вечером я почти готова была позвонить Джули и придумать какой-нибудь катаклизм, лишь бы не суетиться сегодня с уборкой. Но муж не позволил - он у меня принципиальный и не любит, когда я поддаюсь своим самым низменным качествам. И пришлось мне (с трудом оторвавшись от экрана) в очередной раз провести специальную косметическую уборку, от которой по большому счёту ущерба больше чем пользы, а польза сугубо временная и поверхностная. Суть уборки и прочих приготовлений состоит в следующем:
- стереть пыль с тех поверхностей, которые видны, или с тех их частей, на которых ничего не стоит
- пропылесосить посередине гостиной и под теми предметами мебели, которые могут подвинуться во время приёма гостей
- подмести лестницу, потому что она такая крутая, что грязь в углах ступеней сильно бросается в глаза в процессе подъёма
- поставить на каминную полку свежие цветы (на срезание цветов потратить больше времени, чем на пылесос)
- вымыть раковину в кухне и ванной
- кинуть всё неразобранное свежепостиранное бельё, неубранные спальные мешки и вообще все разрозненные крупные предметы на кровать в нашей спальне и плотно закрыть дверь
- кинуть предметы помельче в стенной шкаф и плотно закрыть дверь
- сложить все раскиданные бумажки в аккуратные стопочки, не разбираясь, что там неоплаченные счета, что куски романа, а что прошлогодние расписания поездов
- кинуть все самые мелкие предметы, не поддающиеся классификации, в секретер и плотно закрыть крышку
- взбить подушки на диване
- долго-долго планировать меню, пока не станет ясно, что времени на приготовление большинства блюд уже не осталось, и выбор не сузится автоматически
- оборвать сухие головки у анютиных глазок и гвоздик в саду
Зато когда гости уходят, представляете, какой воцаряется хаос? Спать лечь невозможно, потому что кровать занята. Открытие любой плотно закрытой двери, дверцы и крышки чревато травмой головы от вываливающихся оттуда предметов, ну или просто от отчаяния. И ни одну нужную бумажку не найти ещё неделю, потому что кому же охота раскладывать все эти стопочки по листочку и снова создавать беспорядок?
Так вот, уборка удалась мне хреново, а чизкейк - на славу. Рецепт удачно нашёлся в бесплатном журнальчике из супермаркета, где, конечно же, предлагали лучше такое купить прямо готовое, но уж если так хочется самим париться, то вот ингредиенты... А париться-то совсем и не пришлось, потому что чизкейк не выпечной и готовится в основном в холодильнике. Сначала 100 г крошек печенья (размолотить в мешочке скалкой, у нас всегда используют для чизкейков digestive biscuits, но, по-моему, главное, чтобы не слишком сухое) смешать с 50 г растопленного сливочного масла и 50 г коричневого сахара демерара, плотно утрамбовать на дно формы и поставить в холодильник, пока не застынет. Дальше 400 г мягкого сливочного сыра (cream cheese - не сладкий и не солёный) хорошо смешать с чайной ложкой ванильной эссенции и 100 г сахарной пудры и аккуратно добавить к этой смеси 300 г взбитых жирных сливок. Потом массу уложить поверх основы из печенья и поставить в холодильник на час. За это время 50 мл воды подогреть с 50 г сахара, чтобы получился сироп, снять с огня и кинуть туда около 300 г ягод - у меня была малина из супермаркета и ежевика из соседского огорода, перемешать и дать остудить. Перед подачей уложить ягоды сверху и полить сиропом. Ура!

@темы: рецепты, проникновенные монологи о разном, я

01:42 

Детский сад

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Название записи полностью отражает мою жизнь последние 3 недели: сначала - питерские обменные дети, потом собственное поведение, теперь - мужнины норвежские чада, которым я на неделю в году становлюсь мачехой.
С питерцами всё прошло прекрасно, за исключением того факта, что приехало их трое вместо шестерых - троим не дали британскую визу на настолько идиотских основаниях (документы у всей группы были, само собой, идентичные), что в голову закрадываются нехорошие мысли о том, что чиновнички выполняют какую-то квоту. Ну или просто чиркают по бумажкам не глядя. Что, насколько мне знакомы работники британских дипломатических ведомств, тоже вполне возможно. Тем не менее, добравшиеся до нас трое девочек остались довольны, уезжали в слезах (хороший показатель!) и с планами устроить дома маскарадную вечеринку по английскому образцу.
В процессе общения со всевозможными детьми и родителями во внеклассной обстановке я, как водится, совершила немало занятных открытий. Во-первых, одна из русских девочек под конец вполне серьёзно поинтересовалась у меня, симпатизирую ли я кому-нибудь из своего 10-го класса. И я поняла, что такая мысль мне даже в голову бы сама собой не пришла - настолько я стараюсь со всеми быть ровной и одинаково поощрительной. Конечно, бывает, кто-то действует на нервы, а кто-то, наоборот, свет в окошке, учит склонения прилагательных, когда остальным дай бог с существительными разобраться, а с кем-то просто трудно найти общий язык, но по большому счёту люблю я всех практически одинаково и стараюсь так себя и вести.
Во-вторых, из наблюдения родителей рядом с детьми, как всегда, складываются неутешительные выводы: всё, всё, абсолютно всё отражается. И хорошее, и плохое. У мучительно тихой девочки, музыкальной, талантливой суперотличницы, из которой я клещами тянула хоть какие-нибудь идеи и мнения в течение последних двух лет (в младших классах мнения не требовались, было полегче) и выдрессировала всё-таки аж на оксфордское собеседование, мама не затыкается вообще никогда и уж само собой, не слушает ни слова собеседника. Донести до неё простую мысль, например, что "встречаемся там-то во столько-то", невозможно меньше чем за полчаса принудительной беседы обо всём и ни о чём, и хорошо, если она после этого запомнит именно то, что сказали ей, а не то, что говорила она сама. У другой отличницы, которая старается никогда не выходить за рамки задания или темы, чтобы не наделать ошибок, и однозначно предпочитает качество количеству (что, согласитесь, не идеально для изучения языка), мама - загорелая, холёная блондинка, взирающая на мир чуть свысока и так же свысока, мимоходом, всех, включая дочь, ставящая на место. А у девочки с дырявым ситом вместо той части головы, куда записываются всякие нудные мелочи, вроде домашних заданий, дат и списка нужных бумажек, столь же безалаберная матушка, от которой можно ждать чего угодно. Зато обе довольны жизнью и легко и непринуждённо общаются друг с другом и с окружающим миром, что уже плюс. Нет-нет, никаких детей, вы что!
Ну и всякие прочие маленькие открытия сопровождают меня в любых делах: что чудесно читать на набережной под платанами у Тауэра, что Neverwhere неистребимо наложился на Лондон и превратил улицы в страницы, что в Сент-Джеймсском парке, у самого Букингемского дворца, продают волшебное клубничное мороженое, с кусочками ягод и совершенно натуральным ароматом, и что как гостеприимная хозяйка я окончательно обританилась и почти без усилий давлю позывы вырывать у гостей из рук чемоданы и сумки, открывать и закрывать окна, как будто я одна знаю секрет их устройства, а также всё время готовить еду - до такой степени, что бутерброды нам на ланч беззастенчиво покупала в Маркс и Спенсер. Ах да, ещё что голова может болеть так, что больно укладывать её на подушку и остаётся только высунуть её в окно, и что йогурты не живут неделю при тридцатиградусной жаре на полке над моим рабочим столом.
Из всех этих приятных, но энергозатратных хлопот я вынырнула в последнюю рабочую неделю под тропическим солнцем. В этом тёплом, зелёном мире, пахнущем липовым цветом, было бы очень приятно существовать, если бы не было столько дел. Впрочем, я нашла прекрасный способ о них не думать: поднять ту часть окна, на которую у меня наклеены яркие записочки с заданиями, за пределы своего обзора (ну не задирать же, в самом деле, всё время голову?) и с надеждой ждать, что грозовой ветер с улицы, в которую плавно переходит мой стол, сметёт нафиг мою систему хранения важных документов кучу бумажек. Надежды не оправдались, но свет в конце тоннеля уже не только светил, но и грел, поэтому кое-как дела я разгребла, вдохновляясь по пути маленькими радостями – новым платьем, босоножками на танкетке, которые – о чудо! – совсем не трут, турецкой черешней в Маркс и Спенсер, самой крупной и рубиново-сладкой, вечеринкой с коллегами по language department, подругами, которые потихоньку устраивают личную жизнь... (это я перечисляю в произвольном порядке, вы понимаете).
Самый конец триместра ознаменовался, как всегда, удивительными ощущениями в организме: от любимого карамельного милкшейка получаешь только зубную боль, чуто-то напрочь заклинило между шеей и левым плечом, а спать вообще можно не пытаться – толку никакого, даже если удаётся. Зато прозрачное душистое желе жарких дней, как стеклянным ножом, разрезали дожди, и стало легче дышать, хотя и жалко нашего скоропостижного лета, которое, как всегда, кончается до того, как начинается отпуск.
А розы устали, отцвели по первому кругу и свесили головы набок, пытаясь отдышаться для второго. На нашем участке маленькие пятнистые гусеницы красиво выгрызают им листья, как у меня никогда не получалось вырезать бумагу на уроках труда в начальной школе, и приходится собирать их в коробочку и выкидывать через забор, в буйные пампасы, который сосед именует своим садом – пусть грызут там, что хотят. А мальвы вымахали-таки выше крыши сарая, так что мы можем любоваться багровыми до черноты цветками прямо из окна спальни. И куст лаванды превратился в благоуханный лиловый веер, настурция аккуратно оплетает дверь кухни, и душистый горошек зацветает, а не-душистый, съедобный, уродился хоть куда, и мы кидаем его в салаты и едим просто так.
Но от этой красоты я завтра уезжаю в Уэльс, с мужем, его детьми и огромной палаткой. Дети, кстати, относительные – 14 и 16 лет, из аэропорта вызвались ехать на поезде сами, но всё равно попросили меня прислать список вещей, что брать. Вчера мы с ними отметили Рождество в саду, потому что как-то пропустили его в этот раз: положили подарки под лавандовый куст, хлопнули хлопушки, надели бумажные короны, и на чизкейке со свежей малиной и красной смородиной я ягодками попыталась вывести что-что вроде Merry X. Детей наблюдать очень забавно, особенно потому, что впервые я познакомилась с ними 8 лет назад, когда легко таскала девчонку на закорках. И пряничные домики им пекла на Рождество, и в бадминтон играла в саду, и в ведьму наряжалась, чтобы бегать за ними по всему дому, и ходила на «Чарли и шоколадную фабрику». И вот, выросло: девочка похожа на скандинавскую фею, которая решила переквалифицироваться в фотомодели, а парень ростом с папу и завтра потащит не только свой рюкзак, но и палатку. Рюкзаки, правда, всё равно всем собираю я (включая себя и мужа). Такой вот детский сад.
Вернусь через неделю и напишу-таки отзывы на кучу прочитанных книжек и проникновенный пост о мороженом.

@темы: я, проникновенные монологи о разном, открытия, островной быт

10:28 

lock Доступ к записи ограничен

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:37 

Детское

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
От грушевого сидра, похожего (не крепостью) на советский лимонад "Дюшес", немного кружится голова. И воздух вокруг тоже как лимонад, или нет, целая лавка "Вод Лагидзе" - пахнет розами, жимолостью, клубникой. И в голове у меня давно уже живёт картинная сказочка, пахнущая цветами, но вот никак не взяться за неё - вдруг хочется чего-то бешено динамичного, чтобы злодеи и страсти, погони, фантастические изобретения, стилеты и пистолеты. Но такого я, увы, сроду не писала и вряд ли когда-нибудь напишу (то, что я сочиняла в 16 лет, не считается), остаётся только читать, а книжка кончилась ещё на неделе, одарив меня несколькими бессонными ночами и крайне сонными днями. Оч-чень занятный писатель G.W. Dahlquist. "Тёмный том" (The Dark Volume) оказался продолжением "Стеклянных книг пожирателей снов" (The Glass Books of the Dream-Eaters), которые я в своё время купила за название и за прозрачную голубую - "стеклянную" - суперобложку. Автор совершенно очевидно косит под приключенческие романы конца 19 - начала 20 века - даже обложки оформлены в соответствующем стиле - и делает это с восхитительной лёгкостью, нисколько не принимающей себя всерьёз. Получается что-то вроде смеси Жюль Верна с Александром Беляевым, только с явным возрастным цензом лет в 18. Много крови, некоторое количество секса, но всё это не главное, а главное - крышесносная идея, вокруг которой всё вертится (собственно, фантастическое изобретение), и парочка крайне привлекательных персонажей. И любофф - то, чего мне всю жизнь остро не хватало в приключенческих романах. Вторая книжка кончилась обидно - душераздирающим поцелуем и сразу за этим следующей гибелью моего любимого персонажа с изуродованным лицом. К счастью, гибель довольно неубедительна, и, поскольку всю вторую книжку герои то преследовали, то удирали от злодеев, куда более убедительно "убитых" в конце первого тома, есть надежда на воскресение в продолжении, судя по финалу, неизбежном. Не рискую своим англоязычным друзьям это рекомендовать, потому что вещь очень специфичная и должна, наверное, попасть в настроение и в какую-то струю детскости, но мне совершенно сбило крышу и графоманские порывы в непонятном направлении.
А детство как-то всё время поднимает голову. Вот вокруг завспоминали свои старые игрушки, и я тоже побежала. Особенно забавно - о любимых куклах. Самые нежные чувства я питала к немочке с длинными белокурыми волосами, которую меня заставили окрестить Людой в честь подарившей её тёти. Но Людой я её называла совсем немного, потому что бОльшую часть своей кукольной жизни она провела принцессой, похищенной, спасающейся или изгнанной, или в крайнем случае чем-то типа Золушки, а значит, в итоге тоже принцессой. Помню, я очень страдала от отсутствия принца - им, за неимением лучшего, выступал советский Емеля в полосатых штанах. Люде он был совершенно не пара, но что поделаешь - не выпускала советская игрушечная промышленность достойных молодых людей. В отличие от Америки, где детки могли имитировать реальность Кеном и Барби, в СССР секса не было даже у кукол. Люда, на самом деле, была далеко не принцесса - с короткими ногами и глупым лицом, я это сейчас прекрасно вижу. А вот Грушенька хороша и сейчас - цыганочка с головой и руками из чего-то совсем другого, похожего на фарфор, хотя вряд ли, гладкого и легко царапающегося. И одежда на ней была под стать - пышная юбка, шаль с бахромой. Как пришло в голову моему двоюродному дядюшке подарить мне столь нестандартную красавицу, не знаю. Впрочем, в пару ей шёл всё тот же Емеля, да ещё немного позже я - сама! почему? - выпросила у мамы в магазине мальчика-негритёнка. Видите теперь, как глубоко уходят корни моей политкорректности?
Но не менее интересна была нелюбимая кукла. Теперь я знаю, что это был (и есть где-то в недрах шкафов в моей старой квартире) предмет почти антикварный: она была сделана из какого-то раннего пластика, блестящего и хрупкого, волосы у неё были явно из чего-то натурального, стеклянные глаза к моему времени уже не закрывались, красные губки - бантиком, как на старинных открытках, на голове шиньон, а одета она была в розовое кружевное платье поверх нижнего, белого. И почему-то за это антикварное лицо я её невзлюбила и обращалась с ней очень жестоко - кружевное платье отдала принцессе Люде, а бедная Наташа была у меня неизбежно злобной мачехой или ведьмой. Сейчас я бы вернула ей платье и посадила её за стекло или на подушку, на почётное место, но детство всё видит иначе. Уже написала где-то - с возрастом как будто цветные стёклышки постепенно смещаются в голове, как в старом калейдоскопе, и видишь всё по-другому, и каждая картинка безвозвратно пропадает через несколько смещений. Калейдоскоп - вот с чем бы я и сейчас поиграла. У меня был один, где на конце было колёсико из прозрачной пластмассы, наполненное стекляшками, и когда смотришь в дырочку, надо было его крутить, чтобы менялись узоры. Иногда мне кажется, что я до сих пор именно так смотрю на жизнь.

@темы: Питер, книги, проникновенные монологи о разном, я

19:58 

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Меня всегда занимал вопрос, смогла бы я быть домохозяйкой. Обычно за недельные каникулы, которые бывают у меня 3 раза в год, я как раз расслабляюсь и приноравливаюсь к уютному, домашнему ритму жизни - вытереть пыль, сварить суп, поковыряться в саду, постучать по клавишам, испечь кекс, повесить картинку, нарисовать картинку... Но поскольку все состояния, свойственные мне, склонны переходить одно в другое без малейшего предупреждения, а дольше недели мне ещё никогда не удавалось усидеть дома (именно поэтому длинные каникулы здесь просто не в счёт), то подозреваю, что хозяйка бы из меня вышла исключительно дикая и муж бы палкой выгнал меня на работу, чтобы не создавала хаос.
Зато сегодня я паинька. Повесила очередное зеркало, чтобы оно отражало окно, подарочный рисунок в гостиной и вышивку в спальне (Некошка, на кухне места не нашлось!), хитро раскидала вещи так, что освободилось ещё немножко места на книжных полках и комната наверху стала чуть меньше похожа на сельскую библиотеку на переучёте, изгнала изо всех углов красивую пушистую пыль. А сейчас пойду и посажу оставшийся душистый горошек.
А вот и суп: обжарить лук и шапминьоны в оливковом масле, добавить много-много зелени петрушки (я ещё кинула любисток, потому что он забивает мне розу), три дольки чеснока, тёртый мускатный орех и заранее замоченные сушёные белые грибы вместе с жидкостью. Добавить воду или овощной бульон, дать закипеть и на маленьком огне готовить ещё минут 15. Потом превратить в пюре (да здравствует ручной блендер, я люблю его почти так же сильно, как новую крышку с дырочками!), добавить чуть-чуть молока, соли и чёрного перца, подогреть и подавать со сметаной и свежей зеленью.

@темы: рецепты, я

02:20 

Автобиография под летним дождём

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Я давно собиралась это написать. Не помню, почему - может быть, эхо какого-то флэшмоба. Очень много лишних слов - предупреждаю.
читать дальше

@темы: путешествия, проникновенные монологи о разном, я

01:33 

Иногда

I. This is Not a Game. II. Here and Now, You are Alive.
Иногда я довольствуюсь малым. Есть мороженое в белом шоколаде, стоя на платформе после работы в последний день перед каникулами. Читать Джоан Харрис в поезде, устроив на сиденье рядом с собой зелёное пластиковое ведро с тремя кустиками лаванды, к которым невольно принюхивается весь вагон. (И не смейтесь, я давно хотела это ведро за 99 пенсов и специально за ним пошла в магазин, кустики попались под руку случайно!) Ехать потом домой с ведром на руле и желанием поскорее снова вцепиться в книжку. Просто сознавать, что на работе после каникул меня ждёт почти идеально чистый стол, с которого, как арктические льды, но менее печально, вдруг стаяли айсберги, украшавшие его с прошлого июля. На совсем короткий миг быть счастливой хозяйкой сразу двух розовых маков, пока один не сбросил изношенные шёлковые лохмотья. Сгибать стебельки спаржи, ожидая хрусткого надлома в том месте, где кончается жёсткое основание и начинается нежная свежесть. Поить соседскую кошку, худую, лишившуюся котят неизвестным нам способом, ставшую диковатой, кефиром из блюдечка. Слушать, как странным дуэтом поют на ветру дрозд и калитка. Знать, что у порога кухни тихонько растёт маленькая случайная зелёная клубничина. Лежать в выходной утром в постели и радоваться шагам дождя по крыше.
Иногда же мной овладевает буйное прожектёрство, и я еду после работы в садовый центр к чёрту на рога, с трудом удерживаюсь от соблазна купить мяту с запахом шоколада (очевидно, генетически модифицированную), покупаю в три раза больше растений, чем имеется места на клубмах, показываю в автобусе билет сквозь густые заросли, всю дорогу за это выслушиваю рассказы водителя, почуявшего во мне родственную садоводческую душу, о чудо-овощах на его даче во Франции, еду от станции до дома на опасно виляющем велосипеде, увешанном пакетами с зеленью, хватаюсь за лопату в первый же выходной, отвоёвываю ещё клочок земли у диких трав, строю вигвам для душистого горошка из бамбуковых шестов, с оптимизмом идиота засеиваю грядку семенами, которые должны превратиться в алые настурции, чёрные маки и разноцветные левкои...
А иногда я не довольствуюсь ничем, а просто сижу и недовольствую. И между этими тремя состояниями проходит моя жизнь. Наверное, не самый страшный вариант.

@темы: проникновенные монологи о разном, я

The Accidental Cookbook

главная